Глава 5. Что же плещется в сосуде Гигеи (часть 2)

Класс шёл на поправку. Ученики залечивали свои раны, как физические, так и душевные, а каждый день тянулся как неделя. Каждому были назначены регулярные сеансы у психолога. Макото держал слово и помогал выжившим реабилитироваться. Время в виртуальной вселенной протекало совсем не так, как в реальности, и поэтому ученикам требовалось время, чтобы привыкнуть к новому ритму. И все же кое-что тревожило юные умы: Что же будет с теми, чем разум поглотил ИИ? Правду ли вообще сказал Монокума? Может быть он солгал и на самом тебе все ученики остались живы? Именно таким навязчивым мыслям предавался Лоча, проходя мимо вооружённых охранников. Информация о том, где держат заключенных, была скрыта, но одно Лоча знал точно: их держали в разных концах базы, подальше друг от друга. С ними нельзя было контактировать, что вполне ожидаемо: руководство опасалось, что кто-то кому-то мозги запудрит. Все ученики регулярно собирались в столовой в больничном отсеке и ели за одним столом. Они рассаживались привычно, по парам. Дань Хэн делил место с Блэйдом, Зеле проводила время с Хохо, заботясь о ней, как старшая сестра, а Келусу было без разницы, с кем сидеть. Но именно Дань Хэн и Блэйд выглядели теми, кто быстрее всех оправился и привык к окружению. Их дружба прошла через множество препятствий, и парни нашли утешение друг в друге: суровый вспыльчивый кузнец и спокойный эрудированный архивист часто проводили время вместе, узнавая новое о мире снаружи, познавая историю произошедшего и оказывая необходимую моральную поддержку друг другу. Зеле стала отдавать всю заботу Хохо. Последняя страдала от кошмаров и параноидально боялась того, о чем ей рассказали: раздвоения личности и одержимости. Ей прописали лекарства, и в своей тьме она одна не осталась. Зеле старалась поддерживать её, как могла, словно компенсировала все то, что она не успела дать Броне и Кларе. Она больше всего выступала за то, чтобы классу дали поговорить с кем-то из проигравших в поезде одноклассников, но все контакты пресекались на корню. Зеле вроде и пыталась смириться, что никогда не увидит подругу, но тоска и горечь, смешанные в странной смеси с любопытством, пытались подтолкнуть еë к запретному. Неведение и беспокойство приводили к навязчивому вопросу: а может быть все обошлось и они вернулись в норму? Самое страшное из опасений — решение фонда ликвидировать сломанных абсолютных. Зеле даже не хотела думать об этом. Несмотря на физические травмы, она сосредоточилась на заботе о Хохо, чтобы девочка не чувствовала себя одинокой. — Откажитесь от идеи, что для одержимых есть какая-то надежда исцелиться, — Юичи повторил это ещё раз, поймав на себе неоднозначные и довольно противоречивые взгляды. Тот выглядел так, словно был готов твердить свою позицию из раза в день, вдалбливать до победного, не боясь ненависти к себе за такую жестокую точку зрения. — Иначе вы навлечете беду не только на собственное ментальное состояние, но и на всех нас. Вычеркните их из своей жизни, пока не стало слишком поздно. Однако разве можно так просто взять и забыть? Игнорировать их существование? — Как можно говорить так…? — Хохо как-то спросила совсем тихо. — Я сражался за лучший мир не для того, чтобы все похерилось из-за чьего-то неосторожного шага, — отчеканил Юичи и ушёл, скрывшись в лабиринте коридоров. Как можно понять, обстановка в классе была не такой идеальной, как казалось. Не у всех отношения сложились так гармонично. Лоча стал замечать изменения в поведении Юичи. Юноша стал чересчур раздражительным, отвечал зло на любой комментарий, который он так или иначе считал наездом или который ему просто не нравился. С ним стало почти невозможно начать диалог и закончить его без конфликта. Его агрессивный настрой стал едва контролируемым. Разве что нападал он только словесно, без применения силы. Хотя о какой физической силе в его случае шла речь… Юичи сильно потерял в весе и эмоциональной устойчивости, его донимала бессоница. Лоча