Глава 5. Что же плещется в сосуде Гигеи (часть 1)

Завершить игру? Да. Завершить игру. Вы уверены? Да. Келус раньше думал, что пробуждаться после похмелья трудно. Открывая глаза, он продолжал молиться Акивили, что увиденное на тропических островах было лишь дурным сном. Он проснулся в одиночной палате. Келус не обращал внимания на гудение приборов, на иглу, что была воткнута в вену и примотана бинтами и скотчем. На удивленную медсестру, которая тут же позвонила кому-то и доложила о его пробуждении. Запах медикаментов бил в нос. Голова болела так, словно раскалывалась от тяжёлого удара. Келусу было нелегко пошевелить затекшими от бездействия мышцами. Сколько времени прошло?.. День? Два? Больше? Келус смотрел в потолок, вспоминая, что с ним произошло. Память ударила его обухом, разбив итак потрëпанную вазу: Монокума. Смерть одноклассников. Скандалы, суды. Слезы и крики ярости. Насилие, обида и недоверие. Все смешалось в кучу. Добро пожаловать. Вы вернулись из подобия ада. В палату зашла высокая стройная женщина. Келус вцепился измотанным взглядом в её фигуру, пытаясь понять, видел ли он еë раньше. Алые вьющиеся волосы, огненные глаза, непринуждённая походка. Вдруг она заговорила с Келусом, но парень слышал все как в тумане. Спустя какое-то время он смог наконец-то разобрать хоть что-то: — Ты, наверное, меня уже не помнишь. Меня зовут Химеко. Я ваша вторая классная руководительница. Келус в попытке справиться с оглушением невнятно спросил, протянув руку: на бледной коже были видны жёлтые синяки и кровоподтёки. Голос был хриплым из-за долгого молчания. — Я… Я где вообще? — Ты на одной из баз фонда Будущего, на островах Бармаглот, — Химеко ответила без тени сомнений, внушая доверие одним лишь своим внешним видом. — Не волнуйся. Твои друзья скоро придут в себя, и вы встретитесь. Келус откинул голову на подушку. — Чувствую себя так, словно я из драк не вылезал последние пару дней. Химеко неловко отвела взгляд. — Ну… Как бы сказать… Давай так. Поговорим о вашем состоянии позже. Но должна предупредить… Преподавательница сказала спокойно: — Не пугайся, если увидишь своих товарищей… Немного не такими, какими ты их запомнил. Келус напрягся. Он сузил глаза. — В каком смысле?.. — Посмотри на свои руки, — Химеко села рядом на табуретку и сложила ладони на коленях. — Ты думаешь, что эти следы у тебя появились из воздуха? — она посмотрела на окно, задернутое шторами. За ними скрывалось бордовое небо, затянутое чëрным дымом. Келус замер. Он понял, на что намекает Химеко. В палате было светло, стены имели комфортный пастельный оттенок, но это контрастировало за реальностью за окном. Теперь Келус был точно убеждён: он очнулся от кошмара. — Эти синяки… — он приподнял руку, рассматривая кожу. Следы от ударов тупыми предметами были очевидны. Келус хотел посмотреть на своё тело, слегка задрав ночную серую рубашку, и Химеко не стала ему мешать, понимая, что парню нужно время. — Пребывание в осколках Отчаяния сказалось на вашем физическом состоянии. Вас доставили сюда с травмами различной степени тяжести. Келус начал стремительно осознавать ситуацию. И то, что им явно не наврали, что класс мог быть самую малость… Отбитым. Во всех смыслах. Келус был весь в синяках и ссадинах. Они, конечно, уже заживали, но эти наглядные следы регулярных сражений ясно говорили о том, что либо Келуса били, либо Келус бил, либо всë сразу. — Насколько же сильно пострадали остальные… — он помрачнел. Химеко вздохнула. — Сосредоточься на восстановлении. Мы с Вельтом соберем вас в конференц-зале и мы поговорим. — Надеюсь, там нет кондиционеров… — Келус попытался отшутиться. Но вышло стрёмно. — Что ж. Если находишь в себе силы на шутки, значит, все не так плохо, как мы ожидали, — Химеко позволила себе лёгкую улыбку. Келус бессильно лежал на койке, пытаясь собраться. Он не мог перестать размышлять о том, что случилось с остальными ребятами. Над именем, что мелькнуло в диалоге с Химеко: Вельт. Абсолютный художник. Келус помнил лишь имя и титул. Кажется, на форумах мелькали фотографии этого преподавателя. — Кто такой Вельт? — он тихо спросил. — Он ваш классный руководитель, как и я. Просто ему надо было уехать по делам, и поэтому он временно переложил обязанности на меня. — Ааа… Ясно. Что ж. У нас