Глава 4. Цена натянутой тетивы (классный суд)

Весь класс собрался в зале суда. Никто и понять толком не успел, что произошло. Перечеркнутый портрет предательницы, Ри Юмико, вызвал волну негодования и странного ощущения пустоты. У Юичи в голове не укладывалось. Когда абсолютный стрелок могла быть убита и как? Никто ведь толком даже тела не видел, а расследование не было проведено. Прежде чем кто-то опомнился, Монокума на полных правах вскочил на трон и начал вещать с довольной улыбкой: — Итак, дорогие учащиеся! — он взмахнул лапками. — Тело обнаружено! Увы, не вами, а великим и неповторимым мной. Как печально вышло… А я так хотел сыграть в дартс с этой талантливой ученицей… — он утëр воображаемые слезы. — Ах ты… Зеле захотелось кому-то начистить морду. И граничило это желание с едва преодолимой горечью. — Чего я? А? — Монокума проиграл бровями. — Я ничего. Сами виноваты, что друг за другом уследить не способны. Эх, лишь бы свалить вину на кого-то. — Как же так… — Келус опустил взгляд. — Только недавно Клару с Яньцинем похоронили, пару часов назад. И вот, уже новая смерть? — он сжал кулаки. — Монокума, где находится погибшая? Где тело Ри? — Тело… Кхм, как бы вам объяснить… Оно находится не в том состоянии, в котором мы сможете его опознать. Секунда на обработку услышанного. Ещё две — на ужасное осознание, что убийца… Где-то среди учеников. — Какой ужас… — пролепетала Хохо в слезах. — Где доказательства? — Дань Хэн спросил хлëстко. — Не вижу причин верить, пока лично не увидим место преступления. — Да всегда пожалуйста! Монокума нажал на пульт, и с потолка бесшумно спустился огромный монитор. Ученики, как один, замерли в ожидании. Они готовились к худшему, что можно увидеть. К самым витиеватым завихрением жестокости, на которую в принципе способен человек. Самые кровавые сцены выпали на долю Авантюрина и Топаз. Смогла ли Юмико превзойти их? Даже если и да… Ри уже никогда не оставит своего мнения. Обознать еë было действительно трудно. Просто потому что… От тела остались одни лишь изувеченные фрагменты. Различить, что и откуда, не выйдет просто так. Песок на пляже, где было сделано фото, пропитался кровью. Взгляд Юичи, по обыкновению холодный, как у притаившейся гадюки, дëрнулся. Сколько бы зверств он не увидел, сколько бы убийств он сам не совершил… Это не шло ни в какое сравнение с расправой над Юмико. Она словно… Исчезла, оставив после себя лишь ошмётки плоти. Юичи как никто другой по пробудившимся воспоминаниям знал, на что похожа эта картина. И он был бы рад никогда это не вспоминать, как и улицы, поглощенные пламенем войны и отчаяния. — Еë убило взрывным боеприпасом? — голос был глухой. — А ты молодец. Догадливый юноша, пу-ху-ху. Быстро сообразил. Видимо, чувство дежавю словил, да? Похвала Монокумы звучала не более, чем издëвка. Юичи бросил на него взгляд, полный презрения. Абсолютный стрелок, Ри Юмико, была убита. Класс запомнил еë как живучую девушку-загадку, что разрушила ворота на четвёртый остров и была ранена в сражении. Еë мотивы остались размытыми из-за неопределённой роли в игре, но теперь услышать еë «правду» было невозможно. — И что же теперь? — голос Лочи был ледяным. — Как ты предлагаешь судиться, если мы даже на месте преступления не были? — Вы прямо сейчас можете отгадать, кто убийца, — хихикнул Монокума. — Вам лишь нужно перестать скрывать детали друг от друга. — Детали… — Юичи насторожился. Вдруг он широко распахнул глаза и посмотрел на Лочу и Хохо, кое-что припомнив. Лоча встретил его взгляд со спокойным выражением лица. Юный микробиолог, потрёпанный и ослабленный