Глава 13. Договор

Не будь такой суровой. Возможно, обратно ты больше никогда не вернёшься, и эти слова будут тебе аукаться на том свете

«Пираты Карибского моря: Проклятье Чёрной жемчужины»

      Оторваться не получилось. На закате на горизонте появилась маленькая точка, которая становилась всё крупнее и через четверть часа, когда почти стемнело, превратилась во вражеский корабль. Происходившее до боли напоминало события на Святой Изабелле. Себастиан, как и Бернулли, бродил по палубе со зрительной трубкой. Правда, в отличие от капитана намедни ограбленного судна, не ругался, а молча вглядывался в черневшую даль. Хаос создавал Ханнес: вооружившись сразу двумя саблями, бегал от одного борта к другому, с радостью наставляя команду на предстоящий бой.        Алан с беспокойством посматривал в сторону капитанской каюты. Кристина не пожелала покинуть её, даже чтобы узнать, как близко подобрались враги. Алан не стал её уговаривать: в каюте было безопаснее, чем на палубе. К тому же Себастиан мог не впустить пленницу обратно, закинув её в одну из клеток. Добрый и справедливый до сих пор не сделал этого только потому, что у него были дела поважнее. Но кто знает, на что такой, как он, способен в пылу гнева? Брунгильда в опасности, а значит, Себастиан вряд ли будет церемониться с какой-то женщиной, даже если намерен выручить за неё пятьдесят фунтов стерлингов. Про пятьдесят фунтов Алан узнал от Кристины, когда спросил, не страшно ли ей оставаться в каюте мерзавца в одиночку. «Он не навредит мне, чтобы я не упала в цене. Так что иди наконец и не маячь у меня перед глазами. Тошно уже от твоей заботы! — устало прикрикнула Кристина. — Я же сказала, что ты мне ничего не должен! Но ты всё никак не оставишь меня в покое! Неужели это так сложно?»       В итоге Алан готовился к бою вместе с командой Себастиана, к которой, впрочем, всё так же питал отвращение. К счастью или нет, это было взаимно: Алан не знал языка, но догадывался, что некоторые из многочисленных ругательств были обращены к нему. Но к подобному он привык: на Изабелле к мальчишке-шотландцу отношение было примерно таким же.        — Мы не можем вновь пустить их на корабль или позволить им продырявить нашу корму, — Себастиан прервал затянувшееся молчание, обратившись к Ханнесу. — Подпустим их так близко, как получится, чтобы они поверили в свою победу, а потом резко уйдём. Я возьму на себя управление кораблём, а вы готовьте огни. Застанем их врасплох, перенесём бой в море, а потом добьём маленькой группой людей. Хватит десяти, нет, восьми человек.        — Я в деле! — тут же вызвался Ханнес.        — Нет, старпом должен оставаться на корабле.        — Но со мной мы справимся в три раза быстрее…       — Понизить тебя до матроса, раз ты так хочешь подраться?       — Никак нет, капитан! Раз приказываете оставаться, я остаюсь!        — Вот и славно. Пойдут самые сильные матросы и… — взгляд Себастиана остановился на Алане, — мальчишка.        — Но, капитан, при всем уважении к вам!..       — Ты продолжаешь оспаривать мои решения?        — Конечно, нет. Вы мудрее всех нас вместе взятых и перемноженных друг на друга. Я просто сомневаюсь в надёжности мальчишки. Он не член экипажа, поэтому может в любой момент переметнуться на сторону врага…        — Пока у нас его мисс Кристина, исключено.        — Это вы так думаете. А кто знает, что на самом деле творится в его белобрысой башке.       — Мальчишка несколько раз рисковал жизнью ради принцессы. По-моему, тут всё очевидно.        — И всё же я бы не был так уверен… И не думаю, что он согласится…        — Если это ради спасения мисс Кристины, он сделает что угодно. Не забывай, что он перерезал нам двоим глотки.        Последний аргумент, похоже, убедил Ханнеса. По крайней мере, его старая загорелая рожа перестала казаться такой недоверчивой.        — Правда же? — Себастиан подошёл к Алану и, перейдя на английский, панибратски похлопал по плечу. — Рискнёшь жизнью ради принцессы? Ты тут один, кому есть, чего терять, поэтому я подумал, что нет кандидатуры лучше тебя, чтобы расквитаться с напавшими на нас крысами.        — Что ты имеешь в виду? — насупившись, Алан стряхнул руку со своего плеча. — Говори яснее.        — Поплывёшь на лодке с моими людьми. После того, как мы разберёмся с приближающимся кораблём, вы незаметно проникните на борт с моря и перебьёте всех, кто уцелел.        — А мисс Кристина тем временем будет тут?        — Верно.        — А если ты специально меня отсылаешь, чтобы она осталась без защиты?       — Можешь взять мисс Кристину с собой, но сомневаюсь, что она согласится. Тут ей всяко безопаснее.       — Без меня вряд ли.        Себастиан рассмеялся и вновь положил руку на плечо юного собеседника. Алан попытался вырваться, но Себастиан с улыбкой удержал руку на месте.       — Послушай, если мы не отобьёмся от этих гадов, твоя мисс Кристина будет в куда большей опасности. Разве за все время, что она на Брунгильде, с её головы упал хоть волосок?       — У неё распухла лодыжка, а ты заставил её выступать!        — То, что сделают с ней другие, будет ещё хуже. Одними трюками не отделается. Так что тебе, наш милый любовничек, лучше лично позаботиться о том, чтобы этого не произошло. Понимаешь? Собственными руками.        — И всё же я рискую никогда не вернуться на этот корабль.       — Жизнь — вообще рискованная штука. Зачем живёшь, если всего боишься?        — Я не боюсь, я не доверяю тебе.       — Я тоже тебе не доверяю. Отличная возможность проверить, достойны ли мы доверия друг друга.       — Мне всё и так понятно. Ты — редкостный подлец.       Ханнес был в шаге от того, чтобы броситься в драку, но Себастиан жестом приказал ему остановиться.        — Только ты один смеешь со мной так разговаривать. А знаешь, мне это даже нравится. Бессмертные, и те боятся, а ты такой наглец при том, что смертный.       — И что теперь?       — А то, что я прощаю тебе твою дерзость. В конце концов в ней твоя изюминка, как и изюминка принцессы. Будь вы менее дерзкими, с вами было бы не так интересно. Но это я такой великодушный, а вот другие могут не простить. Если хочешь оставаться на корабле и сопровождать свою возлюбленную мисс Кристину аж до рабовладельческого рынка, тебе лучше заслужить доверие команды. Иначе, того и гляди, ослушаются меня и отправят тебя на корм акулам.        — Пусть только попробуют. Посмотрим, получится это у них или нет.       — Не искушай судьбу.       — Заодно узнаю секрет бессмертия и вернусь, чтобы прикончить тебя.       — Какой ты ещё мальчишка. Нет никакого секрета.       — Я тебе не верю.       — Твоё дело. Но зря ты это. Так и съехать с катушек недолго.       Себастиан снисходительно улыбнулся и ещё дважды потрепал Алана по плечу. Алан и так добродушным не казался, а после товарищеского жеста его лицо стало ещё злее.        — Ладно, я сделаю то, что ты просишь. Но взамен…       — Я не раскрою тебе секрет бессмертия, потому что его нет. И я не высажу вас с Кристиной в ближайшем порту.       — Не запирай меня больше.       — Твоя просьба безумнее, чем я предполагал. Исключено!       — Неужели боишься, как и твой старпом?        — Ничего я не боюсь! — вмешался Ханнес. — Это просто осторожность!       — Ты же бессмертен, — продолжил Алан. — Чего тебе бояться? А мне хочется напоследок побыть на свободе.       — Хочешь убедить меня, что смирился со своей участью? Сильно сомневаюсь. Но ладно, ты прав: у меня нет причин бояться смертного мальчишку. Если хочешь в последний раз походить под парусом, то пожалуйста. Только учти, что придётся работать вместе с матросами.        — Это мне подходит.       — Тогда по рукам.         Алан с презрением посмотрел на протянутую руку. Себастиан, усмехнувшись, спрятал её обратно за спину.        — Тяжко с тобой. Ну ладно, закрепим договор словесно.        — Надеюсь, ты сдержишь обещание, — сказал Алан, прежде чем направиться к лодке. — Должна же быть у тебя хоть какая-то честь.       — А я надеюсь, что ты вернёшься.        — Вы серьёзно, капитан? — шёпотом поинтересовался Ханнес.        — Нет, конечно. Надеюсь, мы виделись в последний раз.       — Странно как-то, что он согласился.       — Я же сказал, что он сделает ради принцессы что угодно. Тот ещё чудак.       — Разве он это не ради своей свободы?       — Свобода нужна ему, чтобы оставаться рядом с Кристиной.       — И всё-таки я не верю…       — А я не понимаю, почему ты всё ещё здесь. Разве ты не должен готовиться к обороне?       Через секунду Ханнеса сдуло с места. Себастиан снова достал трубку. Вражеский корабль был уже близко, но из-за сгустившихся сумерек мало что можно было разглядеть.       — Что там? — Кристина всё же соизволила выйти на палубу.       Вид у неё был болезненным, но уже лучше, чем два часа назад — во время совета.        — Хочешь посмотреть? — Себастиан протянул трубку.        — Воздержусь.        — Зря, — продолжил он, покачав головой. — Красивый вид.       — Я так понимаю, оторваться не получилось.       — Хороший был план, но мы слишком проигрываем в скорости.       — Теперь мы точно умрём, да?       — Ты совсем в нас не веришь, принцесса? Умереть могут только смертные, а большинство тут, напоминаю, не из таких.       — А если у этих гадов будет серебряное оружие?       — Маловероятно. Серебро недешевое.         — Ну а если вдруг?        — Ну а если вдруг, его ещё нужно правильно использовать.       — Как это?       Теперь Себастиан потрепал по плечу Кристину, которая, впрочем, тут же с опаской отодвинулась.       — Хорошая попытка выведать наши слабости, но я не настолько болтлив.        — Наверное, надо пронзить сердце или перерезать горло. Или достаточно смертельно ранить?        — Твои догадки так же поразительны, как и догадки мальчишки.       — Кстати, Алан всё ещё на свободе?       — Надо же, вспомнила о своем рыцаре. Сейчас он свободнее, чем когда-либо. Бороздит океан.       И без того бледное лицо Кристины стало белым, словно мрамор. Глаза сверкнули тревогой, а руки вцепились в порванную ткань рубахи.       — То есть бороздит океан?       — Хочешь узнать, не отправил ли я его на корм акулам? А какая разница? Сама же говорила, что чихать хотела на его участь.       — Так и есть! Просто хочу знать. Если он мертв, мне сразу станет спокойнее. Как гора с плеч.        — Что ж, тогда мне придётся разочаровать тебя. Дело в том, что Алан жив. По крайней мере, пока, — выдержав значительную паузу, добавил Себастиан. — Я отправил его со своими людьми. Пока мы будем отвлекать испанцев, они тайно проникнут на корабль и перебьют всех, кто внутри. К рассвету мы уже очистим вражеские трюмы и пустим судно ко дну. В общем, будет как со Святой Изабелой, только на сей раз без излишнего милосердия. Всё-таки мы имеем дело с испанцами, а не с голландцами.        — Как будто ты сохранил экипажу жизнь из любви к родине. Просто хочешь выручить как можно больше денег.       — И то верно.       — Но с чего бы Алан согласился?       — Из-за тебя.       Кристина нахмурилась.       — До сих пор не веришь в силу его чувств? Конечно, мальчишка на редкость безумен, а безумцам трудно доверять, но ради тебя он перевернет океан. Откровенно говоря, я не понимаю, чем ты его так очаровала, но я бы на твоём месте был бы дружелюбнее с ним. Иметь в своей власти сумасшедшего опасно. Для тех, кто желает тебе зла, разумеется.       — Мне ничего от него не нужно, и я была бы рада, если бы он наконец отстал.       — И всё же ты переживаешь о нем.       — Неправда.       — Будь это неправдой, ты бы не начала этот разговор.       — Ты невыносим! — Кристина ударила кулаком по фальшборту и резко развернулась к каюте.        — Сбегаешь? Выходит, я прав.       — Ты не прав. Я спросила, потому что мне не по себе, когда он на свободе!       — Поэтому ты попросила у меня ценного рома, которым обработала раны мальчишки?       — Я просто не люблю быть в долгу!       — Ты же не из тех, у кого есть совесть.       — Довольно расспросов! И дело вовсе не в совести. Мне нужна была причина, чтобы Алан отстал.       — Можешь быть спокойна на этот счет. Как думаешь, он вернётся?        Кристина медленно повернула голову.       — О чём ты?       — Мои люди точно не погибнут, ведь они бессмертны, чего не скажешь о мальчишке. Он единственный, кто чем-то рискует. Признаюсь, Алан мне по душе, но от него слишком много хлопот. Если он останется на вражеском судне, так будет лучше для всех. Что, не согласна?       — Конечно, согласна. Я больше не желаю его видеть.        — И вполне вероятно, что не увидишь.        — Вот и славно. Пойду обратно в каюту.       — Не будешь жалеть, что не попрощалась? Ты ещё можешь успеть.       — Мы друг другу никто. Зачем нам прощаться?       — Ты всё такая же категоричная. Но знаешь что? Нет ничего неприятнее сожалений.        — Не надо читать мне мораль.       — Я не читаю, это просто совет. Говорю тебе по своему опыту.       — Ты явно что-то путаешь, — Кристина желчно усмехнулась. — Повторяю: Алан для меня — никто. С чего бы мне сожалеть, что я не попрощалась с незнакомцем, который к тому же только приносит проблемы?        Себастиан приложил палец к губам слишком поздно. Алан вышел из темноты, когда Кристина уже договорила. Мальчишка не выглядел так, словно последние слова его сколько-нибудь задели, а напротив, казался подозрительно спокойным.         — Я вернусь, мисс Кристина. Я обещал, что доставлю вас в Новый Свет, и я исполню это обещание, чего бы мне оно ни стоило. Я пришёл, чтобы сказать это. А теперь я ухожу. Не беспокойтесь ни о чём и просто подождите.        — В Новый Свет? Я же сказала, что не нужно…       Но Алан уже скрылся, смешавшись с толпой матросов, высыпавших на борт.       — Неловко вышло. Вот поэтому нельзя быть такой категоричной.        — Чёрт возьми! — Кристина судорожно схватилась за голову. — Это всё из-за тебя!        — А я тут при чём? Разве я заставил тебя сказать то, что ты сказала?        — Хотя чего я беспокоюсь? Зачем мне щадить чувства этого necio? Пусть знает правду и ни на что не надеется.        — Вот видишь. Зря только меня обвиняешь.       — Ты можешь помолчать? Обязательно всё комментировать?       — А тебе обязательно мне грубить?             Взгляд Кристины разгорелся такой яростью, что Себастиан присвистнул.        — Почему злишься на меня? Разве это правильно?        — Больше всего ненавижу таких, как ты!        Кристина бросилась к каюте, но Себастиан остановил её, схватив за запястье.       — Что опять? Продолжишь злорадствовать?       — Нет, дам ещё совет, — Себастиан наклонился к уху Кристины, обдав его жаром дыхания. — Не веди себя так, иначе твой конец будет плачевным. Я сказал это мальчишке и теперь говорю тебе. Я, может, добрый и справедливый, но не все тут такие. Я не могу вечно спускать вам с рук все ваши проступки. Если команда будет недовольна, упадет мой авторитет капитана, а это очень опасно. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я?        — Пусти!       — Для начала ответь мне.       — Я поняла! Отпусти меня!        — Не похоже, чтобы ты поняла.       — Отпусти, пожалуйста, — через силу выговорила Кристина. — Доволен?       — Другое дело, — Себастиан ослабил хватку. — Отныне общайся со мной и с командой уважительнее.        Кристина вырвалась и, обернувшись, сказала:       — Много хочешь. Сначала заслужите моё уважение.       Дверь каюты так хлопнула, что зазвенели вставленные в неё стекла. Себастиан устало улыбнулся:       — Это было бы слишком просто. Как жаль, что жизнь — штука сложная.       Затем он снова приложил к глазу трубку, но через секунду, протяжно вздохнув, сложил её и убрал под одежду. Видимость была уже никакой.