Глава 21. Протянутая рука

Поверьте, юный мистер Тёрнер, не трудно попасть на тот свет, трудно вернуться

«Пираты Карибского моря: На краю света»

      Кристина была готова плюнуть Алану в лицо, когда он, забравшись на борт по канату, протянул ей руку. Эта рука заманила её на проклятую Изабеллу — с такой самоотверженной заботой, что зубы аж скрипели. Эта же рука помешала обрести заветный покой.        На этот раз всё точно должно было получиться: Себастиан любил повторять, как много акул собирается близ корабля, да и Кристина своими глазами видела их пугающие плавники. Но Алан бросился в воду следом и, видимо, распугал всех акул. Не успела Кристина наглотаться воды и ощутить, что идёт на дно под тяжестью платья, как её бесцеремонно вырвали из объятий смерти.        Кристина сопротивлялась, но Алан вцепился в неё мёртвой хваткой, вопреки всему, дотащил до лодки вплавь, и закинул на неё, будто мешок картошки. В той же лодке были Ханнес и Себастиан — последнему Кристина всей душой хотела выцарапать глаза. Но она так устала, что едва нашла в себе силы сесть и обхватить мелко подрагивавшие плечи.       Все молчали или наоборот шёл оживлённый разговор — Кристина не могла сказать наверняка, ведь полностью утратила связь с реальностью на те минуты, которые занял путь до Брунгильды. Она даже пушечные выстрелы слышала вполуха: настолько не могла поверить, что всё ещё жива. Что мучения не закончились. Что она снова в лапах мерзавца Себастиана.       — Иди к чёрту! — Кристина хлёстко ударила Алана по ладони и забралась на борт без его помощи.        Кто-то из пиратов сострил на эту тему на противном голландском, но теперь Кристине было настолько плевать на последствия, что она продолжила, обессиленно осев на доски:       — Кто тебя просил спасать меня? Я в прошлый раз ясно выразилась, что ты мне ничего не должен! Сейчас я хотела умереть! Слышишь меня? Умереть! Мне не нужен рыцарь, который будет спасать меня из каждой передряги! Мне нужен покой! Всего лишь покой! Но ты лишил меня единственной возможности! Да катись всё пропадом! Лучше бы я осталась в цирке и спала с мужиками за деньги! Так бы я хотя бы верила, что где-то за его стенами есть свобода!        Кристина с силой ударила себя кулаком в грудь. Как же пекло! Кожу щипало от морской воды и слёз, хлынувших из глаз. Кристина всю жизнь сдерживала слёзы: ей не нравилось чувство слабости и уязвимости, когда плачешь при ком-то. Но сейчас это уже не имело значения. Пусть видят все! Пусть жалеют, смеются, злятся — это их дело! Кристина просто не могла более сдерживаться: её рвало изнутри от ярости и отчаяния. Казалось бы, смерть — это так просто, но, когда ты отчаянно жаждешь её, она назло перестаёт идти к тебе в руки. Люди вокруг мрут десятками, а ты, больше всего желающий того же, остаёшься в этом мире страдать.       Кристина с усмешкой подумала, что ей суждено дожить до старости. Побудет ещё пару лет чьей-то игрушкой для плотских утех, а затем станет прислугой и будет до слепоты убирать дом господ на какой-нибудь плантации и нянчить их благородных детей. Даже звучит отвратительно, но, похоже, такова её судьба. Рабский рынок, пятьдесят фунтов стерлингов, очередной извращенец — смирись со своим роком и не ропщи, как того велит Бог.        Бог? Нет: это самый настоящий дьявол.         — Как же я тебя ненавижу, — Кристина перешла на испанский; Алан её не понимал, но Кристина говорила, не чтобы её поняли, а потому, что хотела высказаться. — Я ненавижу вас всех! Я ненавижу этот мир! Я ненавижу… это!       Она взмахнула руками. Платье в мокром виде стало совсем неподъёмным.       — Но больше всего я ненавижу тебя, — отдышавшись, Кристина посмотрела на Себастиана.       Он не был таким самодовольным, как обычно, а выглядел встревоженно и пристально вглядывался в свои руки. Зирридар шёл ко дну, но, похоже, Себастиана занимало что-то другое. Однако, услышав, что к нему обращаются, он поднял глаза — в них скользнула причудливая смесь из сожаления, усталости и тревоги.       — Что ж, у тебя на это есть полное право. Но хотя бы с мальчишкой будь добрее: он сделал многое, чтобы спасти тебя.       — А я не хотела, чтобы он меня спасал, как вы не поймёте! — Кристина вскользь посмотрела на Алана, пребывавшего в растерянности из-за её реакции, и снова вернулась к Себастиану. — Зачем он меня спас? Чтобы я продолжила жить свою жалкую жизнь? Да я лучше…        В глазах потемнело. Кристина упёрлась ладонями в доски, чтобы не потерять зыбкое равновесие.       — Никогда нельзя знать, как сложится твоя жизнь, — донёсся голос Себастиана сквозь темноту.       Скорее всего, он сказал ещё что-то, но Кристина упала навзничь. В который уже раз это случается? Может, этот — всё же последний…       Даже сквозь закрытые веки Кристина чувствовала, насколько жарко и немилосердно карибское солнце. Оно выжигало её дотла. 

