Часть 4. Кащей

Олег не мог насмотреться на Наташу, которая стояла прямо перед ним. Белое платье с красивой фатой сидело на ней как влитое. – Олег, как ты думаешь, любимому понравится? Кащей улыбнулся, подходя к девушке поближе. Зеленые глаза с серым отливом искрились счастьем, на такую Наташу было любо дорого поглядеть. Всю жизнь бы на нее смотрел. – Мне уже нравится. Медсестра засмеялась, а на Кащея будто бы ушат ледяной воды вылили. – Олег, ну что ты в самом деле. Я же тебя серьезно спрашиваю, а ты... В их идиллический разговор вмешался знакомый мужской голос. – Конечно мне понравится, какие могут быть варианты, дорогая? Олег, ты бы собирался, скоро свадьба, а ты свидетель. Ждем только тебя. Серые глаза заледенели окончательно, наблюдая, как Вовка в костюме подходит к Наташе и как та смотрит на него влюбленными глазами. Да чтоб тебя. Кащей проснулся злым, как сам Дьявол. Он списал свой “свадебный” кошмар на то, что как раз сегодня собирался пойти на дискотеку, куда Володька пригласил его Наташу. Как у него язык повернулся пригласить его Наташу, а? Олег до сих пор не мог понять одного. Почему она на все соглашалась? Она согласилась стать их универсамовской медсестрой. Главное, стать медсестрой у родного брата в “Доме быта” ей религия, видимо, не позволяла, а как Володька предложил, так сразу побежала, волосы назад. И на дискотеку с ним согласилась пойти. И поцеловал он ее на прощание. Может, она и в постель к нему согласилась лечь, а Кащей просто не в курсе? От одной этой мысли захотелось закопать Вовку где-нибудь под теплотрассой. Ну не мог он нравиться Наташе, ну не мог. Ей должен был нравиться только Олег и точка. Кащей потянулся за сигаретой и прикурил, по привычке распыляя дым по всей спальне. Ну не умел он тихонько курить как все люди. Он жонглировал мыслями, пытаясь понять очередность своих действий. После разговора с Вадимом ему было так херово, как будто всю душу вынули. Первая половина их разговора была вполне себе позитивной, но вторая... – Здорово, Сергеич. Ты чего такой... никакой? Вадим привычно протянул старому товарищу руку, на что тот ответил крепким рукопожатием. – Привет, Вадька. Ты тоже, я смотрю, не орел совсем. Пойдем, поговорим. Олег чуть отошел с дороги, пропуская раздевшегося и разувшегося дорогого гостя с пакетами наперевес на кухню. Вадик по-хозяйски стал раскладывать вкусности со своей “Снежинки” на стол, а хозяин дома вытащил из бара бутылку водки и стакан для пришедшего. Желтый больше уважал водку, а Кащей коньяк, поэтому на столе как правило были две разные бутылки с крепким алкоголем. Парни уселись за стол друг напротив друга. – Олег, от темы уходить ты можешь сколько угодно, но я же вижу, что ты сам не свой. Сидишь один бухаешь, синяки вон под глазами, как будто дней пять не спал. Ты что, влюбился, что ли? Вадька во время своей пламенной речи кивнул на початую бутылку коньяка на столе, а на последней фразе другана Кащей встрепенулся, посмотрев на собеседника с удивлением. – Правда, значит. Ну и кто она? Медсестра твоя? Кащею хотелось разбить себе башку об стену от одного осознания того факта, что Вадик как всегда зрил в корень и расколол его сразу же, с одного взгляда. Особо не напрягаясь. Такое с Кащеем провернуть мог только он. После недолгой паузы Олег поднял взгляд на друга. Вадим выжидающе смотрел на него, сверкая своими почти желтыми глазами в свете кухонной люстры. У Желтухина были карие глаза, но такие странные, как у какого-то породистого кота. Они на свету становились натурально желтыми, такого у людей не бывает. На то он и Желтый. Олег понимал, что отпираться бесполезно, да и, тем более, дать слабину и рассказать о сокровенном он мог только Вадьке. По старой памяти. – В медсестру, но не свою. В сеструху твою. Вадик и бровью не повел, лишь улыбнувшись товарищу. – А я тебе говорил, что лучше себе девушки не найдешь. А ты: “Не нужна мне ваша любовь, бла бла...”