Глава 16. Чутьё, как у собаки

— Нас многое роднит. И меня, и тебя. Нас. — О да, пожалуй. Если только исключить честь, совесть и моральные устои. И любовь к чистоте. 

«Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца»

      Следующие часы плавания прошли спокойно в сравнении с потрясениями, которые довелось пережить прежде. Кристина предпочла остаться в каюте Себастиана, и у команды начало складываться впечатление, что никакой женщины на корабле не было.        Алан отмыл руки и лицо от крови, а также застирал рубаху, но на ней всё равно остались багровые разводы, напоминавшие события на вражеском судне. Сменной одежды не было, поэтому Алану пришлось надеть на себя мокрую. Впрочем, солнце уже встало, карибская жара надвинулась на океан — и Алан, расположившийся на палубе, под ранними, но уже горячими лучами, достаточно быстро обсох.        Рано утром пришел Ханнес: бросил флягу с водой и пару ломтей хлеба с солониной. Алан набросился на еду, как оголодавший зверь. Затем, найдя укромный уголок с тенью, провалился в беспокойный сон. Ханнес, проходивший мимо, при виде метаний «дьявольского мальчишки» даже захотел разбудить его, но удержался. И хорошо: Алан не спал уже давно, поэтому даже такой сон был для него спасительным. К тому же ему снилась сестра — белокурые волосы, нежно-загорелая кожа в россыпи веснушек и лучистые голубые глаза. Кажется, Алан даже звал сестру во сне, но вряд ли кто-то из экипажа мог разобрать, что бормочет опасный пленник на родном шотландском.       Проснувшись к полудню с тяжёлой головой, Алан первым делом потянулся к фляге, на дне которой оставалось немного воды. Жажду утолить это не помогло, а Алан был слишком горд и зол, чтобы приходить к Себастиану с просьбой, поэтому решил разобраться с нуждой своим излюбленным способом — украв предмет необходимости. Пусть Алана не связали и не вернули в клетку, как и было обещано, всё равно оставалась вероятность, что это произойдёт. Алан старался не попадаться пиратам на глаза, что у него с лёгкостью получалось. Либо же пиратам в кои-то веки не было до него дела: экипаж делил награбленное в ходе вчерашней вылазки. Впрочем, делил — громко сказано, ведь всё было уже поделено, а улов оказался не таким уж огромным: увезли столько, сколько могла выдержать лодка. Но причастные высказывали свои предпочтения, а кое-кто чуть не подрался из-за золотого перстня.       Алан знал устройство Брунгильды всё ещё плохо, поэтому передвигался наугад, прислушиваясь к каждому шороху. К счастью, звуки издавали только волны и крысы. Последних было больше обыкновенного. Должно быть, почувствовали, что людям — точнее, нелюдям — нет до них никакого дела, и перестали прятаться по углам.        Первая попавшаяся дверь вела в место, напоминавшее чулан. Тут хранили швабры, вёдра и тряпки, которыми матросы до блеска драили палубу.        Следующая дверь не поддалась. Вероятно, из-за замка, который висел на ней. Алан несколько раз дёрнул ручку и ударил по замку, но из-за последовавшего грохота отказался от идеи открыть эту дверь.        За третьей дверью скрывалась комната, смутно напоминавшая кухню. Нет, это точно была кухня — просто ею вообще не пользовались. Огромные бочки, в которых хранилось неизвестно что, покрывали толстые слои пыли и грязи. Только одна бочка была более-менее чистой. К ней-то Алан и направился. На этот раз надежды оправдались: бочка оказалась полна пресной воды примерно на треть. Алан немедленно зачерпнул воду прямо руками. Вдоволь напившись, он прикрыл бочку крышкой и ещё раз осмотрелся. Где-то здесь должны были храниться сухари с мясом, но где же?       — Wat doet iedereen? — очень некстати из коридора раздался непривычно серьёзный голос Себастиана.        — Ze verdelen het goud, kapitein, — ответил вездесущий Ханнес.        — Ze hebben iets gevonden om te doen. Het zou beter zijn om na te denken over de essentie. De piratenessentie kan immers nooit worden uitgeroeid.       — Een piraat is voor altijd een piraat, — заметил Ханнес и продолжил живее: — Heb je trouwens al besloten wat je met een vrouw moet doen?       Себастиан ответил не сразу. Казалось, разговор прервался, когда голос капитана вновь прозвучал:       — Wat ik oorspronkelijk ging doen. Ik laat haar achter in de dichtstbijzijnde haven.       — Het is het beste. Ze moet kwaad bloed hebben. Maar ik zou haar toch niet levend laten gaan. Ze was respectloos tegen je en leerde te veel over ons.       — Het is geen probleem. Niemand zou haar toch geloven.       — En de jongen?       — En de jongen…       Себастиан и Ханнес прервались. Алан перестал дышать, чтобы не выдать себя. Он практически ничего не понял из разговора, но догадался по интонациям, что предмет его крайне важен — настолько важен, словно речь идёт о чьей-то жизни и смерти.       — И давно ты нас подслушиваешь? — на этот раз голос Себастиана раздался совсем рядом.       Алан от неожиданности отшатнулся и чуть не свалил одну из бочек. Похоже, капитан стоял под дверью. Как же он узнал, что в каюте кто-то есть? У вампиров чутьё, как у собак?        — От тебя пасёт кровью на весь корабль даже после того, как ты вылил на себя чан с водой, — развязно заметил Ханнес. — Так что найти тебя не составило труда. Но что ты делаешь здесь? Почему шатаешься по судну?       Ханнес хотел открыть дверь, однако Алан предвидел этот шаг и вовремя налёг на дверь плечом.        — Это ещё что такое? Впусти меня немедленно!       Алану было нечего скрывать, но он почему-то продолжал упрямо держать дверь.       — Может, всё же откроешь? Твоя возлюбленная слёзно просила принести ей еды и воды. Сказала, что смертельно голодна, — кашлянул Себастиан. — А вся провизия для таких, как вы, хранится там, где ты сейчас заперся. Нехорошо, если с мисс Кристиной случится голодный обморок…       Дверь моментально отворилась. Алан выглядел слегка смущенным, как будто наворотил дел в присутствии возлюбленной. Возможно, он думал, что Кристина тоже стоит под дверью.       — Так-так, и зачем же было запираться? — Себастиан шагнул в каюту и осмотрелся в поисках подвоха, которого не было. — Не говори мне, что из вредности… Хотя чего ещё ждать от семнадцатилетнего мальчишки?       — Возраст не оправдание! Когда мне было семнадцать, — а это было очень давно! — я уже вёл себя, как взрослый мужчина. Нынешнее поколение позволяет себе слишком много! — проворчал Ханнес. — Страшно представить, какое будущее его ждёт!       — В любом случае тебе тут не место, — проигнорировав слова старпома, Себастиан обратил смешливый взгляд на Алана. — Мы вроде договаривались, что ты можешь плыть с нами, пока работаешь наравне с другими матросами. Так что прекращай прохлаждаться и отправляйся драить палубу.       — Сначала я отнесу еду и питье мисс Кристине, — Алан как ни в чем не бывало повернулся к бочке с водой.       — Капитан, похоже, этот дурак повредился рассудком. Он начисто игнорирует ваши приказы!       — Ты только сейчас заметил? Он с самого начала был на голову пришибленный. Как жаль: мисс Кристине будет так тяжело на рынке рабов с незнакомцами…       — Мисс Кристина не отправится на рынок рабов, — Алан подошёл к ящикам и, опустившись на корточки, спокойно добавил: — Можешь не беспокоиться о её судьбе. Я обо всём позабочусь.       — Приятно слышать, — Себастиан рассмеялся. — Вот только мертвецам трудно о чём-то позаботиться. Мой тебе совет: не гневи морского дьявола.       — Ему разрешается! Он же в родстве с ним! — воскликнул Ханнес, тут же съежившись под угрожающе недовольным взглядом капитана. — Прошу прощения! Против воли вырвалось, честное слово!        — Вот видишь, меня даже старик поддерживает, — Алан достал из шкафчика графин и, встав, направился обратно к бочке с водой. — Так что оставь меня в покое. От своих слов я, в отличие от тебя, не отказываюсь. Закончу с мисс Кристиной и приду.       — Больно дерзок он стал, капитан! Грубит аж через каждое слово! Может, всё же пустим на корм акулам вместе с женщиной?       Осознав, что только что выдал, Ханнес закрыл рот обеими руками. Алан, будто ошпаренный, задрал голову, а его глаза, горящие от бешенства, уставились на Себастиана.       — И что это значит? Ты собрался пустить мисс Кристину на корм акулам?        — Этот вариант также рассматривается, — уклончиво ответил Себастиан. — Всё зависит от вашего с ней поведения, в том числе от уважения к команде и лично ко мне. Понимаешь, к чему я клоню? Возможно, чтобы тебе стало понятнее, мне надо снова заставить принцессу выступить для экипажа, но на этот раз нагишом. Вот же потеха будет!       — Звучит отлично, капитан! — не сдержался Ханнес.       — А я о чём? Все будут в восторге.       — Вот же ублю…       — Ублю-что? — Себастиан иронично согнул бровь, настаивая на продолжении фразы.       — Это я про того, кто хозяйничает тут. Нигде не могу найти ничего съестного.       — Шкаф позади тебя, — проворчал Ханнес. — Глаза протри, прежде чем ругаться!        Алан повернулся к шкафу и правда нашёл в нем мясо и сухари.       — Вижу, ты наконец усвоил урок, — довольно продолжил Себастиан. — В качестве поощрения, так уж и быть, позволяю тебе лично доставить пищу своей дражайшей мисс Кристине. Можешь даже немного поворковать с ней. Как я и говорил ранее, моя каюта полностью в вашем распоряжении. Верю, что ты сможешь добиться расположения принцессы!        Алан скривился, но сдержал поток ругательств, просившихся наружу в качестве ответа.        — А почему не прощаемся? Забыл о приличиях? — где-то позади прикрикнул Ханнес.       Дверь захлопнулась. Алан, держа в одной руке кувшин, а другой прижимая к груди тарелку с солониной и сухарями, направился в сторону капитанской каюты. Пара пиратов всё же попалась по пути, и каждый из них посмотрел на пленника диковато, однако дорогу преграждать никто не стал. Ханнес, на удивление, не погнался следом.       — Мисс Кристина?       Алан постучал в дверь, но ему не ответили, поэтому, для приличия выждав немного, он вошёл без спросу.        В каюте было так темно из-за зашторенных окон, что глаза отыскали Кристину не сразу. Алан хотел зажечь светильник, но, заметив на софе женский силуэт, отказался от этой идеи и, тихонько поставив провизию на стол, приблизился.        Кристина, на беглый взгляд, спала крепко, однако, привыкнув ко мраку, можно было заметить, что время от времени она кривила лицо, бесшумно шевелила губами и сжимала в кулак ткань софы левой рукой, ибо правая безвольно свисала к полу. Кошмар Кристина видела или слишком реалистичный сон — сказать было нельзя, но будить её Алан не решился. Вместо этого он сел рядом и принялся невольно прокручивать в голове их последний разговор — тот, который случился, когда он только вернулся с вражеского судна.        Пятьдесят фунтов стерлингов — это сколько? Алан никогда не держал в руках такие суммы. Признаться, он вообще мало держал деньги за всю свою жизнь. Дело и в бедности, и в впечатляющем равнодушии к богатству и накопительству, которым мог похвастаться редкий человек. Получая что-то, люди всегда жаждут ещё больше — больше хлеба, больше женщин, больше монет. Алан же привык довольствоваться тем, что у него было, а лишившись этого, не сильно унывал. В конце концов он мог с лёгкостью добыть для себя булку хлеба, украв её у булочника, — так же он без зазрения совести пробрался в цирк. Но согласится ли Кристина довольствоваться подобным?       