физически, не утратил уверенности в собственных суждениях, не захотел обвинять друга, хоть и прекрасно понимая, что Лоча с Хохо пропали из поезда неспроста. Особенно, когда предатель ещё был жив и на свободе. На удивление, Лоча решил сознаться сам. Он вытащил из кармана электронные дневники и положил на трибуну, как если бы это была пара самых непримечательных книг. — Чьи они? — Блэйд прищурился. — Откуда у тебя… Это? — Это дневники Искорки и Ри, — Лоча кивнул. — Я… Встретился с последней у звездного экспресса. — Чего? И ты молчал об этом?! — вспылила Зеле. — Мы бы могли попробовать поговорить с Юмико и договориться, и всего этого кошмара можно было избежать. — У Ри был пистолет, — мрачно заметил Лоча. — И нет, она не смогла бы с нами договориться. Сейчас, когда еë нет с нами, мне стал яснее еë мотив. Что-то мне подсказывает, что она… Не планировала жить дальше. — О чем ты таком говоришь? — Зеле стиснула зубы. — Сама посуди, — он поднял руку. — Класс постоянно был вместе. Я видел Ри живой за считанные минуты до того, как мы прошли через зеркало. Мы все ушли с пляжа и очутились в коридорах без выхода наружу, а она осталась. Еë убили на пляже, и это не мог сделать никто из нас. — Кто-то может подтвердить твою встречу с Ри? — насторожился Дань Хэн. — Д-да… — Хохо замялась. — Я была рядом с Лочей и видела, как Ри отдала ему дневники, попросив довериться ей и пойти по указанию на записке. — Это имеет смысл, не спорю. Но блин… Лоча… Не обижайся, ты иногда такой доверчивый, что за тебя прям страшно становится, — отстранëнно пробормотал Юичи. — Записка…! Келус на эмоциях стукнул по трибуне. — Я видел автора записки! — он повысил голос. — Серебряного волка. — А Серебряный волк и Ри Юмико это не один и тот же человек? — усомнился Лоча. — Нет. Совсем нет, — Келус попытался подобрать слова, чтобы помягче объяснить ситуацию, при этом понимая, что доказать-то он ничего не докажет. — Серебряный волк… Она программист и хакер. — Юичи, на самом деле, прав, — Монокума подпер щеку лапой. — Вы такие доверчивые, что вас прям жалко. Откуда Келус достал информацию, с какого потолка она на него рухнула, хах, это нам знать необязательно. Келус прищурился. Он обвëл взглядом класс. Ему одному Серебряный волк поведала истину, и теперь самое время доказать, почему можно верить загадочной программистке. А пули правды… Класс собирал их в течение всей убийственной поездки. Секрет Бармаглота был под носом, и Искорка разгадала его самой первой. Она ведь делала намёк ещё на первом классном суде, просто никто не обратил на это внимания. «Вот только не ругайся, как антивирус на кряк», осадила тогда Серебряный волк. «Я не могла вмешаться раньше из-за безупречной защиты Монокумы от вторженцев. Теперь же у вас есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда живыми.» — То, что сказала Серебряный волк, сейчас для вас не особо важно, — Келус выпрямился. — Факт в том, что у нас на руках есть все доказательства. Просто нам надо быть более уверенными в собственных суждениях. И… Вспомнить, как могла размышлять Искорка. Дань Хэн заинтересовался. Он прикрыл ладонью губы. — Итак. Твоя гипотеза? — Мы находимся в симуляции. Кто-то присвистнул. Келусу не поверили ни на секунду. — Вау-вау, — Монокума вскочил и насмешливо хмыкнул. — Какие дикие предположения делают нынешние подростки. — Хорошо, — Дань Хэн не стал спорить. — Аргументируй. Келус, собравший все воспоминания в единое целое, как и парадоксы, посмотрел на монитор. — Первое, что я заметил, — неестественное положение звёзд на небе. Я абсолютный авантюрист, и помимо правил