Глава 4. Цена натянутой тетивы (финальный аргумент)

Серебряный волк стояла за трибуной в облике маленького чиби-аватара. Она специально выбрала этот образ, чтобы не создавать ненужных иллюзий: она не является участницей игры. Серебряный волк — создатель и наблюдатель программы Нового мира. Из-за непредвиденных обстоятельств Монокума, искусственный интеллект, которого не должно было быть в игре, встал на одну линию прав с Серебряным волком, и теперь гениальный хакер сражался с завидной вычислительной способностью, едва имея шанс на успех. Серебряный волк использовала лазейку, ей же оставленную, чтобы явить себя классу и предостеречь от фатальной ошибки. — Эта ошибка программиста, — Серебряный волк указала на Монокуму, — просто использует вас, чтобы выбраться в реальный мир. Вы представляете себе масштабы катастрофы, если подобная хрень захватит воспоминания и тела ваших погибших одноклассников? Не то, чтобы меня волновала судьба итак разрушенного мира, но я вынуждена предупредить. Лоча навострил уши. Он впервые видел Серебряного волка и не особо ей доверял, но важно выслушать все позиции. — Монокума воплощение отчаяния. Воплощение Джунко Эношимы, которой вы служили. Что будет, если на свободе окажутся Джунко в семи экземплярах, способные пародировать ваших товарищей? — Ты пытаешься отговорить нас от принятия решения? — Блэйд сурово спросил. — Хм… Инсин. Или Блэйд. Выражусь честно: мне абсолютно наплевать. У меня есть приказ: вытащить вас отсюда. Но вы должны осознавать последствия своего выбора. — У нас только два выбора: уйти или остаться. И очевидно, что мы выберем первое. — У вас третий вариант. Серебряный волк важно заметила. — Принудительное отключение. Система прервëт игру и сделает откат до еë начала, к заводским настройкам. — Но если все вернётся к прежнему состоянию… Значит, все наши друзья будут живы? — Хохо спросила взволнованно, потеребив подол своей рубашки. Класс оживленно зашептался. Идея Серебряного волка звучала куда более заманчиво, нежели условия Монокумы, но было бы слишком просто, если бы не было загвоздки. Дань Хэн настороженно анализировал все варианты исхода игры, пытаясь выбрать тот, что сулил бы наименьшие потери. — Кажется, вас понравилось, что вам предложила Серебряный волк, пу-ху-ху, — Монокума зловеще улыбнулся. — Вот только ваша хакерша-спасительница кое о чем умалчивает. Он подпрыгнул и заявил: — Если все вернётся к заводским настройкам, то вы потеряете весь игровой прогресс. А следовательно и воспоминания об этой поездке, что заменили ваши травмированные и удалённые фрагменты. Иными словами… вы вернётесь к состоянию отчаянных безумцев, которых насильно заперли здесь для реабилитации. Вы забудете всё, что сделало вас теми, кем вы являетесь сейчас. — Что означает… нашу смерть. Келус прозвучал тихо, но его слова эхом пронеслись по залу. Он как никто другой понимал, насколько важно хранить воспоминания о каждом путешествии, о каждом знакомстве, о каждом препятствии на пути, что меняли подход и вынуждали развивать способность адаптироваться. Этим и привлекала Март 7: девушка собирала фотографии, которые помогали вспомнить даже позабытые осколки, но что если… после путешествия не останется вообще ничего? — Кхм, я бы не выражался настолько кардинально, — Лоча попытался сгладить углы. — Но не спорю. Наши личности могут претерпеть серьёзные изменения. Юичи упер руки в бока и вдруг сказал: — Я храню память со времени отчаяния. И я не собираюсь отказываться от воспоминаний с Бармаглота, — он решительно указал на Серебряного волка. — Я не вернусь в состояние сумасшедшего убийцы, который был в одном шаге от того, чтобы пустить пулю в собственный висок. — Решение должно быть единогласным в любом случае, — Серебряный волк мрачно заметила. — А для активации принудительного выключения есть ещё и дополнительное условие: нужны голоса минимум половины класса. А вас ровно семь. После третьего суда вы ходили по тонкому льду, ребята. Ри, кстати, знала о принудительном выключении. Не удивлюсь, если именно третий суд толкнул Ри на решительные меры, в процессе которых она погибла. — Юичи… Твоё решение… — Лоча попытался подобрать слова. — Лишено веры в других. Мы ведь можем спасти всех, никем не жертвуя, и тогда появится хотя бы маленький шанс, что нас удастся реабилитировать. — Ха. Ха. Реабилитация? — Юичи расправил плечи и резко повысил голос. — Раскрой глаза, Лоча, посмотри на мир, в котором мы находимся, и перестань думать, что можно спасти всех. Если мы согласимся на принудительное отключение, вернутся