Глава 12. Запах свободы

— Ты либо с нами, либо против нас. — Я не с вами, но и не против вас. — А разве так бывает? — Он верующий, у них так принято. 

«Пираты Карибского моря: На странных берегах»

      Когда дверь капитанской каюты резко отворилась, все присутствовавшие с удивлением повернули головы. Только Себастиан посмотрел на Ханнеса с неодобрением, а тот, насупившись, тряхнул головой в духе: «А что мне ещё оставалось делать?» Кристина, забравшаяся на софу с ногами, крепче прижала колени к груди.       — Ладно, пусть так, — вздохнув, смирился Себастиан. — Полагаю, на это есть веская причина. Надеюсь, ты не пришёл сюда, чтобы снова попытаться меня убить? Сейчас не самое подходящее время, да и затея в принципе обречена на провал.        — Пусть только попробует! Я вырву ему сердце и выпущу все кишки! — заверил Ханнес, для убедительности взмахнув шпагой.        — Успокойся, я не к тебе обращаюсь.       — Так точно, капитан! Я просто предупреждаю, чтоб даже и не думал рыпаться!        Алан не ответил. Он безучастным взглядом обвёл команду Брунгильды и остановился на Кристине, которая, в свою очередь, тоже взирала на него с неким подобием ужаса, ибо для полноты этого чувства была слишком уставшей и озябшей. Да, ночью в Карибском море оказалось удивительно холодно, а может, это сказывались события последних часов. Как бы то ни было, плечи Кристины мелко подрагивали, а сама она была бледна, особенно губы. При виде этой картины Алан тут же бросился к софе, кинув непонятно откуда взявшуюся саблю на пол. К слову, на сабле была кровь, и вряд ли она принадлежала самому Алану, на вид абсолютно целому, если не считать увечий, полученных в бою с Ханнесом перед побегом.        Один из пиратов, переглянувшись с Себастианом, предусмотрительно отпихнул саблю подальше.        — Как вы, мисс? Почему вы здесь? Вам не навредили? У вас что-то болит? С вами же хорошо обращались? — присев на колени у софы, Алан принялся осыпать Кристину тысячей вопросов, начисто игнорируя всех остальных, кто был в каюте. — Почему не отвечаете? Настолько потрясены? Понимаю, второе нападение за сутки… Но я обещал вам, что доставлю вас в Новый Свет в целости и сохранности, и я здесь, чтобы исполнить это обещание! Не беспокойтесь, больше я не оставлю вас одну!       Кристина ничего не сказала. Она даже не изменилась в лице. Только когда Алан осмелился коснуться ладони, брезгливо вырвала руку.        — Вам всё-таки больно? Что случилось? Скажите мне! Это кто-то из захватчиков или?.. — Алан обернулся на Себастиана, недобро сверкнув глазами.        — Спокойствие, мальчишка, не делай преждевременных выводов.        — Мисс Кристина?..       — Твоя мисс Кристина в полном порядке. Просто, в отличие от тебя, её ещё поражают чужие смерти. Не думаю, что ей доводилось видеть такое каждый день.        — Откуда тебе знать, — пробормотала Кристина, — что мне доводилось видеть, а что нет.        Себастиан слегка нахмурился, но продолжил с той же уступчивостью в голосе:       — В любом случае она в порядке. Раз есть силы грубить, то тем более. Так что отставь панику, мне только с тобой возни не хватало.        Было видно, что Алан не особо поверил, но с коленей всё-таки поднялся. В последний раз смерив взглядом Кристину, Алан с претензией обратился к капитану судна:        — Что случилось? Я что-то не вижу тумана. Почему на корабль напали чужаки и кто они такие вообще?       — Испанцы, — помедлив, Себастиан добавил: — Пираты.        — Так вы нападаете друг на друга. Что и требовалось ожидать от негодяев.       — Эй, поосторожнее со словами! — взбеленился Ханнес.        — То, что мы пираты, не делает нас союзниками. Мы живем, чтобы грабить, и не прочь нажиться друг на друге, — терпеливо пояснил Себастиан. — К тому же мы — голландцы, а они испанцы. Ходи мы под одним флагом, ещё могли бы рассчитывать на мир. Но и в таком случае всё зависит от того, до какой степени полны трюмы и насколько лёгкую добычу друг для друга мы представляем. Сегодня мы были в менее выигрышном положении, однако…       — Почему в менее выигрышном?       — Всё тебе надо разжевывать.       — Потому что вражеский корабль быстроходнее, — вмешался Беззубый, который почему-то тоже присутствовал на совете. — Впередсмотрящий заметил его так быстро, как мог, учитывая сумерки, и мы пытались оторваться, но нас догнали. Не пойму, с каких пор испанцы стали делать корабли лучше, чем голландцы…        — То есть мы чуть не отправились на дно из-за этой мелочи?        — Мелочи? — усмехнулся Себастиан. — Сразу видно, что ты ходишь под парусом недолго.        — И как вы до сих пор держитесь?       — У нас есть преимущество, которое не даст даже самый быстроходный корабль в мире, — бессмертие.        — Вряд ли бессмертие поможет вам, если корабль отправится ко дну.       — Если наш корабль идет ко дну, мы занимаем чужой.       — Всё продуманно, — важно вставил Ханнес. — Не учи учёных. Ты столько не жил, сколько мы моря бороздим.        — И сколько же вам?        Ханнес напрягся в попытке подсчитать свой возраст.        — Больше, чем ты можешь себе представить, — расплывчато сказал Себастиан. — Мы собрались здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы. Либо проваливай обратно в клетку, либо не мешай. А вы все возвращайтесь к сути дела. Напомню, что мы только что отбились от напавших на нас крыс, но часть из них уцелела и скрылась. На рассвете они могут прийти по наши души снова, поэтому мы должны оторваться во что бы то ни стало.        — Ну уж нет. Давайте дадим бой, капитан! — воскликнул Ханнес. — Это же испанцы, у них трюмы доверху полны золота! Подготовимся — и заберем всё богатство себе.       — Это слишком рискованно, у них хорошие пушки. Если бы не темнота, в нашей корме была бы дыра.       — Сделаем так, что они не смогут нас достать!        — Жадность не приводит к добру, и ты прекрасно об этом знаешь.        — А как же гордость? Они пробрались на наш корабль, теперь мы должны отплатить им той же монетой!       — Глупо идти на поводу у гнева. Поступим разумно и попытаемся скрыться. Так будет лучше для нас.        — Но капитан…       — Это приказ! Ты смеешь спорить со мной?       — Никак нет!        — Тогда быстро поднимаем все паруса! Убитых сбрасываем в море. Но прежде посчитайте, сколько их.        — Так точно, капитан!        — Не ты, Ханнес. Пусть считает тот, кто умеет.        — Я тоже умею.       Себастиан так выразительно посмотрел на старика, что тот судорожно сглотнул.        — Не жильцов добить. Тех, кто не на грани смерти, в клетку к пленникам. Не забудьте хорошенько их обыскать, чтобы не было повторения вчерашнего.       Собравшиеся дружно уставились на Кристину.       — Кстати, а что тут делает женщина? — как всегда, вовремя спросил Ханнес. — Женщина на корабле — к несчастью, а женщина на совете — это вообще что-то невиданное! Ещё и забралась на вашу софу с ногами! Нет, ну вы посмотрите: у неё совсем нет манер!        — Да, капитан, так и есть! Старик прав! — закричали другие члены команды. — Пусть идёт в клетку! Или запрем её в чулане!        — О чём вы говорите? — насторожился Алан. — Не понимаю я вашего голландского.        — Женщина остаётся здесь. По крайней мере, пока опасность нападения ещё сохраняется. Она наша ценная добыча, — Себастиан взглянул на Кристину краем глаза. — Я намерен выручить за неё пятьдесят фунтов стерлингов, поэтому она не должна пострадать. Одно сколько-нибудь серьёзное увечье — и она упадет в цене. Помните об этом.        — Но женщина на совете — это же… — продолжил Ханнес, всплеснув руками.        — Ты сегодня слишком много оспариваешь мои приказы. Хочешь пойти ко дну? Принцесса всё равно не понимает по-голландски, да и какая разница, даже понимай она? Как будто какая-то женщина может нам помешать.       — Такая, как она, может.        — Ты что, боишься женщины?       Себастиан усмехнулся и, перейдя на испанский, весело добавил:       — Принцесса, а ты, оказывается, заставляешь поджилки нашего Ханнеса трястись. Можешь гордиться собой! Не зря говорят, что красивые женщины — самые страшные.        — Ничего я не боюсь! — возмутился Ханнес. — Я просто ей не доверяю! Эта оборванка посмела напасть на вас! Да я ей этого никогда не прощу!        — Даже я об этом уже забыл. Я всё равно бессмертен, в отличие от неё. Если она снова что-то выкинет, то ей же будет хуже. Так что прекращай трястись от страха и берись за дело, иначе мне придется подыскать нового старпома.        Ханнес цокнул языком, а после с явной неприязнью взглянул на Кристину, но споры оставил. Он и впрямь направился к выходу из каюты, когда Себастиан положил руку ему на плечо.       — Кое-что всё-таки не дает мне покоя. Как так вышло, что мальчишка снова на свободе?        — У меня не было выбора. Проклятые крысы совсем прижали меня...       — А можно поподробнее?        — Вы велели поторопиться, так что скажу в паре слов.       Ханнес наклонился к уху капитана.