выживания знаю наизусть карту звёзд. Я могу сориентироваться практически в любой точке планеты, — Келус указал вверх, на потолок. — На следующий же день, после того, как я подметил эту деталь, звёздное небо в корне изменилось. Там уже было не прикопаться. Я помню, на фотоаппарате Март 7 остались снимки звёздного неба в первый день и на следующий. Дань Хэн нахмурился. — Второе: утеря воспоминаний и их внезапное возвращение некоторым из нас, — Келус кивнул в сторону Юичи. — Я слышал, что Юичи задавался вопросом: сколько ему лет, шестнадцать или восемнадцать. Определённо, два года исчезли из нашей жизни, и нам вовсе не шестнадцать. Достаточно посмотреть на пропуски Лочи и Юичи, на которых они выглядят взрослее, чем есть на самом деле. — Справедливо, — Лоча задумчиво пробормотал. Он тоже насторожился в третьем классном суде. — Третье: временной парадокс и существование Арлана. Мы так и не нашли разумное объяснение того, каким образом Юичи убил Арлана, уложившись в определённый временной промежуток и не имея на руках пропуска. Как Дань Хэн и предполагал ранее, такое может быть, если Арлан был убит до убийственной школьной поездки. — И четвёртое: зеркало, — Келус мрачно подметил. — Мы так и не увидели, по какому принципу оно работает и с чем связано наше внезапное перемещение. Дураку ж понятно, что нечисто дело. Юичи был готов поверить в эту версию больше, чем кто-либо другой. Ведь именно в его голове наибольшее число парадоксов, связанных с восприятием и воспоминаниями. Стольким диким событиям на острове Бармаглот можно найти объяснение, если принять за истину утверждение «ты в симуляции». К тому же, по последнему слову техники подобные манипуляции, в теории, могут быть возможны. Программа нового мира… Симуляция, созданная для психологической помощи пострадавшим от влияния абсолютного отчаяния. Так еë описала Серебряный волк. У Юичи не осталось сомнений, почему он сам попал в программу, если придерживался идей надежды. После его попытки суицида кто-то посчитал, что проще и гуманнее стереть травмирующий опыт, нежели запереть парня в психушке. Это значит, что программа вышла с руки Фонда Будущего. Применение ей можно найти широкое. Но почему организация, жаждущая уничтожить отчаяние, вдруг захотела помогать Осколкам? Юичи не мог поверить, что нынешний лидер фонда, упрямый и непоколебимый в убеждении, что отчаяние — неисправимое зло и порча, мог позволить помогать отчаявшимся. — … Держите меня семеро, щас материться буду, — Зеле резко махнула рукой. — Почему программа, направленная на психологическую помощь, ломает психику всему, что движется и способно мыслить? Этот вшивый набор кода, — она указала на Монокуму, — Кто его придумал? Кому руки оторвать? — Может быть нас просто водят за нос? — Я вот тут подумал… — Дань Хэн прикрыл глаза. — Может быть, дневники предателей чем-то отличаются от наших? Скрыты ли в них ответы на некоторые вопросы? К примеру… Кем на самом деле является Ри Юмико? — Неплохая идея, — Монокума важно покивал. — Лоча ведь так и не заглянул в дневники. — А чем они могут отличаться? — Лоча недоуменно включил электронный пропуск Искорки. Он был абсолютно идентичен остальным. Лоча решил посмотреть дневник Ри. И вот тут он понял… Насколько они все были близки к смерти. На лице абсолютного травматолога давно не было такой палитры эмоций. Осознание, мрак, тьма и ужас. Весь класс начал волноваться. — Ну, что там? — нетерпеливо спросил Юичи, пытаясь прочитать Лочу по мимике и жестам. Лоча медленно поднял взгляд. — Прикольное правило? — Монокума засиял. — Я написал. — Да что там