Глава 26. Знакомства — приятные и не очень

Приятно слушать дифирамбы, но пленнице вряд ли покажутся сладкими речи тюремщика

«Пираты Карибского моря: На краю света»

      Кэтти показалось странным то, как их приняли на корабле. Сначала она решила, что на судне союзники Эсме, и заранее приготовилась держать оборону за себя и Дарси, но встреча с главным из них, вероятно, капитаном, не прошла душевно. Стоило взглядам Эсме и капитана пересечься, атмосфера быстро потяжелела, и даже то, что они удалились вместе, выглядело как затишье перед бурей.       Командам тоже было неспокойно. Кэтти заметила, что каждый — и с Победоносца, и с загадочного голландского судна, на которое их привели, — держал наготове саблю. Но моряков занимала не только возможная опасность. Все они пожирали Кэтти глазами, ехидно посмеиваясь, и, казалось, ждали возможности перейти к более решительным действиям. Это значило, что обороняться придётся не только от так называемого мужа. Кэтти угодила в полчище врагов.        Внезапно на палубе возник женский силуэт. «Женщины на судне не к добру», — однажды протяжно вздохнул ныне покойный Шелби. Ладно — пассажирский корабль, но что в кругу пиратов забыла ещё одна женщина? На Эсме незнакомка не походила — шагала не смело, а таясь — явно не желала быть замеченной. Кэтти увидела огненные кудри лишь краем глаза, прежде чем дверь той каюты, куда вошли капитан и Эсме, отворилась.        «Любовница капитана? — предположила Кэтти. — Но тогда бы она вела себя более раскованно».       Мелькнул ещё один силуэт — на сей раз мужской. Кэтти смутно узнала его: молодой матрос, с которым она встретилась взглядами пару минут назад. Но что ему делать в каюте капитана?        Спустя короткое время женщина и матрос вернулись на палубу. Похоже, между ними случилась ссора: женщина, что-то высказав, торопливо ушла, а матрос подошёл к фальшборту и уставился на море. В капитанской каюте тем временем всё стихло.        Наконец дверь каюты скрипнула. Эсме, широко улыбаясь, подставила медное лицо палящему карибскому солнцу. Капитан голландского судна, вышедший следом, был, напротив, хмур и бледен — бледен даже слишком.       — Мисс, у них же вся одежда в крови!.. — испуганно прошептала Дарси.       Присмотревшись, Кэтти заметила кровавые разводы на рубашках пиратов. Больше всего крови было на рубашке капитана в области живота. Но чья это кровь? Никто из них не казался серьёзно раненным. Рыжеволосая женщина и молодой матрос покинули каюту без повреждений, а более ни одна живая душа её не посещала.        — Не будь так уверена. Может, у них на рубашках вино, а не кровь. Но даже если они и правда в крови, не стоит показывать виду, — Кэтти пихнула вновь запаниковавшую служанку локтём, чтобы привести её в чувства. — Закатив истерику, мы привлечём ненужное внимание. Нам сейчас только этого не хватало. Лучше держаться тихо и достойно.        Кэтти осеклась: Эсме посмотрела на неё долгим и пронзительным взглядом, наконец вспомнив о существовании своей пленницы. Однако за этим совершенно ничего не последовало: мерзавка направилась к пиратам, столпившимся на палубе и готовым перебить друг друга. Остановившись и обведя глазами всех, кто присутствовал, Эсме сняла шляпу и громко что-то объявила на незнакомом языке. Должно быть, это был голландский — её родной язык.         Пираты недоумённо переглянулись. Те, что пришли с Эсме, уставились на неё, а местные — на своего капитана, который сохранял молчание.       