Часть 3. Наташа

Наташа сидела на переднем сидении желтой копейки, наблюдая, как Вадик ведет машину. Желтухин, или, как его называли дружки из “Дома быта”, “Желтый”, водил хорошо, медсестра никогда не боялась с ним ездить. Она с ним по жизни ничего не боялась. Вадим предложил съездить к тете Вере, его матери, чем немного удивил Наташу. Обычно брат был по уши в делах и не так часто навещал мать в деревне, да и, как правило, его звала туда младшая сестра. А в этот раз было наоборот. Желтухин заглушил двигатель возле родного дома, но из машины не вышел. Наташа было хотела открыть дверь, как брат одним жестом мягко усадил ее обратно. – Наташка, надо поговорить. Девушка застыла на переднем сидении, стараясь не смотреть брату в глаза. Почему-то ей показалось, что он будет ее отчитывать за... За все то бесстыдство, которое она чувствовала. Рудакова умом понимала, что Вадим просто не мог знать о ее чувствах к занятому парню, но все равно интуитивно ждала от брата выговора. Потому что чувствовала, что заслуживает его, этого выговора. Чтобы ей кто-то поставил-таки мозги на место и заставил забыть об этом всем раз и навсегда. – Наташ, я хотел попросить тебя. Мне нужно спрятать ценные вещи. Я положу их в наш с тобой тайник. Присмотри за ними, ладно? Ты чаще у мамы бываешь, иногда ведь и без меня на электричке катаешься в поселок. Кроме тебя никто не знает. Будет наш с тобой секрет, как в детстве. Вадик улыбнулся, но светло-карие глаза смотрели на нее с каким-то грустным отчаянием. Он что, так за свой тайник переживает? Или что-то еще случилось? Зная брата, спрашивать подробности было бессмысленно, поэтому Наташа просто согласилась помочь. – Конечно, Вадь, конечно. Присмотрю, если надо. Мне не сложно. Но ты мне тоже кое в чем поможешь, хорошо? Я без тебя не разберусь. Ничего не случилось, не переживай, просто... личные переживания. Наташа вдруг поняла, что ее внезапный страх был лишь подсказкой от остатков ее бренного мозга. Вадик был единственным человеком, которому она могла доверить этот позор и получить дельный совет. Вадим кивнул, пообещав, что они поговорят вечером. – Деточки мои приехали! Проходите, я вам пирожков напекла, рулеты с маком сделала, Наташенькины любимые! Вадь, тебе гуся запекла... Наташа привычно позвонила тете Вере и сказала, что они с Вадимом приедут в гости на выходные – пробудут всю субботу и уедут в воскресенье днем, поэтому светловолосая женщина ждала их с самого утра, а теперь зазывала в натопленный дом. – Как я по вам скучала, совсем меня старую забыли... Бимка, их старый пес-дворняжка, подбежал к гостям, виляя хвостом и провожая их до входа в родной дом. Наташа любила возвращаться к тете Вере, особенно, когда с ней ездил Вадим. Сразу чувствовались домашнее тепло и семейный дух. Наташа стала сиротой после автокатастрофы, в которой погибли ее родители. Ей тогда было пять лет. Девочку взяли к себе тетя Вера и бабушка. Отец Вадима скончался, когда ему было три года, поэтому на момент трагедии тетка уже давно была вдовой. Бабуля умерла, когда Наташка поехала поступать в училище. Так они и остались втроем – тетя Вера, Вадик и Наташа. Одни на всем белом свете. – Проходите, мои дорогие, грейтесь с мороза. Сейчас кушать будем... Вадик отнес сумки с продуктами, заботливо купленными для матери, на кухню, а Наташа принялась помогать тете накрывать на стол. После небольших приготовлений хозяйка и гости уселись за стол. –.... вы еще тогда в соседский малинник полезли, и Натуля наша через забор не смогла перелезть, на гвозде повисла... Молодые люди засмеялись, вспоминая тот случай. Тогда Наташа рыдала белугой, но сейчас это воспринималось как светлое детское воспоминание. – ... Вадька еще тебя, Наташка, с гвоздя снял и на руках домой принес, мы с бабулей думали все, сляжем с сердцем. В районе все зашили, соседа попросили отвезти... Бимка, улегшись мордой девушке на колени, повел ухом, как будто бы слушая рассказ тети Веры. Тетка встретила их как всегда радушно, переобнимав и перецеловав своих отпрысков, а семейные посиделки закономерно перешли в обсуждение ностальгических воспоминаний. Вадим, привычно любящий повспоминать былое, в этот раз был чрезвычайно задумчивым и каким-то грустным, хотя улыбка не покидала его лица. Его выдавали глаза. Наташа не могла отделаться от навязчивого предчувствия чего-то ужасного, но не могла понять, откуда оно берет свои корни. С братом было что-то не так. Но что? Родственники заболтались до позднего вечера. Наташка вызвалась помочь с посудой, а тетя Вера пошла готовиться ко сну. Вадька исчез из девичьего поля зрения, пока она разбиралась с домашними делами на кухне. Рудакова, расправившись с посудой, пошла к себе в комнату. – Мам, я.... виноват. Во всем. Я...