Квиддич

Смейся рожденный первым, сердце твое крылато. Когти, клыки и перья — жалкий удел вторых. Гордость — твоя победа, и слава — твоя награда, И память уносит в небо за миг до конца игры. Сэнди «Маркус Флинт и квиддич»

Фонарь осветил выступивший из темноты черный силуэт, и Гермиона вздрогнула. Ее охватило чувство дежавю: темная фигура в лунном свете из ее давнего сна. В полном смятении она отпрянула назад, но фигура сделала еще пару шагов и превратилась в Рона. — Черт, как ты меня напугал! — дрожащей рукой она провела по лбу, стирая холодную испарину. — Прости, — Рон торопливо подошел и обнял ее за плечи. — Я не хотел пугать. Это был сюрприз, — его голос звучал так покаянно, что Гермиона не сдержала улыбки, хотя сердце еще колотилось. — Ну хорошо, ты прощен. Сюрприз удался, — у нее вырвался нервный смешок. — Правда? — Рон заглянул ей в глаза и улыбнулся в ответ. — Смотри, что у меня есть, — он порылся в кармане и вытащил что-то, протянув руку под свет фонаря. Гермиона прищурилась, всматриваясь: три билета на квиддич. Она вспомнила вчерашний разговор с Джорджем и усмехнулась, покачав головой. Шустрый парень. Ну что ж, она пообещала. — Отлично, Рон. Я как раз на днях подумала, что давно с вами не выбиралась. — Да ладно? Ты правда пойдешь? — А ты сомневался и все равно взял билеты? Рон довольно хмыкнул. — Ну, в принципе, я почти не сомневался: Джордж тебя сдал. — Заговорщики, — рассмеялась Гермиона и спрятала билеты Рону в карман. — Идем домой? Ты устал и, конечно, голодный. — Я ел, — запротестовал тот, но ей было известно, как питается муж на работе. Если вообще не забудет. — Разумеется, ты ел, просто это было давно, а на дворе уже ночь. Идем домой... Они обнялись и аппарировали в Нору. Суббота прошла прекрасно. Гермионе было тепло и уютно в компании Рона и Джорджа, и даже ощущение, что Фред стоит в очереди за сливочным пивом и вот-вот подойдет, не отравляло чудесную атмосферу этого дня. «Огни Барселоны»— команда с романтическим названием взорвала прошлый чемпионат, буквально растерзав соперников одного за другим. И вот теперь испанские звезды прибыли в Британию на отборочный матч одной восьмой финала Кубка Европы — такое даже Гермионе было жалко пропустить. А вот Гарри и Джинни приехать не смогли, хотя ждали и собирались: заболел малыш Джеймс. Прозаичная простуда, хвала Мерлину, но Джинни предпочла перестраховаться. Отчасти Гермиона была этому даже рада. Джинни на раз выудила бы из нее тайну о Малфое. На трибуне она сидела между Роном и Джорджем и сначала молча краснела, когда в острых моментах — а их в игре было немало — оба вскакивали с мест и разражались трехэтажными тирадами в полный голос. Впрочем, вся трибуна хозяев поля вела себя так же, а кто-то и запасся файерболами из «Всевозможных волшебных вредилок». К концу матча Гермиона не помня себя вскакивала и орала не хуже прочих. — Азартная женщина! — подмигнул Джордж, прежде чем ненадолго смыться под невнятным предлогом. Гермиона была уверена, что он играет на тотализаторе и, невзирая на победу гостей, не так уж сильно расстроен. Она одарила Джорджа укоризненным «я-все-про-тебя-знаю» взглядом и хихикнула, а Рон засмеялся и повлек ее к выходу. — Подождем его на улице, выпьем еще по пиву, идет? Настроение было прекрасным, несмотря на проигрыш «Паддлмир Юнайтед» на домашнем поле. Тем более, по очкам они вели — до тех пор, пока Родолфо Эмери, ловец «Огней», не схватил снитч уже в подмерзшей траве, в таком невозможном штопоре, что весь стадион ахнул в едином порыве, мысленно похоронив лихого испанца. Но тот поднялся на ноги, ослепительно улыбаясь, и небольшой сектор болельщиков из Барселоны взорвался победным ревом, зашелся боем барабанов и торжествующими воплями дудок. — Не последняя встреча, — заметил Рон, отпивая сливочного пива, и Гермиона охотно кивнула, соглашаясь. — Теперь нам будет, наконец, кого противопоставить Родолфо в следующем сезоне. Переговоры о трансфере Мирослава Билича из «Загребских коршунов» в «Паддлмир» велись с лета, и эта тема регулярно обсуждалась в Норе, так что Гермиона волей-неволей была в курсе дел. Она тоже отхлебнула из бутылки, повернулась к толпе болельщиков, покидающих стадион, и замерла, едва не подавившись. По аллее, где