11.3 Темнота — друг молодежи

— Здорово, Сет! — взгляд Мориарти, обманчиво ленивый, пронзает до костей, обдавая настороженностью. — Что это ты тут делаешь? Зажженная сигарета в его руке источает гадкий удушливый дым, отчего тут же хочется закашляться; хозяин заведения подозрителен, весьма подозрителен... Чего, собственно, и следовало ожидать; вход в подсобку и некоторые другие помещения запрещен посетителям салуна. А я так вообще вторгся в святая святых и непонятно что там делал. Надеюсь, моя выдуманная на ходу отмазка прокатит, иначе проблем не оберешься. — Здорово! А... что, уже всё? — кинув беглый взгляд на то место у двери, где и происходил весь сыр-бор, отмечаю: драка уже закончилась. Устроившие мордобой посетители, недовольно фырча, сидят за столом, как ни в чем не бывало — с той лишь разницей, что рожа одного перекошена, точно у дикого гуля в разгар охоты, а у другого под глазом красуется грандиозный фингал. Одежда также оставляет желать лучшего; рубашки, и без того ветхие, изрядно потрепаны в нещадном конфликте. Странно, что Харя не вытурил обоих мужиков взашей... впрочем, это уже их проблемы, а мне нужно решать свои. — Ну да, — Мориарти лишь подтверждает мои слова, глубоко затягиваясь. — Так что ты тут делаешь? Неужто... — хозяин салуна многозначительно хмыкает, — решил прибраться? Едкий дым летит прямо в лицо, воздействуя на обонятельные рецепторы самым что ни на есть возмутительнейшим образом. Эх, ненавижу такое; засунуть бы Мориарти его сигарету в задницу, чтоб неповадно было! Думаю, никто из присутствующих возражать бы не стал, но... Все боятся. До тех пор, пока этот козел, возомнивший себя негласным лидером Мегатонны, не сдохнет, никто и не рыпнется. Впрочем, как известно, и на старуху бывает проруха. Ну, а пока... — Да что-то не в настроении лезть с кулаками, — пожимаю плечами, поддерживая выдуманную на ходу легенду. — Хотел помочь Харе, но, как оказалось, не судьба. Многозначительная пауза — и ледяной взгляд голубых глаз, обдавая холодом, точно айсберг, сталкивается с жаром алых, стремясь сокрушить кровавую пустыню дотла. Упрямо вздернув подбородок, взираю на мужика с выражением детской непосредственности на лице; я сама невинность, Колин, верь мне... Секунда, две — и Мориарти удовлетворенно моргает, очевидно, не найдя в моем взоре то, чего искал. — Как видишь, проблем уже нет, — медленно, со вкусом затянувшись, хозяин заведения выпускает струйку белого дыма. На сей раз молекулы треклятого вещества улетучиваются поодаль, хоть и по-прежнему дразнят обоняние, раздражая его своей беспринципностью. — Но раз уж ты так хотел помочь Харе — пожалуйста. Можешь помыть полы. Крышек на... весомые нужды не всегда хватает, ведь так? Вот же мразь! Подловил. А еще эти намеки — весьма недвусмысленные, шантажистские... Едкая, не предвещающая ничего хорошего ухмылка разгорается на губах Колина Мориарти; хозяин салуна отлично знает, куда бить, что сейчас великолепно и демонстрирует. — Спасибо за столь выгодное предложение, но я, пожалуй, откажусь, — решительно качнув головой, смотрю на предприимчивого дельца в упор. — Не хочу лишать Харю, этого достойнейшего... человека, его законного заработка. Ну, а теперь прошу меня простить, — нарастающая уверенность в обычно приятном баритоне говорит сама за себя, — мне пора. Дела ждут, знаешь ли. Что, думаешь, раз у тебя все карты на руках, это значит, я должен играть по твоим правилам? Не-не-не, братан, не выйдет. Резко пихнув весьма опешившему от такой наглости мужику швабру, прохожу мимо, направляясь к выходу. О, это выражение лица хитромудросделанного дельца, ожидавшего, что перед ним будут плясать на задних лапках... оно бесценно. — Ну тогда до встречи, — флегматично бросает Мориарти вслед; в его интонациях пятнистой гадюкой скользит фальшь. — Буду ждать ее, затаив дыхание. Не удосужившись ответить, выхожу на порог. Покуда я пребывал в салуне, на улице уже стемнело; ночные фонари переливаются яркими огнями, обозначая наступление нового времени суток — времени диких тварей, маргиналов и воров. Да, сейчас всё тихо и спокойно, но вскоре эта обманчивая реальность изменится... Изменится до неузнаваемости. — Эй, Сет, — Харя неожиданно облокачивается на парапет рядом со мной; от гуля приятно пахнет выпечкой и домашней лапшой. — Спасибо. — За что? — мыслями я сейчас далеко отсюда; привычная вечерняя меланхолия накатывает, погружая в философские раздумья и унося вдаль — туда, где меня давно нет. В разрушенную войной страну, занесенную песками; ту, которую нельзя было спасти, с коей пришлось расстаться, скрепя сердце и скрипя зубами. Только потому, что так было нужно. Чувство долга и ответственность за семью