. Олег в шутку толкнул друга в плечо, на что получил такой же тычок, вместе со смехом домбытовского старшего-блатного. В желтых глазах мелькали смешинки, напоминая Кащею о былых деньках. Со времен юности ничего в их общении не поменялось. – Вы разбирайтесь сами, я лезть не буду. Я тебе скажу лишь кое-что для информации. Она упертая страшно, я ей предлагал все – деньги, квартиру снять, да хоть звезду с неба, позволяют же возможности. Что я, для сестры родной пожалею, что ли? А она рогом уперлась, хоть ты тресни. “Сама всего добьюсь” и все. Ну что с ней делать... Кащей кивнул, думая о том, что его впечатление о кудрявой блондинке было в целом правильным. Сразу же подумал, что она, как и ее старший брат, такая же непрошибаемая. – В итоге даже обычные подарки вроде платьев и дубленки и то разве что не с боем дарить приходится. С ней не надо сильно мягко, но и слишком жестить не стоит, взбрыкнет. Лучше хитростью, как ты умеешь. Предупреждаю, она ни с кем не встречалась еще, так что поаккуратней. Я буду только рад, если сойдетесь, родственниками станем. Ну что, потенциальный зятек, бахнем за ваш будущий союз! Вадик протянул к нему руку со стаканом, на что Кащей лязгнул об стакан с водкой своим коньяком. Парни отпили по глотку, как полагается. Обмыли, так сказать. – Вадь, спасибо тебе за все. Всегда найдешь нужные слова. Но ты мне тут батон не кроши, ты же не просто так пришел. Мы же никогда в городе не встречаемся, только на съёмной даче у моих знакомых. Что произошло? Вадик поднял на него свои желтые глаза, с которых тут же пропала и тень былого веселья. О второй половине разговора Олег боялся даже начать думать. Он после ухода Желтого сразу же позвонил в администрацию, чтобы его, Кащея, “записали” к Лавру на ближайшее время. После недавних событий у него там было особое положение. Система была выстроена таким образом, что над всеми старшими было промежуточное звено, так называемый “смотрящий”, который собирал всю информацию и передавал в администрацию начальству. Начальством в Казани был вор в законе. Лавр. К нему доступ имел только смотрящий. И кто-то такой блатной, как Олег. Его блат начался случайным образом. Универсамовские пацаны подслушали и донесли ему один странный разговор. Они ничего не поняли из сказанного, но Кащей зато быстро во всем разобрался. И сделал то, что надо по уставу. Он сообщил все Лешему, их смотрящему, а тот передал Лавру. Шутка ли, планировалось покушение на самого главу администрации. После того, как сказанное оказалось правдой, Лавр пригласил Олега на разговор в свою обитель. Кащею казалось, что он попал в Третьяковскую галерею. Везде были какие-то вазы, картины, инсталляции, а сам дом был больше похож на дворец. Это что, их начальство так живет? Леший встретил его возле входа в дом. Охрана пустила Кащея только по паспорту, так что до смотрящего гость уже успел пройти фейс контроль и осмотр по части оружия. Поднявшись на второй этаж и пройдя через десять кругов разнообразного изобразительного искусства, Леший остановился перед добротной дубовой дверью. – Ну бывай, Олег, дальше сам. Кащей постучал и после “Войдите”, сказанного незнакомым мужским голосом, повернул ручку двери. Гость огляделся – кабинет Лавра был по размеру как его трешка. Нихрена себе размах. – Здравствуй, Олег. Снимай пальто, присаживайся. Знакомиться будем. Я Федор Палыч Лавриков, в простонародье “Лавр”. Заведую тут всем этим беспределом. [1] Лавр представлял собой солидного пожилого мужчину. Даже несмотря на возраст было понятно, что он был и остается любимцем женщин. Харизмой разило с порога. Но по стали в карих глазах было понятно, что характер у вора в законе тот еще. Иначе не усидел бы на своем посту столько лет. Кащей поймал себя на мысли, что смотрится в зеркало, которое показывает его самого, только лет так на тридцать постарше. Отгоняя от себя бредовые мысли, Олег повесил пальто на вешалку возле двери и подошел к столу, за которым сидел Лавр. Стол был уставлен разнообразными закусками, также виднелся дорогой импортный коньяк и две рюмки. – Здравствуйте, рад знакомству. Лавр кивнул на его такую реплику и, когда гость уселся напротив него на место для посетителей, разлил коньяк по рюмкам и протянул одну Олегу. – Выпьем за все, что хорошо кончается. И за знакомство. Угощайся, закуси разной много, как видишь. Кащей взял из рук Лавра рюмку, обратив внимание на золотой перстень с огромным черным камнем, на котором была выгравирована буква “Л”. Такие кольца могли носить только