те четырнадцать сумасшедших психопатов. Я видел, как мы разрушали мир, сколько боли и смертей мы принесли. И я не позволю этому случиться снова, не позволю обнулить жертву Брони и остальных, — Юичи сузил глаза. — Даже если я останусь один против вас всех, даже если вы меня возненавидите всем сердцем, я не позволю активировать принудительное отключение. Весь класс опешил. Блэйд сжал кулаки. — А ты как всегда, Юичи. Делаешь только то, что сам считаешь нужным, не считаясь с мнением других, — он неодобрительно нахмурился. — Неужели семь вариаций Джунко, которую ты так ненавидишь, лучше, чем четырнадцать сошедших с ума одноклассников? — Дань Хэн задал этот вопрос с иронией. В глазах Юичи сверкнул недобрый огонь. Тот, что предшествовал у него вспышке агрессии. — Да как ты смеешь делать такие сравнения… — он оскалился. — А ты не подумал, что, может быть, я хочу не убить отчаявшихся, а сохранить ваши личности такими, какие вы есть сейчас? — Но ведь можно спасти все четырнадцать человек и потом найти способ вернуть им здравомыслие… — Знаете что? — Юичи скрестил руки на груди. — Оставьте свои попытки меня убедить. Либо мы все остаёмся здесь, либо мы выбираемся отсюда в нашем неполном составе. — Мне казалось, что пора бы уже оставить юношеский максимализм, перестать ставить ультиматумы и начать мыслить разумно, в цифрах. Зеле смотрела на Юичи тяжело, как бы намекая, что своими словами он навлечет на себя беду, но Юичи остался непоколебим. Он был слишком твёрд в своих убеждениях. Насколько бы ужасно не звучали его слова, насколько бы он не был вредным, как личность, Юичи знал, что хочет для себя и других, его решение подкреплялось жизненным опытом, и быстро стало понятно: этот человек ни за что не уступит. — Сможет ли Серебряный волк проголосовать, как седьмой голос, в том случае, если мы все, кроме Юичи, захотим выбрать принудительное отключение? — Увы. Я не являюсь участницей игры, — Серебряный волк пожала плечами. — Вам придётся принять совместное решение. Блэйд с раздражением опустил руки на трибуну. — И что? Мы позволим предателю диктовать свою волю? — он мрачно спросил, царапнув ногтями дерево. — Перестаньте уже видеть во мне абсолютное зло, — Юичи парировал, вступая в спор. — Вы твердите о помощи другим и реабилитации, но давайте зайдем с иного угла. Кто ещё поможет вам, если не вы сами? Вы надеетесь, что фонд, который вы толком не знаете, будет продолжать тащить вас всех, страшных преступников, с днища? Лоча начал сомневаться. — Перед тем, как помогать кому-то, убедитесь, что вы сами в безопасности, — Юичи пересекся взглядом с врачом. — Помогите сначала себе. Неужели вам хочется жертвовать собой и своим будущим ради мнимых шансов? — Кое-кто из нас хотел бы видеть друзей живыми снова, — Зеле сказала с некоторой печалью, что была несвойственна еë боевому характеру. — А ваши друзья хотели бы этого такой ценой? — безжалостно спросил Юичи. — Оставьте ушедшее. Заберите воспоминания из этой поездки, усвоенные уроки. И постройте своё будущее. — То есть ты предлагаешь бросить шанс спасти друзей и эгоистично свалить? — Зеле уточнила уже в привычном тоне. --… Это сложный выбор, согласен. Я свой сделал. Я хочу жить дальше и идти с вами, а не бессмысленно страдать, увязнув в грехах. Теперь ваша очередь выбирать. Келус не думал, что когда-нибудь вновь будет согласен с предателем и убийцей. Но сейчас они все одноклассники, что пытаются вырваться из беды. — Сделайте выбор… О котором не будете жалеть, — Келус занёс руку над кнопкой выпуска. Дань Хэн едва заметно кивнул с одобрением и посмотрел на Блэйда. Кузнец прочитал во взгляде немую, не лишённую проблеска тепла просьбу: «Давай закончим эту поездку. И выберемся отсюда вместе.» Блэйд понял все без слов. Дань Хэн, похоже, тоже сделал выбор и просил поддержать его. Блэйд терпеть не мог Юичи, но если подумать… Его идеи имели весомый смысл, раз даже Дань Хэн, будучи расчетливым архивистом, согласился с ними. Кроваво-красный взгляд смягчился на доли секунд, что означало принятие той же стороны. Класс начал шевелиться. Возможно, именно этой решимости перед лицом невзгод и трудного выбора сейчас и не хватало классу. Упрямство абсолютного микробиолога раздражало, хоть и вместе с этим пробуждало у некоторых невольное уважение. Тощий, потрёпанный поездкой и обстоятельствами из реального мира юноша взывал к простейшему, несмотря на то, что он мог не найти единомышленников и остаться врагом. Его призыв к самопомощи невольно находил отклик в сердцах, инстинкте самосохранения и естественной