Часть 5

      — Эй… Просыпайся, приехали…       Перед глазами до сих пор была непроглядная темнота, и я не мог пошевелиться, но мозг уже начинал потихоньку пробуждаться. Приехали… Надо проснуться… Но… я не могу… не могу заставить себя открыть глаза…       — Эй, ты слышишь меня?.. — вновь прозвучал незнакомый голос. За ним последовал тихий щелчок, после которого мне в лицо вдруг ударил поток холодного воздуха, и я, оторвавшись от сиденья, подскочил и открыл глаза. Через открытую заднюю дверь машины на меня смотрел водитель, — Ну наконец-то… Слушай, мне придётся высадить тебя здесь. Я дальше… на юг поворачиваю…       — Где здесь?.. — спросил я и, отстегнувшись, выбрался из машины. Мы стояли на обочине дороги посреди бескрайнего поля.       — Это юг штата Иллинойс, — пояснил мужчина, — Отсюда часа полтора езды до Сент-Луиса, ближайшего крупного города на западе. Ты… можешь попробовать поймать тут другую машину… Или дойти вон до той фермы и попросить помощи у её хозяина. — он указал мне куда-то вдаль, и я увидел большой, возвышающийся над полем амбар красного цвета, — Ну, ладно, ты решай тут… а мне ехать надо…       — Спасибо, что подвёз, — кивнул ему я и, надев на спину рюкзак, отошёл от машины, чтобы дать водителю уехать, а сам в это время стал думать. Стоять на трассе мне, честно говоря, сейчас совсем не хотелось… И ехать куда-либо тоже… Может, и вправду стоит дойти до этой фермы и поговорить с фермером?       Я постоял в сомнениях несколько минут, после чего всё же пошёл по обочине в сторону амбара. За моей спиной поднималось яркое утреннее солнце, окрашивая зелёные поля в золотистый цвет, небо было ясным, без единого облачка. Хорошая погода, не правда ли?.. Но как бы ни так!.. Ветер был просто ужасным! Он поднимал с земли пыль и засохшие листья, и всё это летело мне прямо в лицо!.. К тому же, ветер был довольно холодным, и пока я шёл вдоль трассы, успел здорово замёрзнуть в своей тонкой летней футболке.       Ферма находилась не возле самой трассы, а на расстоянии примерно ста метров от неё, и чтобы туда добраться, нужно было пройти это расстояние по грязной, изрытой ямами грунтовой дороге, которая, к тому же, была мокрой — видимо, тут недавно прошёл дождь… Мне очень не хотелось сворачивать на неё и пачкать свои любимые брендовые кроссовки за сорок тысяч, но выбора не было, и я скрепя сердце я шагнул в грязь…       К моменту, когда я наконец добрался до забора, огораживающего ферму, моё настроение было окончательно испорчено, как и мои дорогие кроссовки. Обходить лужи местами было просто невозможно, но один раз я всё же попытался… И в итоге упал в эту самую лужу и загадил ещё и джинсы с футболкой!..       — Надеюсь, этот фермер правда сможет мне помочь… — проворчал я, открывая скрипучую калитку, — Потому что, если я зря сюда шёл… я… Я даже не знаю, что я сделаю!..       Ферма была довольно большой, и кроме красного амбара там также располагался маленький одноэтажный домик того же цвета, который я не заметил издалека, и курятник. А ещё моё внимание привлёк старый пошарпанный фургон с надписью «Grandpa John’s Farm».       — Ферма дедушки Джона… Интересно… — произнёс я и пошёл к домику, продолжая рассматривать фургон, — Может, это…       Вдруг мою ногу задело что-то большое и тёплое, и в следующее мгновенье это что-то дёрнулось и громко закудахтало. Курица?..       Я посмотрел вниз и действительно увидел толстую белую курицу. Она, кудахча, побежала от меня к гуляющим неподалёку другим курам и всполошила их, заставив тоже зашуметь. Проснулся и громко залаял сторожевой пёс.       — Ах ты ж!.. — вскрикнул я, не заметивший поначалу собаку, и отшатнулся назад. Там мне под ногу попалось какое-то бревно, и я, запнувшись об него, упал на спину, — А!..       Вокруг меня бегали перепуганные куры, пёс, звеня цепью, которой был привязан к будке, скакал из стороны в сторону и продолжал лаять. А через пару минут ко всем этим звукам добавился стук сапог…       — Что за шум? — послышался голос, — Что происходит?..       Я приподнялся на руках, принимая сидячее положение, и увидел пожилого мужчину. Он был невысокого роста, довольно пухлый, и одет был в голубую клетчатую рубашку, свободные коричневые штаны и высокие чёрные сапоги. Половину его лица занимала полностью седая кучерявая борода, а из-под густых бровей на меня смотрели взволнованные голубые глаза.       — Вы хозяин фермы? — спросил я, но из-за кудахтанья кур даже сам себя не услышал.       — Чего? — отозвался мужчина, — Сейчас, подожди минутку!..       И он начал загонять кур в курятник. Сначала птицы не слушались его и убегали, но спустя некоторое время фермеру всё же удалось с ними справиться.       — А ты чего разлаялся, Бобби? — добродушно усмехнулся он, подходя к собаке, никак не желающей успокаиваться, — Ты охраняешь ферму, да, приятель? Ну, иди сюда… Всё хорошо…       Пёс фыркнул, но перестал лаять и дал хозяину себя погладить.       — Хороший мальчик! — сказал фермер и, почесав Бобби за ухом, вернулся ко мне. Его лицо вдруг стало серьёзным, улыбка исчезла, будто её никогда и не было. Не удивительно, я ведь вломился к нему на ферму и перепугал всех его животных… — Ну, рассказывай… Кто ты? Зачем пришёл?       — Я направляюсь в Лос-Анджелес. Но… денег у меня нет, поэтому добираться приходится… попутным транспортом… — начал я, поднимаясь на ноги. Спина немного болела после падения, но я старался не обращать на это внимания. Как и на засохшую грязь на своей одежде, которая меня неимоверно раздражала!.. — Водитель, любезно согласившийся подвезти меня до Иллинойса, был вынужден высадить меня здесь, так как направлялся на юг, а мне нужно было на запад… И… — тут я остановился, поймав на себе пристальный взгляд фермера, — Что?       — Нет, нет, ничего… Продолжай, — проговорил он, и его губы дрогнули в лёгкой улыбке, — Просто я… удивлён, что… у тебя нет денег…       — Почему это? — не понял я.       — Ну… По тебе видно, что ты парень не простой, — старик сделал шаг ко мне и, сощурив глаза, осмотрел меня с ног до головы, — Твоя манера речи, взгляд, одежда… То, как ты держишь спину… Ты всю жизнь провёл в высшем обществе, так ведь?       — Так, — ответил я, находясь в полном замешательстве от того, что какой-то старый фермер всё это заметил. Ну… ладно, одежда, ему вполне могли быть известны названия дорогих брендов, но… Откуда он знает, как ведут себя люди в высшем обществе?.. — Я сын известного российского дипломата и, к тому же, лучший студент своего университета.       — Вот так? — протянул фермер и усмехнулся. Тихо, думая, вероятно, что я не услышу… Но я всё услышал… Этот дед смеялся надо мной?! Почему? Что смешного я сказал? Или он думает, что я вру, не верит мне?       — Именно так! — с возмущением выпалил я, нахмурив брови, — А денег у меня нет, потому что…       — Погоди, погоди, не торопись, — вдруг перебил мужчина, кладя руку мне на спину, — Давай-ка мы с тобой пойдём в дом, позавтракаем, и ты мне всё расскажешь… Я Джон, кстати. А ты?       — Р…родион… — растерявшись от его действий, промямлил я, и хотел что-то возразить, но так и не смог придумать ничего путного, поэтому молча последовал за хозяином фермы.       Когда мы вошли в дом, я поразился, насколько крошечным он был — наверное, даже меньше, чем квартирка Шона. Но комнат тут, тем не менее, было две: первая, где мы сейчас находились, выполняла функцию кухни и прихожей одновременно, а вторая, дверь в которую располагалась прямо напротив входной, была спальней. Туалета и ванной я здесь не обнаружил.       — Садись туда, где тебе будет удобнее, — сказал Джон, указывая на большой деревянный стол в центре кухни, — А я сейчас схожу за яйцами и вернусь…       Я сел на один из стульев, которые, судя по всему, были сколочены совсем недавно, так как всё ещё приятно пахли древесиной, и внимательно осмотрел дом. Ничем не примечательная деревянная мебель, какой-то старый, местами выцветший, но чистый ковёр, выкрашенные в серо-голубой цвет стены… Было во всём этом что-то… особенное… что-то, что привлекало меня… Но я никак не мог понять, что именно…       — А вот и я!.. — воскликнул Джон и, пройдя к столу, положил передо мной пять куриных яиц, — Сейчас приготовим завтрак… Ты… достань пока хлеб вон из того шкафа и нарежь, а я пожарю яйца…       Я так и застыл с открытым ртом… Он только что… задание мне выдал?.. Мне!.. Да я ведь… только что рассказал ему, кто я такой!.. С чего это он решил, что может командовать?       