под раскидистым деревом стояли они с Роном, неторопливо вышагивал Драко Малфой, ведя под руку стройную, высокую девицу в приталенной мантии, отделанной мехом — по мнению Гермионы, слегка не по сезону. Длинные светлые волосы, приметное кольцо — у Малфоя на руке красовалось такое же... Так вот она, его жена. Словно почувствовав на себе взгляд, Малфой повернул голову в ее сторону и изменился в лице, но тут же справился с эмоциями. Сделать вид, что они незнакомы, ему удалось блестяще, лишь дернулась бровь, и только. А вот при виде Рона Малфою стоило усилий совладать с собой. Гермиона завороженно наблюдала за его лицом, по которому словно бежала рябь — как от ветерка по воде. Она не слышала, как он фыркнул, но рассмотрела, как раздулись его ноздри, и прищурилась, тяжело дыша. Малфой сверкнул глазами, отвернулся и что-то сказал своей долговязой спутнице. Та посмотрела в сторону их дерева и насмешливо скривила губы. Гермиона стиснула узкое горлышко, и бутылка, выскользнув из руки, упала в траву. — Ты чего? — встрепенулся Рон, и до нее дошло, что все это время он продолжал говорить, а она не слышала ни слова. Гермиона нагнулась поднять бутылку, а когда выпрямилась, Малфои уже скрылись из вида, затерявшись в людском потоке. Кляня себя за безалаберность и лихорадочно соображая, что ответить Рону, она не видела Джорджа: как он замедлил шаг и отвел глаза — увидев Малфоев со своей стороны; как перехватил ее взгляд, прикованный к претенциозной парочке; как перекатились желваки на его скулах. Собравшись с духом, Гермиона открыла рот, чтобы выпалить чушь о том, как у нее на минутку закружилась голова, но Джордж ее опередил. — Ну, вот и я! — он приобнял ее и Рона, подкравшись сзади и внимательно посмотрел сначала на нее, потом на него. — Вы заждались? Какие у нас планы на этот чудесный день? Устроим дебош в «Дырявом котле»? Отправимся постебать магловское кино? Гермиона с усилием улыбнулась и покачала головой. — Может, просто домой? Я могу испечь тыквенный пирог... или яблочный, — поспешно предложила она, видя демонстративное разочарование на лице Джорджа и удивление Рона. — А потом можно славно посидеть во дворе... — А еще — перемотать пару клубков, или вымыть окна, или вычистить чердак, в общем, оторваться по полной, — с отвращением перечислил Джордж и возмущенно уставился на нее. — Грейнджер, я тебя не узнаю. Какого черта? Он довольно редко называл ее девичьей фамилией, и это значило, что он настроен решительно. — Ронни, где ты оставил ту очаровательную крошку, что верещала на трибунах громче нас? Она сейчас подойдет или мне пойти ее поискать, пока ты проводишь эту почтенную матрону в ее резиденцию и вернешься поразвлечься? — Джордж, прекрати, — сердито оборвала его Гермиона, — она перед тобой. Просто предложила. Мало ли... может, Рон устал! Она повернулась к мужу, словно ожидая, что тот действительно пожалуется на усталость, и она не будет выглядеть дурой. Рон, озадаченно наблюдавший за их перепалкой, уверенно покачал головой. — Ничуть я не устал, с чего ты взяла? Голосую за кино, а после можно и в «Котел», — он подмигнул Джорджу и на всякий случай примирительно улыбнулся Гермионе. — Дай пять, братишка! — Джордж хлопнул Рона по растопыренной ладони и взглянул на Гермиону, задержавшись чуть дольше, чем требовалось, по ее мнению. Впрочем, она не придала этому значения: ее слишком занимала собственная реакция на Малфоя. Сказать честно, больше всего ей хотелось сейчас оказаться одной — наедине с бушевавшими внутри эмоциями. Она не любила чего-то не понимать, особенно в самой себе. А еще было стыдно перед Роном. «Какого черта, — безмолвно взывала она к своей совести, пока они неторопливо шли к магловскому кинотеатру, — мне ведь нечего скрывать?..» Слово «скрывать» оказалось ловушкой, и Гермиона в нее попалась. Скрывать было что, и прибавлялось не с каждым днем — с каждым часом. Кино, «Дырявый котел», Косой переулок и даже Лютный. Нора, лавка, Безымянный сад. Рон и Джордж, Эмили и Саша, Дакс и Айзек. Гермиона поймала себя на томительном ожидании четверга — дня, когда Малфой снова понадобится зелью. В воскресенье она вместе с Молли затеяла масштабную уборку на чердаке — спасибо Джорджу за нечаянную идею. Артур сбежал в