Глава 5. Страх.

      Любить или быть любимой? Есть ли вероятность, что хотя бы один человек ответит на этот вопрос честно, не преследуя собственную выгоду даже во взаимоотношениях с другим человеком? Скорее всего, таких будет очень мало. И если Эвтиде однажды задали бы этот вопрос, она без сомнения ответила бы, что хотела чувствовать чужую любовь и просто быть любимой.       Говорила ли в ней в таком случае детская обида или, быть может, недостаток внимания? Не имеет значения. Нет на свете такого человека, который добровольно бы отказался от чужой заботы и ласки, от ощущения полнейшей защищённости и того самого чувства, когда ты осознаёшь, что в самом деле кому-то нужен.       Вот только никто, отвечая на этот вопрос, не думает совершенно об иной стороне медали. Будет ли так приятно принимать чужую любовь, осознавая, что она совершенно не взаимна? Не сгрызёт ли совесть от вечных мыслей о том, что эта любовь уходит совершенно в никуда? Как засыпать в объятиях совершенно неприятного душе человека?       Кажется, на этот вопрос нет правильного ответа, ведь любой вариант приводит к душевным мукам и внутренним терзаниям.       Эвтида не раз размышляла об этом после разговора с эпистатом в библиотеке. Она его обманула и теперь не знала, как смотреть в глаза человеку, который даже и не догадывается о том, что единственное действительно живое чувство, что осталось в Эве и перекрыло собой все остальные — ненависть. Жгучая, обжигающая любого, кто подберётся к ней непозволительно близко.       Она была уверена, что не переживёт своё нахождение в темнице, но никогда даже не думала, что это только сделает её сильнее. Наверное, именно поэтому, вспоминая о ложных прикосновениях к его коже и обманывая Амена лживыми речами, она уже не испытывала такой сильной боли.       Она достаточно страдала в отличие от него. От человека, что своими действиями решил растоптать заживо её чувства. Она же растопчет его в ответ, лишив всего, что было дорого когда-либо главному охотнику Египта.       Прогуливаясь по местному рынку, Эвтида уже не испытывала того волнения или восторга от вида диковинных штучек, что торговцы пытались всучить каждому прохожему. С одной стороны блестящие в лучах дневного солнца ювелирные украшения. Тончайшая работа, выполненная лучшими мастерами. С другой — Ткани для нарядов и украшения для волос. Здесь словно было абсолютно всё.       Но она пришла сюда совершенно не за тем, чтобы наряжаться. Эва понимала, как важно держаться за милость охотников ровно до того момента, как они прибудут в Мемфис. Она должна была доказать этим людям искренность собственных намерений и преданность своим, поэтому с утра требовала выход в город, чтобы к вечеру этого же дня предоставить им черномага, укрывающегося в шумных улочках Фив.       На самом деле, она понятия не имела, есть ли здесь в самом деле другие черномаги — поселение их свиты было немного дальше самого города, входить в который было строго настрого запрещено. Однако исключать вероятность того, что может кто-то скрываться в этом запутанном месте, было бы расточительством. В конце концов, черномаги есть везде, вот только не всем нужно о них знать, так ведь?       — Ну и? Как думаешь среди бела дня искать шезму? — в голосе Тизиана скрывалась насмешка. Эпистат не позволил бы ей бродить по городу в одиночку как минимум потому, что была велика вероятность того, что Эвтида могла убежать. На самом же деле, девушка прекрасно понимала, насколько эта затея была бы глупой и бесполезной, а потому не стала бы даже пытаться.       — Ты бы ещё громче крикнул о том, кого мы ищем и тогда точно бы никого не нашёл, — иногда она поражалась тому, каким образом эти мужчины смогли дослужиться до своего знания, но в следующий же момент одёргивала себя. Если сейчас скажет что-то лишнее, тогда точно получит. — Просто иди и делай вид, что мы смотрим на красивые украшения и подумываем купить их.       