Но высказывать своё недовольство я не стал. В конце концов, мне нужно было всего лишь нарезать хлеб, а не готовить весь завтрак самому…       Через десять минут всё было готово. Джон поставил на стол две тарелки с жареными яйцами и беконом, а также большую тарелку с тостами, намазанными домашним яблочным джемом. Не зря я всё-таки нарезал хлеб…       — А теперь… — Джон, кряхтя, опустился на стул и, взяв вилку, отломил кусочек яичницы и положил в рот, — Можем поговорить. Ты, кажется, начал рассказывать про то, почему остался без денег?       — Да, это… очень странная история… — смутился я, — Даже… глупая…       — Ничего, — улыбнулся старик, — У всех иногда случаются глупые истории!..       Я проглотил еду, которую жевал, и поднял на него взгляд. Лицо Джона, в целом, было таким же обычным и ничем не примечательным, как и его дом: крупный, широкий нос картошкой с небольшой горбинкой, слегка загорелая кожа, покрытая морщинами… Но его глаза… они смотрели на меня с такой добротой и искренностью, что мне хотелось говорить с ним. Хотелось открыться ему, рассказать о том, о чём я не рассказал бы больше никому, потому что я чувствовал, что он поймёт меня…       И я рассказал ему всё. О своей жизни в Москве, об университете, о мечте стать дипломатом. А потом и о том, как вместо Пекина я улетел в Нью-Йорк…       Когда я закончил, мы сидели молча какое-то время. Яйца с беконом уже давно были мною съедены, и я, глядя в пустую тарелку, жевал тост с необыкновенно вкусным домашним яблочным джемом.       — Да уж… Вот это история… — задумчиво произнёс Джон, — Ты знаешь… Мы с тобой… чем-то похожи… Даже очень… — он повернул голову в сторону входной двери, которую оставил открытой, и некоторое время молча смотрел на колышущееся вдали поле, — Давно, в моей молодости… я тоже был лучшим студентом одного из лучших университетов страны… — Джон вновь повернулся ко мне, — В двадцать два года я окончил Гарвардский университет по юридической специальности…       — Гарвард?! — вскрикнул я, не сдержав эмоций, — Вы?       — Да, я!.. — рассмеялся Джон, — А что, не похож я на выпускника Гарварда?       — Но… Вы же… фермер!.. Как… почему Вы… — у меня просто не было слов. Как так могло получиться, что он закончил Гарвард — один из лучших университетов Америки и мира — и живёт… на ферме?.. Ходит в старой клетчатой рубашке и грязных сапогах, выращивает кур и доит коров?.. Как?.. И… почему?..       — Я закончил университет и со своим безупречным дипломом очень быстро нашёл работу. Причём, хорошую, высокооплачиваемую!.. И… начал работать… Я довольно быстро поднимался по карьерной лестнице, был профессионалов в своём деле, а через несколько лет открыл собственную юридическую компанию, которая почти сразу начала приносить мне хорошую прибыль… В общем, я добился того успеха, о котором так долго мечтал… — сказал Джон, после чего глубоко вздохнул и опустил глаза.       — Но?.. — полушёпотом спросил я. Сейчас… сейчас он скажет фразу… которую я усиленно избегаю, когда думаю о своём будущем…       — Но я… не был счастлив… — произнёс старик, и я вдруг почувствовал, что не могу нормально дышать, — Я долгое время не понимал причины своего состояния… У меня ведь были и деньги, и признание, и… успех… Но потом я вдруг осознал, что, несмотря на всё это… у меня нет ни одного близкого человека… Мои родители тогда уже умерли… А друзей я так и не нашёл… Были знакомые, коллеги… Но друзей — ни одного…       — Почему же?.. — с трудом выдавил из себя я, — Вы же были… лучшим… самым умным студентом университета, и… с Вами наверняка было интересно вести беседу… Неужели никто не хотел… общаться с Вами?..       — Хотели, конечно… — покачал головой Джон, — И многие… Но я считал их всех… недостойными общения со мной… Слишком глупыми, неинтересными… Были, конечно, некоторые люди, с которыми я всё же начинал общаться, но долго наше отношения обычно не продолжались. Теперь я понимаю, почему… Я ведь… и с ними обращался… пренебрежительно, без должного уважения… И людям быстро надоедала такая «дружба»…       — И что же Вы сделали? Бросили свою компанию?       — Не совсем, — ответил Джон, — Когда я понял, что сам виноват в своём одиночестве, то стал пытаться измениться. Я начал лучше относиться к своим подчинённым, часто ходить гулять в людные места, надеясь с кем-нибудь познакомиться… И в итоге… познакомился с Линдой. Она была очень приветливой и довольно образованной — с ней можно было говорить абсолютно на любую тему!.. Мы начали общаться, а через год поженились и стали жить вместе… Но потом… — он замолчал, поджав губы, — К сорока годам я понял, что больше не хочу быть главой компании… Вся эта постоянная работа… Я устал от неё! Она совершенно не оставляла мне времени на жизнь, на общение… И я решил её продать. Продать, купить домик за городом и начать вести своё хозяйство… Просыпаться рано утром, выходить на крыльцо, вдыхать чистый воздух, а потом неторопливо приступать к домашним делам… Красота!.. Старик сжал кисти в замок.       — Я… рассказал о своей идее Линде. Думал, ей она тоже понравится… Но когда она услышала, то просто… вышла из себя… Стала кричать, что я идиот и совершаю ошибку, что она уйдёт от меня, если я продам компанию… В ходе нашей ссоры я понял, что всё это время она была со мной только из-за моих денег и статуса, и в этот же день подал на развод. А потом всё-таки продал компанию и купил… эту ферму, — Джон развёл руки в стороны, тем самым указывая на пространство вокруг нас, — И вот уже двадцать пять лет я живу здесь, держу кур, две коровы, выращиваю овощи в теплице, что установлена за домом… и продаю это всё на рынке в Канзас-Сити… Вот такая история…       На несколько минут в доме воцарилась гробовая тишина. Джон молча глядел на стол, постукивая по нему пальцами, а я находился под таким сильным впечатлением после всего услышанного, что никак не мог собраться с мыслями.       — И все эти двадцать пять лет Вы жили тут… в полном одиночестве? — осторожно спросил я, взглянув на старика. Тот, на удивление, оживился, услышав этот вопрос:       — Конечно нет, — улыбнулся он, и морщинки весело заиграли на его щеках, — Когда я стал фермером и начал ездить на рынок продавать свои продукты, то практически сразу познакомился с другими фермерами, и сейчас у меня много друзей, с которыми я регулярно общаюсь. А ещё… — Джон вдруг заулыбался ещё сильнее, и его голубые глаза буквально засияли, — Несколько лет назад я снова женился…       — Неужели?       — Да, — довольно кивнул он, — Как-то на рынке к моему прилавку подошла очень милая дама, и пока она выбирала продукты, мы с ней разговорились, и я узнал, что её зовут Мэри. Она была на пять лет младше меня и имела в Канзас-Сити свою кондитерскую, поэтому ей всегда нужны были свежие продукты. И… она стала моим постоянным клиентом!.. Сначала она начала приезжать ко мне на ферму, а потом… переехала сюда насовсем…       — А где же она сейчас? — удивился я.       — В городе. Вообще, её кондитерской сейчас занимается её дочь от первого брака, но иногда Мэри ездит туда сама, чтобы проверить, всё ли в порядке. — Джон немного наклонил голову набок, — Завтра утром я поеду в Канзас-Сити, чтобы забрать её и отвезти продукты на рынок. Могу и тебя подбросить, если хочешь.       — Подбросить? До Канзас-Сити? — переспросил я, не веря своей удаче, — Конечно хочу! Ещё спрашиваете!..       — Ну, значит договорились, — весело кивнул мне Джон, а затем в друг встал, подошёл ко мне и, глядя мне прямо в глаза, опустил свою большую мозолистую руку мне на плечо, — Послушай, Родион… Когда я услышал твою историю, то сразу вспомнил себя, и теперь ты, наверное, понимаешь, почему… И я хочу сказать тебе, что… быть лучшим и стремиться к успеху — это, конечно, хорошо, но… Помни, что… иметь рядом с собой людей, которые любят тебя и всегда готовы выслушать и поддержать, куда важнее… Ты хороший парень, я вижу это. Поэтому прошу тебя — не повторяй моих ошибок!.. Проживи свою жизнь счастливо и полноценно, а не так, как это сделал я…       Я, не зная, что ему ответить, слабо кивнул, и в этот момент что-то в моей груди задрожало… Мне вдруг очень захотелось обнять этого человека и сказать ему, что у него тоже ещё много времени, чтобы жить, радоваться жизни и быть счастливым!.. Но язык не слушался меня, и всё, что я смог сделать, — это растянуть губы в улыбке, самой искренней, на которую я только был способен…