такое? — Келус был готов стучать кулаками. — На тебе лица нет. Лоча глубоко вдохнул и зачитал правило, стараясь держать себя в руках. Если класс узнаёт или доберётся до выпускного зала, то двое учеников, с которыми нарушитель общался в последний раз, будут наказаны. Тишина охватила зал. И только Зеле, в полном шоке, отстранённо сказала: — Твою мать… Хохо заозиралась по сторонам, ожидая удара. Она ведь прекрасно помнила, что была одним из последних собеседников Ри. А вторым был… Сам Лоча. — Она меня немного раздражала, — Монокума скривился. — Могла ляпнуть что-то лишнее. Вот я и решил для профилактики это правило ей вписать. — Но Лоча и Хохо всë ещë живы, — насторожился Блэйд. — Значит, что-то пошло не так. Дань Хэн быстрее всех смекнул, что к чему, давно поняв здешнюю систему. Для него не составило труда догадаться, к какому трюку решила прибегнуть Ри, пребывая на грани отчаяния. Он сохранил спокойствие и пояснил: — А никто из нас и не может быть убит, — Дань Хэн обернулся к Блэйду и обвёл ладонью одноклассников. — Наказание предназначалось для Ри. Наша смерть — её кара. Но правило было нарушено после еë смерти. А наказывать мертвого, вышедшего из игры ученика, никто не станет. Иначе Монокума бы и мёртвое тело Искорки оттрепал в комнате казни. — Выходит, Ри сама сделала так, чтобы умереть до того, как мы достигнем зала, — помрачнел Лоча и сжал пальцы. — Она держала язык за зубами, чтобы никто из нас не пострадал. — Теперь понятно, почему в такой чрезвычайной ситуации она напрямую не раскрыла секреты, которые ей было поручено хранить. — Вот знаете, было бы очень нехорошо для нас, если бы… Ей не хватило смелости оборвать свою жизнь, — холодно отозвался Блэйд. — Лоча, Хохо, вы ведь понимаете, о чем я? Лоча поджал губы. — Она специально подставилась. Монокума еë убил. — Это несправедливо, — Хохо, едва сдерживая слезы, тонким голосом спросила: — Почему мы продолжаем терять таких самоотверженных людей?.. — Потому что они сами делают всë, чтобы помочь нам, — Юичи оборвал, стараясь звучать жестко. В этот миг тихий ученик хотел стать обладателем самого громкого голоса, чтобы привести всех в чувства как можно быстрее. — Это их выбор, они согласились заплатить цену, какой бы большой она ни была. И мы должны уважать это. Чтобы жертвы не были напрасны, приложите все усилия, чтобы выбраться отсюда, а оплакать их мы сможем, когда сами окажемся в безопасности. Юичи смотрел строго и чересчур грозно, словно он был готов отвесить подзатыльник за любой намёк на слезы или истерику. — Если это выпускной зал, то выход должен быть близко, — он недобро посмотрел на Монокуму. — Но, сдаëтся мне, все не так просто. — Все верно, — протянул директор. — Надо признать, что я горжусь всеми вами. Ваш командный дух меня восхищает: отрядные игры, совместные постановки, мастер классы, помощь в трудную минуту. В нормальных условиях школьники и за десяток лет могут не добиться такой связи, которую построили вы. Но теперь настал решающий момент проверить, чего она стоит. Монокума ухмыльнулся. — Для лучших учеников должен быть лучший выпускной. И вы можете решить, хотите вы его или нет. — Выпускной… Объясни-ка поподробнее, — Зеле сказала строго. — Если вы решите выпуститься, школьная поездка завершится. Вы выберетесь с Бармаглота. Иными словами, для вас это финишная черта, после которой следует реальный мир. — Я считаю, что тут и думать нечего! — воскликнул Келус. — Поездка закончится. Если это симуляция, то выходит, что никто не умирал… — Ууу, мне нравится, как твой голос сквозит надеждой… — Монокума оскалился по все зубы. — Которую