начал переживать. Юичи был не таким, как в начале убийственной школьной поездки. Он изменился, и в худшую сторону. Обострилась ситуация, когда Юичи перестал появляться на завтраках. Если остальные ученики итак особо его не жаловали, то Лоча не смог игнорировать тревожные сигналы. На обеде все старались вести себя непринуждённо, болтая о всяком. Юичи же тихо ковырялся в еде без явного аппетита, как обычно. Но вдруг Хохо, что сидела рядом, наклонилась и шёпотом спросила его: — Извини… А почему от тебя порохом пахнет? — уцелевший глаз невинно смотрел, блестя от любопытства. Лоча навострил уши. Он начал наблюдать за реакцией, продолжая невозмутимо жевать обед. — Я был на улице. Там все дымом воняет, — Юичи буркнул. — Ничего не чувствую, — Дань Хэн пожал плечами. — Я не чемодан с наркотиками на вокзале, и меня не надо… обнюхивать, — слабо огрызнулся парень. — Твои сравнения и юмор как всегда на высоте, — Зеле вскинула бровь. Келус прыснул в кулак. Все это переросло в шутку. Но Лоча с каждым часом тревожился всë больше, прекрасно зная, что Юичи солгал. Появилось дурное предчувствие. Разыгралась паранойя. И тогда Лоча решил: Нет. Так оставлять ситуацию нельзя. Он решил поговорить напрямую. Лоча пришёл вечером к палате Юичи и встал перед дверью. С глубоким вздохом он постучал, приоткрыв дверь, и с другой стороны послышался тихий голос: — Да? Лоча аккуратно зашёл в палату. Она была маленькая, рассчитанная на двух человек, но Юичи жил в ней один. Он сидел на койке, сложив руки на колене. Как всегда невозмутимый лицом, а под поверхностью скрывался упрямый и шаткий эмоциями дух. И теперь, когда Юичи находился один в палате, стало предельно чëтко видно, что физически под влиянием осколков Отчаяния он превратился в тень себя предыдущего, пострадав от анорексии и расстройств сна. — Не надо так смотреть на меня, — Юичи фыркнул, скрестив руки. Длинная больничная рубашка скрыла под слоем ткани и складок исхудавшее слабое тело. — Зачем ты пришёл? Лоча сел на койку рядом. На тумбочке, к удивлению, лежала плюшевая игрушка. Полосатый питон с глупым выражением морды не вписывался в обстановку, как и не сочетался с мрачным лицом пациента. — Мне нужно поговорить с тобой, — травматолог смягчился. — Если что-то важное, — Юичи ответил серьёзным тоном. — Я не настроен на душевные разговоры. Мне скоро надо уходить на сеанс с психологом. — Хм. Я думал, что он у тебя был днём. — Да. Мне участили сеансы. Потому что у меня сдвиги и я просто ебнутый на голову, — Юичи эмоционально вскинул рукой. — Я убил очень много людей, а ещё чуть не покончил с собой. Меня нельзя вообще к людям подпускать с моими задвигами. Не удивлюсь, если меня обратно на работу в 4-й отдел уже не возьмут. — Признание проблемы — тоже большой шаг. Лекарства принимаешь? Юичи нахмурился. — Не все. — Как это: не все? — А вот это уже не твоя забота, — он небрежно отмахнулся. Лоча, с раздражением оценивая внешний вид пациента, ответил: — Ладно. Ты прав. Это не моя забота. Твоё здоровье и тебе решать, что с ним делать. Но есть важный разговор, который я бы хотел затронуть здесь и сейчас, — голос потяжелел. Юичи настороженно поднял взгляд. — Почему от тебя пахнет порохом? — Говорю же: на улице был. — Ты мне лжёшь. — Я правда за базу ходил. — Юичи. Хватит врать. — Да чего ты прицепился ко мне?! — вспылил он. — Какое твоё дело, чем пахнет от меня? — Потому что я волнуюсь, — Лоча нахмурился. — Я вижу изменения и меня тревожит, что с тобой происходит. — С учëтом мнения окружения и того, какую ауру я вокруг себя создаю, это серьёзное заявление, — Юичи сжал пальцами рукава. — Мне все равно, как к тебе другие относятся. Сколько бы преступлений ты не совершил, для меня ты друг, нуждающийся в помощи. И я хочу тебе только лучшее. Юичи отпрянул. В взгляде мелькнула трещина. Но прежде, чем Юичи успел поддаться слабости, он через силу выдавил: — Лоча. Пожалуйста. Уходи. У меня скоро сеанс. — Почему ты отталкиваешь руку помощи? — Лоча продолжил давить. — Ты имеешь право на поддержку так