был плохим сыном. Ты заслуживала лучшего сына, чем я. Прости меня, дурака.... Я очень вас люблю. И тебя, и Наташку. Прости. За все прости. Наташа застыла на месте. Из комнаты тети Веры она отчетливо слышала голос Вадима. Но это было больше похоже на слуховые галлюцинации, чем на правду. Чтобы Вадька говорил такое... – Вадюша, ну что ты такое говоришь. Встань, пожалуйста. Ты для меня единственный и лучший сын, хотя и совершал в жизни ошибки. Я очень тебя люблю, да и Наташеньку не меньше. Вы же дети мои, как вас не любить. Миленький мой, вставай, а то я плакать буду. Миленький мой, вставай, а то я плакать буду. У Наташи екнуло сердце. Происходило что-то недоброе. Она тихонько подошла к приоткрытой двери в комнату тети. Увиденная картина ударила в мозг, доходя до сердца и разбивая на миллион стеклянных осколков. Брат стоял перед теткой на коленях, но потом-таки встал, обнимая матушку. Сие действо происходило возле алтаря с иконами, что добавляло особого антуража ситуации. С чего бы Вадьке каяться на коленях перед матерью? Наташа тихонько проскользнула в свою комнату. Подслушивать чужие разговоры не было привычным делом для нее. Девушка села на кровать, пытаясь успокоиться, но у нее плохо получалось. Через несколько минут дверь приоткрылась и заглянул Вадик. Увидев, что сестра не спит, он прошел в комнату и сел рядом с Наташкой на кровать. – Кудряшка, ты чего такая? Что случилось? О чем ты хотела поговорить? Кудряшка. Так называл ее только брат. Придумал такое прозвище в детстве, а она и против-то не была. Ей такое ласковое обращение от Вадика, наоборот, грело душу. – Вадь, расскажи мне, что происходит? Я же вижу. А ты молчишь. Что-то не так с твоей работой? Это из-за тайника? В карих глазах читался надлом. Ее собеседник сидел молча, но потом все-таки ответил сестре. – Знаешь, Наташ, не хочу я об этом говорить. Скажу лишь, что у каждого человека есть момент, когда он осознает, что сделал не так в этой жизни. Момент осмысления. У меня он настал. Ты прости меня, если что не так было. Если был плохим братом. Я тебя всегда любил и люблю. И всегда буду. Наташа смотрела на брата и не узнавала его. Он выглядел, как человек, которому нечего терять. Который все потерял. Тем более, Вадька, как и многие мужчины, не был любителем подобного красноречия, проявляя свою любовь заботой о близких, помощью и поддержкой. Рудакова не помнила, чтобы брат за всю жизнь говорил с ней, да и с тетей Верой так, как сегодня. Потому что такого с роду не было. – Вадь, ты всегда был и будешь для меня лучшим старшим братом. Я тебя люблю. И ты меня прости, хорошо? За все. Наташа думала, что у нее разорвется сердце от переживаний. Брат смотрел на нее с такой тоской, что ей казалось, она взвоет от одного взгляда в родные карие глаза. Девушка даже не поняла, что капнуло на ее руку, только потом осознав, что это ее же собственные слезы. Вадик обнял ее, а Наташка уткнулась в вельветовую рубашку, пуская туда поток слез. Желтый чуть погладил ее по спине, пытаясь успокоить, но слезы все никак не отпускали. – Ну ты чего, все же хорошо. Мне абсолютно не за что тебя прощать. Что-то случилось, да? Ты из-за этого сама не своя... Вадим как-то резко переключился на ее проблему, от чего Наташке стало еще хреновей, чем было. Ее темноволосая проблема с серо-голубыми глазами действительно была слишком тяжелой ношей для такой девушки, как Рудакова. Медсестра, чуть подуспокоившись, отодвинулась от брата, заглянув в карие глаза собеседника. Желтухин, видимо, задумался над тем, что могло взбаламутить его сестру, поэтому выглядел не таким потерянным, как прежде, а скорее привычно серьёзным. Наташа решила, что ее история как раз будет для Вадика небольшой