явно найдётся тема для разговора. *** Как и обещала Химеко, всех выживших учеников начали постепенно собирать в конференц-зале. Благо, что все смогли явиться на собрание, несмотря на полученные травмы, наглядное свидетельство того, что с людьми может сотворить отчаяние. Келус отделался синяками. Другим же… Досталось похуже. Едва Келус на негнущихся ногах, весь забинтованный, зашел в зал, он вытаращил глаза от увиденного. Одноклассники стояли перед ним. Все те, кто смог пережить убийственную поездку и сохранить рассудок. Синяки меньшая из бед, потому что некоторые были в таком изломанном состоянии, что от одного взгляда в груди просыпались тревога и сочувствие. Хохо, самая зашуганная, прятала ладонью повязку на глазу и старалась держаться позади высокой фигуры Зеле, что, несмотря на полученные синяки и порезы, держалась гордо и независимо. Девочка избегала чужих взглядов, и только спустя секунды Келус понял: Хохо лишилась глаза. Келус старался сохранить самообладание. Но это повергло его в шок. Как вообще такое могло случиться? Разумеется, Хохо и сама не помнила. Да и не вспомнит. Келус взглянул на Блэйда, что в прошлом носил прозвище Инсин. Кузнец выглядел невозмутимым, как всегда, но его руки были перебинтованы до плеч. Даже на шее были видны тугие белые бинты, прятавшие под собой следы резаных ран. Блэйд уже видел своё тело. Но без всяких колебаний отозвался резко: — Чего смотришь, как на псину подзаборную? — Блэйд раздражённо фыркнул. — Ты правильно понял: это следы ненависти к себе и миру. Дань Хэн, один из немногих, кто был невредимым, слегка сделал шаг ближе к Блэйду и что-то шепнул. Кузнец с глубоким вздохом опустил плечи и отвёл взгляд в стену. Келус обратил внимание на хрупкую фигуру в углу зала. Несмотря на ясные глаза, Юичи был сильно истощëнным. Он был очень худым, под веками — тëмные синяки, что на бледной коже ужасно выделялись. Юичи смотрел куда-то вдаль, погружённый в свои мысли. Рядом с ним стоял Лоча, что в полуобъятии поддерживал юношу и тихо разговаривал с ним. Ну, как разговаривал… Это был монолог. Юичи не отвечал, словно он забыл родную речь. Или у него не было сил. Лоча старался не тревожить левое плечо. У него были скованы движения. Похоже, Лоча был ранен. Он старался улыбаться тем, кто в этом нуждался, поддерживать словом и прикосновением, но Лоча страдал от болей, явно не привыкший к травмам. У Келуса разрывалось сердце. Столько травм, столько увечий… Каждый пытался найти утешение и поддержку друг в друге. А сколько убитых? В конференц-зале не было всех тех, кто погиб в убийственной школьной поездке. Хохо вдруг не выдержала. Она подошла к Юичи и робко спросила: — Я не смогу спать спокойно, если не узнаю, как так случилось, что меня ранили в глаз, — девочка стала допытываться до Юичи. Тот смотрел на Хохо с сожалением, что было так несвойственно ему. — Ты же хранишь память со времен отчаяния, неужели ты не помнишь? — Хохо. Ты уверена, что хочешь, чтобы я сказал это? — Юичи отрешенно произнëс, прижимаясь к Лоче, а тот непроизвольно сжал пальцы, не желая отпускать покалеченного юношу. — Я хочу знать всë, что произошло со мной, даже если это ужасно, — Хохо выпалила резко, не давая себе шанса отказаться. Юичи же не был настроен на споры. Он согнулся, опускаясь к однокласснице, и прошептал почти в ухо, чтобы никто больше не слышал: — Ты сама себе его выколола. Хохо сначала не поверила. Она в ужасе прижала ладони к волосам. — Как так?.. — У тебя развилось раздвоение личности, — Юичи прошептал. — Ты считала, что одна личность живёт в правом глазу, а другая — в левом. И ты попыталась её изгнать… Зеле без одобрения смотрела на то, как Юичи вываливает весь багаж проблем по одной импульсивной просьбе, но в любом случае, Хохо было необходимо знать, к каким психическим расстройствам она была склонна. — Отто смог тебя залатать, чтобы снизить риск развития осложнений, — Юичи выпрямился, оперевшись об Лочу. — А я уж узнал от него про твою травму. Он иногда держал меня в курсе событий в классе, потому что я был зачастую изолирован в лаборатории. — В любом случае, сейчас все нормально, — Зеле приобняла дрожащую Хохо. — Мы вместе и больше не сумасшедшие. Вроде как. — Какой ужас… Что же мы творили… — Хохо нервозно сглотнула. Беседу прервали. В