Глава 11. Враг или друг?

Второй раз за день я впадаю в замешательство

«Пираты Карибского моря: На странных берегах»

      — Господи, за что мне всё это? — слегка приподнявшись, пробормотала Кристина на родном испанском и тут же схватилась за голову.       Кромешную тьму, которая застилала глаза, переполнял жуткий звон, а всё вокруг тряслось. Боль в висках в момент стала настолько невыносимой, что Кристина застонала и до крови сжала зубами нижнюю губу.       Через несколько секунд сильная качка прекратилась. Пространство продолжало потряхивать, но опасность отступила. Кристина не знала, что именно случилось и где она находится, но по ощущениям произошедшее напомнило ей салют, который время от времени пускали над куполами цирка. Однако звук от салюта был менее устрашающим: в этот раз, очнувшись из-за грохота, Кристина первым делом решила, что умерла. Она и сейчас подозревала, что может быть мертва, но боль в голове и ноге, которой Кристина по случайности пошевелила, свидетельствовали об обратном. Впрочем, кто знает, каков он — тот свет? Может, он ничем не отличается от жизни или вообще хуже, чем жизнь?       Собрав немногочисленные силы, Кристина поднялась с лопаток. Ладони уперлись во что-то смутно знакомое, шершавое. «Доски, — догадалась Кристина. — Так я ещё на корабле». Доказывала эту мысль и причудливая смесь запахов плесени с сыростью. Этот аромат ни с чем не спутаешь: он окутывал что Проклятую Изабеллу, что Брунгильду.       Пораскинув мозгами ещё пару секунд, Кристина поняла, что заперта в каком-то чулане, и на мгновение испытала облегчение: не в одной клетке с Аланом или другими, ещё более пугающими пленниками. Но стоило вспомнить о недавнем взрыве — и мимолетное счастье испарилось.       Ползти до ближайшей стенки оказалось всего ничего: Кристина уперлась в неё, как только вытянула руку. Встать оказалось сложнее: нога болела так, что Кристина взвыла.       Последнее воспоминание до пробуждения — море, переливавшееся на солнце всеми оттенками голубого и синего. Кристина помнила, что в очередной раз взлетела под громкие аплодисменты, а потом вдруг — темнота, она просыпается в непонятном чулане от чудовищного звука с раскалывающейся головой…       «Неужели на корабль напали?» — радостно подумала Кристина. Но радость быстро сменилась тревогой: вдруг напавшие хуже людей Себастиана? Конечно, вряд ли найдется кто-то хуже вампиров, но и об их существовании Кристина до недавнего времени не подозревала. Вполне возможно, что океан бороздят ещё какие-нибудь твари. К тому же следовало отдать команде Брунгильды должное: невероятным образом за сутки плавания никто из экипажа не тронул Кристину и пальцем. Она привыкла делить ложе с мужчиной после каждого выступления, то есть почти каждый день, и уже забыла, каково это, когда твое тело принадлежит только тебе.       Даже зная о рисках, Кристина не могла отсиживаться в чулане. Ещё свежи были воспоминания о подожженной Изабелле. Между смертью в огне и смертью от зубов акулы Кристина предпочла второе: она и так будет гореть в адском пламени, пока не настанет судный день, так почему бы не избавить себя хотя бы от пары минут мучений? И потом: если выйдет выбраться, то, может, выйдет избежать смерти. Положим, прямо сейчас они идут мимо какого-нибудь острова и при должном везении получится добраться до суши вплавь… Кристина почти воодушевилась, как вспомнила про больную ногу и то, что не плавала с самого детства. «Если Бог всё-таки есть, то он меня явно ненавидит, — усмехнувшись, Кристина провела рукой по стене в поисках выхода. — Будь ко мне милосерден хотя бы сейчас, прошу…»       Господь-Бог и в этот раз не внял молитвам: дверь-то Кристина нашла, но та оказалась заперта. Надёжностью дверь не отличалась, но сил, чтобы выбить её, не хватало. Выругавшись от досады, Кристина кое-как уселась обратно на пол: стоять на своих двоих, одна из которых к тому же еле держала, резона больше не было.       «Ну тогда хотя бы уничтожь тут всё к чертовой матери, — в сердцах подумала Кристина. — Не хочу идти на дно одна. Отправимся ко дну все вместе».       