потребности заботиться о себе вопреки навязчивым мыслям. Несмотря на это… Нашлись те, кто не мог найти в себе совесть отказаться даже от погибших друзей. Хохо была чужда мысль выпуска. Но возразить ей не хватило голоса. Она осталась тиха. А вот Зеле куда более явно выразила несогласие. Моральные принципы и товарищеский дух мешали ей принять решение. — Лоча? Что ты думаешь? — она спросила отстранённо. — Я?.. — Лоча тянул слова, словно пытаясь выиграть себе время на размышления. — Дело в том, что это решение противоречит моим идеалам, тому, что делает меня абсолютным травматологом. И в то же время я понимаю умом, что «выпуск» будет лучше: врач действительно должен понимать, что спасти всех нельзя. Эта поездка из раза в раз доказывала мне очевидное, — он выдохнул. — Несмотря на подставы и ложь, я не откажусь от своего долга. Я приму позицию «выпуска». Я буду исполнять свои обязанности дальше, будучи в трезвом уме. Зеле с сомнением подняла взгляд и въерошила волосы. — Что ж. Я не совсем согласна с вашим мнением. — Дай угадаю: совесть не позволяет? Юичи помешал продолжить мысль. Он чувствовал власть над ситуацией, и решил добить, прогнуть, пока класс находится в смятении, согласовав все точки зрения в единое целое. — Я понимаю, что ты дорожила Броней. Поверь, у меня тоже есть пара человек, которых я хотел бы вернуть, — он сказал спокойно. — И я думаю, что у нас в любом случае будет шанс исправить все, даже если ИИ Монокумы захватит их тела. Весь класс удивлённо посмотрел на Юичи. — Как?.. — Тем же способом, что пытались исправить и нас, — Юичи уверенно сказал. — Просто заменим воспоминания и устраним дурное влияние Монокумы. Серебряный волк только приоткрыла губы, чтобы возразить. Идея Юичи звучала тупо и слишком идеально, чтобы быть возможной. Мол, легче сказать, чем сделать. Серебряный волк хотела сказать, что восстановление личности, скорее всего, будет невозможным, и «вообще ты ничего в программировании и психологии мало что понимаешь». Но Юичи бросил в еë сторону предупреждающий взгляд, красноречиво призывающий помолчать. Хакер прищурилась. Но не стала ничего говорить. — Сама подумай, Зеле. Если мы сохраним наши личности, мы будем обладать информацией и шансами. Мы сможем поддержать «одержимых ИИ» и защитить их от фонда, если что-то пойдёт не так, — Юичи вкрадчиво пояснил. Зеле начала колебаться. А Лоча сощурил глаза, чувствуя откровенную, но умелую манипуляцию со стороны товарища, который, как казалось ранее, с людьми общаться едва умеет. Лоча не стал мешать. Главная задача: убедить всех принять одно решение. — Зеле. Нам всем нужен твой боевой дух, — жёстко заявил Юичи. — Перестань сомневаться. Нам нужно защищать друг друга. А не раскалываться на части. — Ладно, — Зеле едва слышно фыркнула. — Я встану на вашу сторону. Не хотелось бы остаться в этом аду, в конце концов, хах, — она нервно усмехнулась. — Хохо? — послышался ровный голос. Дань Хэн обратился к девочке, что вообще не сказала ни слова. Хохо замялась и пролепетала: — Д-да. Я тоже присоединюсь к вам… — Отлично! Значит, мы пришли к единогласному решению, — Келус удовлетворённо кивнул и обвёл взглядом класс. Монокума позволил себе зловещую ухмылку. Выпуск на его условиях больше понравился классу, нежели принудительное отключение в исполнении Серебряного волка. А значит, всë идëт по плану, не так ли? Монокума с одобрением хмыкнул Юичи, мол, молодец, парень, сам убедил одноклассников и избавил от лишней работы. А в ответ Юичи наградил его прищуром и едва заметной ухмылкой. У юноши был холодный расчëтливый взгляд убийцы, что прошёл через ад и вернулся обратно. Не думай, что все кончено. Я уничтожу тебя. Тихая клятва слетела с губ. Её никто не услышал. Но Монокума прекрасно понял посыл. Их немое противостояние было прервано одновременным нажатием на кнопку выпуска. Решение было принято. У многих одноклассников были разные мотивы так поступить, но все в конечном итоге привело к одному результату. Серебряный волк наблюдала за разрушением тропического рая, скрестив ноги и надувая жвачку. Монокума с ухмылкой смотрел на Волка. — Похоже, ты провалила своё задание. Из всех учеников выжила только половина. — Нет. Своё задание я выполнила, — девушка прокрутила бластер. — Я вытащила Келуса, как и просила Кафка. А то, что все остальные выжили, приятное стечение обстоятельств. Серебряный волк скучающе хмыкнула. Мир распадался на пиксели. И скоро создательница исчезла так же быстро, как и появилась. — Им подарили второй шанс на жизнь. Надеюсь, они не натворят глупостей.