***

      Когда Кристина открыла глаза, была уже ночь. По крайней мере, место, в котором она очнулась, окутывала темнота.       Смутно знакомое ощущение. Кристина ощупала мягкую обивку софы. Каюта Себастиана? Нет, не может быть. Но всё говорило о том, что она действительно в его каюте.       Какая забота о пленнице, которую так просто отдал на растерзание. Тошно до омерзения!       Кристина приподнялась и тут же схватилась за голову. Острая боль, а тело — лёгкое и непослушное. Постойте-ка… лёгкое? Кристина принялась ощупывать себя, в ужасе осознавая, что того жуткого свадебного платья на ней больше нет — осталось только нижнее.       Прикрыв срам, Кристина осмотрелась и вскоре обнаружила платье на полу неподалёку от софы. Корсет, похоже, был разрезан и более не годился в носку.        Себастиан? Но… зачем? И где же он?       Кристина ощупала тело, но не почувствовала ничего странного. Он с ней точно ничего не делал, хоть и раздел. А может, это был Ханнес или вовсе кто-то другой? Впрочем, какая разница, который из этих неотёсанных мужланов? В жизни Кристины их было так много, что такие пустяки не имели значения. Однако…       Что-то внезапно скрипнуло. Кристина задрала голову. Здесь есть ещё кто-то?        Скрип раздался со стороны кровати.        Кристина осторожно приподнялась и, стараясь не издавать звуков, направилась к постели. По мере приближения она различила мужскую фигуру, принадлежавшую, как выяснилось, ещё через пару шагов, Себастиану.       Он беспокойно спал. Кошмар? Муки совести? Их можно легко оборвать. Кристина наклонилась, чтобы отыскать на шее Себастиана верёвку. Так вампиры всё же нуждаются во сне и, похоже, столь же беззащитны, когда спят, как и люди. Надо всего-то забрать у него ключ, открыть ящик, вынуть из него серебряный кинжал и воткнуть в сердце, как было с Адмиралом. Тот умер почти мгновенно, даже несправедливо получилось, но зато он точно умер — не излечился, как от удара простой шпагой. Серебро — единственный надежный способ раз и навсегда избавиться от этих чудовищ.       А вот и верёвка. Затаив дыхание, Кристина протянула руку, аккуратно поддела и…       Себастиан отворил глаза. Секунд десять они неотрывно смотрели друг на друга, а затем Себастиан потянул Кристину на себя и, повалив на постель, навис над ней.       — Что ты делаешь? — спросил он, шумно дыша.       Себастиан был жарким, даже слишком. Кристине хотелось как можно быстрее сбросить его с себя.       — Пришла тебя убить, как и обещала.       — Для этого ты пыталась снять мой ключ?       — Зачем спрашиваешь то, что и так знаешь?        — Думаешь, убить меня просто?       — По твоему дружку-извращенцу я бы не сказала, что тяжело.       — Ты даже не смогла снять ключ. А хочешь провернуть такое.       Кристина разозлилась и ударила Себастиана под дых, но он даже не дрогнул.       — Пусти!        — Отпустить после того, как ты хотела убить меня?       — У меня же не получилось.       — Боюсь, это тебя не оправдывает.       — И что же ты сделаешь? Попытаешься убить меня в отместку?        — Нет… — Себастиан усмехнулся. — Будет жаль тебя убивать после того, как истерично ты молила о смерти на палубе.       — Вот же скотина! — Кристина попыталась дать пощечину, но Себастиан перехватил её руку и прижал к простыни, как и другую. — Ну, давай, реши всё насилием! Это же так просто, ведь я слабее, как бы ни сопротивлялась!        Себастиан переменился в лице и отпустил руки Кристины, а затем разогнулся.       — Вспомнил, сколько мужчин владело мной ранее? Что ж, понимаю. Я бы тоже перехотела…       — Так ты правда собиралась умереть? Это довольно смело. Я вот умирать не хочу совершенно.       — И что? Поэтому мне передумать тебя убивать?       — Нет, конечно. Как я и сказал, у тебя на это есть полное право. А у меня, в свою очередь, есть полное право не убивать тебя.       — Что ты этим хочешь сказать?       — Да ничего особенного. Мои надежды снова не оправдались, но даже так мне не хочется умирать в таком вот состоянии.       Себастиан посмотрел на свои руки, как тогда — на палубе. Кристина непроизвольно тоже посмотрела на них, но так и не поняла, что он разглядывает и что, собственно, имел в виду. Умирать в таком состоянии? В каком ещё таком? Какие надежды?        — Я, конечно, догадывался, что так оно, скорее всего, и будет, но всё равно хотелось, чтобы всё сложилось иначе.       — Про что это ты? — Кристина нахмурилась. — Отодвинься же.        Она легонько ударила Себастиана и выползла из-под него, заняв полусидячее положение.        — Да так, просто мысли вслух.       — Придержи их при себе.       — Убийство Адмирала…       — Мне неинтересно.       — Но ты же сама спросила.       Против этого аргумента у Кристины ничего не нашлось. Она наконец села, упёршись лопатками в изголовье кровати. Холодное. Тело в момент пробила дрожь.        — Видишь ли, именно Адмирал обратил меня в вампира много лет назад. Я думал, что, возможно, его убийство сделает меня снова человеком. Но этот процесс, как выяснилось, так просто не обратить. Если вообще есть способ его обратить, — Себастиан протяжно вздохнул. — Я опробовал уже всё, что можно было опробовать. Проверил каждую легенду, каждый слух. Но я даже близко не приблизился к своей цели, и это, честно говоря, уже начинает меня удручать. Сколько ещё лет нам бороздить океан? Сколько в следующий раз я смогу находиться на суше? Смогу ли я вообще ступить на неё? Так много вопросов, ответы на которые страшно узнать. Но и со смертью я смириться не могу. Несправедливо выходит.       — А как убивать других, так справедливо? — усмехнулась Кристина.       — Я всегда даю право выбора: присоединиться ко мне, стать рабом или умереть. Я же добрый и справедливый. По меркам наших мест это небывалое милосердие.        — А дать людям свободу ты не хочешь? Как тебе такой вариант?        — Свободы в нашем мире нет. Стать пиратом — это самое бо́льшее, что может сделать человек, который хочет свободы.        — А женщины я, так полагаю, не люди, да? Мне ты дал только два варианта.       — Ты же знаешь, что женщина на корабле — это к беде, — Себастиан улыбнулся. — Кроме того, я знаю одну скверную женщину-пирата. Мне её хватает.        — А я не хочу становиться пиратом. Я прошу смерти. Я с самого начала просила тебя о смерти!         — Но разве ты на самом деле хочешь умирать?       — Что за вопрос? Конечно, хочу! Я уже устала вам это повторять…       — Ты говоришь это из отчаяния. Не думаю, что ты хочешь умирать на самом деле. Тогда бы ты не сражалась за свою жизнь. Ты и бежала из цирка лишь по одной причине: чтобы жить лучше. Не говори, что это не так. Так что не обманывай себя. А меня обманывать и вовсе бесполезно: я прожил достаточно и ясно вижу, когда люди лгут.        — Не обманывай себя? — Кристина нервно рассмеялась. — Допустим, ты прав и я действительно хочу жить. Но какое счастье в такой жизни? Я бежала от рабства и вот скоро снова стану рабыней, но теперь в какой-нибудь незнакомой стране! Забавно слышать подобное от тебя! Да я честна с собой настолько, что понимаю, что мне лучше закончить здесь и сейчас, чем обречь себя ещё на годы мучений. Или ты передумал продавать меня за пятьдесят фунтов стерлингов? Если передумал, то так и скажи. Тогда я поверю, что ты добрый и справедливый. А пока ты для меня последняя сволочь, которая, не раздумывая, отдала меня на растерзание, чтобы спасти свою шкуру!       — С чего ты взяла, что я не раздумывал? — тихо спросил Себастиан.       — Так вот оно что. Ты взвесил все риски и решил, что так будет лучше для всех. Для всех, кроме меня, разумеется.       — Когда в твоём подчинении десятки людей, приходится принимать тяжелые решения.       — Сомневаюсь, что оно для тебя было таким уж тяжелым. Я для тебя — никто, даже не человек, просто товар. Разве торговец раздумывает, когда речь идет об очевидно выгодной сделке? Мой отец не сомневался. Пятнадцать фунтов стерлингов за лишний рот — хорошая сумма. Так бы он только тратил, а так озолотился — да тут даже думать не о чем! А ты чем отличаешься от моего отца? Ах, только тем, что пьешь кровь людей! Хотя это, конечно, с какой стороны посмотреть…        — Ты права.       Кристина подняла голову, рассчитывая увидеть издевательскую ухмылку, но её не было. Себастиан, нахмурившись, смотрел себе в ноги.        Действительно считает себя виноватым? Да быть такого не может. Такие, как он, не способны на муки совести!        — Ты права. Только вот сделка не была такой уж выгодной. Мне пришлось это сделать, потому что иначе бы всё закончилось кровью. Твоя обманчивая мечта, конечно, сбылась бы, но не все тут хотят умирать. Тот оборванец, что сдал тебя мне, настолько боялся умирать, что совершил тяжкий грех, несмотря на свою набожность. Другие пленники в наших трюмах тоже предпочли жизнь рабов смерти свободных моряков. Да и мои люди к смерти не стремятся. Если ты правда так хочешь умереть — вперёд, больше сдерживать тебя не стану. Но смотри не пожалей в тот миг, когда акулы будут рвать тебя на части заживо. Я тебе уже говорил, что сожаление хуже всего. Но ещё хуже, когда сожалеешь о том, что уже никак не исправить.       — Спасибо за совет, но я сама знаю, что для меня лучше.        Кристина осторожно свесила ноги к полу и, убедившись, что Себастиан не намерен её задерживать, поспешила встать.       — И я сама решу, жить мне или умирать. Пусть я — твоя пленница, но хоть это я могу решить?       — Делай, что хочешь.       — Вот и замечательно. Жаль, что я не смогла забрать тебя с собой, — Кристина в последний раз взглянула на Себастиана и направилась к двери.       Она думала, что услышит что-то на прощание, но услышала только скрип двери и то, как бурно разыгрался снаружи ветер. Волны со всей силы били в бока корабля. Днём, всего пару часов назад, такого не было. В темноте плеск как будто обретал дополнительную громкость.       Кристина подошла к фальшборту и, вдохнув похолодевший воздух, решилась посмотреть вниз — на океан. Только его, пожалуй, она и не ненавидела в своей теперешней жизни. Сперва он казался враждебным, но сейчас был очень красив. Многое Кристине не было доступно в этой жизни, но она искренне радовалась тому, что хотя бы увидела океан.       Интересно, насколько он глубок? Спрыгнув с Зирридара, Кристина толком не успела погрузиться в воду. Что таится на дне океана и какое оно — дно? А есть ли дно вообще?        Кристина поёжилась от очередного порыва ветра. Вода, наверное, сейчас холоднее, чем днём. Акул не видно, но и они, должно быть, где-то там, под водой, ждут свою добычу. В прошлый раз повезло. Дважды мало кому везёт.       Кристина перебросила ногу через фальшборт, а затем и другую. Прижавшись спиной к ограждению и крепко вцепившись в него руками, она пристально вгляделась в океан. Брызги волн щекотали ступни и щиколотки. Вскоре юбка платья вымолкла до колен. Кристина ждала момента, чтобы отпустить руки.