воры в законе. – Ну что, рассказывай, чем по жизни занимаешься. Как с Ессентуки познакомился, это же он тебя рекомендовал на твою должность. [2] Олег рассказал про свою отсидку по малолетке, где и познакомился с Ессентуки, который сидел за разбой, а сейчас работал у Лавра главой безопасности. – Он про тебя очень хорошо отзывался. Ессентуки тогда еще Желтого старшим-блатным порекомендовал назначить, но про него никогда так, как про тебя, не говорил. Назвал тебя “парнем с недюжинной перспективой”. Да я и сам это вижу теперь. Меня напоминаешь, лет так “дцать” назад. Вор в законе засмеялся, а у Олега внутри что-то защемило. Его бредовая мысль оказалась не такой уж и бредовой. – Олег, долг платежом красен. Я тебе дам мой телефон из приемной, можешь сам звонить и записываться, я всегда помогу чем смогу. И еще кое-что. Лавр протянул ему сверток. – Что там? – Я бы тебе миллион дал, чем богаты, как говорится... В дверь постучали, и она сразу отворилась. – Федор Павлович, там к вам по записи уже пришли. Охранник с бегающими глазками ждал, пока Лавр посмотрит на свои золотые часы и даст ему ответ. – Еще рано. Пусть подождет десять минут. Дверь незамедлительно захлопнулась. – Так, о чем это я. Я бы тебе миллион дал, но пока все в деле, всю доступную наличку тебе отдаю, можешь себе квартиру или машину купить в память о нашем знакомстве. И самое главное. Лавр достал из ящика стола серебряное кольцо с черным камнем, похожее по стилю на лавровское “законное”, но намного меньше. – За хорошую службу. По праву твое. Как местечко в администрации освободится, сразу тебя к себе заберу. Мне такие люди нужны. Сейчас Кащей понимал, что слух о его миллионе пошел как раз из-за Лавровской фразы, не так услышанной и успешно растрезвоненной охранником. Как таких только в администрацию на работу берут... Когда Кащей позвонил и попытался записаться, ему сказали, что Лавр не в городе и непонятно когда вернется, но как только он приедет, то пригласит Кащея к себе. Не Бог весть что, но хоть что-то. Пару дней после разговора с Вадиком он ходил как на иголках. Спал и так из рук вон плохо, а после этого разговора и совсем перестал. А когда уснул, то получил это... Чертыхнувшись, Олег затушил сигарету и встал с кровати. Сегодня будет длинный день. – Держись возле меня в нашем кругу, универсамовском. А то украдут еще. Конечно, я и украду. – Здорово, Вован. Олег сразу выцепил глазами парочку, из-за которой почтил эти танцульки своим присутствием. Наташа выглядела заядлой скромницей в своем платье ниже колен в мелкую цветную полосочку и с собранными в хвост кудрявыми волосами. А Володька вырядился как франт, надев свою военную форму. Понятно для кого это гарцевание. Парни пожали друг другу руки в знак приветствия. – Наташенька, здравствуй. Рад тебя снова видеть в нашем скромном универсамовском кругу. Приятного отдыха в нашей компании. Олег взял девичью ладонь в свои руки. Уже знакомая ему шаровая молния снова возродилась, как феникс из пепла, опаляя все внутренности и заставляя ток крови ускорится до невообразимой скорости. Понимая, что если не отпустит Наташу, то его просто разорвет от напряжения, парень нехотя отцепился от блондинки и, развернувшись, отправился к своему “Универсаму”. Он не мог заставить себя обернуться и посмотреть на парочку. Она все-таки пришла с ним. От одной этой мысли гнев, с которым он проснулся утром, поднял голову и за долю секунды превратился в неприкрытую ярость. Почему она пришла с ним... Все танцевали строго в своем кругу. Наташка стояла с Вовой с одной стороны и с Пальто с другой. А Олег наблюдал за этой идиллией с другого конца круга и думал, что за хрень творится. Как Вова вообще мог быть для него конкурентом в борьбе за девушку? Да и как вообще могло такое произойти, что Кащею пришлось бороться за девушку? Кто бы сказал, никогда бы в такое не поверил... Старший по музыке объявил парный танец, “кавалеры приглашают дам”. Володя утянул Рудакову танцевать раньше, чем Олег успел к ней подойти. Твою мать. Медсестричка улыбалась своему спутнику, на что Вова лыбился во все 32 зуба в ответ. Ярость разрослась до такой степени, что Олегу казалось, что он кого-нибудь убьет прямо сейчас. Он даже уже наметил себе жертву в военной форме. Кащей схватил первую попавшуюся девушку, не особо всматриваясь, с кем он вообще танцует. Его больше интересовало другое. Вовка в своем облачении был похож на принца, а Рудакова со своим скромным антуражем так и просилась на роль принцессы. Только настоящей принцессе нужен дракон, а не принц. Олег-то это точно знал. Он настойчиво сверлил девичью спину взглядом, пытаясь уловить каждое ее движение. “...