Прикрыв глаза, Кристина уже начала погружаться в отчаяние, как снаружи зашумели. Команда Брунгильды и так молчаливостью не отличалась, а тут все не на шутку разошлись. Казалось, голосов стало вдвое больше.       Что на корабль всё-таки пришли чужаки, Кристина поняла даже не по последовавшему вскоре звону сабель, а по выстрелу совсем неподалёку. После выстрела раздался страшный стон — и началась мясорубка. То и дело кто-то падал, кричал, сыпал страшные проклятья. Сквозь бранную голландскую речь Кристина слышала и родную испанскую. Но голосов звучало так много, что было трудно сделать однозначный вывод о национальности нападавших. Было ясно одно: раз они пробрались на корабль, то силы по меньшей мере равны, а возможно, враги и вовсе выигрывают.       Последнее соображение привело Кристину в отчаяние посильнее, чем мысль о смерти на горящем корабле. Плохое, но приемлемое лучше неизвестности. Обращение Себастиана было плохим, но приемлемым, поэтому…       Сердце Кристины чуть не разорвалось, когда о дверь что-то ударилось. Точнее, кто-то. Судя по дальнейшим звукам, этот кто-то не смог удержаться на ногах и съехал вниз. От неожиданности Кристина вскрикнула, тут же, впрочем, заткнув рот ладонью. Ужас усилился от осознания совершенной оплошности. Лишь бы не услышали — снаружи царил такой хаос, что можно было на это уповать. Зажмурившись, Кристина вновь обратилась к Богу, пообещав ему, что больше никогда не усомнится в его мудрости, если сейчас беда обойдет её стороной. Но Господь был если не зол, то, по крайней мере, слеп к мольбам своей рабы, застрявшей на пиратском судне посреди океана. В дверь снова ударили — на сей раз не обессилившее тело, а чей-то сильный кулак.       На раздумья было несколько мгновений. Кристина решила во что бы то ни стало выбраться из чулана. Остаться с незнакомцем один на один в замкнутом пространстве — верная смерть. На палубе смерть тоже поджидает на каждом углу, но там хотя бы можно умереть, избежав насилия — бросившись в море. Перспектива быть съеденной заживо Кристину по-прежнему не прельщала, но ей казалось, что это лучше, чем стать наложницей в шайке бандитов.       Полная решимости, Кристина торопливо встала. Боль, разумеется, никуда не исчезла. Кристина пыталась примириться с ней, убедить себя, что были времена и похуже: раз может стоять и худо-бедно ходить, то и нечего жалеть себя. Но боль была так сильна, что из глаз поневоле брызнули слезы.       Интересно, получится ли ещё хоть раз в жизни исполнить трюк? Нашла, о чём думать…        Дверь отворилась внезапно. Кристина знала, что это рано или поздно произойдёт, но так и не сумела подготовиться. Тело в момент пронзила дрожь, а ладони, судорожно сжимавшие рот, вспотели.       Фигура, возникшая на пороге, была средней в рост, но угрожающе широкой и мускулистой. Кристина и не рассчитывала, что победит с помощью силы, но тут любые попытки сопротивления были обречены. Единственным преимуществом Кристины была ловкость, но и она оказалась под вопросом из-за ноги. Однако другого выбора, кроме как положиться на свою сноровку, не оставалось. Если неизвестный поймёт, кто перед ним, уйти будет намного труднее.       Сейчас! Кристина побежала вперед и толкнула незнакомца плечом. Мужчина сильно пошатнулся, но смог удержаться на ногах и даже толкнуть в ответ. Кристина упала на лопатки и едва успела приподняться, как незнакомец накинулся на неё. Прежде чем Кристина осознала опасность, её тело само бросилось в сторону от места удара, но этот рывок только усугубил положение: чулан был слишком маленьким, так что спина упёрлась в стенку.       С палубы брызнул свет луны. Тяжело дыша, Кристина откинула со лба челку.       — Кто же тут у нас? Женщина? Неплохо, — сказал незнакомец по-испански, широко улыбнувшись; зубы у него были удивительно белыми для моряка. — Сегодняшний улов обещает быть богаче, чем мы думали. Жаль, придётся делиться с другими. Давай-ка мы быстренько тут, пока никто тебя не видел…       Кристина взвизгнула: неизвестный наклонился, схватив её за локоть. Силы мужчине было не занимать, поэтому вскоре обе руки Кристины оказались заломлены у неё над головой. Луна снова просочилась в чулан. На приблизившемся лице нападавшего Кристина разглядела следы оспы.       