Часть 5. Наташа

“...Сегодня день рождения замечательной Ирины Аллегровой. Поздравляем нашу любимую певицу с днем рождения и включаем один из ее хитов для вас, дорогие радиослушатели” [1] Наташа намывала посуду, пытаясь не думать о том, что в соседней комнате лежит труп ее брата. Вчера, после разговора с вахтершей, медсестра, взяв в своей комнате чего по мелочи, помчалась на работу и пошла сразу в морг. Вадика в больницу привезли уже мертвым. Там ее ждали бумажки из милиции, которые оставили для нее у дежурного патологоанатома. Мол, дело завели, будут искать. Да кого они найдут? В бумагах было написано, что Вадима нашли в подъезде какого-то дома. Жители этого дома и вызвали милицию, когда обнаружили тело. Свидетелей, понятное дело, не было. После того, как Наташа прорыдала взахлеб несколько часов, пока работники морга делали свою работу с телом, Рудакова расплатилась и заказала катафалк на ближайшее утреннее время. Она провела в морге всю ночь. Благо, что Вадик оставил ей определённую сумму на черный день еще довольно давно, и Наташа эти деньги не тратила, даже когда сильно прижало с общагой. Вот этот черный день и настал. Катафалк был назначен через определенное время, и Наташа решила позвонить тете Вере. Та, хоть и уже встала, но была ошарашена настолько, что не смогла ничего путного сказать в ответ. Ей сразу стало плохо с сердцем. “Я никогда не была твоей Мы вместе были в кругу друзей Ты провожал меня до дверей, я говорила: "Привет, Андрей!"” [2] Ход невеселых мыслей сбила песня, заигравшая из радиоприемника. И тут этот долбанный Андрей. В ее жизни было слишком много этого имени. В деревне, где она училась в школе, было в классе два Андрея, в училище было и того больше, даже на работе их главврача звали Андреем. Старшего “Дома быта”, которому пришлось звонить после тети Веры, звали не иначе как Андреем, но его все также величали “Сивым” из-за фамилии, он был Сивухиным. И ее ненавистного нового коменданта из бывшего общежития тоже звали Андреем. Проклятое имя какое-то. [3] После ряда очень позитивных утренних звонков из сестринской медсестра пошла обратно в общежитие. Нужно было собрать какие-никакие вещи и поговорить с комендантом. В общежитии после прихода нового начальства появились и новые правила. Если ты не был в общежитии два дня подряд, то тебя выселяли. Чтобы не выселили, нужно было писать заявление на имя коменданта и отдать ему лично в руки. – Рудакова, ты чего в такую рань? Опять что-то натворить успела? У Наташи не было сил препираться с плюгавеньким лысеньким мужичонкой, поэтому она молча протянула ему свое заявление. – Здравствуйте, возьмите. Меня не будет несколько дней по семейным обстоятельствам. Мужчинка мерзко усмехнулся, разорвав ее заявление. Наташа от шока чуть рот не разинула. Что он себе позволяет вообще? – И не стыдно, Рудакова? На блядки свои собралась и туда же, семейными обстоятельствами прикрываться? Поди нового хахаля себе нашла, все вы гулящие, как женушка моя бывшая... К Наташе от такой наглости быстро вернулся дар речи. – Пошли вы на хер, Андрей Витальевич. Я выселяюсь. Мои оплаченные деньги до конца месяца оставьте себе на чекушку, горе от того, что жена вас бросила и получше мужика нашла, как раз и зальете. Счастливо оставаться! Медсестра с силой захлопнула за собой дверь, слыша как комендант поливает ее грязью на чем свет стоит. После сего неприятного разговора Наташка собрала вещи. Взяла только самое необходимое, одежду и книги, а немногие бытовые вещи оставила соседке, с которой сложились нормальные отношения. Тем более, дома в деревне всякой домашней утвари и так хватало. Так она и лишилась места в общежитии, приехав около восьми утра вместе с вещами и трупом брата домой в деревню на катафалке. Врагу такого не пожелаешь никогда. Ритуальная служба поместила гроб в зале и удалилась, а чуть позже приехал Сивый, а следом за ним и черная волга с непонятными парнями. Андрей назвал их “хадишевскими”, что Наташе особо ни о чем не сказало. Сивухин предупредил ее, что на похороны приедут много их “коллег”, поэтому нужно готовить весь второй этаж для гостей. Наташа с тетей Верой, естественно, не возражали. Благо, дом был большой и площадь позволяла. “И вот однажды я поняла Что без тебя словно не жила Когда ты даришь мне роз букет Я говорю: Привет!”