Ключ к надежде

Если сможешь, беги, рассекая круги, Только чувствуй себя обреченной. Стоит солнцу зайти — вот и я… Пикник «Фиолетово-черный»

Ветреная лондонская осень художественно разбрасывала по Лютному переулку нарядные листья... Так было тогда, в тот проклятый день, когда Малфой пришел, чтобы сломать ее мир. Сейчас же по небу неслись облака, изорванные в клочья, как ее злосчастная жизнь. Гермиона отвернулась от окна и уставилась в засаленное меню, озаглавленное «Драконья отрыжка». Очаровательное место. В сравнении с ним «Кабанья голова» выглядела безобидной кофейней. То, что она была здесь, достойно венчало историю. Гермиона поежилась: то ли тянуло от окна, то ли мороз драл по коже от воспоминаний. Она бы многое отдала, чтобы их не иметь. Забыть, как Рон вызвал Джорджа на дуэль и как она кричала: «Не смейте! Это братоубийство! Так нельзя, нельзя!» Но бледный Рон смотрел мимо нее, а Джордж удерживал за плечи и тоже на нее не смотрел. Все вокруг смотрели мимо и сквозь Гермиону, и, увязнув в самом эпицентре катастрофы, она больше ни на что не влияла и ничего не контролировала. Только рисковала стать чьим-то ненужным трофеем... Она даже не пыталась нести чушь вроде «Рон-ты-все-неправильно-понял»: ни один мужчина на земле неспособен понимать правильно, застав любимую целующейся с другим. Ни один — ни Рон, ни Джордж, ни кто-то еще. Забыть бы, как Рон сжал палочку побелевшими пальцами, и рука застыла на полпути к боевому положению; а Джордж опустил свою и просто молча ждал, глядя ему в глаза. И Рон зарядил в него Экспеллиармус, завладев палочкой, а Джорджа отшвырнуло к ногам Гермионы. Теперь палочка жила в их спальне — на полке в изголовье кровати — постоянным напоминанием о случившемся. Джордж был жив, но палочка больше не принадлежала ему, потому что это была дуэль. Палочка жила на полке, а Рон — в раскладном кресле: в те недолгие часы, что проводил дома. Он почти перестал вылезать с работы, а может, не только с работы — черт знает, откуда. Зато Джордж, будто наложив на себя епитимью, исправно ночевал дома. Гермиона знала это наверняка: их комнаты разделяла всего лишь дощатая стена, зачарованная на звуконепроницаемость. Если бы можно было зачаровать стену, выросшую между нею и им, между нею и Роном. Каждое утро Гермиона благодарила небеса за то, что Молли и Артур еще не вернулись. Молли тут же почует беду, и одному богу известно, что ей ответить... что ответит каждый из них. — Будете чего заказывать, мисс? Гермиона вздрогнула и повернулась на голос. У стола на коленях стоял лысый детина с черной повязкой на лице. Единственный глаз смотрел на нее с осуждением. — Будете чего заказывать или еще посидите, занимая место? Гермиона оглянулась по сторонам. Трактир был заполнен посетителями едва ли на треть. Она посмотрела на официанта и запоздало поняла: перед ней карлик, а вовсе не коленопреклоненный. Тихо фыркнув, она быстро пролистала меню. «Драконья отрыжка», о боги. Что можно придумать омерзительнее, дерьмо тролля? О нет. Не может быть... Но вот, желтым по черному, в списке закусок: «Троллье дерьмо». Подается со спаржей». Да, она на самом дне. Гермиона перевернула еще пару страниц, всмотрелась и ткнула пальцем в верхнюю строчку. — Вот это, пожалуйста. «Драконью кровь». — Все же не отрыжка. — И два бокала. — Принято, — карлик скупо кивнул и удалился, довольно ловко переваливаясь на коротких, но могучих ногах. Гермиона покачала головой, словно все еще удивлялась, что приняла такое решение. Но особенного выбора ей никто не предложил. Да, она многое отдала бы, чтобы забыть. Только вот у нее ничего не осталось, ничего и никого. И раз уж она не наложила на себя руки, то в этом положении начала ощущать некое подобие свободы. Принимать решения — только самой, только за себя, ни с кем не советуясь, тем более что и не с кем. В этом что-то было. Пугающее, но дающее слабую надежду. «...