Глава 19. Предчувствие

Хотя немного жаль, что пропадает такая красота. Так что сперва отдайте платье, дорогуша

«Пираты Карибского моря: Проклятие Чёрной жемчужины»

             Закат был на редкость прекрасен. Адмирал с улыбкой любовался им прямо с палубы.         Невысокий и худощавый тип в очках, который посещал Брунгильду вместе с Адмиралом, хмуро раскладывал карты в ряд вверх рубашками. Когда колода была выложена, очкарик критически осмотрел её и вытянул одну из карт. Чуть помедлив, взял и другую. Последней оказался Валет треф, он же — Ланселот.       — Дурное у меня предчувствие, Адмирал, — наконец очкарик заговорил, сопроводив свои слова протяжным вздохом. — Даже карты говорят о том, что быть беде. А вы знаете, что карты меня никогда не обманывают.        — Глупости, — Адмирал махнул рукой; улыбка на его круглом лице сделалась шире и довольнее. — Погода сегодня такая хорошая, наши трюмы полны золота, а в каюте меня ждёт прекрасная женщина. Что, по-твоему, может пойти не так? Шторма не предвидится, течи в нашем борту нет, женщина никуда не денется, и ни один пират на свете не посмеет на нас напасть. Все на Карибах знают: корабль, на носу которого странное чудище, не то рыба, не то человек в доспехах, принадлежит Адмиралу, а Адмирал — страшный человек, а может, и не человек вовсе, с которым лучше не шутить. Даже целая флотилия мне ничего не сделает. В конце концов на моей стороне морской дьявол.        — И всё-таки я бы не доверял Вальсу, — очкарик повернул лицевой стороной вторую карту, которой оказался пиковый туз. — Он сильно изменился с нашей последней встречи. Вы же тоже это почувствовали: он не внушает того страха, который должен. Да и пусть он отдал вам сначала золото, а потом и женщину, не выглядел довольным при этом. Боюсь, как бы он не вышел из-под вашего влияния.        — Ты же знаешь, что это невозможно.       — А если всё-таки возможно?       Адмирал перестал улыбаться. Кажется, слова очкарика заставили его задуматься.       — В таком случае я преподам Вальсу урок послушания.        — Меня беспокоит не только Вальс, — продолжил очкарик. — Мне тут нашептали, что на Брунгильде есть опасный смертный. Вы его тоже видели.       — Тот мальчишка?       — Не позвольте его внешности обмануть вас, Адмирал. Не знаю, правда это или слухи, но говорят, что он перерезал горло тому старику, что вечно ошивается вокруг Вальса, да и самого Вальса ранил чуть ли не смертельно.       — Будь это действительно так, Вальс бы не позволил мальчишке расхаживать по кораблю.       — Да, но я бы всё равно был осторожнее.       — Бояться смертного, ещё и мальчишки? — Адмирал рассмеялся. — Я никогда не упаду так низко. И ты тоже не разочаровывай меня.       Очкарик замолчал, однако по его лицу было видно, что его всё ещё одолевало волнение. Карты и правда ни разу не обманули Луку Ван Бюрен, поэтому он просто не мог закрыть глаза на их предсказание.

***

      Когда на Изабеллу напали пираты с Брунгильды и забрали всех, кому удалось пережить роковую ночь, Кристина думала, что хуже быть уже не может. Но, как выяснилось, пленение экипажем Брунгильды было меньшим из зол, которое ей предстояло пережить. Теперь, пойдя по рукам мерзавцев, Кристина потеряла всякую веру, что выберется живой. Последняя её надежда — серебряный кинжал из цирка — осталась на судне, которое было всё дальше и дальше. Кристина видела в крошечное окошечко, как оно растворялось в синеве моря.         В этот раз пенять на судьбу Кристина не стала. Она выбрала предметом своей ненависти не бога, в которого не верила, а Себастиана. Мерзавец отдал её так просто, будто она не человек, а тряпичная кукла, с которой можно делать всё, что заблагорассудится. Впрочем, когда кто-то думал иначе? Кристина ошиблась, решив на миг, что Себастиан не так плох, как ей казалось, и даже, возможно, питает к ней слабость. Будь это взаправду так, он бы ни за что не позволил произошедшему случиться!       Зирридар оказался большим и красивым кораблём, но у Кристины не было ни времени, ни желания любоваться его убранством. Притащив свою добычу на судно, пираты тут же бросили её в какой-то чулан. Затем, выждав немного, возвратились и, схватив под руки, приволокли в каюту — просторную, обставленную дорогой мебелью и золотом — вероятно, адмиральскую.        