же, как и остальные. Я не откажусь от тебя, что бы ты там себе не пытался накрутить. И все мы, выжившие, будем рядом. — … Уходи. Юичи закрыл лицо руками и опустил голову. Плечи у него задрожали. — Прошу… Оставь меня в покое. — Ты не обязан сражаться со своими грехами в одиночку. Как ни крути… Я тоже натворил дел в осколках. Я тоже виноват. Мы все виноваты. Но мы можем помочь друг другу исцелиться. Лоча ответа не услышал. Юичи просто замолчал, и тишина была гробовая. В воздухе повисло напряжение. Лоча протянул руки и обнял, мысленно молясь, чтобы его не оттолкнули. Но… Реакция Юичи долго ждать себя не заставила. — Я убил 37 человек… Минимум… Тело задрожало. Юичи раскололся очень быстро. Он сжался, давя подкатывающую к горлу немую истерику. Лоча едва слышно охнул, когда Юичи ткнулся лбом около раненого плеча, но не отпустил. — И я… Я помню, как убил каждого из них… они лежали, привязанные к кушеткам… А я… Лоча крепче сжал руки, словно он мог этим уберечь от травмирующих воспоминаний, и зарылся пальцами в растрёпанные белые пряди, успокаивая. Он-то забыл всë, что натворил в осколках. Все его одноклассники забыли. И только Юичи помнил. Монокума вернул ему память и тем самым нанёс мощный удар по психике. Разумеется, Юичи изначально обладал прохладным складом ума и притупленной эмпатией, склоняющих к совершению преступлений, поэтому он не сломался пополам от тяжести содеянного. Однако стоило помнить, что и он не бессердечная тварь. Для самого Лочи… 37 это лишь число. Для Юичи это не просто число, а развёрнутая сумма из единиц. Ему предстояла долгая и тяжелая борьба, и Лоча был намерен пройти этот путь вместе с ним. Ради их будущего. Лоча посадил хрупкого, измотанного Юичи на свои колени и погладил по спине, тактильно оценивая его состояние. Он прощупал контур позвонков, ребер, заметил дрожь и напряжение в мышцах обеих рук, что постарался устранить лёгким массажем пальцами. Грудная клетка подрагивала с каждым судорожным вздохом, во взгляде отчетливо читалась усталость. Лоча низким, бархатным голосом стал рассказывать о своих повседневных делах, отвлекая от проблем, и погружать юношу в сон. Лоча не пытался отрицать эмоции и давал себе откровенный отчет в том, что за время убийственной поездки привязался к Юичи. И эта связь уже давно строилась не только на холодном расчете и взаимопомощи в расследованиях и судах, что было ожидаемо. Лоча оказался в едва знакомом месте, в разрушенном войной мире, без семьи, с тяжкими грехами за душой. И Юичи, что с самого начала игры постоянно был с ним, стал неотъемлемой частью повседневности, отсвечивая своенравным характером. Лоча не хотел его терять. И он решил, что обязательно проконтролирует, чтобы Юичи получал всю необходимую помощь и чтобы он ни в чем не нуждался. Причина его нестабильного поведения стала понятна. Вот только Лоча так и не получил ответ на вопрос, почему от Юичи, по словам Хохо, пахло порохом. Расспрашивать дальше было бессмысленно, оттого Лоча решил попытаться добыть информацию извне. И для начала… поговорить с одним из классных руководителей. Лоча уложил полусонного Юичи на койку, укрыв его одеялом, и ушел в коридор. Через считанные минуты он уже собирался с мыслями у кабинета Вельта. Травматолог неспроста выбрал в первую очередь именно его, а не Химеко, потому что с Вельтом у Юичи были спокойные и доверенные отношения, словно они знали подход друг к другу, а вот с Химеко случались стычки, хотя разница в авторитете и возрасте существенна. А ещё было нетрудно заметить, что Вельт… как-то неоднозначно смотрит на самого Лочу. Вроде спокойно и терпеливо, но с подозрением. Оставалось только гадать, что же такого травматолог натворил. В любом случае, Лоча был готов переговорить со всеми на этой базе, перевернуть её верх дном, если потребуется, однако ему нужно было знать, что тут, черт возьми, происходит и почему от его друга несёт порохом. Лоча потерял слишком много, и терять снова не хочет. Вельт загадочно взглянул на него, не понимая, отчего парень такой