разгрузкой от всего, что он сейчас переживает, и начала свой рассказ. О том, что она работает на “Универсам”, медсестра решила умолчать. Вадим сразу стал бы решать ее проблемы с общежитием, а у него, как ей казалось, на данный момент своих проблем было навалом. Не хотелось взваливать на его плечи еще и эту ношу. – Я хотела спросить твоего совета. Если бы... если бы ты влюбился в девушку, у которой уже был парень, что бы ты сделал? И сделал бы что-нибудь? Задумчивость в карих глазах сменилась на удивление, которое рассыпалось на искры смешинок, делавших светлые карие глаза почти желтыми в свете ночника в ее комнате. – Кудряшка, ты влюбилась? Когда успела? В парня подружки, что ли? Поэтому так переживаешь? Вадька улыбнулся, приобняв сестру за плечи. Почувствовав поддержку, бедной Наташе стало хоть и на каплю, да лучше. Хотя, как может быть лучше в такой ситуации? – Это не парень подруги. Это...парень моей коллеги-медсестры. Она всей больнице рассказала уже, как они любят друг друга, какой он хороший, что вот-вот поженятся... А тут Наташка со своей дебильной непонятно откуда взявшейся влюбленностью. Рудакова всхлипнула, а Вадик в это время решил вставить свои такие нужные пять копеек. – Я бы не рубил с плеча. Не факт, что она правду говорит. Да и это здесь даже не главное... Вы с ним как-то взаимодействуете или нет? И как ты поняла, что... что влюбилась в него? Это давно уже происходит? Лучше бы не взаимодействовали. Наташка вспомнила их последнюю встречу, пытаясь унять зарождающуюся нервную дрожь. – Кащей, мы не специально, честно, просто так получилось.... Наташа чувствовала, как кто-то сверлит ей спину тяжелым взглядом. Интересно, кто он такой, этот Кащей? – Сядь, добинтую, тогда и пойдешь к своим, они в соседней палате все. Медсестра отточенным движением усадила пацаненка на кушетку, не оборачиваясь на пришедшего. Но, как бы она не убегала от действительности, эта самая действительность настигла ее через пару секунд. – Андрейка, слушай мадемуазель доктора, она тебе плохого не посоветует. Желудок скрутило, а ток крови пронесся трамплином через сердце и ударил прямо в голову. Этот тот самый голос. Это Олег. А почему Кащей?... Девушка запретила себе оборачиваться и смотреть на пришедшего. Она с их первой встречи поняла, что реакция на этого парня у нее какая-то слишком уж странная. А ее вообще не должно было быть, этой реакции... – Все, готово. Голову береги, еще раз так отобьют, нечего бинтовать будет. Мальчик, поблагодарив, выскочил в коридор. Наташа отвернулась от пришедшего, убирая бинты в ящик стола. Пытаясь немного поберечь свое бедное сердце. Олег, прикрыв дверь после пацаненка, вошел в палату, направляясь к девушке. Наташа всем нутром чувствовала, что парень подошел к ней довольно близко. Ей, как бы она это не отрицала, хотелось, чтобы он был к ней еще ближе и, как не странно, чтобы ушел совсем из ее жизни и никогда больше в ней не появлялся, хотя ничего плохого он ей еще сделать не успел. Или успел все-таки? Девушка нехотя обернулась. Серые глаза с морским отливом смотрели на нее изучающе, как на очередной экспонат в коллекции. Но Наташа не собиралась быть частью его коллекции. По нему же сразу видно, что он тот еще ходок. – Милая барышня, позвольте представиться. Я Олег, старший “Универсама”. Вова, мой заместитель, договаривался насчет работы. Это за сегодня, а это так, сладкий бонус. Кащей положил на стол 15 рублей и коробку шоколадных трюфелей. У Наташи чуть глаза на лоб не полезли от вида сладостей. Ну не мог же он знать, что она любит именно такие конфеты этого производителя? Это просто совпадение. Ну конечно, простое совпадение. Девушка из вежливости решила представиться в ответ. – Меня зовут Наташа. Олег подошел еще на полшага ближе, одарив ее ароматом своего одеколона. Волна свежести с нотками чего-то пряного ударила по легким, обволакивая медсестру в какой-то кокон магнетизма. То, что этот парень, пропади он пропадом, обладал недюжинной харизмой, сбивающей с ног все живое, отрицать было бесполезно. Она и не пыталась. Кащей, как его назвал мальчик, дотронулся до женской ладони, беря ее в свои руки. Рудакова почувствовала, что начала куда-то проваливаться в своем же собственном