[2] Привет, Олег. – Наташенька, здравствуй. Рад тебя снова видеть в нашем скромном универсамовском кругу. Приятного отдыха в нашей компании. Олег, заглядывая своим льдистым взором прямиком в девичью душу, взял ее несчастную ладонь в свои руки. Наташа будто бы отряхнулась, скидывая с себя морок. Песня задела в сознании воспоминания с недавней дискотеки, которая по ощущениям была где-то там, в прошлой жизни. Медсестра понимала, что ее чересчур бурная реакция на коменданта мало того, что была закономерно связана с чрезмерным уровнем стресса из-за смерти старшего брата, так еще и обоснована текущими переживаниями любовного характера. И не стыдно, Рудакова? На блядки свои собралась... Поди нового хахаля себе нашла... Всегда самая умная, начитанная и рациональная Рудакова, предпочитающая любовному роману справочник по анатомии, и так глупо вляпаться в какого-то парня, пускай и такого распрекрасного, это казалось нереальным... Но было как раз самой настоящей реальностью. Наташе было стыдно. Стыдно за все. В первую очередь, перед самой собой. Она всегда считала, что никогда не сможет встречаться с занятым мужчиной, быть любовницей, отбить парня у другой девушки. Ее воспитали с этой мыслью. Их с Вадиком бабуля была женщиной старой закалки и всегда выступала против как вторых и последующих браков, так и романов с занятыми партерами. А Наташка-то что выкинула, какая стыдоба... А во-вторых... была Карина. “Да вы просто не видели его... Он такой...такой...один такой. Мужчина на миллион. Причем в прямом смысле, он у меня миллионер. Я уверена, что у нас с Олежиком все очень серьезно, вот увидите, еще вас всех на нашу свадьбу позову.” Позвала. Конечно, они с Кариной были далеко не подругами, но это все равно было не по-человечески по отношению к ней. Никто такого не заслуживал. Наташа молчаливо осуждала коллегу за громкие высказывания об Олеге, а сама была по факту еще хуже, чем Карина. Та хоть в свободного мужика по уши влюбилась. Но самым большим стыдом было то, что... Будь у Наташки снова выбор, как тогда, в уборной, она бы поступила также. Она бы не оттолкнула Олега. Рудакова не успела понять, откуда резко появился запах перегара и ее обняли за талию чьи-то мужские руки. – Натусь, давай утешу тебя, что ты тут с этой посудой... Наташа резко повернулась к Андрею, зарядив тому по щеке. – Еще раз подойдешь ко мне, убью и закопаю рядом с Вадиком. Мне терять нечего. Блондинка сверкала своими зелеными глазами, которые подсвечивали искры ярости. Сивый, дотронувшись до места удара, посмотрел на нее не менее яростным взглядом. Она опять отказала ему. Андрей пытался оказывать ей знаки внимания, не всегда удачно, но тем не менее. Наташа постоянно вежливо отказывалась. Сивухин был внешне приятным голубоглазым высоким блондином, но было в нем что-то темное, что Рудакова не могла объяснить, чего она всегда боялась. Сейчас это “темное” как раз и вылезло наружу. Сивый подошел к ней на полшага поближе, на что медсестра взяла в руки нож с кухонного гарнитура. Пусть только попробует дотронуться до нее еще раз. – Да ты посмотри на себя. Строишь из себя не пойми кого, якобы неприступная такая. А по факту кому ты нужна-то, кроме меня? Кто на тебя посмотрит? Убьет она меня, как же. Кишка тонка. Никто, кроме Вадьки, за тебя бы не заступился. А его больше нет, смекаешь? Все равно моей будешь, никуда не денешься. Дура ты, Рудакова, счастья своего не понимаешь. Наташа за словом в карман не полезла, хотя и фраза про брата проехалась по сердцу танком, поворачивая ржавый клинок боли и вынуждая дыру в сердце разрастаться до огромных размеров. Скотина, какая же ты скотина... – У меня есть жених, к твоему сведению. Он скоро приедет и башку тебе отвернет. Андрей хмыкнул, покидая пространство кухни. – Жених у нее приедет, ну-ну. Ври больше, Рудакова. Наташа облокотилась на мойку, пытаясь успокоиться. Ее всю трясло, как в лихорадке. Нервы совсем сдавали. Медсестра налила в стакан тети Верину наливку из шиповника и выпила залпом треть стакана. Может, хоть так в себя придет немного. “...