обеспокоенный. — Что-то случилось, Лоча? — Где был Юичи сегодня утром и днём? Вы не знаете? — Лоча заправил прядку за ухо. — У него в 12:00 сеанс у психолога. Так что не переживай, если он пропадает в это время. — А он… Был сегодня на сеансе? Вельт насторожился. — Не знаю. Я не отслеживаю ваш режим и то, чем вы занимаетесь. А почему тебя это волнует? — он слегка сжал рукоять трости. Лоча поглубже выдохнул. Похоже, если он хочет сдвинуться с места в этом небольшом расследовании, ему придётся заручиться чужой поддержкой. — Понимаете… Я его близкий друг. И после всего того, что случилось в виртуальной вселенной, я не могу игнорировать даже малейшие намёки на то, что-то не так, — Лоча выпрямился. — Сегодня Хохо заметила, что от Юичи пахло порохом. Я хочу знать, почему. Преподаватель остался внешне спокоен, хоть и дрогнувшие брови выдали его тревогу. Вельт задумался. Вдруг он поманил Лочу за собой и пошёл к кабинету психолога. — Сейчас выясним, — Вельт постучал в дверь. На ней не висело таблички «не беспокоить», так что вряд ли сейчас был сеанс. — Господин Накамура, можно войти? — Да. Войдите. Вельт ступил за порог строгой фигурой. Врач, что отвлёкся от заполнения отчëтного журнала, поприветствовал его вежливым кивком и расслабленно сложил руки на столе, ожидая, когда ему озвучат цель визита. — Пациент Юичи Акифуми ведь у вас проходит лечение? — Да, — Накамура согласился. — Он присутствовал на сеансе в 12:00? Вельт спросил с требованием. У него, конечно, голос добрый, но в нëм прослеживались влияние и власть. Накамура покачал головой. — Нет. Я перенëс сеанс на вечер. — Почему? — Вельт нахмурился. — По всем вопросам обратитесь к господину Тогами, — Накамура отчеканил. — Он попросил отменить сеанс. Едва Лоча услышал знакомую фамилию, как у него внутри все похолодело. — Черт… — парень резко сделал шаг назад. Вельт не понял причины беспокойства, но решил сопроводить ученика. — Надо срочно поговорить с Юичи, пока не стало слишком поздно! *** Дань Хэн бродил по коридорам базы, не теряя бдительности. Несмотря на то, что с виду класс казался беззаботным, а обстановка на базе — дружелюбна, Дань Хэн подозревал, что в тени ведëтся какая-то игра. Архивист прогуливался вдоль и поперёк, пытаясь понять, где могут держать его одержимых одноклассников, и время от времени натыкался на охранников, облачённых в бронежилеты, с автоматами наперевес: суровое напоминание о том, что снаружи бушует война, а Бармаглот важный стратегический объект. Но в некоторых местах солдат было намного больше, а именно возле железных дверей с электронными замками. Тут ума много не надо понять, кто сидит за этими дверями. Дань Хэн не питал надежд, что его одноклассников можно исцелить, хотя даже нельзя утверждать на сто процентов, действительно ли ИИ захватил умы абсолютных. Скорее архивисту казалось, что выбрав «Выпуск», они получили семь мин замедленного действия, да ещё и неясно, жахнут они или нет. Дань Хэн выбрал бы принудительное отключение, если бы ценой за такой выбор не была его жизнь, как и судьба Блэйда. Пока Монокума не исчезнет, игра будет продолжаться. Дань Хэн выучил наизусть план эвакуации, а также местонахождение солдат. Он собирал информацию, не расслабляясь ни на секунду. Ведь необходимо было ответить на вопрос: кто заразил вирусом систему? Кто ответственен за сломанные жизни? Дань Хэн подозревал, что предатель находится именно среди руководства. Иначе кто мог добраться до защищëнной системы виртуальной вселенной на скрытой базе? Ему не давали покоя записи, которые показывал Монокума. На одной из них было запечатлено убийство Светлячка, их одноклассницы, что погибла, пытаясь добиться справедливости и раскрыть правду о пропавшем ученике с Резервного курса. Дань Хэн хорошо запомнил все детали, и он подметил: мужчина, убивший Светлячка, очень похож на… Вельта. Разумеется, его вину нельзя доказать одной лишь записью, где полностью не видно лица. Дань Хэн не исключал, что это подстава, потому что в мире обязательно найдётся минимум