И ничего непоправимого». Хотелось бы верить, Джордж. Хотелось бы верить. Проводив карлика глазами, Гермиона снова принялась ковырять свежие раны. Забыть бы Элен... Лицемерная, завистливая тварь, хитрая как сам дьявол. Эту боль забыть вряд ли удастся. Обезоружив Джорджа, Рон немного постоял, глядя на палочки — свою и отвоеванную, — и с места аппарировал прочь. Джордж поднялся на ноги и, чертыхнувшись, схватился за поясницу. Гермиона испуганно взяла его за плечо, но он аккуратно отвел ее руку. — Не надо... Я в порядке. — Как трогательно, — пропела Элен, до того не сказавшая ни слова. — Пустилась во все тяжкие, дорогая? Не ожидала, что тебя так занесет. Все успокоительное Айзека пришлось споить Саше, но, согласись, мое зелье куда интереснее. — Вот, кстати, эта сука тебя и сдала, — негромко сказал Джордж, обращаясь к оглушенной Гермионе. — Если бы ты имел хоть какое-нибудь значение, я бы заставила тебя извиниться, — холодно бросила Элен, едва взглянув на него. Куда больше ее занимала Гермиона. — Но, к счастью, мне нужен другой Уизли. — Ты... Ты о Роне? — выдавила Гермиона, прозревая. — Разумеется, о нем, — усмехнулась Элен. — Ради чего все затевалось-то... Слава богу, это, наконец, закончилось. И так удачно. — Элен... Элен, — Гермиона никак не могла собраться с мыслями и подыскать нужные слова. Ее лихорадило. Элен продолжала насмешливо изучать ее, склонив голову набок, как любила делать Беллатрикс Лестрейндж. — Да что «Элен», что? Что ты можешь сказать — теперь? Где твоя хваленая сила, где твердость, принципиальность? Ты же недостойна его, Грейнджер, — она приблизилась, по-змеиному тихо и быстро, и Гермиона отшатнулась, разглядев под насмешкой настоящее бешенство. Глаза Элен горели холодным, расчетливым безумием. — Тебе всегда везло: любящие родители, золотой билет в лучшую школу, отличные друзья, титул героини, чистокровный муж, любимая работа. Ты хотя бы осознаешь, насколько тебе везло? А за что, собственно? Я считаю, с тебя достаточно. Я обошла тебя по всем статьям, грязнокровка. А ты... Хлесткий звук оборвал ее пламенную речь. Гермиона не успела открыть рот, как Джордж одним шагом приблизился к Элен и отвесил такую затрещину, что та чудом удержалась на ногах. — Не мечтай, сука. Тебя и близко не будет рядом с моим братом. Элен отбросила волосы с лица и выпрямилась, с ненавистью прожигая его взглядом. На скуле горело алое пятно. — Увидим, кто посмеется последним, Джордж. Я люблю его с самой школы... больше жизни люблю. И уже не остановлюсь, а ты... Ты даже и не человек больше, так — жалкая половина. Бледный Джордж коротко замахнулся, но Элен исчезла прежде, чем ее слова растаяли в холодном воздухе, отравляя его, словно яд. И Гермиона чувствовала себя отравленной: кости ломило, кожа горела, слезились глаза. Джордж стоял с опущенной головой, глядя себе под ноги. — Джордж... Видишь, не я одна виновата во всем, — она тщательно выбирала слова, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Ноги были ватными, но глубоко изнутри поднималась горячая волна гнева. Может, даже ненависти. — Эта дрянь... Я совершенно не разбираюсь в людях. Как можно быть такой слепой? Джордж медленно повернулся к ней, словно возвращаясь из сумеречного мира. — О чем ты, Гермиона? Твоей вины здесь нет. Она довольно подробно все объяснила, и наши воспоминания в суде здорово помогут... — О чем ты, Джордж? Я хочу просто забыть это и жить дальше. Будет трудно, но нужно постараться. — Но как ты докажешь Рону свою невиновность? Мне одному он уже не поверит! — Джордж, в этом нет смысла. Он не поверит, а если поверит, все равно не простит. Он никогда не простит ни меня, ни тебя. Он просто не умеет — так, — ее голос дрогнул. — А кроме того, к тебе меня Элен не привораживала. — Это не ты меня поцеловала... — Но я позволила и ответила. — Джордж промолчал, лишь по скулам перекатились желваки. Вспомнив, как он увернулся от ее руки, Гермиона криво улыбнулась: — Тебе все же придется коснуться меня. Если не хочешь добираться но Норы пешком. Вместо ответа Джордж шагнул к ней и крепко обнял. Одноглазый карлик принес заказ, хмуро посмотрел на Гермиону, на пустой стул напротив, открыл бутылку и, ни слова не говоря, налил вина в один из бокалов. Она растерянно поблагодарила и проводила взглядом его широкую спину, перетянутую лямками длинного грязного фартука. Всего один осторожный глоток подернул сознание легким дурманом. Если честно, а вилять сейчас ей было не перед кем, объятия Джорджа она забывать не