Для наших слушателей звучит следующая композиция Ирины Аллегровой...” Наташа нервно рассмеялась от услышанного. Ну конечно, что еще могли поставить по радио. “Я ждала тебя, так ждала Ты был мечтою моей хрустальною Угнала тебя, угнала Ну и что же тут криминального?“[4] Недавние воспоминания встали перед глазами, заставляя снова прожить сцену в уборной. Наташка застыла в сильных мужских руках, ни черта не соображая. От разрывающих душу эмоций все плыло перед глазами. Она, как марионетка в руках умелого кукловода, была в западне и не знала, как отсюда выбраться. Но ты бы и не хотела этого, да, Рудакова? Не дожидаясь падения в саморефлексию, девушка ответила на поцелуй, кладя ладонь на шею парня и притягивая еще ближе к себе. Сивый был прав в том, что она бессовестная врунья. И самое страшное это не то, что она врала кому бы то ни было, а то, что врала самой себе. Было страшно понимать, что она докатилась до такого. Олег уже и забыл, что целовался с ней на этой дискотеке, она была в этом уверена. Он поди каждый раз на этой дискотеке с новой девушкой целуется. Наташа сама себя не узнавала. Что в нем такого, что все женщины с ума сходят? И почему она не устояла и тоже пала жертвой его чар? Что он с ней сделал? Ответа не было ни на один вопрос. Вадик при их сердечном разговоре, сам не зная об этом, выдал сестре индульгенцию на такого рода поведение. Наташа цеплялась за слова брата, как утопающий за соломинку. Пускай так. Пускай она кругом плохая, но... Эти сильные чувства непонятной природы к малознакомому парню и сжирающая все внутри боль от потери любимого брата были всем, что у нее осталось в душе. И из двух зол нужно выбирать меньшее. Если она откажется от Олега, то просто отъедет в психушку от своих переживаний. Пускай она будет для всех, и для себя в том числе, лживой обманщицей, которая увела чужого парня. Сейчас Рудакова была в том состоянии, когда было все равно вообще на все и на всех. Она для себя уже все решила, а Андрей своим мерзким поведением лишь указал на то, что Наташка приняла верное решение. Если у нее в этой жизни будет хотя бы маленький шанс быть вместе с Олегом, она будет с ним. “...Угнала тебя, угнала Ну и что же тут криминального?...“[4]” Наташа битый час намывала посуду. Она решила успокоить нервы по старой проверенной схеме – занимаясь домашними насущными делами. После, кажется, миллиона перемытых тарелок медсестра боковым зрением заметила, как тетя Вера заглянула на кухню, в осуждении покачала головой из стороны в сторону и пошла к выходу. К их дому подъехала какая-то машина. Тетя Вера вернулась минут через десять с глазами по пять рублей. – Наташка, бесстыдница, ты почему мне, старой, не сказала, что у тебя жених есть? Стояла сейчас там на морозе глазами хлопала. Потом мне все-все выложишь как на духу. Встречать иди, твой приехал. Встречать иди, твой приехал. Рудакова с перепуга выпустила из рук тарелку, которая в миг разлетелась на мелкие кусочки, едва коснувшись пола. Кто приехал? – Беги давай, я замету. Наташка в шоке направилась на веранду, где в дверях узрела знакомого парня. Он уже привычно для себя снова был в снегу. Как тогда, возле ДК. Серо-голубые глаза смотрели на нее с едкой горечью во взгляде. Наташе вспомнилось, как гостя охарактеризовал Вадим. “Мы с ним давно знакомы. Ничего плохого про него не могу сказать, очень грамотный. За своих горой стоит. Если хочешь знать мое мнение, то вот что я тебе скажу: если бы... у вас что-то получилось, я бы не был против. Только за”. Выходит, Кащеев переживает из-за смерти