двое человек, похожих друг на друга. Дань Хэн решил пообщаться с некоторыми членами 14-го отдела, и первой, кого он выбрал, стала Кëка. Он встретил еë возле одного из запертых помещений, охраняемых двумя солдатами. — Госпожа Киригири, — Дань Хэн вежливо поклонился и сразу приступил к делу. — У меня есть вопрос касательно одного из моих одноклассников. Кека кивнула. — Как погибла Светлячок? Я слышал, что она была нашей одноклассницей. — Похоже, ты не забыл про ту запись, — Киригири скрестила руки. — Она была убита в Академии при попытке расследования пропажи одного из учеников резервного курса. По академии пустили слухи, и между одарёнными и бесталанными начал разгораться конфликт. Светлячок хотела закончить смуту, но пала жертвой одного из преподавателей Академии. — Кто убил её? — Дань Хэн задал вопрос, что интересовал его уже долгое время. И Киригири ответила на него, протянув фотографию. *** Лоча ворвался в палату с разбегу. Его беспокойство росло с каждой секундой. — Юичи? В воздухе висел едва ощутимый запах медикаментов и спирта. Постель была заправлена без единого изъяна. А на Лочу смотрел только плюшевый питон, стоявший на тумбочке. Вельт зашёл следом за учеником. Трость стукнула об пол. — Он должен быть сейчас на сеансе, — Вельт заметил. — Но мы не видели его ни у врача, ни на пути к нему. — Повезёт, если он реально на сеансе, — Лоча начал кружить по комнате, — Черт… Черт… Нет… — он начал накручивать себя. — Что именно тебя тревожит? — настороженно спросил преподаватель. — Юичи по-любому где-то на базе. Его никуда не выпустят наружу в его ослабленном состоянии: показатели загрязнения воздуха выше нормы. Лоча начал ещё раз анализировать поведение пациента накануне дня. Он как никто другой знал, до чего холодный ум Юичи может додуматься. — От него не только пахло порохом. У него были забиты мышцы обеих рук, — Лоча едва сдерживал нервозность. — Такое может случиться у нетренированных людей, которые впервые подвергают себя физической нагрузке. Или, в нашем, случае… держат в руках пистолет или другое оружие. — Понятно, к чему ты клонишь. Ему никто оружие не даст. К тому же, оно находится в неизвестном ему месте под строгой охраной. — Если только кто-то из фонда его не даст намеренно, — он отчеканил. Вельт прищурился, перебирая варианты, — Я знаю минимум одного из руководства, кто выразил точку зрения против нас. Вельт, ответь… Где содержат моих одержимых одноклассников? Лоча ясно дал понять: дело серьёзное. И оно может вылиться в кровопролитие. Вельт решил проверить ближайшую камеру, на всякий случай, и помолиться, чтобы то, что они себе напридумывали, не оказалось реальностью. Строгий учитель перешёл на быстрый широкий шаг. Он вёл Лочу на нижние этажи, их никто не останавливал из-за статуса Янга. И Вельт сразу начал замечать неладное: Охрана. Еë стало меньше, чем обычно. Пройдя ещё немного дальше, Лоча увидел двух охранников, лежащих на полу. Без сознания. Травматолог подлетел к одному из мужчин и, перевернув на спину, снял шлем и начал проверять пульс. Видимых травм не было. Тут тоже что-то не так. — Вы меня слышите?! — Лоча прокричал в оба уха, не переставая наблюдать за реакцией. Не получив ничего, он предупреждающе посмотрел на Вельта, чтобы тот не вмешивался. Лоча схватил ладонями солдата за горло как в удушающей хватке, но не сжал руки. Пульс участился под касанием. Отточенный взгляд и умелые подушечки пальцев стали оценивать ситуацию, и Лоча, выпрямившись, зашипел: — Они притворяются! Ситуация грозила стать куда более серьёзной. Вельт подошёл к закрытой двери и, забрав с тела одного из охранников ключ-карту, открыл электронный замок. Автоматическая дверь открылась почти бесшумно. Но даже не зайдя в помещение, Лоча увидел то, что хотел бы забыть. Броня сидела в тяжёлых электронных замках и оковах, припаянных к стене. Во лбу — сквозная дыра, а содержимое черепа засыхало растëкшимся пятном на стене сзади. Безжизненный взгляд был направлен в пустоту, а рядом с ней лежала гильза. Еë застрелили.