министерство, сославшись на неотложные дела, Рон с Джорджем тоже попытались соскочить, но не так успешно, и были сосланы в сад ловить гномов. Молли, ища объяснения ее неукротимой энергии, дипломатично поинтересовалась, не намечается ли прибавления в семействе. Гермиона отговорилась автоматически, совершенно не задумываясь, и снова нырнула с головой в уборку: она не могла сидеть на месте. В лавке, куда тянуло как магнитом, она не могла находиться тоже, раздираемая ожиданием встречи с Малфоем. Ее потрясла вспышка ревности, охватившая ее при виде Драко с женой после квиддича. Занимая себя всевозможными делами, она пыталась разобраться в собственных чувствах и мыслях, но выходило из рук вон плохо. В понедельник вечером Рон пригласил ее в «Золотого дракона», и со второго захода у них получилось провести приятный вечер за вкусным ужином и бутылочкой хорошего вина. Во вторник и среду Гермиона просто тихо сходила с ума, чем раздражала себя неимоверно. Селебра Вита готовилась идеально, как предписано, без сучка и задоринки — тем сильнее она нервничала, опасаясь испортить зелье ближе к финалу. Такого не бывало со школьных времен. Открывая лавку, Гермиона чувствовала себя достаточно уверенной для этого, и ни разу за годы работы так не переживала за результат. И еще кое-что ее настораживало: внезапно возникающее желание — даже не желание, порыв — схватить котел и выплеснуть тщательно оберегаемое содержимое на пол... В четверг утром Гермиона появилась в лавке так рано, что застала Сашу, которая устало собиралась домой. До прихода Элен они успели выпить по чашке кофе. Гермиона болтала о пустяках: рассказала о субботнем матче и походе в кино, о вечере в «Золотом драконе», порхая от темы к теме. Саша слушала, кивая и уместно улыбаясь, как, впрочем, и всегда. Гермиона опасалась и ждала: не мелькнет ли в ее глазах то самое выражение странного сочувствия, но Саша словно задернула шторы на окнах. Тревожная мысль окончательно улеглась на дно души, и она отпустила Сашу отдыхать, тем более что каблучки Элен уже простучали по мощеному тротуару за окном. Выпив кофе и с ней, Гермиона, наконец, заставила себя уйти в кабинет, проверить зелье — оно по-прежнему было в порядке — и отправить сову Малфою. В записке было всего несколько лаконичных строк, но они потребовали от нее полтора часа времени и уйму сил, и последнее было ужасно. Потому что теперь оставалось самое трудное: ждать. Реакции Малфоя и его самого — Гермиона не сомневалась, что вскоре он заявится сюда лично, и боролась с малодушным желанием сбежать. Но до обеда было еще далеко, а на столе скопились кое-какие бумаги, которые требовали ее внимания. Она попыталась сосредоточиться, но не вышло: мысли то и дело возвращались к Малфою. В сердцах Гермиона оттолкнула от себя пергаменты и с тоской уставилась в окно. Как это глупо, в конце концов: ее будоражит безудержная энергия, которую невозможно пустить в толковое русло. Она мерила шагами кабинет, не желая брать в компанию проницательную Элен с ее любопытными расспросами об иностранце, и даже к котлу с зельем старалась не подходить, памятуя о внезапных порывах его уничтожить. Благо Селебра Вите сегодня нужно было лишь время, но не ее участие. А вот завтра... Дверь распахнулась так неожиданно, что Гермиона вздрогнула и выронила стопку пергаментов, которые снова взяла в руки, глубоко задумавшись. Документы веером рассыпались по полу, и она присела их собрать, но Малфой, бесцеремонно ворвавшийся в кабинет, ее опередил. Выхватив палочку, он резким взмахом заставил пергаменты собраться в стопку, взметнуться в воздух и звонко шлепнуться на стол. — К черту твои бумажки! Гермиона медленно поднялась, не сводя с него глаз, словно аврор перед свихнувшимся террористом. От глупого сравнения ей стало смешно, и она подавила желание выкрикнуть что-нибудь подходящее случаю, вроде: «Брось палочку и руки вверх!» — В чем дело, Малфой? Ты забыл поздороваться, кстати. — Ах да, мы ведь давно не виделись, — прошипел он, убирая палочку. — С субботы, — вырвалось у Гермионы. В его присутствии контролировать себя было трудно, и она твердо решила, что поэтому так нервничала последние дни. Малфой прищурился. — Именно. Только — поправь меня, если ошибаюсь, — в