Часть 9

      Машина ехала очень быстро и легко, и пейзажи за окном стремительно сменяли друг друга. Сначала это были безжизненные каменные равнины с рассекающими их горными хребтами, затем вместо них появилась обширная пустыня, заросшая кактусами и необычными деревьями. А через пару часов мы выехали на большое шоссе, проходящее между высокими зелёными горами. Они чем-то напоминали горы в Колорадо, однако же деревья и кустарники, которыми они были покрыты, совершенно отличались от горной растительности в окрестностях Денвера.       Со временем горы остались позади, сменившись холмами, и на этих холмах я заметил частные дома. Постепенно их становилось всё больше и больше, и вот мы наконец не проехали табличку с надписью «San Diego».       — Приехали? — спросил я у девушки. Та, поймав на себе мой взгляд, вдруг как-то… смутилась и, кажется, даже немного покраснела. Понравился я ей, что ли?       Хм… странно… Раньше, когда я замечал, что девушка обратила на меня внимание, а происходило такое довольно часто, я всегда самодовольно улыбался, подходил к этой девушке почти вплотную, чем сильно смущал её, и начинал с ней флиртовать. Но сейчас… я не чувствовал желания сделать нечто подобное… Ну понравился, и что с того? Каждый человек может кому-то понравиться…       — Почти… — ответила она и быстро убрала тонкую прядь светлых волос за ухо, — Я живу в районе пляжа Дель-Мар, это… на севере города. Вы же не против, если я высажу Вас там?       — Нет, не против, — пожал плечами я, — Как раз на океан посмотрю.       — Тогда хорошо, — улыбнулась девушка.       Машина въехала в город. И если все предыдущие города, которые я посетил, были очень схожи между собой, то Сан-Диего кардинально от них отличался. Улицы были залиты солнечным светом так, что каждое, даже самое неприметное здание, казалось ярким и необычным. Вдоль тротуаров были высажены высокие пальмы, и я всю дорогу не мог оторвать от них глаз. Я видел пальмы когда-то давно, в детстве, когда мы с родителями ездили в Дубай, но с тех пор — ни разу.       Оставив позади центр города, мы стали подъезжать к береговой линии. Высокие здания центра постепенно сменялись небольшими частными коттеджами, воздух становился всё более влажным… И вот я наконец-то увидел океан… Огромный, величественный, простирающийся до самого горизонта…       Я наклонился вперёд, к лобовому стеклу, чтобы получше разглядеть это чудо природы, но внезапно девушка повернула за угол, и океан скрылся за белыми стенами частных домов. Проехав несколько метров, мы съехали на обочину и остановились возле одного из них.       — Приехали, — объявила девушка и вышла из машины. Я последовал её примеру.       — Спасибо, что согласились меня подвезти. — сказал я ей и вдруг заметил лёгкую грусть, отразившуюся на её лице. Похоже, я действительно ей понравился, и она не хотела прощаться со мной… Даже… неловко как-то просто уйти и оставить её одну в таком состоянии…       — Вы… сейчас поедете в Лос-Анджелес?       — Да, — ответил я и, немного подумав, добавил, — Мне было очень приятно… ехать с таким очаровательным водителем, как Вы…       — Правда?.. — смущённо переспросила девушка.       — Правда, — я широко улыбнулся и подмигнул ей, — Хорошего дня!       Весело шагая по спальному району, в котором меня высадили, я смотрел по сторонам и радовался буквально всему, что видел — людям, птицам, аккуратно постриженным газонам… И почему у меня вдруг стало такое хорошее настроение? Я ведь всего лишь сделал незнакомой девушке комплимент и поблагодарил за оказанную ею услугу…       С самого детства меня учили быть со всеми вежливым: говорить спасибо, когда мне что-то дают, улыбаться, делать комплименты женщинам, особенно тем, что работали с моим отцом… И всё это… стало привычкой. Я автоматически говорил спасибо своему водителю и официантам в