сознании. Нервная дрожь от ладони, которую держал ее новый работодатель, распространилась по всему телу, вызвав приступ лютой тахикардии. – Спасибо, Наташенька, за работу с нашим молодняком. Совсем бы пропали без тебя. Кащей пошел еще дальше, целуя девичью ладонь. От прикосновений мужских губ Наташа провалилась-таки в дебри своего сознания, теряя связь с реальностью. Она приросла к полу как тогда, при их первой встрече. Лучше бы ее не было вовсе, этой встречи. Ей казалось, что сердце бьется где-то в глотке, сковывая процесс дыхания, тем самым отравляя организм пряно-льдистой смесью кащеевского одеколона. Это все было похоже на стычку маленького зайца с умудренным опытом змеем, пытающимся хитростью заполучить бедного зайчонку, как марионетку, в свое пользование. Но Рудакова слишком разумная девушка чтобы допустить такое, да, Наташа? Девушка, через минуту очнувшись-таки от морока, вырвалась из рук Олега и повернулась к нему спиной. – Не за что. До свидания. А лучше прощай. Их идиллический разговор прервал знакомый мужской голос. – Наташенька, ты уже закончила? Какой позор... Хорошо хоть Володя не видел это псевдоджентельменское действо, разворачивающееся секундой ранее. Кащей бросил своему заму короткое “Выйдем, поговорим” и направился к двери. Наташа первый раз за все время присутствия в перевязочной Олега вздохнула с облегчением, но это облегчение было относительным – серо-голубые глаза сверлили ее несчастный силуэт в медицинском халате из коридора в ожидании своего заместителя. Надо выпить валерьянки. Сознание все еще ходило ходуном, да и руки немного тряслись. Чертов Кащей. Девушка чуть не засмеялась от своей мысли, но быстро одернула себя. У нее уже начиналась истерика... Во время ее не столь счастливых рассуждений Володя подошел к девушке и поцеловал ее в щеку. Наташка не почувствовала ничего, кроме его легкого прикосновения. – Наташ, спасибо за помощь. Я за тобой зайду в воскресенье, пойдем на дискотеку, как договаривались. До встречи. – Хорошо, пока. Рудакова, еле собрав себя в кучу, попрощалась с парнем, коротко кивнув. Вовка вышел в коридор, где стояло его начальство. Наташа подошла к окну, приоткрывая форточку. Морозный воздух проник в помещение, но легче не становилось. Да и станет ли? Медсестра заметила во дворе знакомых парней, только что ушедших от нее. Они стояли возле красной машины и курили какое-то время, а потом Олег резко ударил Володю по лицу. Затем они сели в машину и уехали. Как ни в чем ни бывало. Рудакова подошла к полке с таблетками, вынула оттуда пачку с валерьянкой и запила глотком воды из кружки, стоящей на процедурном столе. Она предусмотрительно взяла с собой воды, вдруг кому-то понадобится лекарство. Но, как не иронично, понадобилось оно ей самой. – Карина растрепала всем про свою любовь уже давно. А увидела я его несколько дней назад, когда он зашел к нам в сестринскую. Я.... не знаю. Может сама себе что-то надумала, чего не надо. У меня какая-то странная реакция на него, такого со мной не было. Мы виделись с ним второй раз позавчера, его пацанят побили, и он зашел поблагодарить за них, трюфелей мне моих любимых принес. Случайность, наверное, не мог он об этом знать, да и сказать некому было... Вадька слушал внимательно, а на моменте про конфеты Наташка уловила какой-то странный отлив понимания в его задумчивом взгляде. Как будто бы он был в курсе того, откуда Олег вдруг прознал про ее любимое лакомство. – Расскажи о нем поподробнее. И...я не против нашего разговора, конечно, но... интересно, а почему ты решила со мной таким поделиться? Обычно девчонки с подружками такие темы обсуждают, а не с братьями. Вадик улыбнулся, погладив сестру по плечу. Наташка сидела ни жива, ни мертва от своих переживаний непонятного происхождения. За что ей все это? – Ты единственный человек, кто меня всегда поймет. Да и кто у меня есть ближе тебя? Тетя Вера, конечно, тоже близкий человек, но все же, она у нас женщина старой закалки, а задушевных подруг, как ты знаешь, у меня сроду не водилось, так, приятельницы и коллеги, им такое не расскажешь. Всей больнице разнесут еще хлеще, чем Карина. Сделав секундную паузу, чтобы собраться с мыслями, девушка раскрыла-таки карты. – Его зовут Олег. Фамилии