Дальше всё было, как в тумане: Кристина пришла в себя уже на пороге чулана. Незнакомец кричал, держась обеими руками за правое ухо — точнее, то, что от него осталось. Откусанную часть Кристина выплюнула, и она валялась где-то на досках. Незнакомец скрючился, и единственной агрессией, которую он отныне проявлял, стал поток немилосердных ругательств. Часть из них Кристина не разобрала: у мужчины был каталонский диалект.       — Дрянь, ты ещё поплатишься… — такой была последняя членораздельная фраза нападавшего.       Стерев брезгливым движением кровь с подбородка, Кристина бросилась на палубу и, не чувствуя ничего, кроме отчаянной жажды жить, хлынула в толпу сражавшихся. Кто-то, то ли с Брунгильды, то ли из захватчиков, схватил её и тут же получил локтем в живот, не преминув ответить сильным толчком.       Кристина упала на доски, но её вытянувшаяся рука нащупала стекло. Встав на ноги, Кристина взмахнула осколком там, где предположительно находился новый враг. Первая попытка была неудачной, поэтому, взвизгнув, Кристина принялась наносить удар за ударом. В конце концов она полоснула незнакомца по плечу, но не успела обрадоваться, как оказалась прижата к его торсу спиной. Локоть мужчины сжал шею — достаточно сильно, чтобы затруднить движения, но недостаточно, чтобы задушить.       — Пусти! — потребовала Кристина, а когда этого — ожидаемо! — не случилось, вцепилась зубами в руку неизвестного.       Мужчина, с болью простонав, попытался вырваться.       — Успокойся! — наконец хрипло выговорил он.       Голос у напавшего оказался знакомым. Кристина непроизвольно разжала челюсти — и мужчина, схватив её за руку, развернул к себе.       — Себастиан? — удивилась Кристина.       — Узнала таки, принцесса. И кто ещё из нас вурдалак? Ты разгрызла мне руку.       — И правильно сделала! Из-за тебя я чуть не умерла!       — А при чём тут я?       — Ты заставил меня высту…       Кристина не успела договорить: Себастиан резко оттолкнул её в сторону, а через секунду парировал чей-то удар. Только тогда Кристина заметила, что в руках у капитана Брунгильды окровавленная шпага. Пальцы безвольно разжались — и осколок рухнул на доски, разбившись ещё на несколько частей.       — Тебе нечего тут делать. Я вроде бы надёжно запер тебя, — заметил Себастиан, всё ещё отбиваясь от врага.       — Если бы это действительно было так, тот тип не выбил бы дверь плечом!       — Тебе здесь не место.       — Как будто я хочу тут находиться!       Взмах шпаги — и неизвестный, терроризировавший Себастиана, рухнул наземь. Несколько брызг крови долетело и до Кристины, тут же испуганно отскочившей от трупа.       — Какая ты нежная. Не ты ли только что пыталась зарезать меня стеклом?       — Я защищалась! Это другое!       — Я тоже защищаюсь.       Пока Себастиан отряхивал лезвие, Кристина разглядела судно, подошедшее к противоположной стороне борта. С корабля на палубу было переброшено несколько тросов, по которым, судя по всему, нападавшие и пришли. Тумана, как в ночь нападения на Святую Изабеллу, не было. Так как вышло, что на корабле махали саблями захватчики?       — Кто все эти люди и что они тут делают? Почему их корабль стоит так близко к нашему?       — К нашему? Почувствовала себя частью команды?       — Не ехидничай! Я спрашиваю серьёзно!       — А сейчас не до серьёзных разговоров, — оглядевшись, Себастиан схватил Кристину за руку и потащил за собой.       — Куда мы? Пусти! Я не соглашалась никуда с тобой идти!       — У тебя нет выбора, если хочешь жить.       В паре сантиметров от лица Кристины пролетела пуля. Себастиан дернул пленницу на себя и хлёстко выговорил:       — Вот видишь. Прекрати сопротивляться и просто следуй за мной.       