ее брата, на похороны вот приехал. Но откуда тетя Вера взяла, что он ее жених? Мечтать не вредно, конечно, но... Это же далеко не так. Олег стоял возле двери, видимо, ожидая, пока она подойдет к нему. Очередная многоходовка какая-то. Наташа осторожно приблизилась к парню, рассматривая его поближе. В тусклом свете лампы он казался очень бледным, а под глазами залегли темные круги. Тоже поди не спал сегодня. Рудакова собралась с мыслями и также собрала всю свою волю в кулак, чтобы начать разговор первой. – Привет, ты что тут делаешь? Олег слабо улыбнулся, доставая что-то из кармана. Опять играется с ней, как кот с мышью. – Привет, Наташенька. Ты кое-что забыла в прошлый раз. Вот, привез тебе. А то как ты без такой нужной вещи-то, не проживешь. Наташенька. Парень раскрыл ладонь, являя миру ее потерянную в уборной резинку. Наташа от резкого прилива крови пошла красными пятнами. Сердце подпрыгнуло вверх, вытесняя легкие из их природного пространства. Не успела Наташка осмыслить происходящее, как почувствовала, что Олег касается губами ее губ, вовлекая в поцелуй. Фейерверк эмоций, казалось, разрушил ее бедное сердце до основания, а его осколки впились куда-то в область грудной клетки, мешая нормально дышать. Перекрывая дыхание на корню. Через пару секунд Олег одной рукой обнял ее за талию, прижимая к себе, а второй решил распустить хвост, убирая резинку с кудрявых волос. Чем ему, интересно, хвост помешал? Рудакова понимала, что где-то здесь подвох, но не могла понять, где. Зачем ему ее резинка? Выходит, это он ее забрал. Он же ведь здесь явно не из-за ее скромной персоны и не из-за этой долбанной резинки для волос... Наташа осторожно протянула руку, беря из протянутой мужской ладони свою вещь. Но, как она и ожидала, закономерно попала в ловушку. Олег уверенным движением взял ее за руку и надел на безымянный палец кольцо, которое, странное дело, было как раз в пору. Откуда он узнал ее размер руки? – В городе куплю тебе какое захочешь. Времени не было никуда заезжать, это мамино, фамильное. Мамино фамильное? Наташа вспомнила тетю Веру, которая зашла на кухню с глазами по пять рублей. А теперь сама выглядела ничуть не лучше. Наташе казалось, что она спит. Этого всего не может быть. Она просто легла спать после дискотеки и видит все это во сне. Вадик жив, а с Олегом они просто целовались на дискотеке, на этом все. Наташа заметила, что ее новоявленный жених зыркнул в окно на веранде, которое выходило в “домашнее” окно. Девушка не понимала, почему дедуля в свое время построил дом именно так, окно в окно, но это даже было в чем-то удобно – можно было увидеть из веранды, кто что делает дома. Или из дома узреть, кто пришел. – Олег... Наташа даже не знала, что сказать, но ей и не пришлось. Ее, будто бы уже по какой-то традиции, прервал ее собеседник. Олег притянул ее к себе и поцеловал. Наташа по старой привычке отъехала сразу на несколько этажей в своем бедном сознании. Опять этот чертов ядреный коктейль ударил по легким, посылая сигналы в сердце. Она совсем потеряла себя в нем. Пускай так... Ее утреннее обещание самой себе было единственным здравым, что осталось в голове. Медсестра приблизилась к парню еще ближе, дотрагиваясь до шеи и уже известной ей вены. Олег погладил ее по светлым волосам, которые, в отличие от дискотеки, были лишь немного собраны наверху заколкой. Он легонько перебирал кудри рукой, но что-то, что, видимо, было надето на его руку, застревало в непослушных прядках и вызывало у нее небольшие всплески боли в корнях волос. Такого не было в прошлый раз. Наташа как-то резко успокоилась. Ее утренняя нервная дрожь от выходки Сивого растворилась в той нежности, которую ей давал Олег, хотя она так не вязалась с его образом и с тем, как он поступал с ней. Всплеск тягучих приятных эмоций, зародившихся где-то внутри, сердце быстро разнесло по организму, заставляя в первый раз с прихода с дискотеки почувствовать себя человеком. А не развалившейся от горя грудой