не знаю, пацанята называли его Кащеем. Наверное, из-за его внешности и антуража. Вадим засмеялся, а у Наташи внутри все как будто разорвалось. Видимо, она так жалко со стороны и выглядит, что аж смешно... Брат, успокоившись, смотрел на нее с улыбкой на лице. Думал, очевидно, какая же у него младшая сестра дурочка с переулочка... – Прости, Наташ, я не над тобой смеюсь. Над тем, как ты Олега охарактеризовала. У него просто фамилия такая, Кащеев, оттуда и погоняло. Слышал бы он твое предположение... В карих глазах снова появились смешинки, а Наташка малость подуспокоилась. Не все так плохо, Вадик его знает хотя бы. – Вадь, а кто он вообще такой, этот Кащей? – Старший-блатной универсамовский. В общем, такой же, как я по должности, только с “Универсама”. Мы с ним давно знакомы. Ничего плохого про него не могу сказать, очень грамотный. За своих горой стоит. Если хочешь знать мое мнение, то вот что я тебе скажу: если бы... у вас что-то получилось, я бы не был против. Только за. Сивый, мой старший, тебе не по душе пришелся, да и не Олег он даже близко, что там скрывать. – А Вова, который заместитель Кащея... Он тебе как? Вадик в удивлении поднял брови на такой вопрос сестры. – Ты и его знаешь? А, наверное в больнице и познакомились, когда пацанов чинили... Он нормальный, конечно, но на уровень Олега не тянет. Поэтому и, как ты сказала, “заместитель”. Сестренка, не переживай, никто над чувствами не властен. Если... так случится, что он выберет не ту девушку, а тебя, то... это его выбор, а не твоя вина. У Наташи будто бы камень с плеч упал. Вадик, как обычно, подобрал такие важные для нее слова. – Спасибо, Вадь. Что бы я без тебя делала... Наташка клюнула брата в щеку в знак благодарности, а Вадим обнял ее, поцеловав в кудрявую шевелюру. Девушка прикрыла глаза, пытаясь сохранить в себе это ощущение семейного тепла. После того, как Наташа уехала в Казань, минуты с близкими, братом и тетей, стали на вес золота. С теткой у нее были прекрасные отношения, но Вадим всегда был для нее и отцом, и братом, и другом в одном лице. Никого ближе у нее не было. – Наташка-кудряшка, ложись спать, поздно уже. Спокойной ночи. После пятиминутки семейного счастья Вадик отправился спать, пожелав сестре доброй ночи. Наташка в ответ пожелала ему того же и стала собираться ко сну. Завтра будет длинный день. – Привет, красавица. Ну ты чума сегодня. Пойдем, сопровожу тебя в ДК. Наташа, поприветствовав спутника, улыбнулась Володе, беря его под руку. Она не стала пороть горячку и решила-таки сходить развеяться на дискотеку. То, что она приняла приглашение Вовы, ни к чему ее не обязывает, не правда ли? После разговора по душам с Вадимом Наташка малость подуспокоилась, решив, что как будет, так будет. Чему быть, того не миновать. Брат был прав, что она, по сути, не может повлиять на ситуацию. Может лишь принять ее, именно это она и собиралась сделать. Кроме того, мысли о таком странном поведении Вадика не отпускали, заставляя кошек скрести на душе. Брат так и не рассказал ничего, а расспрашивать дальше было бесполезно. Он такой же упертый, как она. Если не хочет, то ни за какие коврижки не сделает. Наташа, зайдя в ДК и сдав дубленку, подарок Вадима, в гардероб, запретила сама себе думать о насущных проблемах. Сейчас время для танцев и отдыха. Также поступил и ее спутник. Наташа обратила внимание, что Вова оделся в военную форму. Точно, он же говорил, что недавно с Афганистана вернулся... Они с Володей поднялись в зал, где, видимо, скоро должна была начаться дискотека. – Держись возле меня в нашем кругу, универсамовском. А то украдут еще. Кто ее тут может украсть? Наташка только хотела ответить спутнику, как перед ней материализовались серо-голубые глаза. Что за напасть такая.... – Здорово, Вован. Олег, одетый в черный костюм и такую же черную рубашку, возник перед ними как черт из табакерки, заставляя ее желать лишь одного. Отползти в какой-нибудь дальний угол, чтобы никогда его не видеть. Или же наоборот... Наташка непроизвольно прикусила губу с внутренней стороны, чтобы отвлечься от своих грехоподобных мыслей. Это не дело так думать о занятом мужчине. Парни пожали друг другу руки в знак приветствия. – Наташенька, здравствуй. Рад