За полчаса до описанных событий

      Приоткрытая дверь трюма резко захлопнулась, а потом снова отворилась. Пленники протяжно взвыли, а Алан поднял налившиеся свинцом веки. Он мечтал увидеть кого угодно, лишь бы не противного старикашку, но по иронии судьбы явился именно он. Правда, Ханнес спустился к клеткам не своей вечно уверенной, пружинистой походкой, а спиной, отбиваясь сразу от двух громадных испанцев. Удивительно, что Ханнес ни разу не запнулся, ведь лестница была плохонькой, а трюм окутывала темнота. «Наверное, у вурдалаков острое зрение, как у летучих мышей и кошек, — решил Алан. — Вот же везучий чёрт».       Впрочем, не было похоже, чтобы вампирская сущность делала Ханнеса сильнее. Может, его было невозможно убить, но ранить представлялось не такой уж трудной задачей, особенно для двух громадных парней с длинными острыми саблями. Один из них порезал старику щёку, а другой полоснул плечо.        — Это вы зря! — простонал Ханнес, схватившись за место ранения, но отнюдь не из-за боли. — Вся моя одежда скоро превратится в лохмотья! Вы же знаете, как непросто достать рубаху в море! Я уже замучался штопать свою, и вот тебе на — новая дырка! Я могу простить что угодно, но только не это…       Испанец, нанесший удар по плечу, оскалился и сделал сильный выпад, поцарапав живот болтливого старикашки. Ханнес выхаркнул какое-то жуткое голландское ругательство. Алан однажды слышал нечто подобное от одного из матерых матросов Изабеллы и, хотя не понял, что именно тот сказал, с лёгкостью считал общий смысл высказывания.        — ¡Los dejaremos ir a todos! — выкрикнул второй испанец, всё ещё стоявший на лестнице. — Si lucháis de nuestro lado, seguiréis vivos.       — Верьте больше! — вмешался Ханнес. — Да они вас в первом же порту продадут, если не выбросят на корм акулам!        Пленники, однако, воодушевились. Обманчиво или нет, но запахло свободой, а так как никто не хочет становиться рабом, то многие решили рискнуть.       — ¡Lucharé a tu lado!       — ¡Yo también!       — Глупцы, — рассмеялся Ханнес. — Ну давайте, попробуйте. Только наружу вы выйдете через мой труп, а это ой как непросто!       — Помощь нужна? — спросил Алан, лениво поднявшись с коленей.       Ханнес от неожиданности чуть не пропустил удар испанца.       — Мне не нужна ничья помощь! Я почти закончил!       — Что-то не похоже. А если тебе сейчас перережут глотку, как это когда-то сделал я, и заберут ключи от клеток?        — А ты не переживай! Не будет такого!        Сабля испанца прошлась у Ханнеса под ребром.       — Я не о тебе переживаю. И мне плевать, проиграете вы или нет, если пленников выпустят наружу. На корабле мисс Кристиана. Если что-то вдруг случится с ней…       — Опять ты за своё! — устало прокричал Ханнес, а через секунду с раздражением добавил: — Как же вы оба меня достали! Надеюсь, сегодня вы отправитесь на корм акулам!        Остаётся загадкой, кто был адресатом последних слов: Алан с Кристиной или испанцы.       — Лучше тебе меня выпустить. Иначе для твоего капитана всё кончится плохо.       — Да какой прок мне от мальчишки?        — А такой, что за мисс Кристину я убью кого угодно, даже бессмертного.       — Вот заладил: мисс Кристина, мисс Кристина! Меня меньше всего интересует её участь!        — А меня больше всего, поэтому я убью всех, кто стоит на моем пути.        Один из испанцев покосился на Алана, расплывшегося в странной улыбке.       — Чёрт с тобой! Будь что будет! — Ханнес парировал удары сразу двух вторженцев, а свободной рукой сорвал с шеи ключи и бросил в клетку к Алану.       Один из испанцев хотел кинуться за связкой, но Ханнес резко выбросил вперёд шпагу. Испанец, скорчив лицо от гнева, отступил. Затем старикашка вытащил из-за пазухи нож.       — Возьми, второй шпаги у меня нет.        Алан повернул замок, а затем толкнул дверь, которая издала такой скрип, что все присутствовавшие поневоле сморщились. Алан медленно, почти через силу шагнул вперёд.        — Да ты хоть стоять можешь? Жалкое зрелище, — вздохнул Ханнес. — Не прошло и минуты, а я уже жалею, что выпустил тебя!       — ¿Quién es ese niño? — усмехнулся испанец и крикнул товарищу: — Me ocuparé de él en un momento y liberaré a los prisioneros.       — Слышишь, что он сказал? Ах, ты же не понимаешь по-испански! — опомнился Ханнес. — Ну, удачи! На этом моя помощь тебе кончается.       — А мне больше ничего и не нужно, — до странности спокойно сказал Алан. — Лучше себе помоги.       Испанец, который бился с Ханнесом, снова напал, на этот раз пробив плечо старика. Полилось так много крови, что нападавший заулыбался. Но улыбка быстро сошла с его загорелого лица: Ханнес хоть и схватился за плечо, но не пошатнулся.       — Зря ты так. Я же просил: не надо портить мне одежду. Неужели это так сложно? Теперь у меня просто нет выбора.       Второй испанец вскричал. Алан, недавно стоявший в дверях клетки, вонзил ему нож прямо под ребро.       — Ну дает! Вроде мальчишка, а вроде самый настоящий дьявол! — присвистнул Ханнес, на секунду отвлёкшись. — Если не хочешь повторить судьбу дружка, лучше беги.       Испанец оробел, но через мгновение снова ощетинился. Алан тем временем пнул его товарища в колено, а когда тот, обессилев, рухнул, выдернул из руки саблю.