непонятно чего. Дверь на веранду тихонько скрипнула. – Я, видимо, помешал. Ну здравствуй, Кащей. А я не знал, что вы с сестрой Желтого... кхм... вместе. Хороший выбор, одобряю. Низкий незнакомый голос с холодными нотками разорвал ее идиллию. Олег резко оторвался от своей медсестры, но не отпустил девушку от себя, будто бы специально не давая ей посмотреть на вышедшего к ним человека. Кащей прижал ее к себе, кладя правую руку на светлые волосы. Наташа уткнулась в черный шерстяной свитер, а от слов Олега ее снова настигла нервная дрожь. Он никогда не говорил при ней таким образом. – Здравствуй, Рауль. Моя личная жизнь не твоего ума дело. Иди куда шел. Фраза была сказана спокойно-холодно и даже отстраненно, но Наташа нутром почувствовала, что за ней стоит сильная негативная эмоция. Ненависть, например. Рауль, как вышедшего к ним парня назвал Олег, судя по звуку шагов, приблизился к ним и стоял настолько близко, что Наташу обдало волной страха, она даже не поняла, с чего вдруг. Но сам факт... – Я покурить выйду, разрешишь? Ты же тут хозяин теперь, судя по всему. Это “разрешишь” звучало с такой агрессией, что Наташа дрогнула в руках своего названного жениха. Кто он такой, этот Рауль, что так разговаривает с Олегом? Если уж начало фразы звучало так отвратительно, то уж об окончании и говорить было нечего. Скрытая издевка, прикрытая вежливостью. – Иди куда хочешь. Олег на провокацию не повелся, ответив сдержанно-ровно и отступив на полшага, позволяя мужчине взять верхнюю одежду и открыть дверь на улицу. – Ну ты чего, не плачь. Я же с тобой. Наташа сама не осознала, в какой момент начала плакать. Весь несчастный свитер залила слезами. Она не плакала с морга, кое-как держала себя в руках. Даже когда на нее напал Сивый, Рудакова не проронила ни слезинки. Видимо, на нее так подействовал резкий эмоциональный всплеск. Все переживания вылились наружу. Наташа еле отлепилась от Олега с его мягким шерстяным свитером и, утерев остатки соленой влаги со щек, обратилась к Кащею. – Пойдем, дом тебе покажу. На уже известный даже Олегу дверной скрип с кухни выглянула тетя Вера. Она вышла к паре и обратилась к своему новому зятю. – Олег, располагайся в Наташиной комнате, вторая дверь налево по коридору. А Наташенька мне пока в погребе с закатками поможет, да, Наташа? Медсестра даже не успела и слова молвить, как тетка взяла ее за руку и потащила в направлении их домашнего погреба. Вход в него был прямо из дома, погреб располагался внизу, под самим строением, и был довольно теплым для подземного помещения. Тетя Вера медленно спустилась туда первая, а когда племянница повторила за ней, то начала свою тираду. Погреб для этого был идеальным местом, дома оттуда не было слышно ни слова. – Наташка, я все понимаю, ты у нас девушка правильная, но ситуация сейчас такая, что Олег должен с тобой в комнате остаться. Лучше ты будешь спать со своим мужчиной, чем ненароком проснешься с чужим. Ты у нас девушка правильная. Перед глазами снова встала сцена в уборной ДК. Конечно, такая правильная, что целовалась с чужим парнем и продолжает это делать. Правильней некуда, Рудакова. Просто эталон правильности. – У нас полон дом молодых парней, которых я лично первый раз вижу. Вадика... Вадика нашего больше нет, чтобы он тебя защищал. А мужчины в большинстве своем далеко не Вадик, не будут тебе по две коробки трюфелей носить и пылинки с тебя сдувать. Они как им надо сделают и все, а ты живи с этим как хочешь. Держись возле Олега, Наташа, заклинаю тебя, я тебе помочь здесь ничем не смогу. Если еще и с тобой что-то случится, я не переживу. Рудакова не успела понять, откуда резко появился запах перегара и ее обняли за талию чьи-то мужские руки. – Натусь, давай утешу тебя, что ты тут с этой посудой... Наташа резко повернулась к Андрею, зарядив тому по щеке. – Еще раз подойдешь ко мне, убью и закопаю рядом с Вадиком. Мне терять нечего. Сцена из ДК сменилась в ее внутреннем кинотеатре на недавнюю сцену