Shot and killed

Their father was shot and killed in a drive-by. — Мириам, 02.04

      — Мам.       Митч смотрел на мать в профиль и ждал, что она скажет хоть слово.       — Ма-ам.       Она вздрогнула.       — Перестань просить меня об этом. Не понимаю, как тебе самому не стыдно туда ходить.       — Он же твой сын.       — Слава богу, не единственный. Тогда бы мое сердце не выдержало.       Митч пнул носом ботинка край ковра, об который спотыкался с самого детства.       — Ты представляешь, каково ему там?       Мать ответила не сразу. В таких разговорах Митчу приходилось долго ждать ответа.       — Я не собираюсь что-то делать для него. Он всегда заботился только о себе.       Митч дёрнулся, как от пощёчины. Поджал губы и сморгнул.       — Ну и что?       Мама свела брови. Нахмурила лоб. Брезгливо скривилась.       — Мне не следовало так часто оставлять вас вдвоём. Ты прилип к нему, как банный лист.       Митч рассмеялся.       — Я бы не отлип от него, даже если бы ты держала нас на расстоянии, — он поднял взгляд в потолок. — Просто что-то щёлкает, когда я на него смотрю. Каждый раз.       Мать обернулась и удивленно переспросила:       — Щёлкает?       — Да. — Митч ткнул пальцем себе в грудь. — Вот тут.       Она даже улыбнулась, прежде чем сказать:       — Он не был запланированным ребёнком.       Митч поглядел на мать, как будто видел впервые в жизни.       — Но он есть. Он есть уже много лет.       Мама вздохнула и приложила ладонь к щеке, задумалась. Решала такую сложную задачу: наличие у себя среднего сына.       — Я устала с тобой, у меня не было сил проходить все это заново, — наконец выдала она. Митч всё это уже знал. — Ты был лёгким ребёнком, а Майк… не вини меня в этом.       — Я не виню. Просто вещи обстоят так. Никто не виноват.       Мать не слышала его и продолжала:       — Он часто плакал. Был неспокойным. Во мне не хватало сил и терпения. Он просил слишком много.       Митч покачал головой и сжал зубы.       — Ему нужно было всего немного любви от матери, — сдержанно сказал он. — Отец был строг, но ты же могла быть другой. Ты могла бы сказать хоть пару ласковых слов. Зачем… зачем так…       — Тебя никто не просил, — вдруг холодно перебила мама.       Митч посмотрел ей в глаза.       — Да, я сам решил. И я не понимаю, почему всего этого не делала ты.       Мать первой отвела взгляд.       — Ты не поймешь. Не тебе меня осуждать.       — Мы никогда не говорили об этом. Я не спрашивал.       — И не спрашивай.       Митч посмотрел на особенно унылые занавески. Все в гостиной казалось ему каким-то тухлым с тех пор, как они с мамой начали говорить на эти темы.       С тех пор, как он больше не видел Майка каждый день.       Митч перевёл дух и наконец-то сказал то, о чём хотел сказать с самого начала. С того самого момента, как увидел мать.       — Я заберу записные книжки отца из подвала.       Мама на удивление спокойным голосом спросила:       — Ты сдурел?       — Отец на этом неплохо заработал, чем я хуже?       Мать почему-то не кричала, и это удивило Митча. Она вообще не издавала звуков: отвернулась и будто бы не замечала его.       Только когда она заговорила снова, Митч понял, что она плачет.       — Мне больше не нужно все это. Эти уголовники, постоянные разборки, обыски в тюрьмах, после которых вечно что-то пропадает…       — Твой сын там. Нас всех это уже коснулось.       — Не он один. Такие бестолковые ребята всегда попадают в неприятности. Он не попал туда ещё раньше только потому, что ты не дал ему сделать это. Но теперь все просто встало на свои места. Так, как и должно было.       Митч смотрел на неё. Смотрел и переваривал услышанное.       — Я надеюсь, ты заберёшь свои слова обратно. Не сейчас. Когда-нибудь.       Мама, кажется, перестала плакать.       — Если ты правда хочешь этим заниматься, можешь больше не приходить в мой дом.       И Митч просто кивнул.       — Хорошо.       Митч закурил на крыльце. Он пытался убедить себя в том, что он стоит там один.       Никто не подаст зажигалку, стрельнув при этом сигарету. Не посмеется под боком. Не скажет ни слова.       Позади скрипнул порог.       — Слышал? — не оборачиваясь спросил Митч.       Кайл прошлепал к нему и встал рядом.       — Да.       Митч кивнул.       — Теперь послушай еще. Что бы ни случилось и что бы тебе не говорила мама, он твой брат, понял? Он наш Майки.       Кайл даже не понял, зачем ему это говорят. Он нахмурился, почти как мать.       — Да. Конечно. Я люблю его.       Митч улыбнулся.       — Хорошо. Молодец.       Угловатый, вытянувшийся подросток, Кайл задумчиво качался на пятках.       — Но люди так просто в тюрьмы не попадают? Мама не хочет говорить об этом, но мне сложно в одиночку разобраться. Он был для меня одним, а сейчас, выходит, стал совсем другим. Или нет? Я знаю, что люди бывают разными. Но у меня не получается все это связать.       Митч глубоко затянулся, прежде чем ответить. А потом сделал это ещё раз.       Он смотрел вперёд и думал обо всех вещах, что мама не хотела говорить вслух.       Но, может, оно и к лучшему.       — Хороших и плохих людей не бывает, Кайл. Все люди бывают плохими, а бывают хорошими. Просто какие-то люди тебе дороги, а другие — нет. В этом всё дело. Тебе решать.       Кайл немного подумал и твёрдо покачал головой:       — Нет. Я точно знаю, что Майк не плохой.       — Вот ты и решил, — мягко сказал Митч.       — Просто он сделал что-то не то. Это бывает. Больше он так поступать не будет.       Митч прерывисто выпустил дым.       — Если кого-то по-настоящему любишь, то не ждешь, что он изменится. Просто любишь.       — Я бы хотел, чтобы он изменился.       — Не говори ему. Если сказать так, он уйдёт в страшные места, где ему будет плохо.       — Я думал, ты хочешь, чтобы он уехал.       Митч ответил не сразу. Это было нелегко.       — Хочу, чтобы он уехал туда, где не плохо.       — Разве есть такие места?       — Для него должно быть.       Кайл замолчал. Ему было, о чём подумать.       Митчу тоже было, о чём подумать, вертя сигарету между пальцев.       — Он заслуживает больше, понимаешь? Больше, чем у него было. А теперь у него совсем ничего не будет. Совсем. Много лет.       Кайл думал о другом.       — Мама же не правда имеет это в виду? Чтоб ты больше не приходил?       Митч потрепал его по голове.       — Она остынет. Не волнуйся, все будет хорошо. Поорет и успокоится. Ты же знаешь, как это было.       Было с Майком. Но этого он не сказал вслух.