Вряд ли бы кто-то в самом деле в это поверил, но Эве было важно присмотреться к городу и понять, кого меньше всего жалко отправить под клинок охотников. Она поморщилась от собственных мыслей, поборов в себе желание стукнуть себя по лбу, да как можно сильнее. Когда она успела стать настолько бесчувственной, что в погоне за местью эпистату готова распоряжаться чужими жизнями?       Зато как сладок будет этот вкус победы, Меренсет.       Нахмурилась. Слышать подобное в своих мыслях уже было чем-то привычным, хоть и всё равно оставалось неприятным осадком где-то в глубине души. Как бы то ни было, оставалось лишь мысленно привыкать к мысли о том, что в загробном мире ей светит лишь пасть Амат.       Тизиан, казалось, совершенно ничего не заметил, в самом деле делая вид, что он заинтересован товаром, мимо которого они проходят. Незаметно для него, Эва отошла в сторону, задерживаясь у торговца браслетами и присматриваясь к одному из них.       — Вот, красавица, взгляни! Точно подойдёт к цвету твоей кожи, чистейшее золото! — он так расхваливал товар, что Эвтида уже почувствовала, насколько сильно сводило щёки от вечной улыбки. Взяв в руки один из предложенных вариантов, она приложила к своему запястью, как бы присматриваясь, а между делом поинтересовалась.       — Скажи, господин, спокойно ли в окраинах? Думаю наведаться к родственникам, да жуть как боюсь, что от хвори все полегли. Обрадовать хотела, поэтому не предупреждала о приезде, — она видела, как торговец напрягся при словах об окраинах города, однако старался не показывать этого. Эва его понимала. Он мог подумать, что она воришка или пришла просто для вида, однако дорого выглядевшие одежды доказывали её состоятельность в чужих глазах. Может поэтому их до сих пор не прогнали местные богачи.       — Хворь она везде есть, не только на окраинах, — начал издалека, протягивая ещё один браслет девице. — Уж не знаю как твои родственники, но точно слышал, что половина города слегли. Даже мы тут не защищены. Но в последнее время спокойно, не переживай. Может из-за болезней, а может и по каким другим причинам, почти не ворует никто. Да и ругаться стали меньше на главной площади.       Эва приглянулась к одному из украшений и решила взять себе, чтобы не подумал мужчина, что она просто так заглянула. Не зря с собой мешок монет взяла, знала, что пригодится.       — Только осторожна будь. На окраинах таким красавицам делать нечего. Обокрадут, да так, что даже мешка под монеты не оставят. Опасное место, — видимо, довольный тем, что Эвтида всё же что-то у него купила, торговец с широкой улыбкой махнул ей. — Ступай, да пусть милостив будет великий Ра к твоей семье.       Дальше дело оставалось за малым. Нацепив тонкий браслет на запястье и понимая, что осталась совершенно без монет в кармане, Эва пошла дальше, натыкаясь на хмурый взгляд стоящего в стороне Тизиана, что скрестив руки на груди, смотрел на неё с самым настоящим недовольством. Отойдя чуть в сторону, они, наконец, поравнялись.       — Не соизволишь объяснить, что это было? — голос его звучал твёрдо, однако она слышала тщательно скрываемые нотки любопытства. В конце концов, наверное, этот человек был единственным из охотников, что не был так уж сильно противен Эвтиде.       — Узнавала настроение в городе. Совершенно не понимаю: хворь гуляет, а люди побрякушками торгуют, — она устало выдохнула, чувствуя, как тихо звенит браслет на её руке. — Нужно в окраины. Только дальше тебе держаться придётся, иначе ничего не выйдет.       — Ещё чего? Чтобы ты там затаилась среди них и сбежала? И не мечтай, Эвтида, — она устало вздохнула, слушая его. Они уже давно прошли рынок и сейчас стояли посреди немноголюдной улицы.       — Если ты будешь мне продолжать мешать, то я ничего не смогу сделать, — Эва нахмурилась, а после потёрла устала переносицу между пальцев. — Я не прошу тебя уходить, просто со стороны наблюдай. Никуда я не денусь.       