на кухне. Тетя Вера так четко, но при этом тактично предостерегала от возможного изнасилования, что Наташе ничего не оставалось, как согласиться. Она не планировала так скоро оказываться с Олегом в одной постели, но ситуация складывалась так, как складывалась. Лучше ты будешь спать со своим мужчиной, чем ненароком проснешься с чужим. Рудакова понимала, что ей еще крупно повезло, что приехал Олег и набрехал всем, в том числе и тете Вере, что она его невеста. Это было лучшим выходом из этого непростого положения. – Теть Вер, не переживай, все со мной будет хорошо. Олег меня защитит ото всех. Хотелось бы в это верить. Племянница обняла тетку, на что та погладила ее по спине в знак поддержки. – Наташ, вы как с ним сошлись-то? Давно это у вас все? Вадик знал? Только Вадик и знал. Рудакова проглотила комок из невыплаканных слез, застрявших в глотке, и ответила на тяжелый для себя вопрос. – Мы с ним в моей больнице познакомились. Это не так давно было. Потом еще несколько раз виделись, на дискотеке были. И вот... как-то все так и вышло. Вадик узнал первый, он давно с Олегом знаком, и сказал, что он лучший вариант для меня. – Ну раз Вадик сказал... На том и порешили. Наташа зашла на кухню, чтобы домыть посуду. Ей думалось, что Олег пойдет к своим знакомым, чтобы поздороваться. Хотя, судя по всему, он не со всеми там в хороших отношениях... Кащеев стоял на кухне возле окна. Наташа при ярком кухонном свете наконец рассмотрела его черный свитер, который уже успела залить своими слезами вдоль и поперек. Тетя Вера связала Вадиму два одинаковых черных свитера с белыми и серыми ромбами, вышитыми заботливыми материнскими руками. [5] Это был один из тех свитеров. Откуда он у Олега? Вадик подарил? Ну не стал бы он просто давнему знакомому дарить такое... – Это на стол, а это тебе. Олег подошел к столу, взял с него пакет и протянул Наташе. Та, чуть погодя, взяла его в руки и взглянула на содержимое. Три коробки трюфелей, валерьянка, пустырник, фрукты... Три коробки ее любимых конфет. Он опять принес ей ее любимые конфеты. У Наташи сошелся пазл. Они с Вадиком друзья, причем близкие. И он скорее всего разговаривал о ней с братом, оттуда и знает про ее любимые конфеты. Непонятно, что ему еще Вадим про нее рассказал. Возможно, это старший брат его и попросил с ней...кхм...встречаться... Рудакова одернула сама себя. Она все равно уже не узнает правды, Вадика... Вадика больше нет. Осколок тупой боли снова проехался по сердцу. Наташа решила прибегнуть к единственному доступному и действующему лекарству. – Спасибо. Большое. Она поставила пакет обратно на стол и подошла к Олегу на шаг ближе. Он, медсестра была уверена, уже понял, в чем дело, но ждал действий от нее. Чтобы она сама это сделала. Наташа решила просто поцеловать его в щеку в знак благодарности. Легко подумать, а как сделать-то... От одной этой мысли сердце подпрыгнуло на уровень глотки, а тахикардия возродилась, как феникс из пепла, заставляя мысли путаться от пульсирующих в голове ударов крови. Наташа помнила свое утреннее обещание, о котором, правда, знала только она сама. Нужно просто сделать это. Она приблизилась к парню, и ядреный пряный запах закономерно начал въедаться в легкие. Серо-голубые глаза проскользили по ней с огоньками явного интереса, когда Наташа уже твердо решила сделать свое дело. Не тут-то было. Только она потянулась к его щеке, как Олег резко повернул голову, целуя ее в губы. Тревожная горечь от мыслей о Вадике слегка отступила от дозы лекарства с пряно-льдистым привкусом. Наташа только сейчас поняла, что терпкости одеколону добавлял сильный запах табака. Олег не стал углублять поцелуй, оторвавшись от нее через несколько секунд. Наташа за такой маленький период времени снова побывала в подвале своего сознания, но там, по ее ощущениям, включили лампочку. У нее был слабый свет в конце тоннеля. В данной ситуации это было, пожалуй, самым главным для нее. Наташа чуть отошла от Олега. Ее тахикардия