тебя снова видеть в нашем скромном универсамовском кругу. Приятного отдыха в нашей компании. Олег, заглядывая своим льдистым взором прямиком в девичью душу, взял ее несчастную ладонь в свои руки. Наташка снова провалилась под землю, будто бы отъехав на этаж ниже в своей же собственной голове. От его низкого голоса с харизматичными нотками и ласкового “Наташенька” ток крови, на секунду замедлившись, ударил по сердцу, заставив то подпрыгнуть на уровень глотки. Она ощутила уже знакомый пряно-свежий аромат одеколона, затуманивающий сознание, и, как следствие, свой назревающий тахикардический припадок. Как тогда, в перевязочной. Олег, подержав ее руку в своих тисках с минуту, все же удалился к, как он выразился, “своему кругу”, среди которых девушка узнала некоторых пацанят, которые были у нее "на приеме” в больнице. Володя же, напротив, наблюдая сию картину и чуть побелевшее лицо Наташи сделал выводы, отличные от реальности. – Наташ, ты его не бойся, он никогда женщин не обижает. Так, шутит просто, в своей манере. Не воспринимай серьезно. Легко сказать. Она каждый раз чуть на тот свет не отъезжает от его таких “шуточек”. И ладно бы от испуга... На такой дискотеке Наташа была впервые. За все время, проведенное в Казани, она не ходила здесь на дискотеки, ее Вадик предупредил, что одной на такие вечеринки соваться опасно. А Вова был первым представителем сильного пола, кто ее позвал на сие мероприятие, и она, что немаловажно, согласилась туда пойти с ним. Для нее все здесь было в новинку. Все танцевали, как ее и предупредил Володя, строго в своем кругу. Наташка стояла с Вовой с одной стороны и с пацаненком, которому недавно бинтовала голову, с другой. Ей казалось, этого подростка звали Андреем. Рудакова старалась не реагировать на свою собственную шизофрению, подсказывающую, что Олег сверлит ее взглядом весь вечер с противоположной стороны “круга”. Ей просто хочется, чтобы это так было, вот и все. Это неправда. Старший по музыке объявил парный танец, “кавалеры приглашают дам”. Володя утянул ее танцевать под песенку комбинации “А я люблю военных”. Учитывая, что парень был в форме, было довольно уморительно. Наташка улыбнулась, на что Вова улыбнулся в ответ, очевидно догадавшись о причинах ее веселья. “...А я люблю военных, красивых, здоровенных Ещё люблю крутых и всяких деловых. А я люблю военных, красивых, здоровенных, Ещё люблю крутых и всяких деловых...” [1] Танцевать с Вовой было спокойно. Да и в целом на него у Наташки не было никакой особой реакции. В отличии от одного брюнета, танцующего с какой-то девушкой недалеко от них с Володей. Рудакова чувствовала, как льдистый взгляд режет ее спину без ножа одним лишь своим колким взором. Это просто невозможно... На это девушка уже не могла сказать, что это лишь ее воображение. Наташка, еле дожив под таким напором до конца танца, шепнула Вове, что выйдет в дамскую комнату. В то же время старший по музыке поставил следующую композицию той же группы, только объявил теперь уже белый танец. Кроме нее, как ей казалось, никто больше из зала не выходил. Медсестра видела на первом этаже, дальше по коридору от гардероба, вывеску, обозначающую нужную дверь, поэтому направилась именно туда. Но, дойдя до цели, она обнаружила, что дверь точно не заперта, но почему-то не открывается, как-то странно заело замок. Бедной Наташке, которой просто хотелось пару минут посидеть в тишине и перевести дух, охота было сесть на пол в коридоре и зарыдать от вселенской несправедливости. Да что же это такое... Не успела медсестра как следует расстроиться, как послышались чьи-то шаги и знакомый харизматичный голос раздался прямо над ухом. – Отойди немного, помогу. Еще не лучше. Он ее что, выслеживает, чтобы добить? Девушка, у которой комок из слез застрял где-то в горле, послушно отодвинулась на пару шагов, давая Кащею возможность открыть чертов замок, который решил заесть в самое подходящее время. Почему все так? Олег за пару секунд “починил” дверь. – Сп... Наташа не успела договорить слова благодарности, как сильные мужские руки затолкали ее в уборную и прижали к двери, которая все же открылась под натиском Кащея. Лучше бы не открывалась. Олег стоял на ней и сверкал такой неприкрытой