конференц-зал вошли двое. Вельт и Химеко. Двое классных руководителей. Никто в классе их не помнил, кроме одного человека. И Лоча не торопился доверять, наученный горьким опытом. Он следил за мимикой, движениями, и постоянно обращал внимание на то, как на преподавателей реагирует Юичи. Вельт встал перед выжившими учениками. Он был мужчиной в возрасте, на лице прослеживались тонкие линии, а глаза были полны сдержанности и спокойствия. И всë же… Было в его образе что-то комфортное: строгий, но не лишённый доброты взгляд, очки на переносице и трость с изящной рукояткой. Абсолютный художник вежливо кивнул: — Ребята. С огромной вероятностью вы не сможете меня вспомнить, но я ваш классный руководитель, Вельт Янг, — он добавил: — И один из авторов программы Нового мира. Я помогал Серебряному волку проектировать окружение и дизайн. А это Химеко, — Вельт представил свою напарницу. — Она абсолютная изобретательница, что приняла участие в сборке аппаратуры и синхронизации данных. Вельт неловко пытался наладить контакт с учениками, что забыли его. Сначала Келус думал, что возненавидит создателей программы, что чуть не погубила их из-за вируса. Но теперь, когда он увидел последствия пребывания в осколках, многочисленные раны у тех, кто раньше служил отчаянию… Келус был рад, что кто-то оказался достаточно решительным, чтобы взять под опеку целый класс обезумевших ребят и попытаться их излечить вопреки приказу главы фонда. — Где те, кто погиб в убийственной школьной поездке? — Зеле требовательно спросила. Она переживала за товарищей, и это было невозможно скрыть. Химеко нашла в себе силы сказать: — Мы их поместили под строгую охрану с круглосуточным наблюдением. Их разум может быть захвачен ИИ Монокумы. Они превосходно сымитируют ваших друзей, так что верить им на слово нельзя, пока мы точно не удостоверимся, что делать дальше. — Делать дальше? — послышался слабый глухой голос Юичи. Он резко поднял голову и зашипел. — Серьёзно? Варианты? Предложения? Они обречены. Они никогда не восстановятся, и сейчас представляют собой угрозу. Воздух потяжелел от суровых слов, лишённых надежды. Лоча так устал от всего этого. Но он промолчал, просто наблюдая. Зеле нахмурилась. — Ты же сказал, что у них есть шанс, — сурово напомнила она. — Я солгал на суде, чтобы ты перестала упрямиться, — Юичи прикрыл глаза. — Мне казалось, моя ложь была очевидна и бездарна. Ты и сама это понимала, не так ли? Ты просто услышала то, что хотела, чтобы совесть отпустила. — Нанук меня подери… Только я начинаю к тебе проникаться симпатией, как ты рубишь все на корню. — Хах. Посчитаю это за комплимент. — Может быть даже у порабощённых ещё есть надежда, — Лоча снова заявил о своей точке зрения. Юичи покосился на него снизу вверх. — Эоны вашу ж мать… Я даже не буду с тобой спорить… — он фыркнул и обратился с Химеко, не сдерживая к ней неприязнь. — В общем, есть ли у вас план? Хоть что-то? Или мы в воздухе повисли? Химеко слегка вскинула брови. — В таких делах нельзя торопиться. — Всмысле нельзя торопиться?! Юичи резко вышел вперед, сжав кулаки. Он сжал челюсть. — У вас в подвале семь Джунко с разными лицами. Вы вообще понимаете, насколько они опасны? — он сделал словесный выпад на Химеко. — Когда-нибудь ваш пацифизм вам аукнется. Но надеюсь, что нет. — А какие у тебя идеи? — преподавательница нисколько не разозлилась из-за импульсивности подопечного. — Избавиться от них? Что ты предлагаешь? Юичи сузил глаза. Теперь они были похожи на щëлки. — Избавиться? Прям как ты поступила с нами? Химеко едва заметно помрачнела. — Я никогда не хотела от вас избавляться. — А где ты была, когда мои одноклассники сходили с ума под влиянием Джунко? — голос Юичи дрогнул. Он изливал эмоции, едва сдерживая тремор в теле. — Где ты была, когда убили Светлячка? Ты просто пропала, хотя тебе поручили нас, и никому ничего не сказала. А Вельт вернулся за нами с другого конца страны, хоть и было слишком поздно, и даже рискнул доверить мне роль двойного агента. — Я понимаю твою обиду, — смягчилась Химеко. — Но и у меня были неотложные дела. Потом ведь я все равно объединилась с командой, чтобы реабилитировать вас. Так что, возможно, все сложилось лучше, чем могло быть. Юичи не знал, что сказать на это, но Лоча чувствовал, как