вылилась в непонятную головную боль в области затылка. Может, он и правда заколдовал ее? Недаром же его Кащеем прозвали. [6] – Ты иди, я тут на кухне тете Вере помогу. Все на втором этаже. Олег, слегка кивнув, вышел из кухни. Наташа осталась с домашними делами один на один. Тетя Вера держалась молодцом для своего состояния, но Рудакова понимала, что это ненадолго. Ее, по-хорошему, нужно отправлять в санаторий к тете Миле, чтобы та ее на ноги поставила, пока тетка в больницу с инфарктом не загремела. Со здоровьем не шутят. Наташа разложила всю ту кучу продуктов, что привез Олег, и добралась до его “гостинца”. Целых три коробки ее любимых конфет... В детстве она бы душу продала за такое богатство. Вспомнилась недавняя фраза тети Веры. “А мужчины в большинстве своем далеко не Вадик, не будут тебе по две коробки трюфелей носить и пылинки с тебя сдувать.” Выходит, она совершенно случайно нашла такого, кто будет? Точнее, он сам ее нашел... Наташа переделала, кажется, все, что могла. Тетя Вера, которая в силу своего состояния была не ахти каким помощником, зашла к ней на кухню, когда уже стало совсем вечереть. – Наташ, иди спать ложись. Ты уже поди больше суток не спала. – Теть Вер, я еще не закончила, потом пойду. – Вера Ивановна, идите, я ее уговорю. Она спиной почувствовала, как Олег режет ее без ножа своим взглядом, как тогда, на дискотеке. Тетя Вера, пожав плечами, вышла с кухни, а парень, наоборот, подошел к девушке. Наташа повернулась к нему, облокотившись на кухонный гарнитур спиной. Олег, недолго думая, резко поднял ее на руки. Тахикардия вызвала нервный тремор ладоней, которыми Наташа уперлась в крепкие плечи, выражая свое полное несогласие с происходящим. – Олег, отпусти меня. Я все равно не засну. – Ты себя-то пожалей, поспать тебе надо. Со мной заснешь. “Ты себя-то пожалей, поспать тебе надо.” Вот как она спать должна, когда в соседней комнате стоит гроб с трупом ее брата? Отгоняя от себя горестные мысли, Рудакова положила голову на плечо своему названному жениху. Пускай как будет, так будет. Олег отнес девушку в ее комнату и аккуратно поставил на пол. – Переодевайся, я покурить схожу и вернусь. Наташа переоделась в обычную хлопковую белую ночнушку на тонких бретелях и накинула сверху светлый халат. Медсестра, расстелив постель, присела на нее, не представляя, как она должна спать с Олегом в одной кровати. Она же умрет от разрыва сердца. Ее новоявленный жених вернулся через пару минут. За время, проведенное дома, он успел переодеться в темные штаны и такую же темную футболку. Не любил он светлые тона, видимо. Олег сел с ней рядом на кровать. Наташке захотелось провалиться сквозь землю, настолько ей было неловко от всего этого. Они знакомы-то всего чуть больше недели... Рудакова немного погодя подняла глаза на парня. Было видно, что он чем-то недоволен, возможно, из-за чего-то или на кого-то злится. Медсестра не могла представить, о чем говорили весь день с десяток парней, которые расположились на втором этаже их дома. И знать этого не хотела. Сегодня после Олега приехали еще несколько машин, парни также принесли продуктов и расположились на втором этаже. Судя по Сивому и какому-то Раулю, который в открытую хамил Олегу в ее присутствии, обстановочка там была та еще. Клубок змей. Наташка, к своему стыду, первый раз подумала, а каково в этом всем не ей, а Олегу. Вадик, его близкий друг, умер, приходится еще и с ней, непутевой, носиться, с этими странными мужиками что-то решать... Какой кошмар... Медсестра легонько дотронулась ладонью до Олега, погладив его по плечу в знак поддержки. Он интерпретировал происходящее по-своему, одним движением усадив ее к себе на колени. Наташа успела лишь, как кошка, которой дверью прищемили хвост, нелепо пискнуть от резкости мужских движений. Что у него за манера такая... Ее ночнушка, которая доставала в нормальном состоянии до колена, немного задралась, являя одному единственному зрителю девичьи бедра. От движения парня