Будто уж ей самой больно хотелось оставаться в трущобах, где всюду царили грязь и смерть на каждом шагу. Ей более чем хватило детства в подобном месте. Настолько, что она через силу заставляет себя сделать шаг в сторону под внимательным взглядом охотника, что остаётся стоять на месте, наблюдая за её действиями и молча соглашаясь с чужими условиями. Так нужно.       Иногда Эва думала о том, что это место в самом деле просто проклято богами. Окраины всегда отличались неприятным запахом, детишками в лохмотьях и усталыми лицами взрослых людей, чьи руки были в мозолях от неблагодарной работы, а в глазах таилась великая усталость.       Ей было жаль, но вместе с тем она прекрасно знала о том, что большинство людей здесь просто не стремились к чем-то большему. Их устраивала такая жизнь, н, конечно, не всех. Пока одни просто жаловались на весь мир и обвиняли в своих грехах других людей, вымещая на них всю свою ненависть, другие прогрызали зубами путь в хорошую и счастливую жизнь. Это было больно и ей безумно хотелось надеяться на то, что у таких всё получится.       Перешагивая через очередную кучу мусора, Эвтида поняла, что на неё пялятся. Откровенно и бесстыдно, с явным непониманием того, что она забыла в этом месте. Или, быть может, это было презрение? Неважно. Она сюда пришла совершенно ради других целей.       К ней подбежала небольшая компания детишек, что бегали вокруг Эвы, дергая за ткань юбки и что-то крича наперебой. Она не могла уловить одну конкретную фразу, поэтому лишь крутилась по сторонам, надеясь, что они просто успокоятся и она сможет осуществить задуманное.       — А ну живо угомонитесь! Какое безобразие, нечего меня позорить перед людьми! — услышав женский крик, дети сразу угомонились, поглядывая в сторону, а как только она появилась перед ними, то все тут же убежали в дом, куда им было указано идти. — О боги, простите их, пожалуйста.       Эта женщина казалась строгим, но необычайно нежным человеком, которому просто не повезло оказаться тут. Однако она понимала, что первое впечатление может быть обманчиво и как бы ей того не хотелось, она не сможет обмануть себя чужой привлекательной внешностью. Эти области опасны и тут совершенно нет места для раскаяния.       — Ничего страшного, у вас чудные дети, — Эвтида выдавила из себя улыбку, лопатками ощущая прожигающий взгляд Тизиана. Наблюдал издалека и не давал поводов переживать. Может быть, она ошиблась на его счёт, когда допускала мысль о том, что мужчина только мешает ей.       — Благодарю. Извините за любопытность, но что вы здесь забыли? — прямолинейность не казалась грубой, поэтому Эва не приняла её за оскорбление или желание избавиться от незваной гостьи. — Вы только не подумайте, но к нам редко заходят такие люди.       — Это какие же? — девушка позволила себе лёгкую улыбку, но быстро взяла себя в руки, решив не ставить женщину в ещё более неловкое положение. — На самом деле, искала одного человека. Мне было очень важно узнать, здоров ли он.       — Ох, что ж вы сразу не сказали! — она довольно резко оглянулась по сторонам, а после с улыбкой взяла Эвтиду за руку, потянув в сторону ветхой хижины. — Пойдёмте, может я смогу вам помочь. Бродить бесцельно нет никакого смысла, так вы только заставите всех попрятаться. Идём же, госпожа, не бойся.       И она пошла. Понимала, что, возможно, это не совсем безопасно, но сейчас ей нужно было хоть за что-то зацепиться. Свёрток с одеждой и маской шезму практически жёг её через ткань сумки. Ей нужно было выбрать момент и подкинуть его кого-нибудь, а сейчас предоставилась отличная возможность просто бросить его куда-нибудь. Но на этом ведь дело не закончится, верно?       — У меня тут немного не прибрано, но ты не обращай внимания, садись, — женщина тут же начала суетиться вокруг небольшой своеобразной кухоньки, доставая всякие чашечки и пиалы. — Наверняка не голодная, но не могу не предложить тебе хотя бы хлеба.       — Нет, ни в коем случае, оставьте его себе, — Эвтида отказалась принимать этот хлеб исключительно из принципов. Она прекрасно помнила, насколько трудно в детстве доставался каждый кусок, поэтому не могла просто так взять и отобрать его у кого-то. — На самом деле, я не планирую задерживаться. Просто скажите мне, не знаете здесь такого мужчину: небольшого роста, с темными редкими волосами. Может, встречался?       Она хотела спрятаться куда подальше от стыда. Придумала что-то наугад и теперь гадала, существует ли в самом деле такой человек? Но уж лучше в случае чего пусть думают, что не туда забрела. Так хотя бы не будут кидать на неё бессмысленные подозрения и обвинять после в чём попало. А следовало бы.       — Невысокий, говорите. Да у нас почти все такие, — наконец, она успокоилась и спокойно села напротив, держа в руке небольшую глиняную чашку с водой. — Сюда, конечно, часто заходят меджаи, но чтобы юная девушка заглядывала, такого я ещё не видела. Неужели этот человек что-то вам сделал?       — Это, — Эва запнулась на полуслове, не зная, как продолжить диалог. Опустила взгляд, рассматривая собственные пальцы, а после устало выдохнула. — Личные счёты. Ничего необычного, на самом деле.       — Видимо, что-то серьёзное, — из окна начали доноситься крики и ругань. Кто-то очень громко выражался и совершенно не подбирал выражения. Эвтида с любопытством вытянула шею, замечая, как лицо женщины тут же побледнело. — О, боги, да что же за день такой.       — Анат! — Эва не успела даже и слова произнести, как в хижину ввалился мужчина. Он не был пьян, но был очень разъярён и сложно было понять причину. — Эти отпрыски опять потоптали наш урожай! Ты совсем за детьми своими не следишь? Хватит гостей развлекать, иди работать.       Похоже, это был её муж. Эва нахмурилась, резко вставая со своего места и намереваясь направиться к выходу, чтобы поскорее уйти и забыть про эту семью, однако была остановлена крепкой хваткой на локте. Оглядевшись, она поняла, что женщины уже и след простыл, так быстро она убежала.       — Чего вынюхиваешь тут, а? Неужто украсть что-то вздумала? Или думаешь, что вырядившись как госпожа, тебя сложно будет поймать? — липкий страх окутал всё тело, но она поняла, что лучше сейчас с ним не спорить. Озлобленный человек никогда не принесёт с собой ничего хорошего, так что лучше избегать с такими столкновений. Так и не услышав ответа, он несильно тряхнул её. -Молчать долго будешь? Я спрашиваю тебя, что из дома моего вынести решила?       — Ничего! Ничего не выносила, меня позвала ваша супруга из вежливости. Я уже ухожу, вам не о чем беспокоиться, — Эвтида вновь попыталась вырвать свою руку из хватки, но мужчина только усилил её, свирепея ещё больше.       — Врёшь, дурная! Я ведь знаю, что госпожи знатные с охраной ходят и без надобности не суют свои носы в подобные места. Сейчас выбью из тебя всю дурь, мигом забудешь о том, зачем пришла! — и замахивается, но Эва уворачивается, всё ещё удерживаемая им же.       Она знает, что это её шанс и нужно лишь ослабить его бдительность. Толкает незнакомца со всей силы и видит, как тот валится на пол, путаясь в куче вещей, валявшихся на полу. Здесь действительно давно не прибирались и это было ей только на руку. Пока мужчина неуклюже пытался подняться, она бросила свёрток в дальний угол и убежала из чужого дома, слыша, как вслед ей кричат бранные слова и проклятия. Посмотрим ещё, кто будет проклят быстрее.       Поспешив вернуться, Эва видит обеспокоенный и в то же время хмурый взгляд Тизиана, что уже спешил к ней навстречу. Кажется, он стал ещё одним свидетелем этой странной сцены.       — Что за чёрт, Эва? Эпистат бы прибил меня на месте, если бы с тобой что-то случилось, — он кажется довольно злым, однако, убедившись окончательно, что со всеми всё в порядке, спешит увести её подальше от этого места и по дороге не упускает шанса расспросить её обо всём. — Может расскажешь мне о том, почему тебя сюда потянуло и что ты забыла в том доме? Кажется, в твои задачи входило совершенно иное.       — Я и выполняла свои задачи, — Эва гордо вскинула голову, будто в самом деле гордилась проделанной работой. На душе же скребли кошки. Что теперь будет? Она может разрушить целую семью собственными действиями, но будет ли оно справедливо в таком случае? Стоит ли народное волнение и всеобщее недоверие охотникам того? Безусловно. — Он черномаг. Тот мужчина, которого ты видел. Он почуял опасность и отказался от предложенного заказа, а когда я начала настаивать, окончательно подумал, что что-то не так.       — И как предлагаешь теперь его ловить? Он явно будет осторожнее после всего произошедшего, — Тизиан раздражённо вздохнул, протискиваясь сквозь людей, которых, к счастью, становилось всё меньше и меньше по мере их приближения к поселению.       — А вы проверьте его вещи, — Эвтида пожала плечами и ушла вперёд, намереваясь пойти перекусить перед тем, как случится непоправимое. Скорее всего, эта ночь обещает быть долгой и тяжёлой не только для неё одной.       Этим же вечером она узнала, что охотники собираются в город. Об этом перешёптывались тихо, чтобы никто посторонний ненароком не услышал, однако все, кто был заинтересован, узнали всё, что им было нужно. Эва была не исключением. Она в первую очередь хотела поговорить с наставником, вот только нигде его не могла найти. Бродила вокруг хижины, как бы случайно заглядывая в окна и ожидая, что зажгутся факела, но простояв около часа и так и не заметив признаков там хоть кого-нибудь, развернулась и пошла прочь.       Мысли в голове беспорядочно путались и не давали покоя. Эвтида вся извела себя, представляя ужасное, хотя, скорее всего, они просто с Рейммсом сбежали, ведь и он точно также давно не попадал в её поле зрения. Гадать и ждать у моря погоды не было сил. Решили бежать — исключительно их дело. Пускай наслаждаются днями покоя, а после своими глазами увидят триумф Меренсет, что собиралась неустанно следовать своему плану.       Зажмурилась, но вздрогнула, когда услышала хлопок входной двери. Подняла голову, натыкаясь на колючий взгляд Агнии, что усмехалась, тут же отведя взгляд и сделав вид, что никакой Эвтиды здесь не видела.       — Что там происходит? — только сейчас Эва задалась этим вопросам, когда, отвлёкшись от шумных мыслей, услышала невнятное бормотание с улицы. Кто-то ругался, падал на землю и, кажется, ревел очень громко. Девушка тут же вскочила с места, порываясь к окну.       — Схватили того, на кого ты указала. Бедняга так испугался, что язык себе отрезал, а после кто-то ему помог с пальцами, — Эва замерла, увидев фигуру мужчины, которого волокли по песку в сторону темниц. Он пытался докричаться, но не мог, пытался ухватиться за руку охотника и всё объяснить, но только пачкал чужие одеяния и кожу в собственной крови. — А может и язык кто-то бедняге отрезал. Если и правда так, значит было что скрывать ему. Хорошая работа, черномаг.       Эвтида не обратила совершенно никакого внимания на очевидную колкость со стороны Агнии. Ей стало так погано на душе и от этого захотелось убежать и спрятаться как можно дальше и желательно надолго, лишь бы не видеть этого ужаса, на который она сама лично его обрекла.       Заслужил. Будешь каждого жалеть — никогда к своей цели не придёшь. Встречу тебя как равную в конце, будь уверена.       Голос, словно шёпот, едва отличимый от шелеста песка. Такой же тихий и вкрадчивый, предназначенный только ей. Конечно, она знала, что Сет практически всегда приглядывает за ней, однако не думала даже, что он будет ей помогать в совершении собственной мести.       