«Я тебе уже говорил, что сожаление хуже всего. Но ещё хуже, когда сожалеешь о том, что уже никак не исправить».

«Если ты правда так хочешь умереть — вперёд, больше сдерживать тебя не стану. Но смотри не пожалей в тот миг, когда акулы будут рвать тебя на части заживо».

«Не думаю, что ты хочешь умирать на самом деле. Тогда бы ты не сражалась за свою жизнь».

      Чёртов Себастиан! Почему слова такого, как он, приходят на ум в столь решительный момент? Кристина бы предпочла не думать, а просто совершить задуманное. Но стоило ей отпустить одну руку, как она чуть не сорвалась. Взвизгнув, Кристина насилу удержалась на месте. Тяжело дыша, она приподнялась и в следующий раз посмотрела на океан уже с ужасом. Он более не был прекрасным, а снова таил опасность. Глаза различили в темноте акулий плавник.       «Нет, я так не могу. Это же ужасная смерть — быть съеденной заживо! Моя жизнь была отвратительной, но хоть смерть может быть достойной? Я ведь всё равно чего-то стою».        Кристина попыталась перелезть назад, но это оказалось намного сложнее, ведь теперь за спиной была вода, а не борт корабля. Ветер становился всё сильнее, и тело уже откровенно дрожало от холода. Тонкая ткань нижнего платья была бесполезна.       — Так ты всё же передумала умирать.       Кристина резко повернула голову. Она не заметила, когда Себастиан пришёл.       — Но вернуться назад уже не так просто, да?        — Зачем ты здесь? Я же сказала, что сама решу свою судьбу!       — Напоминаю, что это мой корабль. Я вышел потому, что захотел подышать свежим воздухом. Имею право.       — Вот и дыши молча.       — Я бы и рад, но ты мешаешь мне. Я предпочитаю дышать воздухом в тишине, а ты того и гляди сорвёшься. Крики будут такими, что проснётся вся Брунгильда. Поэтому, — Себастиан замер напротив Кристины, — перелезай быстрее. Не порти мне мою прогулку.       Внезапно он протянул руку, продолжая усмехаться.       — Как будто я воспользуюсь помощью такого, как ты!       — У тебя нет выбора. Тут только я. Или ты всё же хочешь стать чьим-то ужином?       Кристина поморщилась. Она не доверяла протянутой ей руке. После всего она не доверяла мужчинам, которые протягивали руки. Себастиан — последний на свете, кто заслуживал доверия, но он, к несчастью, был единственным, кому сейчас можно было довериться. Так что Кристина положилась на его руку, хотя думала, что в самый ответственный миг он ослабит ладонь, и хитроумная ловушка схлопнется.        Но ничего такого не произошло. Как раз напротив: оказавшись по ту сторону фальшборта, Кристина чуть не упала, но Себастиан её удержал. Он был таким же жарким, как в каюте. У вампиров, на удивление, билось сердце. Так, значит, тот очкарик не лгал, когда говорил, что они не мертвецы? Но что тогда они такое и как появились на свет?        — Не думай, что я буду благодарить тебя за это, — отпрянув, Кристина вырвала руку и отвернулась. — Я не просила тебя о помощи, ты сам мне её предложил.       — Я и не рассчитывал на благодарности. Я просто отсрочил свою смерть.       Кристина удивлённо обернулась.       — Ты же сказала, что, даже если умрёшь, обязательно вернёшься за мной и отправишь меня в ад. И не только меня одного, но почему-то мне кажется, что я буду одним из первых. Умирать я пока не собираюсь, поэтому тебе тоже лучше оставаться в живых подольше.        — Не обольщайся. Когда-нибудь я довершу то, что не смогла сегодня.       Договорив, Кристина вяло улыбнулась и, повернув голову обратно, медленно побрела прочь. Себастиан остался на палубе один.