он пытается найти новый аргумент. Видимо, отношения между учеником и преподавателем, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Юичи слишком сильно задело «предательство». Вельт решил вмешаться. Он без всякого страха подошёл к агрессивному юноше и тихо сказал ему: — Я понимаю твои опасения. Но нам нужно поговорить наедине. Пойдёшь со мной? — Вельт протянул ладонь, причём ту, на которой не было перчатки. Юичи куда более спокойно отреагировал и позволил себя увести прочь, чтобы не нагнетать итак тяжёлую обстановку. Химеко проводила их взглядом. — Злость вашего друга можно понять. Мне жаль, что так вышло… — она с печалью признала. — И мы без понятия, как вирус попал в систему. — А кто имел доступ к системе? — осторожно спросил Дань Хэн. — Из тех, кто здесь присутствует, всего шесть человек. Я, господин Вельт, Серебряный волк, Макото Наэги, Кëка Киригири и Бьякуя Тогами. Скоро вы познакомитесь и с ними, — Химеко кивнула. — Госпожа Киригири директор 14-го отдела. Именно она первой одобрила наш проект и убедила остальных помочь. Дань Хэн невольно нарисовал себе образ строгой сдержанной женщины, что руководит одним из отделов крупной серьёзной организации, истребляющей отчаяние. Как-никак, ей удалось поймать весь класс одарëнных и посадить под колпак. Как так у нее получилось? А всë просто. У нее был свой человек в осколках, который мог сливать информацию. Такой известен как минимум один, и это Юичи. А ещë кто-то мог помогать со стороны. Кто-то, о ком нельзя говорить. А как могли выглядеть близкие помощники директора? В конференц-зал вошёл молодой человек с короткой стрижкой и серо-зелёными глазами. Держался он немного напряжённо, ровно. Деловой костюм придавал ему престижа. Вот только волосы были как у ежа, явно плевать хотели на укладку. Это и был тот самый Макото Наэги. После короткого приветствия он сказал: — Приятно познакомиться со всеми вами заново, — прозвучало искренне. — Надеюсь, у нас сладятся дела и мы сможем найти общий язык. Как вы знаете, мы находимся на Бармаглоте, на скрытой от мира базе. Вы можете перемещаться по ней без всяких препятствий. Вам нужно время адаптироваться и привыкнуть. — А что насчёт нашей судьбы, как осколков Отчаяния? Вопрос прозвучал слишком прямо и резко. Дань Хэн не любил ходить вокруг да около, хоть и ценил вежливость и мягкую попытку Макото построить комфортную атмосферу диалога. Сам Наэги с пониманием кивнул: — Вам придётся отказаться от своих старых имён и по максимуму сменить внешность. За вами всë ещë ведëтся охота. Нам нужно быть предельно осторожными. Если фонд узнаёт, что вы здесь… Они не пощадят вас. — Отныне вы Безымянные, — Химеко серьёзно отозвалась. — И у вас будет новая жизнь, новое будущее. Мир в отчаянии, он разрушен. И сейчас нуждается в сильных детях, что смогут поднять его с колен. Надеюсь, эта поездка многому вас научила, — она прикрыла глаза. — Держитесь вместе и не позволяйте распрям уничтожить вашу новую крепкую связь. — Господин Наэги, — Дань Хэн выжидающе посмотрел на директора. — У наших погибших в поездке товарищей есть шанс вернуть разум? Послышался неуверенный вздох. Макото с сожалением смотрел на абсолютного. — Мы сделаем всë, что в наших силах. Бьякуя, что стоял в стороне, неодобрительно и сурово сказал: — Иногда надо признать поражение. Ради того, чтобы не рисковать тем, что мы успели спасти. — А если не удастся вернуть их? — голос Блэйда напоминал рокот. — Вы что, избавитесь от них? — Ты сам это только что сказал, — Тогами явно не желал церемониться. Кëка, что скоро тоже подошла в зал, строго напомнила: — Никто ни от кого избавляться не будет без моего ведома. Бьякуя покачал головой. Он не разделял оптимизм своих товарищей, но и его можно было понять. — А нас будут судить за наши преступления? — напрямую спросил Дань Хэн. — Мы их не помним, и было бы иронично, если бы нас наказали за то, о чем мы даже не знаем. — Посмотри на мир вокруг, — Бьякуя усмехнулся. — Он в отчаянии. Сейчас люди разрушают, ломают, убивают. Судов в привычном понимании давно нет, как и тюрем, а законы пишут сильнейшие. Так что если вы не дадите нам повода, мы не будем применять санкции. Не упустите свой второй шанс начать другую жизнь, — он обратился к выжившим. — Ведь третьего вам никто не даст.