хотела. Что, если она все-таки выбрала не того брата?.. Гермиона поставила локти на стол и уперлась лбом в сложенные руки. Чертово зелье все еще не выбродило до конца в ее крови. Зелья, зелья... Все началось с зелья, правда не с того, о котором она думала. Селебра Вита была готова, и день, когда заказчик за ней явился, она тоже хотела бы забыть. К тому времени она уже успела побывать в Мунго, и знала, что ее недомогания — не только от приворотного Элен. Встречи с Малфоем Гермиона ждала, как приговоренный ждет казни. С той ночи, ночи Гая Фокса, они не виделись — он даже не снился ей. С утра она слонялась в лавке тенью, но так было лучше: здесь была Саша, а дома было пусто и страшно. Саша молча обняла Гермиону, когда та нерешительно вошла в двери, звякнув колокольчиком, и не понадобилось много слов. Саша просила прощения, что не поделилась подозрениями, когда кое-что в поведении и действиях Элен ее насторожило — хотела убедиться, не наговорить на невиновную... Гермиона просто закрыла ей рот. Никто не мог быть слеп больше, чем оказалась она сама. Элен в лавке больше не было: по словам Саши, она ворвалась туда среди ночи, злая как фурия, похватала свои вещи, на вопрос Саши злорадно расхохоталась, а потом зажала рот и беззвучно затряслась. Сашу передергивало, когда она вспоминала ее перекошенное лицо, залитое слезами, и грохот захлопнувшейся двери. Саша собралась с духом и послала сову в Нору, но Рон ничего не ответил... А рано утром, еще в сумерках, явился Джордж. Он принес откуда-то пакет пончиков, водрузил их на витрину и скупо объяснил Саше, что произошло накануне. Он извинился за Рона и Гермиону, предложив даже подежурить несколько часов, раз она осталась без сменщицы. Саша успокоила его, сказав, что скоро придут Айзек с Даксом, и как-нибудь они продержатся, пока Гермиона не подберет новую продавщицу, а Джордж все равно остался до рассвета — дожидаться, пока откроется магазин Олливандера. Он ушел за десять минут до появления Гермионы. Будто знал заранее. Без Саши было бы совсем худо. Но сейчас, у себя в кабинете, где каждая бумажка напоминала ей о Малфое, Гермиона чувствовала себя в одиночной камере. Она боялась подходить к окну, чтобы не увидеть там Малфоя, и мучительно хотела, чтобы он явился быстрее... И он пришел. — Привет. Дежавю: тот же плащ, та же чопорность. Гермиона кивнула, не найдя сил ответить. — Как я понимаю, зелье готово, — он прошел вперед и сел на стул, не дождавшись приглашения. — Я могу рассчитаться? — Зелье готово, Драко, — голос звучал глухо и безжизненно. — Готово, но оно тебе не нужно. — Почему? — напряженно произнес Малфой после паузы. Гермиона заставила себя посмотреть ему в глаза. — Потому что ты не бесплоден. Малфой сглотнул. Как завороженная, она наблюдала за острым кадыком. Казалось, сейчас он прорвет кожу и кровь хлынет на стол, заливая договор. — Ты хочешь сказать, моя жена... — Я не хочу говорить о твоей жене. — Накатившая злость возвращала ей силы. — Я говорю о том, что знаю. Ты можешь иметь детей, Драко. Я проверила в Мунго. Она положила руку себе на живот, и Малфой побледнел. — Ты беременна. — Точно. И от тебя. Он застыл на мгновение, потер лицо. — Боже... Гермиона молчала, оставляя право хода ему. Она не хочет больше решать. У нее нет на это сил. — Я не разведусь, — глухо произнес он, потом убрал руки от лица и продолжил: — Но если ты уйдешь от Уизли, я смогу содержать тебя и... ребенка. Боль — тупая и приглушенная, ведь она знала, что он не разведется. Даже после ночи Гая Фокса, даже после всего, что ей сказал. Это не Джордж, это Драко. И часть его теперь в ней. Малфой поднял голову и взглянул ей в глаза. Она видела: это далось ему с не меньшим трудом, чем ей. — Тем не менее, я должен оплатить свой заказ. Увесистый мешочек с монетами опустился на договор. Гермиона молчала и не двигалась, по-прежнему держа руку на животе. Малфой встал, не сводя с нее глаз, медленно натянул свои перчатки. — Дай мне знать о своем решении. И вышел из кабинета, не оглянувшись. Словно все повторяется — перчатки, дверь, — словно время повернуло вспять. Время. Гермиона лихорадочно перебрала в голове многочисленные полезные связи, которыми обзавелась за годы работы