А я люблю военных, красивых, здоровенных Ещё люблю крутых и всяких деловых. А я люблю военных, красивых, здоровенных, Ещё люблю крутых и всяких деловых...” [3] Кащея уже начинало трясти от злости. Военных она любит, ага. А надо любить “крутых и всяких деловых”. Таких, как он, вот их любить надо. А она с этим Вовой... Может, она еще и замуж за него собирается, как в утреннем кошмаре? Когда песня закончилась, Рудакова отлепилась-таки от своего кавалера и вышла в коридор. Кащей, недолго думая, последовал за ней. У него не было плана действий, он просто решил проследить за ней и посмотреть, что медсестра будет делать без своего спутника. Да и выйти покурить на улицу бы не помешало. Олег спустился по лестнице и, повернув голову, увидел в конце коридора знакомую девушку, которая пыталась зайти в какую-то дверь, но та не поддавалась. Кащей же не мог бросить даму в беде. Настоящий дракон должен спасать принцессу, это его работа. – Отойди немного, помогу. Наташа выглядела растерянной, чуть отодвинувшись от двери и давая ему простор для действий. Олег одним махом открыл замок, который немного заклинило. Лучше хитростью, как ты умеешь. У Кащея, стоящего на расстоянии полуметра от объекта своего интереса, возникла идея, как все повернуть в свою пользу. Нужно сделать ход конем. Он знал, как Вовка ухаживает за женщинами. Он долго и методично ходит с ними то туда, то сюда, и дарит всякую херню, вроде пачек колготок. У Кащея был совсем другой подход. Он долго ни за кем не ходил, а сразу брал девушек в оборот. С подарками Кащей тоже поступал по-другому. Как-то он увидел, что у его пассии пошла стрелка на колготках, и принес ей на следующую встречу коробку с капроновыми колготками. Девушка, Кащей уже не помнил ее имени, чуть ли не визжала от такого подарка, а потом, когда интрижка изжила себя, долго не могла отцепиться от Олега, тот уже и пожалел, что подарил ей такой подарок. Конечно, какая дура откажется от мужика, который в эпоху тотального дефицита может достать коробку импортных капроновых колготок. – Сп... Наташа не успела договорить слова благодарности, как сильные мужские руки затолкали ее в уборную и прижали к двери, которая все же открылась под натиском Кащея. Олег стоял над своей жертвой и сверкал неприкрытой яростью в каждом своем движении. В зеленых глазах он увидел проблески страха, это его немного отрезвило. Нужно было сбавить обороты. Кащей был выше на голову, поэтому поставил одну руку слева от медсестры, а вторую согнул в локте и поставил сбоку от ее головы, чтобы она со страху не сбежала от него. Ему казалось, что он пьяный, хотя сегодня совсем не пил. Ярость все еще билась где-то в висках, заставляя сердце колотиться, как бешеное. Картина утреннего сна снова всплыла в памяти, переплетаясь с не столь и давними воспоминаниями с дискотеки. – Я не отдам тебя ему. Я не отдам тебя ему. Наташа застыла, не говоря ни слова в ответ. Кащей, недолго думая, поцеловал девушку, притягивая к себе за талию. Шаровая молния разбилась на миллионы осколков, которые впились в его бедное сердце, заставляя то работать как сумасшедшее. Какая же у него все-таки сильная реакция на нее... Через пару секунд Олег решил распустить девичий хвост, убирая резинку с кудрявых волос. Резинку он положил к себе в карман пиджака, сам не зная зачем. Чтобы было. Кащей уже было решил, что его ход конем провалился, потому что ответного действия от медсестры он так и не дождался, как девушка ответила на поцелуй, кладя ладонь на шею парня и притягивая еще ближе к себе. Должно было стать лучше, но стало только хуже. В голову ударило потоком крови, разнося по венам выброс эндорфинов. Кащей дотронулся до кудрявых волос, перебирая кудри ладонью. Надо же, какие у нее волосы мягкие... Наташка, держа руку на шее