яростью в льдистых глазах, что Наташе стало страшно. Он ее просто убьет и все. Только за что? Кащей был выше на голову, поэтому поставил одну руку слева от нее, а вторую согнул в локте и поставил сбоку от ее головы, видимо, чтобы полностью контролировать ее амплитуду действий. Как будто бы у нее вообще она была, эта амплитуда. Зайка все же угодила в ловушку змея. Уже знакомый запах свежести и каких-то трав дурманил разум, мешая сосредоточиться на происходящих событиях. Может, Олег одеколоном с коноплей пользуется, поэтому у нее так мозги потекли? – Я не отдам тебя ему. Я не отдам тебя ему. Кровь, которая от испуга застыла где-то в венах, вдруг резко закипела в жилах. Ей все это сниться, не может такого быть. Не успела Наташка осмыслить происходящее, как почувствовала, что Олег касается губами ее губ, вовлекая в поцелуй. Фейерверк эмоций, казалось, разрушил ее бедное сердце до основания, а его осколки впились куда-то в область грудной клетки, мешая нормально дышать. Перекрывая дыхание на корню. Через пару секунд Олег одной рукой обнял ее за талию, прижимая к себе, а второй решил распустить хвост, убирая резинку с кудрявых волос. Чем ему, интересно, хвост помешал? Наташка застыла в сильных мужских руках, ни черта не соображая. От разрывающих душу эмоций все плыло перед глазами. Она, как марионетка в руках умелого кукловода, была в западне и не знала, как отсюда выбраться. Но ты бы и не хотела этого, да, Рудакова? Не дожидаясь падения в саморефлексию, девушка ответила на поцелуй, кладя ладонь на шею парня и притягивая еще ближе к себе. Чтобы окончательно сдохнуть от разрыва сердца. Она ощутила, как Кащей перебирает ее длинные кудри, наматывая непослушные прядки на кисть руки. Наташка, держа руку на шее Олега, нащупала пульсирующую от бешеного кровотока вену, на что парень довольно зарычал. Не только у нее здесь, оказывается, тахикардия. Стая мурашек пробежала от его пульсирующей вены прямиком к ее сердцу, которое уже явно не справлялось. От такой сильной эмоциональной нагрузки у Наташи подгибались ноги. Она держалась только благодаря тому, что Олег прижимал ее к себе, давая опору. Иначе упала бы прямо ему в ноги. Это длилось целую вечность, как ей казалось. Но злость Олега через какое-то время все же улетучилась. Прижимать ее к себе слабее он не стал, но градус поцелуя немного спал, делая его намного нежнее. Наташе хотелось замяукать, как кошке, которую хозяин гладил исключительно по шерсти. Волны тепла вместе с кровью разливались по венам, сменяя оголенную эмоцию, чуть не разрушившую сердце, на что-то более легкое и приятное. Наташе не хотелось, чтобы это заканчивалось, но легкие уже стали сдавать из-за нехватки кислорода. Олег нехотя оторвался от нее. – Завтра на работу за тобой заеду вечером. Наташа коротко кивнула, а парень без особого удовольствия отодвинулся от нее и, когда она чуть отошла от двери, вышел в коридор. Звук дверного скрипа вернул медсестру с небес на землю. Вот и твой первый поцелуй, Рудакова. В обшарпанном туалете ДК с чужим парнем... Реальность обрушилась на нее с такой силой, что медсестра решила посидеть пару минут на подоконнике и попытаться восстановить душевное равновесие. Если это вообще возможно в данной ситуации. В окно, выходящее на главный вход ДК, она лицезрела причину ее душевных терзаний. Олег стоял на крыльце и прикуривал сигарету, выпуская сизый дым из легких. Он не стал надевать верхнюю одежду, благо было не сильно холодно, и вышел на улицу в одном пиджаке. Наташа непроизвольно стала негодовать. Ходят раздетые, а потом: “Здравствуй, пневмония”. Рудакова отметила, что в тусклой подсветке от ДК Кащей в своем черном облачении был похож на какого-нибудь гангстера из “Крестного отца”. Харизмы ему точно было не занимать. Хотя, по сути, он и был таким же, как эти бандиты из “Крестного отца”, только их, казанского, разлива. Олег, подымив вдоволь, выкинул остатки сигареты в сугроб, стряхивая с себя снег. Он стоял под крышей, но из-за ветра на него все равно смогли налететь снежинки, переливаясь в неброском свете фонарей. Вспомнилось, как Карина назвала его “мужчиной на миллион”. Конечно, даже выйдя покурить и то блистает. Карина... Наташу окатило волной стыда. Она с таким