Кэтти заметила, что молодой матрос тоже повернулся. Теперь у неё была возможность осмотреть его ближе и, к своему удивлению, отметить, что он её сверстник. Похоже, молодой человек ходил под парусом совсем недолго: его белая кожа успела подрумяниться, но ещё не побронзовела так, как у всех остальных. Волосы матрос имел совсем светлые; впрочем, если присмотреться, они отдавали золотом и из-за загара казались белее, чем были на самом деле. Наконец, молодой человек не был так мускулист, как другие пираты, что свидетельствовало о том, что тяжёлый корабельный труд появился в его жизни не так давно. Да и держался он особняком ото всех, если не считать рыжеволосой женщины, статус которой на корабле оставался загадкой и которая единственная не показывалась на палубе.       Кэтти вздрогнула: молодой человек, почувствовав взгляд, поднял на неё свои глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы догадаться, что он тоже не понял того, что выкрикнула Эсме на голландском. А ещё этого хватило, чтобы предположить, что молодой человек также англичанин или — по меньшей мере — британец. Если догадка подтвердится, то это невероятная удача: через матроса можно выяснить, что вообще происходит, что это за корабль и какие планы у капитана. Кэтти всё ещё беспокоило предстоящее «замужество», хотя она была практически уверена, что Эсме уготовила ей в мужья другого.        Капитан судна шагнул вперёд и наконец оборвал молчание. Говорил он тоже по-голландски. Его слова ещё сильнее удивили пиратов, но они наконец начали опускать клинки, правда, с огромным недоверием и намёком на то, что без труда обнажат их снова, если вражеская сторона посмеет что-нибудь выкинуть.        Атмосфера разрядилась, но не то чтобы полностью. Кэтти казалось, что она по-прежнему сидит на бочке пороха, однако, к счастью, человек, занёсший над ней спичку, временно потушил огонь, что вовсе не значило, что он не разожжёт его снова через минуту.        — Laten we nu voor onze dames zorgen... — Эсме водрузила свою непомерно большую шляпу обратно на голову и хитро блеснула глазами. Через несколько мгновений она уже стояла напротив Кэтти и Дарси, непринуждённо улыбаясь. — Простите, что заставила вас ждать, — она перешла на английский, и снова с совсем лёгким акцентом, из-за чего казалось невероятным, что она только что говорила на сложном голландском. — Теперь я снова готова уделить внимание вам. Видите ли, наши планы слегка поменялись, хотя для вас так будет только лучше. Да-да, только представьте себе, этот хмурый тип не проявил к вам должного интереса, — речь, очевидно, шла о капитане. — Видимо, та рыжая потаскушка сильно вскружила ему голову!        Кэтти упреждающе сжала ладонь Дарси, памятуя об их извечных склоках с капитаном Шелби из-за «сквернословия при будущей баронессе».        — Моей пленнице нужна отдельная каюта. Она благородная барышня и не может спать с матросами, — продолжила Эсме, повернувшись к капитану судна. — Выдели самую лучшую, не считая своей. Твоя уже насквозь провоняла пороком, а мы никак не можем допустить, чтобы прекрасное лицо леди было хоть чем-то обезображено — следами усталости, страха или отвращения.        Капитан с бесцветным выражением подозвал к себе жестом руки некого старика. Несмотря на возраст, тот прибежал проворно и, выслушав равнодушный приказ, с интересом в хитрых глазёнках уставился на Кэтти. А потом даже позволил себе высказаться:        — Ik hou meer van deze dame dan van een circusartiest. En haar metgezel is erg smakelijk.        Словно почувствовав заложенный в слова смысл, Дарси крепче прижалась к Кэтти.        — Да не боитесь так! Я вас не трону, как бы мне этого ни хотелось, ведь таков приказ капитана! — заметив смятение, накрывшее служанку, старик перешёл на английский, на котором говорил не хуже Эсме, но с ужасным акцентом. Его слова не произвели благоприятного эффекта, однако он продолжил: — Извольте пройти в ваши новые покои. Не думаю, что они придутся вам по вкусу, судя по вашим одёжкам, но чем богаты, тому и рады. К тому же наша посудина не рассчитана на женщин. А вас много тут нынче развелось. Ох, не к добру это… Меня, кстати, Ханнес зовут!       — Мисс, что будем делать? — шепнула Дарси. — Не нравится мне это.       — Мне тоже, но у нас нет выбора. Пока что подчинимся.        — Как бы мы потом не заплатили за это втридорога…        Кэтти и сама этого опасалась. Но иного выхода, кроме послушания, не видела.       — Кэтрин Сент-Мор, — сказала она, сдержанно улыбнувшись. — Дочь бывшего губернатора Сент-Джорджа и невеста нынешнего.        — Аристократия, значит… — усмехнулся Ханнес и вдруг посмотрел на молодого матроса. — Вот за какими барышнями ухлестывать надо, малец, а не за цирковыми проститутками! Слышишь меня?       Кэтти почувствовала, что матрос посмотрел на неё несколько странно, с теплом, будто на старую знакомую. Это потому, что они соотечественники? Наверное, ему непросто среди голландцев.       — Stop met praten. Verdwijnen, — скомандовал капитан.       Он стоял, накрыв рукой красное пятно у себя на животе, выглядел всё ещё неважно и, видимо, хотел пойти к себе в каюту.        — Ik begrijp je! Прошу за мной, — Ханнес поманил пленниц в дальнюю часть корабля.        Толпа, загоготав, раздвинулась.        Под въедливые взгляды мужчин Кэтти решительно сдвинулась с места, потянув менее смелую Дарси за руку.        Молодой матрос повернулся боком, словно тоже хотел отправиться следом, но в итоге остался там же, где стоял.        Пройдя несколько шагов и завернув за угол, они пришли. Каюта оказалась гораздо меньше, темнее и пыльнее, чем та, что была в пользовании на Победоносце. Выглядело всё так, будто в каюте давно никто не жил. Ханнес это подтвердил:       — У нас крайне редко бывают именитые попутчики. Экипаж ночует в трюме, так что извиняйте за грязь.       Эти слова были адресованы в первую очередь Дарси, ведь именно она скривилась, войдя внутрь. Дарси была на редкость брезгливой и не умела скрывать свои эмоции.        — Можете прибраться тут, но ничего не выбрасывайте и не передвигайте. Иначе капитан вам головы поотрывает! Или поручит сделать это мне. Я в этом большой мастак! Ладно, шучу. За ваши головы мы выручим больше, чем за голову циркачки! Благородные барышни ценятся выше всяких прошмандовок. Но лучше капитана всё равно не злить.       На этом Ханнес удалился.        Дарси спохватилась:       — А что насчёт свеч? Здесь же темно, как в аду!       — Вряд ли нам стоит что-то требовать, — сказала Кэтти, осторожно присев на постель, покрытую, как вскоре выяснилось, толстым слоем пыли. — Справимся как-нибудь и без света.        — Да как же так, мисс!        — То, что нас разместили в каюте, уже хорошо.       Кэтти подумала о рыжеволосой женщине. Видимо, её судьба на корабле была незавидна, раз старик так некрасиво отзывался о ней. Нельзя допустить, чтобы с ними обращались так же.       — Есть и хорошие новости. Похоже, моё «замужество» откладывается, — Кэтти ободряюще улыбнулась.       Но Дарси не разделила её восторга:       — Да чего тут хорошего, мисс! Брак с мистером Файнсом может сделать вас баронессой! Это же такой успех!       — Я вовсе не об этом. Но, даже говоря о браке с мистером Файнсом, я испытываю облегчение от мысли о том, что он состоится позже. Меня удручает только то, что вместе с ним откладывается и наша встреча с отцом. Я не видела его столько лет и неизвестно, когда увижу снова…       — Как думаете, что с нами сделают?        Голос Дарси дрогнул, но на этот раз она сохранила приличествующее самообладание.        — Сложно сказать. По крайней мере, капитан этого корабля в нас не особо заинтересован. Возможно, нас выставят на торги на каком-нибудь острове. — Заметив ужас на лице служанки, Кэтти спешно добавила: — Но это глупо. Гораздо выгоднее будет потребовать выкуп у отца и мистера Файнса. Какой-нибудь мужчина из сладострастия, может, и раскошелится, но не так, как родной отец и жених.       — А если они подумают, что вас осквернили в плену? — робко поинтересовалась Дарси. — Я слышала, что над одной благородной дамой в Лондоне надругался грабитель. Так муж взял и выставил её из дома, хотя она не была виновна и сопротивлялась. И это муж! Чего уж ждать от жениха?        — Не волнуйся: надругаться над собой я не позволю. Да и не думаю, что Эсме позволит этому случиться.       — Но все эти неотёсанные пираты так на вас смотрели! Да даже на меня!        — Вот за себя лучше и беспокойся. По-моему, ты приглянулась Ханнесу.       — Господи упаси!       Кэтти рассмеялась, но лишь для виду: воспользовавшись темнотой, она нащупала шпильку в своих волосах. Сейчас та была её единственным оружием, правда, скорее всего, совершенно бесполезным, ведь что может против шпаги какая-то шпилька, пусть и из чистого серебра?        — Я выйду подышу воздухом, — Кэтти резко встала с постели. Дарси хотела подняться за ней, но Кэтти жестом руки приказала ей остаться на месте. — Я знаю, что это опасно и не буду бродить по кораблю — просто постою немного снаружи. Тут слишком душно.       — Не нравится мне это. Ощущение, что вы что-то задумали…        — Нет, конечно. Я всего-то переведу дух.       — Как скажете. Но если что, сразу зовите!        — Ты придёшь ко мне на помощь?       — Не ручаюсь, что спасу вас, но сделаю всё возможное для этого. Даже попрощаюсь со своей жизнью!        — Вот этого я бы как раз не хотела.

***

      Снаружи стало чуть более прохладно. Пираты разошлись, однако корабли продолжали стоять друг напротив друга. Кэтти специально выглянула из-за угла, чтобы проверить, тут ли Эсме по-прежнему. К сожалению, она и не думала уходить.        Молодой матрос всё ещё находился на палубе на том же самом месте, что и некоторое время назад, и смотрел на море. Похоже, работы у экипажа совсем не было: Кэтти заметила, что и другие тоже прохлаждаются. Или они просто делали вид, чтобы снизить бдительность вторженцев?       — Хорошая сегодня погода, — Кэтти остановилась рядом с молодым матросом, но на приличном расстоянии — где-то в вытянутую руку. — Не слишком жарко, но при этом солнечно, а солнце — это как раз то, чего не хватает в Англии, правда?        — Не знаю, никогда не был в Англии, — матрос повёл плечами, будто от холода.        По-английски он говорил хорошо, но всё же с заметным акцентом — то ли эдинбургским, то ли валлийским. А может, матрос и вовсе вырос в какой-нибудь деревушке, поэтому его говор казался таким странным.         Кэтти не рассчитывала, что встретит образованного человека среди матросов, но слегка расстроилась, узнав, что перед ней не англичанин. Она хотела надавить на юношу через их общую Родину, потому что так было проще всего его разговорить, но пришлось спешно придумывать что-то другое.        — А откуда ты родом? — спросила она, немного поразмыслив. — Ты же, как и я, британец?       — Шотландия. Больше сказать не могу.       — Почему? Ты беглый преступник?       Матрос резко повернул голову. Кэтти от неожиданности слегка отшатнулась. Видимо, она попала в точку. Хотя следовало догадаться: кто ещё пойдёт в пираты?       Однако кое-что всё-таки казалось странным: юноша вовсе не выглядел негодяем. Его глаза — они оказались голубыми и довольно крупными — были чисты и наивны и не светились хитростью или похотью, как у других мужчин с корабля. Разве преступники могут так выглядеть? Если уж его и осудили на Родине, то за преступление, которое он совершил из отчаяния. Иначе и быть не может.        — Вам лучше пойти в каюту. Тут небезопасно, — сказал матрос, наконец отвернувшись. В профиль он казался задумчивым и даже грустным.        — По-моему, мы примерно одного возраста. Сколько тебе?       — Семнадцать.       — А мне шестнадцать. Значит, я даже младше. Так что ты можешь обращаться ко мне на «ты». Меня зовут Кэтти.       — Кэтти? — казалось, матрос сильно удивился.        — Кэтрин Сент-Мор, если полное имя. Но я не люблю, когда ко мне обращаются так официально.        Он кивнул и снова отвернулся.       Кэтти настойчиво продолжила:       — А как твоё имя?        — Алан.        — Как ты оказался среди пиратов, Алан?       — Попал в плен вместе с мисс Кристиной…              Он осёкся, но уже было поздно.              — С мисс Кристиной?        — Мисс Кристина — это…       Объяснять не пришлось: мисс Кристина снова показалась на палубе. На миг Кэтти подумала, что забыла, как дышать, потому что эта женщина была необычайно красива, хоть её красота и сильно отличалась от того, что ценили в Англии. Волосы Кристины отнюдь не походили на золото, скорее — на бушующее пламя; глаза не были двумя осколками неба, а напоминали два опала; наконец, кожа вовсе не походила на мел, а была смуглой, но при этом такой тонкой, что казалось невероятным, как она до сих пор не лопнула.       Мисс Кристина была высокой, статной и хорошо сложенной. Даже в лохмотьях она не превращалась в уродину — её красота оставалась неоспорима в любых одёжках. Следы усталости и раны также не портили её внешность. Даже так она могла свести с ума кого угодно.        Алан взглянул на Кристину с сильной тоской. Кэтти это заметила. Не нужно было напрягаться, чтобы понять, что отношения между ними весьма непростые, а именно: невзаимная влюблённость.       Кристина тоже посмотрела на Алана, но, как показалось Кэтти, с ноткой злости, а после перевела взгляд на неё. Красивое лицо накрыло удивление. Видимо, Кристина была не в курсе новых пленников или того, что среди них есть такие же женщины.        Кэтти хотела поприветствовать Кристину, но та резко развернулась и пошла прочь. Складывалось впечатление, что она даже испугалась. Но чего?        — Я вроде бы выделила вам каюту. Почему прохлаждаемся?       Так вот чего Кристина испугалась. Собравшись с мыслями, Кэтти медленно повернула голову и приветливо кивнула Эсме, будто не было никакого плена и они случайно пересеклись на палубе Победоносца. Изобразить это стоило необычайных трудов.        — Я вышла подышать воздухом, госпожа Эсме. Вы очень печётесь о цвете моего лица, а он, боюсь, без прогулок быстро испортится. Но я уже заканчиваю. Если позволите, то…       — И снова ты, — Эсме потеряла всякий интерес к Кэтти и уставилась на Алана. Плотоядная улыбка легла на её уста. Она даже позволила себе облизнуть губы. — Жалкий смертный, который посмел вогнать кинжал в сердце отца!        Кэтти с недоумением перевела глаза на Алана. Ещё миг назад она была уверена, что он не способен никого убить.       — Сейчас тебе повезло: мы с братом пришли к временному перемирию и я тебя не трону. Но рано или поздно ты поплатишься. Скорее рано, чем поздно, ведь долго сдерживаться у меня точно не получится. Ты и та рыжеволосая дрянь!..       Эсме не успела договорить: всего за секунду Алан оказался прямо перед ней, а ещё через долю секунды прижал к пульсирующей венке у неё на шее некий предмет. Кэтти потребовалось время, чтобы понять, что это был ржавый гвоздь.        — Ещё хотя бы одно оскорбительное слово в сторону мисс Кристины, и это я не сдержусь, — процедил Алан сквозь зубы. Он больше не казался безобидным, а излучал самое настоящее зло, но, странным образом, это совершенно не пугало Кэтти. — Это всего лишь гвоздь, но на этом корабле точно есть хотя бы один серебряный кинжал, и, если понадобится, я достану его.        — Так слухи не лгали. Ты и правда сумасшедший! — Эсме рассмеялась, кажется, нисколько не переживая за собственную жизнь. — Весьма любопытно. Хотя я, конечно, не очень понимаю, к чему всё это. Вы с моим братцем делите одну женщину на двоих или кто-то из вас занимается самообманом?        Алан прижал гвоздь ближе. Капля крови стекла по смуглой шее Эсме.       — Этого гвоздя недостаточно, чтобы убить таких, как вы. — Он замолчал, а затем с улыбкой добавил: — Но достаточно, чтобы принести вам ужасную боль. Посмотрим, как быстро рана затянется на этот раз. Когда я перерезал горло старику, он встал на ноги за минуты.        Эсме всё ещё не выглядела напуганной, напротив — сложившая ситуация словно веселила её.        — Ты сделаешь это прямо на глазах невинной девы? — она указала головой на Кэтти. — А если бедняжка начнёт заикаться?        Кэтти была готова к тому, что Алан продолжит начатое, но, взглянув на неё всего раз, он ослабил хватку, а потом и вовсе убрал гвоздь.        Эсме, смеясь и тяжело дыша, предусмотрительно отступила назад.        — А ты у нас… Как же там говорят в Британии? Точно: джентельмен. Защищаешь прелестных дам. Что ж, это достойно похвалы! Но не забывай, что я тоже дама.       — Не дама, а чудовище.       — Впервые мне даже стало обидно, — Эсме качнула головой. — Знаешь: а ведь смотрю на тебя и нахожу, что ты весьма и весьма симпатичен! Такой молодой, голубоглазый, и эти кудри!..       Она сделала шаг вперёд и вытянула руку, чтобы коснуться волос Алана, но тот перехватил ладонь и с силой одёрнул.       — Какая жалость: симпатия не взаимна! Значит, будем пытаться убить друг друга!        — Сначала убей того ублюдка, которого ты хотела убить сегодня.       — Ты про братца? Терпение: всему своё время. Но зачем тебе его смерть? Это всё ревность?       — Заткнись!       — Так я угадала! Если тебя это успокоит, то я бы на месте той рыжей… ну, Кристины… выбрала бы тебя. У тебя лицо поприятнее будет! Характер, думаю, тоже. По крайней мере, с тобой веселее. Согласны, барышня?       Кэтти невольно кивнула.       — Даже благородная барышня так думает! Может, забудешь свою Кристину и выберешь кого-то другого? Можно из нас.        Лицо Алана резко разгладилось, злость покинула его. Он отпустил запястье Эсме и выкинул гвоздь на палубу.        — Почему молчишь? Не хочешь ничего сказать? — Эсме продолжала издеваться. — Неужто мы тебе настолько не по душе?        Смерив женщину тяжёлым взглядом напоследок, Алан развернулся и пошёл прочь. Сделал он это настолько бесцеремонно, что застал Эсме врасплох.       Кэтти поняла, что это её шанс, и поспешила ретироваться. Когда она захлопнула дверь каюты, то едва не осела на пол.       — Мисс, что за шум снаружи? — Дарси стремительно подлетела к Кэтти. — Почему вы так бледны? Что случилось?        — Ничего особенного. Мы на корабле, полном людей. Отсюда и шум.       — Вы уверены? Не накликали ли вы на себя беду?       — Что ты, я всегда осторожна, — Кэтти натянуто улыбнулась. — Но сегодня и правда лучше не выходить. Там Эсме…        — Вы наткнулись на неё?       — Мы не пересеклись, всё хорошо.       — А пираты… пираты вас видели?       — Меня не видела ни одна душа. Я же сказала тебе, что просто прогуляюсь.        — Мне кажется, что вы мне лжёте.        — Тебе кажется.       — Вы должны беречь себя. Вы сами сказали не привлекать внимания.       — Я и не привлекаю.        «Я так и не смогла спросить о главном, — подумала Кэтти. — А это значит, что придётся попытать удачу снова».