Алан снова вскользь взглянул на спящую. Нет, мисс Кристина создана совсем для другого, поэтому, чтобы она осталась с ним, придётся играть по-крупному. Раньше мысль о пиратстве внушала Алану отвращение, но теперь он посмотрел на неё под другим углом — как на возможность быстро обогатиться. В трюмах у испанцев, как оказалось, достаточно золота, чтобы, походив под парусом пару месяцев, долгие годы не знать нужды. Только вот матросам не положена доля, да и вряд ли Себастиан будет делиться со смертным мальчишкой. Оставалось одно: украсть уже награбленное и то, что предстоит награбить в ближайшие дни, а затем покинуть корабль. Главное — сделать это до того, как они причалят на Тортугу, где находится печально известный рынок рабов, потому что оттуда сбежать будет в разы труднее.        Придумав план, Алан почувствовал заветное успокоение. Больше всего его радовала мысль о том, что Кристина скоро будет очень далеко от мерзавца-капитана. То, что она больше доверяет жажде наживы, чем добрым намерениям, сильно смущало Алана, и он сам не мог объяснить почему. Слова Себастиана не казались лживыми, но перед глазами то и дело мелькала картина, где Себастиан надевает через голову свою рубаху, а Кристина как ни в чем не бывало сидит на софе и наблюдает. Алан вовсе не ревновал — это было какое-то другое чувство, смысла которого он еще не разгадал.        — Het schip is aan de horizon! Het schip is aan de horizon! — тишину разрезал обеспокоенный возглас одного из пиратов.        Застучали доски. Алан машинально вскочил. Экипаж продолжил переговариваться на своём языке, поэтому, чтобы узнать о происходящем, Алану пришлось покинуть каюту. Бросив последний взгляд на Кристину, он вышел прочь и плотно затворил дверь.       На палубе были уже, кажется, все. Себастиан прижимал к глазу смотровую трубку.        — Het wordt steeds moeilijker, — сказал Ханнес.       — Dat is zeker, — вздохнул Себастиан. — Ziriddar is recht vooruit.       — Ziriddar?..       — Что случилось? — спросил Алан и, следуя примеру остальных, повернулся к линии горизонта, не поверив глазам: к Брунгильде направлялся ещё один корабль — только теперь больше, с двумя десятками пушек наперевес.       — Как видишь, мы снова не одни, — Себастиан опустил трубку. — Чем занимается впередсмотрящий? Почему не получили сигнала?        Ханнес ответил по-голландски.       — Как-никак это Адмирал…— смирился Себастиан. — Что ж, окажем ему подобающий приём.       Алан ожидал, что экипаж начнёт доставать ядра, но вместо этого пираты принялись спускать паруса. Себастиан с непроницаемым лицом, по которому нельзя было понять, о чём он думает, встал за штурвал.       — Ничего не понимаю. Что происходит? — Алан последовал за ним. — Ты не собираешься драться?       — Драться нет нужды, — неохотно ответил Себастиан. — Я хорошо знаю капитана приближающегося судна, поэтому всё пройдет гладко. Разумеется, если вы с принцессой не будете высовываться и создавать проблемы. Кстати, где она? Ты же ходил отнести ей пищу и питьё.       — Спит, — Алан ещё раз с беспокойством взглянул на корабль, на мысу которого находилась странная фигура — что-то среднее между рыцарем и рыбой.        — Спит? Что ж, это к лучшему. Пусть остаётся в каюте. И тебя это тоже касается. Не броди по палубе, если не хочешь неприятностей.       — Но ты же сказал, что вы знакомы и всё пройдет гладко.        — Скорее всего, всё пройдет гладко. Но точно никто не знает. Это же Адмирал…       — Адмирал?       Вместо ответа Себастиан установился вдаль — на приближавшееся судно.