грехопаденческим удовольствием целовалась с Олегом, что даже и не вспомнила о его девушке. Позорище, Рудакова. Ты достигла дна, но снизу-то постучали и стучат до сих пор. Олег скрылся из поля ее зрения, войдя обратно в помещение. К глазам подступили слезы. Она вела себя, как конченная дура, и не могла повлиять сама на себя. Видано ли дело, а? Девушка накрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. Распущенные волосы коснулись ладоней, на что медсестра будто бы опять ощутила прикосновения Олега к своим волосам, как он наматывает их на кисть руки... А куда подевалась резинка? У Наташки ее точно не было, она просмотрела пол, там этой нужной мелочи тоже не оказалось. Загадка дыры какая-то. Рудакова решила еще пару минут посидеть в тишине и поразмыслить над ситуацией. Вадим отзывался об Олеге уважительно, даже сказал, что был бы за, если бы они с Наташкой были вместе. Это было единственным, что как-то успокаивало в этой ситуации. Если Вадик сказал так об Олеге, значит, именно так оно и было. Наташа пыталась переключиться, думая о делах насущных. Теперь ей казалось, что Вова тогда, возле больницы, получил от Олега из-за нее. Я не отдам тебя ему. Еще и кащеевское такое странное приветствие, когда он увидел их с Вовой вместе в начале дискотеки... Нет, нужно было все это разорвать, пока Володя не огреб из-за нее. Наташа представила себе эту сцену. “Володя, ничего не получится, извини, дело не в тебе. Дело в твоем занятом начальстве, которое затащило меня в уборную и зацеловало до смерти”. Позорище. Вспомнилась сцена из знаменитого фильма, где жена приходит к мужу и говорит: “Я должна сообщить тебе ужасное известие. У меня сегодня в кафе украли перчатки. Так курьезно! Я их положила на столик и... полюбила другого.” [2] И полюбила другого... Она не могла понять, почему Олег обратил на нее внимание. По сравнению с Кариной, которая была ярче во всех смыслах, Наташка сама себя воспринимала как бледную моль цвета медицинского халата. Как между ней и Кариной можно было выбрать ее? У Рудаковой появилась недобрая мысль о том, что Олег таким образом пытается свести личные счеты с Вовой. Наташка, конечно, не Вовкина девушка, но пришли-то они вместе. Хотя... Что гадать, чужая душа потемки. Она совсем не знала Олега, поэтому не могла ничего сказать. Оставалось только строить предположения. Отдохнув в тишине еще пару минут, Наташка решила, что вежливо скажет Вове, что у них ничего не получится, это хотя бы честно. И не будет переживать из-за происходящего. Будь что будет. Медсестра вспомнила последнюю фразу Олега. Интересно, как он при Карине завтра ее “забирать” планирует? Или они что, уже расстаться успели, а она не в курсе? Отголоски музыки на втором этаже затихли, и Наташка решила, что нужно-таки вылезти из своего убежища. Вова ждал ее у гардероба. Карие глаза смотрели на нее как ни в чем не бывало, но медсестре казалось, что Володя в курсе всего, просто молчит. У нее уже назревала паранойя от всего происходящего... – Наташ, с тобой все хорошо? Убежала так надолго, я уже думал идти тебя искать... – Все хорошо, Вов, давление видно понизилось, голова закружилась. Мне уже лучше. Ну и врунья же ты, Рудакова. Парень проводил ее до общежития. Пришло время прощаться. Во всех смыслах. – Вов, ты прости меня. У нас ничего не выйдет. Вова коротко кивнул головой, не особо и глядя на нее. – Но работать-то ты с нами будешь? Ты всех устраиваешь. – Если ты не против, то конечно. Парень улыбнулся ей, и они попрощались. С души будто упала груда булыжников. Лучше уж так, чем врать человеку, который ничего плохого не сделал... Наташка зашла в общежитие, где на проходной сидела их вахтерша баба Катя. – Здравствуйте, Екатерина Валерьевна. Девушка уже было хотела подняться к себе, не дожидаясь ответного приветствия, как баба Катя остановила ее, чуть касаясь ее правой руки. – Здравствуй, Наташенька. Тут тебе с больницы звонили... Зеленые глаза снова посмотрели на вахтершу, а та была бледной, как полотно. – Что такое? Заболел кто-то, подменить срочно нужно? Вахтерша кивнула головой в разные стороны, давая понять, что собеседница не права. От вида встревоженной бабы Кати Наташке стало не по себе. Что-то однозначно было не так.