были превыше всего. — За человека. Ну, и... — Харя медлит, прежде чем продолжить. — Ты же из Братства, у вас там другие принципы. Я же знаю, вы не жалуете гулей. Не ожидал услышать от тебя такое. — А... да ерунда, — отмахнувшись от бармена, вглядываюсь вдаль — туда, где сияющие вывески зазывно манят к себе, обещая вкусную еду и прочие милые желудку богатства постъядерного мира. — Не все в Братстве расисты. И это факт. С разумными гулями можно хорошенько посотрудничать, в отличие от их диких собратьев. К сожалению, в нашей организации далеко не все это понимают, предпочитая расстреливать похожих на зомби мутантов без разбору, независимо от их агрессивности. С одной стороны, мне ясна логика старейшины Лайонса и других его последователей, а с другой — чем тогда мы лучше тех же самых рейдеров? Непонятно... — Знаешь, я тут решил кое-что попробовать, — Харя лучится восторгом, словно радиация и, кажется, вовсе не замечает моей отрешенности. — Вычитал рецепт в одном старом журнале. Домашняя шаурма из кротокрыса, как тебе? Продажи будут огромные! Шаурма? А это хорошо. Прямо как в довоенное время, когда все были счастливы и ничто, как говорится, не предвещало... — Неплохой бизнес-план. Уверен, у тебя всё получится, — хлопнув пышущего энтузиазмом бармена по плечу и коротко пожав его руку — сухую и шершавую от радиации, но невероятно сильную, — направляюсь прочь. Кажется, я только что заработал еще больше очков уважения в глазах этого целеустремленного гуля, не сдающегося и решившего выиграть эту жизнь, несмотря ни на что. Чиркнув зажигалкой, Харя неторопливо закуривает; спустя некоторое время позади раздаются негодующие крики Мориарти, орущего, мол, «хватит прохлаждаться, зомби поганый, за что я тебе только деньги плачу?!» Руки сжимаются в кулаки... ничего, правосудие однажды восторжествует. Обещание паладина Сета, сукин ты сын. Миновав санузел и пройдя всего ничего, спускаюсь по лестнице, где и натыкаюсь на шерифа. — Добрый вечер, Сет, — Лукас Симмс стоит рядом с видавшим виды мусорным баком, опираясь на перила; силуэт шерифа подсвечивается тусклым светом мерцающего во тьме фонаря, отбрасывая на ступеньки длинную тень. — Как продвигается расследование? — Добрый вечер, мистер Симмс, — от меня не ускользает ничего: ни предельная собранность Лукаса, ни потрепанная записная книжка в его руках, ни сквозящая в гулком ровном басу усталость. — Всё, что я могу сказать — Кэт невиновна; да, характер у нее не сахар, но она действительно жертва, как я и предполагал. К сожалению, доказательств толком нет, ибо одна вредная старуха отмыла все улики, но я непременно доведу это дело до конца. Слово паладина Братства. Сжав кулаки, в упор смотрю на шерифа, подмечая изменения в его лице; как бы ни был я зол на Кэт, учитывая наши с ней отношения, весьма... скажем так, натянутые и довольно хрупкие, — есть лишь одна вещь, которую я ненавижу больше всего. Несправедливость. Что-что, а зло должно быть наказано, и если правосудие нагрянет в виде карающей длани паладина Сета, сжимающей увесистый миниган, — значит, так тому и быть. — Браннер — маразматичная истеричка, которую давно пора выгнать из города, — покачав головой, Лукас помечает что-то в записной книжке и убирает ее в карман. — Но пока она следит за порядком в общаге — к ней просто так не подкопаешься. К слову, что там сегодня было-то? Слышал, ты устроил драку; местная шайка теперь в больнице, а их лидер орал, что «надерет задницу этому рыжему психу, как только выберется». Все говорят разное, но мне хочется услышать информацию из первых уст. О, так этот мудила уже очухался? Тем хуже для него! Доктор Чёрч церемониться и выдавать препараты по первому же запросу не будет. Интересно, как там остальные? Как там Сэмми? Надо как-нибудь зайти и посмотреть... разумеется, если у меня получится преодолеть свой ма-а-аленький, навязчивый, ничего не значащий страх перед докторами. — Ну, нет. Драку в общаге устроил не я, — сняв очки и потерев заслезившиеся от усталости глаза, покачиваю головой. — Этот урод напал на меня с битой, а я ему врезал. Ну, и пошло-поехало... Я лишь оборонялся и защищал свою жизнь, только и всего. Быть может, мои слова со стороны и выглядят как жалкая попытка оправдаться, учитывая, что трое уродов сейчас прохлаждаются на больничных койках, а я, такой-сякой, брожу по Мегатонне жив-здоров. Жру мясо, пью ядерку, щеголяя расписными синяками на лице, и в ус не дую, как может показаться... Но такая уж она, правда. Неприглядная, во всей красе. — Ладно, Сет, делай то, что должно, — многозначительно кивнув, Лукас отходит от парапета; во взгляде шерифа, умудренном годами и опытом, сквозит понимание. — Только будь