Олега, нащупала пульсирующую от бешеного кровотока вену, на что парень непроизвольно зарычал. От ее невинного прикосновения нервная дрожь распространилась по всему телу, смешиваясь с гулом в голове от умопомрачительно быстрого кровотока. Кащея терзало чувство, что его бренная голова живет отдельно от него самого. Что она делала с ним... Со временем его ярость, растворившись в поцелуе, прекратила свое существование, уступив приливу светлых чувств, заполонившей все его бедное сердце. Все было так, как нужно. Как должно было быть. Легкие стали сдавать из-за нехватки кислорода, поэтому пришлось-таки оторваться от Наташи. – Завтра на работу за тобой заеду вечером. Наташа коротко кивнула, а парень без особого удовольствия отодвинулся от нее и, когда она чуть отошла от двери, вышел в коридор. Надо все-таки покурить. Олег вышел на крыльцо ДК, пытаясь прикурить. Он не стал брать пальто в гардеробе, выйдя на улицу в одном пиджаке. Холод, пробирая до костей, хотя бы немного возвращал в реальность, но руки тряслись и явно не от мороза. Кащей все-таки сумел прикурить и затянулся. Табак расслаблял, но узел в легких все равно не уходил до конца. Он мог лицезреть объект своей нервной дрожи в окне уборной. Наташа сидела на подоконнике и смотрела на улицу, как раз на выход из ДК, где стоял Кащей. Интересно, ревновала ли она его к Карине? На поцелуй же ответила, значит все идет по плану. С Кариной Кащей расстался пару дней назад. Она позвонила, попросила забрать с работы, Олег согласился. Довез ее до дома, а потом и сказал, что концерт окончен. Она, как привычно делали его пассии, повздыхала, попыталась выдавить из себя слезу и надавить тем самым на жалость, но Кащею уже конкретно надоело ее бесконечное тарахтение над ухом. Даже если бы не Наташа, все равно расстался бы с ней. Олег честно признался сам себе в том, что хотел бы, чтобы Наташа ревновала его. Чтобы любила его. Он не сказать чтобы поверил Вадиму, который сказал, что у Наташи никого не было. Как такое может быть, она ведь не школьница. Кащей решил, что Рудакова просто не посвящала брата в свои любовные похождения, поэтому Желтый и думал, что дела именно так и обстоят. Но Олег ошибся. После сегодняшних событий в уборной все сомнения отпали. Действительно все так и было. Олег склонялся к тому, что парни не могли совладать с ее своеобразным характером, не сочетающимся с почти ангельской внешностью. Ну ничего, если уж он на своей работе до сих пор как-то держится, то он что, к упрямой девчонке подход не найдет, что ли? Парень, докурив и почувствовав себя малость поспокойнее, выкинул бычок в сугроб и отряхнулся от снега, который на него намел ветер. Блять, как снеговик, честное слово.... Вышел покурить называется, лучше бы пальто накинул сразу. Олег не стал возвращаться на танцплощадку и, зайдя за верхней одеждой, пошел домой. Он выпил стопарь коньяка на ночь и лег спать, мечтая поспать хотя бы немного. Не тут-то было. Кащей заснул лишь под утро, его чуткий сон разорвал телефонный звонок. С первого раза парень не взял трубку, но человек на том конце провода все не унимался. Олегу все же пришлось слезть с кровати и прошлепать в коридор до телефона. Ему, как оказалось, звонил Володька. – Вова, ты там что, обалдел, шесть утра всего... Собеседник на том конце провода замялся, но все же выдал причину звонка. – Кащей, тут такое дело... Только узнал сам. Желтого вечером зарезали. Он ведь не городской, в деревню ехать надо на похороны. Ты поедешь или ехать мне? Олег мигом растерял все признаки сонливости. Сердце как будто бы пронзили ножом насквозь, а тупая боль тут же распространилась по организму, перекрывая доступ кислорода в легкие. Вадима, его единственного друга, больше нет... – Вов, я сам поеду. Приедешь, как полагается, на похороны. Позвоню тебе. Бывай. Будет он еще Вову отправлять к своей Наташе, ага. Сам поедет. По правилам до похорон все старшие-блатные ехали помогать семье коллеги в организации похорон. В случае, если старший-блатной не мог поехать, отправляли старшего, поэтому Вовка и задал закономерный вопрос. Это было ясно как день. А еще Кащею было ясно другое. Война началась. Парень, с пару секунд собираясь с мыслями, пошел собираться в дорогу.