Так и получилось: Адмирал пришёл примерно через полчаса. Приторно улыбнувшись, он кивнул своим людям — и те поспешили наружу. Кристина отскочила к стене и, вжавшись в неё лопатками, принялась искать взглядом то, чем можно защититься. Как назло, все драгоценные статуи, вазы и оружие были слишком далеко.       — Чем больше смотрю, тем сильнее ты напоминаешь мне мою любимую дочь. Забавно, как такие разные люди могут быть настолько похожи, — Адмирал шагнул вперёд, продолжая скалиться.        — Что… что вам от меня нужно? — Кристина почувствовала, что её голос дрожит, и добавила увереннее: — Не думайте, что я позволю делать вам всё, что вы хотите! Я буду сопротивляться!       — Сопротивляться? А ты забавная, — Адмирал шагнул вперёд снова, звонко рассмеявшись, когда лицо Кристины вытянулось от ужаса. — Думаешь, у тебя получится?        — Даже если нет, я никогда не сдамся! Я столько пережила, что очередному упырю меня не сломить! Ты можешь победить меня силой, но ты никогда не заставишь меня повиноваться тебе добровольно! Я до последнего буду…       Огромная рука Адмирала, с густыми чёрными волосами, закрыла рот Кристины, а та и не успела опомниться: всего мгновение назад мужчина стоял на расстоянии от неё, а теперь был так близко, что она могла чувствовать его дыхание.       — Тебе лучше быть послушной и не поднимать на меня голос. Впрочем, можешь оставаться стортивой. Мне очень нравится перевоспитывать строптивых девиц вроде тебя. Мы славно повеселимся…       Взгляд Адмирала стал масляным и ласковым. Кристина хорошо знала, что значит такой взгляд. Каждый раз, когда на неё так смотрели, итог был одинаковым. Разница в том, что сейчас Кристина решила сделать всё, чтобы худшего не произошло.        — Вот же гадина! — воскликнул Адмирал.       Кристина впервые улыбнулась и, толкнув мужчину в грудь, отбежала в сторону.        Это была лишь временная мера, и вполне возможно, что всё могло кончиться плачевно, но Кристина всё равно была безмерно горда собой.       Адмирал обхватил здоровой рукой укушенную ладонь, но злость на его лице быстро сменилась привычным довольством. Воодушевление тут же оставило Кристину, всерьёз поверившую в свою нравственную победу.        — Это хотела услышать? Какая же ты наивная! К твоему сожалению, для меня твой укус — то же самое, что и укус комара. Вот, сама убедись, — Адмирал показал заднюю часть ладони, маленькие ранки на которой затягивались прямо на глазах. — Даже если ты очень постараешься и откусишь мне палец, он вырастет снова, так что можешь не тратить силы понапрасну. Завтра — важный день. Вместо попыток сопротивления лучше хорошенько подготовься к нему.        — Какой ещё важный день?        — Не хочу радовать тебя раньше времени. И прекрати искать глазами предметы, которыми собираешься проломить мне череп. Видишь ли, это совершенно бесполезно, — Адмирал усмехнулся так же, как обыкновенно усмехался, красуясь, Себастиан. — Я бессмертен, а поэтому неуязвим…       — Серебро! — воскликнула Кристина. — Я знаю, что у вас слабость перед серебром! Надо же: вы с этим гадом так похожи. И впрямь отец с сыном. Хвастаетесь своим бессмертием с такой бравадой, хотя на деле вас очень просто убить.       — Так ты знаешь об этом. Что ж, не зря я вижу в тебе Эсме. Но только знание тебе никак не поможет: на этом корабле нет ни одной серебряной вещи.        — А это и неважно. Я осознаю, что не смогу вас убить.       — И что тогда?       — Сама умру. Выброшусь в море на корм акулам.        Адмирал расхохотался:       — Очень смелое заявление, моя драгоценная пленница. Только у меня на тебя другой замысел. Чтобы твоя дивная кровь и досталась акулам? Нет, лучше уж её вкушу я. Вальс заблуждался насчёт твоей крови, когда назвал её дряной. Я сразу понял, как сладка твоя кровь, несмотря на то, как грязно́ твоё тело. Ты будешь во веки веков любима мной! Ты будешь продолжать жить во мне вместе с твоими предшественницами!        — Какими ещё предшественницами?       — А это ты узнаешь позже, когда встретишься с ними.       — Я не хочу ни с кем встречаться! Позвольте мне просто умереть!       — В смерти нет ничего интересного. Лучше живи как можно больше и радуй меня.        — Такая жизнь совершенно не по мне! Я сбежала не для того, чтобы снова стать игрушкой в руках мужчины!       — Разве я сказал, что ты моя игрушка? — прищурившись, Адмирал добавил: — Ты не игрушка, а моя возлюбленная невеста.       От этих слов силы совсем оставили Кристину. Она опустилась на пол по стенке, в ужасе таращась на собеседника, который говорил совсем спокойно и оттого казался вдвойне безумным.        — Так что не бойся и просто получай удовольствие. Возможно, наше знакомство было не самым приятным, но я собираюсь обращаться с тобой, как с королевой.       В дверь постучали.        — А вот и твои верные слуги.       На пороге показались пираты. Они внесли в каюту огромную деревянную ванну, полную воды. Судя по тому, что от поверхности не исходил пар, вода либо остыла, либо изначально была холодной.        — Ты прекрасна, но боюсь, за время плавания от тебя начало смердеть! Это недоразумение, однако, очень легко исправить.        — Вы хотите, чтобы я приняла ванну? — Кристина едва сдержала негодование. — Издеваетесь?       — Отнюдь. Грязь и кровь не идут твоему прекрасному лицу.       — Я не буду мыться, и вы меня не заставите!       — Тогда тебя помоют мои люди.       — Да вы ещё хуже вашего дружка Себастиана! Ладно, я приму ванну, — согласилась Кристина и тотчас добавила: — Но только в одиночестве.        — Я и не претендовал на то, чтобы быть свидетелем. Буду терпеливо ждать нашей брачной ночи. Я же сказал, что ты моя невеста, — промурчал Адмирал, оборачиваясь к двери. — А значит, скоро станешь моей женой. Долг жены…       Когда дверь захлопнулась, Кристина присела подле ванны ни жива ни мертва и, убрав со вспотевшего лба огненные пряди, уставилась в неопределенную точку на стене. За время своей бытности в цирке она повидала разных извращенцев: любителей детей, мальчиков, карликов и других уродцев, а также сладострастников, питающих неправильные чувства к своим матерям и сестрам и вынуждающих куртизанок притворяться ими. Чутьё подсказывало, что на этот раз всё будет ещё хуже. Как минимум этот жуткий тип считает, что муж вправе делать всё, что угодно, со своей женой. А учитывая то, что он вампир, на теле не останется ни одного живого места — чего уж печалиться о ноющей ноге?         Кристина протяжно вздохнула. Похоже, выход только один. Она бежала из цирка, потому что больше не могла терпеть. Но мир снаружи оказался абсолютно таким же: мужчины по-прежнему причиняли боль, а остаться в живых значило снова стать чьей-то рабыней. Неважно где, в плену у Адмирала или в каюте Себастиана, она всё так же несвободна. Потому что женщина. Потому что ей, к великому сожалению, довелось родиться женщиной.        «А раз так, то просто…» — Кристина резко поднялась и ещё раз осмотрелась. Статуи были слишком неподъёмными, а вот ваза, убранная в сервант, казалась лёгкой. К ней-то Кристина и направилась. Хлопнув дверцей, она вытащила предмет и, улыбнувшись, тотчас убрала руки. Хрупкий фарфор разбился вдребезги.        Внимание привлёк крупный осколок, отлетевший к ногам. На вид он был достаточно острым. Скорее всего, хватит одного-двух ловких движений.       — Держите её! — двери распахнулись очень некстати.       Кристина бросилась к стеклу, но не успела. Некто в очках оттолкнул её. Локоть, вписавшийся в угол кресла, пронзила тупая боль. Но Кристина не была намерена сдаваться: взвизгнув, она бросилась вперёд.       — Ты хоть понимаешь, что только что чуть не натворила? Ты едва не пролила драгоценную кровь Адмирала! — воскликнул очкарик. — Тебе, несмотря на всю низость твоего происхождения и жизни, оказана такая честь! А ты делаешь это? Нет, так не пойдет! Живо раздевайте её!       В проём шагнули уродливые фигуры — пираты. Ухмыляясь, они медленно, словно играясь с добычей, принялись обступать Кристину.        — Да что вам всем от меня нужно?! Дайте хотя бы умереть! Я не хочу становиться ничьей женой! Я уже устала от боли!       — А это не тебе решать, — холодно заметил очкарик. — У тебя нет права распоряжаться своей жизнью. Ты — жалкая пленница Адмирала и исполнишь свой долг, когда придёт черёд.        — Почему же я даже умереть не могу… — из глаз брызнули слёзы; Кристина и не помнила, когда в последний раз так плакала. — Сколько мне ещё ждать, когда всё это закончится…       — Ничего никогда не закончится. Потом будет ад. Тебя будут жарить заживо, как и всех грешниц.       — Вот как…        Кристина перестала сопротивляться. Даже когда один из мужчин протянул руку, чтобы расстегнуть пуговицы на рубахе, а другой принялся угрожать саблей, не шелохнулась. Её лицо вытянулось и побледнело, но при этом стало спокойным, будто у мертвеца.       — Правильно, разденьте её скорее, — скомандовал очкарик. — Если не понимает по-хорошему, то пусть усвоит урок.       — Но как же… — прошептала Кристина одними губами. — Как же я отправлюсь в ад?       — Чего ты там бормочешь?       — Как же я отправлюсь в ад? — повторила Кристина чуть громче и подняла остекленевшие глаза. — Мне же сначала нужно кое-кого убить.       Пират, который к тому моменту уже распахнул рубаху, судорожно одёрнул руку, а его товарищ с саблей замер, с недоумением глядя на женщину, с таким убеждением произнёсшую страшные слова.        — Адмирал бессмертен. И не смей говорить подобное! Иначе я отрежу тебе твой дрянной язык!       — А я не об Адмирале, — Кристина отвела пустой взгляд в сторону. — Я про того ублюдка, который отдал меня ему, потому что до смерти боится за свою шкуру. Или нет, я это о том фанатике, по вине которого вообще попала к пиратам? Или про того идиота, который предложил мне бежать? Ах, а может, я вообще про своего отца? Интересно, жив он или мёртв. Лучше бы, конечно, жив. Достать его на том свете будет непросто. Да и я бы хотела, чтобы и его жизнь была хоть недолго похожа на ад. А ещё мне всегда хотелось задать ему один вопрос. Нет, не почему он продал меня, свою родную дочь. Это-то я как раз понимаю. Мне любопытно другое: сколько ему заплатили? Мне всегда говорили, что я стою от силы пятнадцать фунтов. А вот Себастиан сказал, что меня можно продать и за все пятьдесят. Где же истина? Наверное, посередине? Так значит, тридцать? Было бы неплохо, но мне кажется, что и это слишком дорого. Никто бы в здравом рассудке не стал покупать ребёнка за тридцать. А сейчас я слишком потрёпана жизнью, чтобы столько стоить. Хоть в чём-то этот ублюдок прав: красота не главное в женщине, — Кристина положила обе ладони к себе на щёки и принялась их ощупывать. — Но и невинность тоже не главное. Главное — это душа, а у меня её нет. Я просто вместилище для всех вас, и ничего больше! Разве может женщина без души стоить тридцать фунтов? Да меня можно взять даром!        Один из пиратов пробормотал что-то на голландском с тенью страха в голосе. Другой продолжал стоять неподвижно, более не рискуя прикасаться к пленнице. Очкарик, нахмурив брови, тоже молчал, глядя на Кристину в упор.       — Так что я не попаду в ад пока. У меня есть очень важные дела. Даже если умру, не попаду. Ведь вы все мертвы, а ещё здесь!        — Мы не мертвы, — возразил очкарик.       Но Кристина не слушала:       — Я тоже могу стать одним из живых мертвецов. Я уверена, что стану им! Я не готова оставить всё так!        — Прекращай нести этот бред! А вы что замерли? Делайте свою работу!       Пираты неуверенно шагнули вперед. Им следовало стянуть рубаху и приняться за корсет.       Внезапно Кристина разразилась смехом.       — Боже мой, это такая умора! — она оставила в порядке своё лицо и принялась бить себя по животу. — Мне стольких надо убить, а я тут — готовлюсь к тому, чтобы завтра стать женой какого-то сладострастника и принять смерть от его руки!        — Не останавливайтесь!        — Но, может, оно и к лучшему. Так я быстрее стану одной из вас, а значит, этому наконец придёт конец! Готова поспорить, что в нашем проклятом мире быть гадиной, питающейся людьми, лучше, чем быть женщиной! Хотела бы я посмотреть, сколько бы вы все выдержали на моём месте!        Издав финальный смешок, Кристина вдруг закашляла. Сама того не желая, она облокотилась на пирата, который пытался снять с неё одежду, а затем и вовсе рухнула наземь.       Отвратительные доски, пропахшие солью, потом и сыростью, были последним, что Кристина видела, прежде чем закрыть глаза. В мгновение перед тем, как пришёл мрак, она от всей души пожелала, чтобы это была смерть.