зельеваром, и схватилась за перо. Спустя полчаса она сложила и запечатала исписанный лист пергамента, оделась и вышла, направляясь к почте. Селебра Вита, дорогое и редкое зелье, перелитое в большой непрозрачный фиал, осталось стоять на окне. Гермиона отпила еще немного вина и бросила взгляд в сторону дверей. От старого лекаря-нелегала в дебрях Лютного переулка, которому безликая лондонская сова принесла записку Гермионы, протянулась длинная и путаная цепочка. И на конце ее обнаружился человек, имеющий нужное. Он заломил хорошую цену, конечно, но она готова была заплатить. Объявленная сумма оказалась настолько символичной, что Гермиону пробрала дрожь. Она не верила в случайности, но выбор сделан, и отступать было поздно. Да и некуда. Колокольчик над дверями хрипло звякнул, она в который раз подняла глаза и замерла. В трактир входил Драко Малфой собственной персоной. Не успел он оглядеться по сторонам, как на него налетели две вульгарно одетые девицы, торопившиеся на воздух. — Поосторожнее, бородатый! — воскликнула одна, а вторая залилась пьяным смехом. Малфой брезгливо посторонился и наконец увидел Гермиону. «Бородатый»... Господи, да он воспользовался все тем же Confido, настроенным на нее. Весь кабак видел бородатого, как оказалось, мужика, бог весть какого еще — она до сих пор не знала, как он выглядит. Если вспомнить восторги Элен, то довольно импозантно... но Элен лучше не вспоминать. Мысли неслись с бешеной скоростью те несколько секунд, пока Малфой приближался, и Гермионе захотелось плакать. Зелье или нет, она поняла, что он уже никогда не станет для нее пустым местом. Даже если задуманное пройдет удачно. Она все равно будет помнить — все. — Мисс Гордон, я полагаю, — Малфой учтиво поклонился и сел напротив. Увидев вино и два бокала, одобрительно поднял брови. — Благодарю за вашу предусмотрительность. Не дожидаясь официантов, Малфой налил себе и добавил Гермионе, не спрашивая, надо ли. Она думала, как забавно вышло с маскировкой. Она ведь тоже подошла нестандартно, по принципу: хочешь спрятать, положи на видное место. Никаких чар — только на голос. Цветные линзы и белокурый парик с длинной челкой. Оказывается, ее брови так выразительны, что если их спрятать, лицо совершенно меняется, то же и с цветом глаз... — За удачный исход? — Малфой поднял бокал, и Гермиона сделала то же самое. — Да. — Странно... — Что именно? — Мисс Гордон, — протянул он, откидываясь на спинку стула. — В этом месте многие скрывают свою истинную внешность. Я беседую с вами и даже не знаю, кто передо мной. Парень или девчонка, натворившие глупостей? Мужчина или женщина, а может, и вовсе обезумевший старик? Гермиона внимала молча, разглядывая Драко из-под накладных ресниц. Он так и не завязал со своим маленьким криминальным хобби, несмотря на внешнюю респектабельность. — Судя по тому, что вы располагаете нужной суммой, лет вам достаточно. И... — Она затаила дыхание, но Малфой неожиданно улыбнулся: — И все. Вы можете быть кем угодно, и где угодно взять эти деньги. Детектив из меня никакой, и подробности меня волнуют мало. Предлагаю покончить с этим и разойтись. — Отлично, — Гермиону одолело необъяснимое разочарование. Но она ведь и не ждала, что он ее узнает, правда? — Я хочу видеть товар. — Деловой подход, — Малфой снова ухмыльнулся, взмахнул палочкой и прошептал заклинание, укрывая стол от лишних взоров. На столе появился темный сверток. Гермиона медленно развернула бархат и завороженно уставилась на свой заказ. Ключ к надежде. Хроноворот тускло поблескивал под лампой латунными гранями, белый песок внутри был тоньше пыли. Однажды у нее уже получилось сыграть со временем, и получилось неплохо. Она рискнет еще раз. — На нем Следящие чары, — предупредил Малфой, выводя ее из транса. — Я сниму их сразу, как только получу деньги. Гермиона смерила его взглядом и одним движением спрятала хроноворот в сумку. — Снимай чары, Малфой. На стол опустился тяжелый мешочек с вышитыми инициалами «ДМ». Она даже не открывала его. Глаза Драко полезли на лоб, и, не дожидаясь, пока он опомнится, Гермиона устремилась прочь. Ветреная лондонская осень художественно разбрасывала по Лютному переулку нарядные листья...