субботу мы как бы друг друга не узнали, не так? — Так-то оно так, — Гермиона начала закипать, — только своей жене ты как будто нашептал совсем обратное — поправь меня, если я ошибаюсь. — Да ты наблюдательна, Грейнджер, и память у тебя хорошая, это работа так тренирует? — Не жалуюсь, — отбила она, раздражаясь все больше. — И да, работа развила во мне полезные навыки, Малфой. Например, изучать бумаги, прежде чем поставить на них свою подпись. Малфой скривился, будто куснул лимон. — Хорошо, что ты сама перешла к делу. Ни к чему тратить время на идиотскую болтовню. Как ты это объяснишь? — Что именно? — Гермионе стоило труда выровнять голос: она дрожала от ярости. — Это нелепое условие: провести у тебя завтрашнюю ночь. — Не у меня! Знаешь, Малфой, я устала тебе повторять: прочти договор. Я тебе не учитель, чтобы разжевывать прописные истины по нескольку раз. Она понимала, что если сейчас даст волю чувствам и пошлет Малфоя к чертям собачьим, он может и расторгнуть пресловутый договор, но ее это почти уже не волновало — на фоне рисуемых в голове сладостных картин мести. — Ты хотя бы представляешь, как я объясню это жене? Гермиона опешила. — Назови хоть одну причину, с какой стати я должна это представлять?! Проблема у тебя, а я пытаюсь ее решить! Ты уверен, что правильно оцениваешь ситуацию? «Правильно оцениваешь ситуацию»?.. Это она сказала? А куда девалось готовое вылететь «Сгори в аду, Малфой, да не забудь прихватить с собой свою жену»? Гермиона мысленно поаплодировала своей выдержке. — Ты невыносима, Грейнджер, — Малфой осуждающе покачал головой, всем видом выражая крайнюю степень утомления от бесполезных споров с тупой ослицей, ночей не спящей ради составления планов по сживанию его, Драко Малфоя, со света. «А ты тщеславный идиот, неспособный признать собственную несостоятельность и на все готовый, лишь бы выглядеть идеалом, до которого тебе как до луны на метле». Она прикрыла глаза, пытаясь сосчитать удары сердца, но кровь шумела в ушах, не давая сосредоточиться. Тем не менее, каким-то чудом взять себя в руки удалось. — Слушай, Малфой... Если ты не в состоянии договориться с собственной женой, которая тебе так безгранично доверяет, просто захвати с собой думосбор и слей туда завтрашнюю ночь. Ты будешь здесь один, в кабинете; в зале — ночной продавец, она тебя не потревожит. Выспаться не придется, но ты уж решай сам. А если ты не явишься сюда завтра вечером в назначенное время, я просто уничтожу чертово зелье, и можешь не возмещать мне издержки. Лучше купи себе скоростную метлу. — За каким дьяволом мне скоростная метла?.. — Да неважно, — Гермиона криво усмехнулась, представляя Малфоя, летящего к луне, с развевающимися жидкими волосенками и в ведьмовском колпаке. — Ты свободен. Я тебя не задерживаю. И повторять больше не буду, — добавила она, видя, что он собирается возразить. Малфой поджал губы, встал и молча вышел, стукнув дверью слишком аккуратно, чтобы счесть это хамством. Но это было именно оно, и он знал, что она поймет правильно. Глядя в пустоту, Гермиона постояла еще несколько минут, пока не обнаружила, что искусала щеку изнутри. Сначала вернулись сны, теперь — дурацкие привычки. Что за дерьмо. Повинуясь порыву, она схватила пальто, выбежала на улицу, не взглянув ни на кого в зале, и аппарировала к воротам Безымянного сада. Минуя их с Джорджем поляну, Гермиона бежала вглубь рощицы, пока не подогнулись ноги, а тогда упала в прихваченную инеем траву и расплакалась. Словно кто-то перевел стрелки на несколько часов вперед. Кажется, только что она вбежала в скрипучие ворота Сада, а теперь вокруг сгустились сумерки, грозя скорой темнотой. Гермиона вздохнула, чувствуя себя выпотрошенной, усилием воли поднялась и побрела к выходу. Хорошо, что это место так любит своих немногочисленных гостей: проваляйся она полдня на осенней земле в обычном лесу — уже приходила бы в чувство под присмотром спецов из Мунго. Вяло передвигая ногами и не думая ни о чем, она вышла в переулок и с сожалением прикрыла за собой ворота. Уходить не хотелось, в душе царил полный раздрай. Гермиона погладила прутья, бархатные от ржавчины, уловила за спиной шорох и резко обернулась. Фонарь осветил выступивший из темноты черный силуэт...