Разумеется, после такого Кристина более не противилась, а послушно шла, куда ей говорили — как оказалось, в каюту капитана, где ей уже доводилось бывать некоторое время назад. С тех пор ничего не изменилось, за одним исключением: всё было перевёрнуто вверх дном. Та самая бутылка, из которой Себастиан то и дело подливал себе мерзкопакостного рома, валялась на полу разбитая, стол тоже был перевёрнут, а бумаги из него раскиданы по всей каюте. Некоторые шкафчики были открыты, и их содержимое также оказалось на полу. Упала и одна из картин, украшавших покои капитана. Но не было похоже, чтобы беспорядок навели руками человека. Вероятно, это тот странный взрыв.       — Сиди тут, я закрою тебя на замок, — приказал Себастиан, бегло осмотрев комнату.       — Как будто это меня убережёт! Дверь стеклянная, её легко разбить! В чулане хоть деревянная была!       — Это единственная каюта, которая закрывается на ключ. Лучше я тебе ничего не предложу.       — Чёрт с тобой! Закрой сразу на несколько оборотов!       Себастиан шагнул к выходу, как вдруг Кристина, хромая, догнала его и придержала за локоть:       — А если кто-то вломится, что мне делать?       — Возьми шпагу. Она висела на стене, должна где-то лежать.       — Я не умею обращаться со шпагой. Лучше дай мне тот кинжал!       — Исключено.       — А пистолет? У тебя есть пистолет?       — Есть, в ящике.       — Тогда дай хотя бы пистолет! Так я смогу защитить себя на расстоянии!       — А ты умеешь стрелять?       — Нет, но…       — Раз нет, то и говорить не о чем. У меня мало пуль, каждая на вес золота.       — И что, оставишь меня безоружной?       Себастиан протяжно вздохнул и вытащил из-за пазухи нож.       — Не думаю, что он тебе поможет. Просто спрячься и не высовывайся, пока эти ублюдки здесь.       — Так как они тут оказались? Сегодня же нет тумана.       — Потом поговорим. Я должен идти.       — Мы все умрем, да? Умрем же?       Когда дверь захлопнулась, а замок трижды повернулся, Кристина бросилась к шкафам и прошерстила их в поисках упомянутого ящика с пистолетом. Нашла какую-то шкатулку, наполненную драгоценностями, но речь шла явно не о ней.       «А может быть…» — Кристина обернулась к перевёрнутому столу. Через боль опустившись на пол, она осмотрела раскрывшиеся ящики и, не обнаружив желаемого, потянула ручку самого верхнего, который оставался закрыт. Ящик не поддался. Кристина повторила попытку, но и она оказалась безуспешной. Выругавшись от досады, Кристина встала и принялась заново обыскивать каюту на предмет ключа: вновь безрезультатно. «Наверное, носит с собой, — решила она с горькой усмешкой. — Неужто пистолет такая ценность? Конечно, они дорогие, но не слишком ли это? Мог бы и мне дать, *** несчастный».       Кристина резко остановилась на месте с намерением если не влепить себе пощечину, то хотя бы обрубить наивные надежды на корню. С чего она решила, что такой человек, как Себастиан, — а точнее, такой вурдалак — вообще собирается помогать ей? Допустим, он спрятал её в своей каюте, чтобы получить от работорговца пятьдесят тысяч, но вряд ли его так уж сильно заботит благополучие простого товара. Не надо думать, что Себастиан будет что-то делать. Он спас, только потому что вовремя оказался рядом, а не из сострадания или других светлых чувств. Нельзя ни секунды мыслить о нём как о друге! Он враг, исключительно враг!       Так враг или друг? С отчаянием вздохнув, Кристина рухнула на софу. Не будь Себастиан мерзавцем, он бы не ушёл, бросив даму с ножом, с которым она не умеет обращаться! Не мерзавец остался бы или на худой конец не поскупился бы выделить пистолет! Но всё-таки то, что Себастиан привёл какую-то пленницу в свою каюту, вместо того чтобы бросить в клетку в трюме, было огромной неожиданностью и как будто что-то значило. Стеклянная дверь каюты по-прежнему не внушала доверия, но лежать на софе было всяко спокойнее, чем на соломе, не говоря уж об отсутствии в опасной близости всяких Аланов, у которых не пойми что в голове!       «Как там Алан?» — мысль проскользнула всего на мгновение и тут же сменилась размышлениями об обстоятельствах нападения. Кристина ещё в клетке, смазывая ромом раны на лице мальчишки, решила, что судьба этого сумасшедшего для неё ничего не значит. Своя жизнь всего важнее, и только о ней следует переживать.