осторожен. Не хватало нам лишиться защитника, когда все мы и так в глубокой заднице. — Я постараюсь. И еще... — нашарив оттягивающий карман ключ, протягиваю его служителю закона. — Шериф, я нашел ключ от дома Бёрка. Думаю, вы не будете против, если Братство Стали в лице меня проинспектирует его в рамках нашего расследования? Правда, я не знаю точно, где он находится, и мне нужна информация. «На площади возле бомбы, рядом с лестницей...» — описание вроде бы и понятное, но одновременно расплывчатое. Не то чтобы я страдал топографическим кретинизмом, но домов там много, и какой из них нужный — ясно лишь примерно. Блуждать впотьмах, надеясь на удачу, что-то не хочется, да и сам я уже, признаться, подустал. Не говоря уже о вездесущей тревожности, которая снова помаленьку начинает колупать мой мозг... Прищурившись, Лукас разглядывает ключ; довольная усмешка сквозит на его морщинистом, точно запеченное яблоко, лице: — Ну разумеется, никаких проблем с этим, — припечатывает шериф, закуривая. — Хата этого ублюдка внизу, возле атомной бомбы. Рядом с лестницей, между «Латунным фонарем» и вентилятором, там по-любому не спутаешь. Ну, удачи! Дружески хлопнув меня по плечу, Лукас уходит наверх. Очевидно, пошел к Мориарти, куда ж еще... Эти двое терпеть друг друга не могут и ждут не дождутся, пока их негласный противник не окажется в гробу в пошитых по последней моде белых тапках. Молчаливое противостояние в Мегатонне длится долгие годы; не знаю, кто, и не знаю, когда положит конец этой заварушке, но... Веревочка вьется. И вскоре затянется петлей на чьей-нибудь шее. Вот только на чьей — вопрос хороший и животрепещущий. Удовлетворенно кивнув своим мыслям, продолжаю спуск по лестнице, пока не оказываюсь внизу. На первом ярусе, где жизнь бьет ключом и, кажется, вовсе не думает останавливаться. Дженни Стал, улыбаясь, наливает свою фирменную лапшу какому-то мужику; завидев бредущего невдалеке Джерико, девушка меняется в лице, но профессионализм превыше всего — в следующее мгновение от скользнувшей по ее прелестной мордашке тени не остается и следа. Лишь сжатые в тонкую линию губы и более сдержанный тон свидетельствуют об истинном отношении Дженни к старому наемнику, когда тот подсаживается за барную стойку и, ухмыляясь, требует налить себе виски. Очевидно, этих двоих в прошлом связывает что-то. Что-то, о чем не говорят на каждом углу... впрочем, до их личных терок мне нет никакого дела, да и вышедший наружу после долгого рабочего дня Энди в случае чего не даст сестру в обиду. Кромвель по-прежнему вещает свою заунывную ахинею; этого ничто не покоробит, такому упорству можно лишь позавидовать. Зимой и летом, в любую погоду Кромвель на страже Атома; что ни говори — церковь в Мегатонне процветает, и от этих фриков никуда не деться. Пройдя мимо, выцепливаю взглядом искомый дом. Ничем не примечательный и не интересный, такой же, как и все... По виду и не скажешь, что там решались судьбы и вершились дела, которые могли привести к глобальным изменениям. Как минимум — в рамках Мегатонны. Как максимум — в пределах всего мира, которому, собственно, и так уже плевать на все возможные последствия. Хуже ведь не будет; плюс еще один ядерный взрыв — это лишь капля в море по сравнению с тем, что случилось двести лет назад. Но всё-таки новых лишних повреждений планеты хотелось бы избежать. Достав ключ, проворачиваю его в замке. И... нифига!!! Ключ с трудом поддается, наталкиваясь на препятствие, а затем и вовсе застревает в замке, как будто так и нужно. Еще раз и еще, снова и снова... но нет. Кажется, это тупик. — Сука!.. — сдавленные ругательства вырываются наружу, окрашивая темноту ночи в яркие тона; гнев поднимается из глубины души, буйным пламенем охватывая всё мое существо. Не буду врать: я слишком устал, у меня выдался тяжелый день и болит всё тело, невзирая на прием медикаментов, да и фоновая тревожность монотонно свербит внутри, глася, что, мол, хватит откладывать свою ма-а-аленькую незначительную потребность в психо на потом, пора бы уже и перестать издеваться над организмом... во всех смыслах, чтоб их Апоп драл! Монтировку, что ли, принести? Да, пожалуй, так и сделаю; не думаю, что кто-то из местных будет препятствовать моему проникновению в отныне бесхозный дом. Разве что Детям Атома не понравится шум, они ведь рано ложатся... но кто их спрашивать-то будет? От души пнув ни в чем не повинную дверь напоследок, собираюсь уже развернуться и направиться домой, как вдруг... Чья-то тонкая рука опускается на мое плечо, заставляя инстинкты взреветь сиреной, вздымаясь до красного уровня опасности. — Так-так-так, что я вижу? Решил проникнуть в чужую хату без приглашения и срубить бабок?