Мужчину уже увели на достаточное расстояние, однако их взгляды встретились. Она высунулась из окна, желая впитать в себя всё, что предстало её взору. Эвтида должна была это видеть, чтобы в последствии вырвать с корнями всю жалость, что пряталась в её сердце, а после безжалостно растоптать. Ей было необходимо сломаться и построить себя заново, чтобы в конце концов увидеть свою победу. Ей уже нечего терять.       Какое-то время ей казалось, что на этом всё закончится, однако незнакомец в один момент начал кричать и вырываться ещё сильнее прежнего, стараясь указать в сторону Эвы. Сказать или хотя бы намекнуть на то, что именно она его подставила, но он не мог. Охотники остановились и со всей силы ударили его по голове. Мужчина замолчал, но ещё не навсегда.       — Нравится зрелище? — Агния до сих пор пыталась уколоть, но Эвтида не обращала на неё совершенно никакого внимания.       Резко сорвалась с места, намереваясь отправиться туда, куда уволокли мужчину. Туда, где она сама была недавно и узнать все подробности из первых уст. Не хотелось ей довольствоваться одними лишь сплетнями с утра. У эпистата лично всё узнает.       Однако и шагу сделать не успела, как её перехватили за туловище и увели в сторону, туда, куда не попадает свет факелов. Сначала Эва не поняла, что произошло и кто это был, но как только зрение более менее привыкло к полумраку, она заметила искажённое от гнева лицо наставника. Реммао всё-таки не убежал. Почему?       Хотелось спросить, узнать что уже успело произойти и почему он так себя ведёт, но была грубо перебита.       — Совсем с головой не дружишь, Эва? В своём уме вообще? — он причитал, но делал это тихо, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание возможных прохожих. — Я знаю, что ты сделала, поэтому и недоволен. Хватит молчать, скажи уже, что в голове твоей пустой творится!       А Эвтида как воды в рот набрала. Она же как лучше хотела, а в итоге получает по голове за своё, очевидно, не самое хорошее поведение.       — Я с самого начала сказала, что не буду своих сдавать, что мне ещё оставалось делать? — теперь же её резко переполнила злость. Пассивная, не нашедшая своего выхода, но имеющая возможность выразиться в виде колкостей. — Или хотел на его месте оказаться? Думаешь, лучше бы смотрелся в темнице, чем тот мужчина?       — Он легко мог рассказать всё охотникам, дурная! Я видел, как вы с одним из них ходили туда и знал, что ты его подставить собираешься. Думаешь, Рейммс мне совершенно ничего не рассказывает? — Реммао вздохнул тяжело и глубоко. Он немного успокоился, но всё равно был на взводе после произошедшего. — Если тебе так хочется кого-то подбросить бешеным псам, делай это с умом, Эва. Мне пришлось отрезать ему язык и пальцы, чтобы этот человек не проговорился о тебе! Представляешь хоть, что бы тогда было?       Она замерла на месте. Значит, это всё наставник. От этой мысли стало спокойнее, потому что было бы куда хуже, если бы это совершил совершенно незнакомый ей человек. Скорее всего, ею было бы проще манипулировать в таком случае и шантажировать.       — Не думала, что так всё пройдёт, — Эвтида опустила голову. Ей стало стыдно, что действительно не продумала заранее все шаги. На самом деле, следует отметить, что она с самого начала действовала очень спонтанно, вынашивая в голове одну лишь мысль о том, что необходимо это кому-то подбросить.       — Думать нужно, запомни это уже наконец, — Реммао устало потёр переносицу, второй рукой упираясь в собственный бог. — За что боги мне такое наказание послали? Приходи завтра после заката, обучу тебя кое-чему перед отъездом.       — Разве не всему научил? — смотрит, легко нахмурившись. В самом деле, наивно было полагать, что то, чему они обучались, это действительно всё, на что способны черномаги.       — Тебе пригодится. А теперь иди отсюда, пока не передумал и не забрал свои слова обратно.