я сейчас разобью в пару слов. Дань Хэн нахмурился. В целом, он предсказывал, что все будет не так просто. — Так как вы находитесь в симуляции, каждому из вас присвоен аватар. Вы испытываете эмоции, естественные потребности и даже боль. Потому что программа мастерски убеждает ваше сознание, что все взаправду. А если убедить сознание, что вы… Погибли? — Монокума насмешливо захохотал. — Психика разумных существ штука хрупкая, пу-ху-ху. Не то, что я, великий и могучий искусственный интеллект. — Те, кто умер, не вернутся… — Лоча не успел договорить, как Монокума добавил: — Но вы ведь не думаете, что они навсегда уйдут из вашей жизни? — В каком смысле? — Юичи помрачнел. — Ваши одноклассники останутся живы. Я просто повзаимствую их воспоминания и стану ими. Эти слова ударили по некоторым ученикам куда больнее, чем стоило. — Согласитесь, было бы здорово если вернулась бы Броня, — Монокума посмотрел на Зеле. — Клара. Март 7. Авантюрин, которого вы так пытались оправдать… Монокума пересекся с Юичи. Коварный убийца, ученый и предатель, казалось, был готов уничтожить одним лишь холодным и трезвым взглядом. — А ты та еще тварь, — едва слышно процедил Юичи. — Ну тебе бы тоже хотелось бы увидеть Клару или Ри живой, не так ли? Или у тебя настолько холодное сердце, что ты не хочешь видеть счастье на чужих лицах, раз у самого жизнь по наклонной пошла? — Не имеет значения, что я чувствую к ним. Они мертвы и никогда не оживут. И вам всем, — он прищурился, обращаясь к классу. — Надо помнить об этом. — Ну, кто знает, может быть я блефую, — Монокума пожал плечами. — Может они выживут. Вы же не можете знать это наверняка, не так ли? — Так, а другой выбор? — Я не провожу выпускной и вы остаетесь на Бармаглоте, продолжая убийственную игру в тропическом раю. Класс встал перед сомнительной ситуацией. — Но помните, что в реальном мире вы можете быть осколками Отчаяния, как и говорил Юичи, — Монокума сложил лапки. — Если это окажется правдой, то вы станете изгоями, а Юичи наоборот — героем. У вас не будет и шанса на новую жизнь. Вы будете платить за грехи худших версий «себя», даже толком и не зная, что именно они натворили. — Но ведь и оставаться тоже не выход… — Келус нахмурился. — Выбор за вами. И помните, что весь класс должен принять единогласное решение. Несогласие хотя бы одного члена команды приведёт к тому, что я не буду проводить выпускной. Один за всех и все за одного, — издевательски протянул Монокума. Воцарилась гробовая тишина. Оставшиеся в живых одноклассники стояли за трибунами и пытались решить, какой из двух огней им лучше выбрать. Кто-то принял решение очень быстро: Зеле и Келус не колебались, выбирая выпускной. Выбор Юичи, хоть и молчал с каменным лицом, тоже был очевиден. У него не было ни единой причины отступать. Хохо выбрала сторону большинства. Дань Хэн же сомневался, словно он искал подвох, а с учётом того, что Монокума — мастермаинд, скрытое дно определённо было. — А ну-ка постойте… Ещё рано голосовать. Откуда-то с потолка донëсся недовольный девичий голос. Стены зала поплыли рябью. Монокума был на троне, и через секунду оказался на одной из трибун. — Что за дела? Монокума начал возмущаться. За трибуной, где стоял портрет Ри, появилась таинственная фигура. Девушка-аватар с серебряными глазами направила нечто, похожее на современный бластер, вверх. — Вам нельзя голосовать. — Опять ты… — Монокума пренебрежительно встряхнул лапу. У Келуса загорелись глаза. Надежда затеплилась в сердце. — Кто ты такая? — Юичи сузил глаза. — Серебряный волк. К вашим услугам, — она протянула пиксельную ладонь.