в сердце что-то разорвалось, провоцируя стадо мурашек. Олег положил руку ей на ноги, и Наташа первый раз за весь день обратила внимание, что у него надето на правую руку. Кольцо с черным камнем. На контрасте с ее чересчур бледной кожей его массивное кольцо с довольно большим камнем выглядело устрашающе. Интересно, оно что-то значит, это кольцо? На дискотеке его вроде не было... Девушка подняла взгляд на Олега, который, кажется, только этого и ждал. Серо-голубые глаза веяли таким спокойствием, что Наташа не могла понять, как они порождают в ней, такой безэмоциональной и неромантичной особе, этот вихрь непонятных чувств. Парень притянул ее к себе, легонько погладив по волосам. Стадо мурашек перекочевало в область желудка, провоцируя спазм. Опять этот пряно-табачно-льдистый запах... Олег медленно приближался к ней, а у бедной Наташи была такая тахикардия, что, казалось, сердце не выдержит и уже освободится, вылетев из груди. Когда же он поцелует наконец... Парень был в паре сантиметров от нее, она ощущала неровное дыхание на своей коже. Еще совсем немного ... Ее идиллию нарушил не кто иной, как... – Нату... Сивый. Андрей распахнул дверь, без стука влетев в ее комнату. Наташа, увидев такого гостя на пороге, рефлекторно дернулась на коленях своего названного жениха, на что Олег еще крепче схватил ее за бедра, фиксируя на своих коленях, правда, немного прикрыв ее почти голые ноги полами халата. Рудакова отвернулась от пришедшего, положив голову на плечо Олега и ощущая, как обида от утреннего инцидента поднимает голову. Эта скотина пришла к ней закончить начатое. Тетя Вера как в воду глядела. Если бы Вадик только это видел... “Да ты посмотри на себя. Строишь из себя не пойми кого, якобы неприступная такая. А по факту кому ты нужна-то, кроме меня? Кто на тебя посмотрит? Убьет она меня, как же. Кишка тонка. Никто, кроме Вадьки, за тебя бы не заступился. А его больше нет, смекаешь? Все равно моей будешь, никуда не денешься. Дура ты, Рудакова, счастья своего не понимаешь.” Наташе было все равно, что там про нее говорил Андрей, но она не могла понять одного. Они работали с Вадиком столько лет в “Снежинке”, неужели для Сивухина это все пустой звук, что он пристает к ней на похоронах Вадика?... Это же дно какое-то. Про банальное уважение к женщинам и говорить не приходится... Медсестра вспомнила про свою нелепую утреннюю ложь, которая, внезапно для нее самой, оказалась правдой. У меня есть жених, к твоему сведению. Он скоро приедет и башку тебе отвернет. Олег снова злился, как тогда, на дискотеке. Наташа ощущала это всем своим нутром. Уже знакомая ей вена на его шее напряглась, показывая, что ее хозяин напряжен точно также. – Я не дум... Андрей нес что-то непонятное, не договорив сначала ее имя, а потом и свою фразу, что он что-то, как Наташа поняла, “не думал”. Ему и думать-то нечем было. Медсестра не могла видеть, что происходит, уткнувшись Олегу в плечо, но почувствовала, что такое состояние незваного гостя было связано именно с Олегом. Ей почему-то думалось, что он посмотрел на пришедшего так, что тот сразу заблеял по-своему, как обычно блеют настоящие козлы. – Думать надо. А еще надо думать, что к молодой помолвленной девушке негоже вламываться ночью без стука. Не по-пацански это. Уважение надо иметь. Последняя фраза была сказана таким тоном, что даже Наташе стало не по себе. Уважение надо иметь. – Сивый, это мой дом, моя тетка и моя Наташа. Я здесь на похоронах моего шурина. Еще раз увижу возле моей невесты, прибью и в лесу закопаю. Ты меня знаешь, лишнюю демагогию разводить не буду. Дверь закрой. Наташу опять обдало нервной дрожью от его чересчур серьезного и грозного тона. Дверь закрой. Андрей незамедлительно сгинул из ее комнаты. Как только за Сивым захлопнулась дверь, Олег провел рукой по ее волосам. Он снял заколку с непослушных кудрей и положил ее на тумбочку возле кровати. Наташа с интересом проследила за его движением. Что он дальше намеревался делать?