ресторане, натягивал улыбку каждый раз, когда мне нужно было произвести на кого-нибудь хорошее впечатление…       А сейчас? Сейчас я, кажется, поблагодарил эту девушку от чистого сердца… Искренне улыбнулся ей и сделал комплемент, потому что она действительно была очаровательна… Так… приятно это, оказывается…       Прежде чем искать машину до Лос-Анджелеса, я решил подойти поближе к океану и прогуляться вдоль него. Было интересно всё-таки полюбоваться природой Калифорнии, пока я ещё здесь. И, спустившись по узкой тропинке к трассе, проходящей вдоль береговой линии, я отыскал пешеходный переход и перебрался на другую сторону, оказавшись на выложенной коричневой плиткой пешеходной дорожке. Она располагалась на невысоких — примерно три или четыре метра — прибрежных скалах, у подножья которых растянулся длинный песчаный пляж.       Я оглянулся в поисках спуска к океану, но ничего не увидел, а потом немного подумал и решил, что мне и не нужно туда спускаться.       — Только обувь в песке испачкаю… — сказал я себе под нос, — Лучше здесь прогуляюсь…       И я медленно двинулся по дорожке вперёд, любуясь шумящим внизу океаном. Слабый утренний ветерок создавал на глади кристально чистой бирюзовой воды лёгкую рябь и заставлял её то и дело омывать песчаный берег маленькими, едва заметными волнами. Где-то над головой раздавались крики чаек, а снизу, с пляжа, доносился детский смех.       Хорошо здесь… Жаль, что мне скоро уезжать… Я бы остался здесь ещё на недельку, особенно если бы со мной был кто-то из… близких мне людей… Мама или… отец…       От мыслей о родителях и мне вдруг стало грустно, и я сбавил темп. Я не видел их, кажется, всего неделю, но уже так… скучаю по ним, будто мы не виделись целый год!.. А может, так оно и есть? За последний год я ни разу не сказал матери, что люблю её, ни разу не предложил ей помощи… Ни разу не подошёл к отцу, чтобы просто поговорить, поделиться чем-то… А когда он подходил ко мне — просил его не мешать мне, ведь у меня всегда были «важные дела»… Господи, каким же я был идиотом!..       — A partir de hoy! Le vendaré los ojos a mi corazón!.. — вдруг услышал я и, подняв глаза, увидел в метрах десяти от себя парня. Он сидел на краю скалы, играл на гитаре и пел что-то на испанском, — Y aunque duela extrañarte!..       — Что за… — в недоумении произнёс я, слегка нахмурившись. Однако же мне стало любопытно, что это за парень и почему он тут сидит, и я подошёл к нему, — Эй!..       — А? — вздрогнув, парень перестал петь и играть и обернулся, — О, привет! Что, слушал, как я пою? А-а-а? — протянул он, а потом неожиданно громко рассмеялся и, положив гитару на землю, встал и подскочил ко мне, протягивая руку, — Я Анко! Точнее… вообще-то, моё имя Энтони, но оно мне не особо нравится, ха-ха! А как тебя зовут?       — Р… родион… — промямлил я, находясь в полнейшем ступоре от его действий. Да он… какой-то сумасшедший!..       — Ро-ди-он… — произнёс парень по слогам и снова рассмеялся, — Тебе тоже неплохо было бы сменить имя, приятель!       — Что! — возмутился я, — Да как ты сме…       — Да ладно тебе, не обижайся! — перебил Анко и толкнул меня в плечо. Я, потеряв дар речи от такой наглости, просто стоял с открытым ртом и разглядывал его.              Внешность у Анко был весьма необычная — блондинистые волосы, собранные в маленький хвостик на макушке и коротко постриженные на висках и затылке, брови, такие же светлые, как и волосы, и яркие карие глаза. Одет он был в выцветшую красную футболку, бежевые спортивные штаны и старые рваные кроссовки.       — Ты… местный? — спросил я наконец.       — Нет, я из Орегона, — ответил Анко, опускаясь на край скалы рядом со своей гитарой и свешивая ноги вниз, — У моего отца там своя лошадиная ферма. Я работал там раньше, а потом поступил в музыкальный колледж в Лос-Анджелесе и уехал жить в Калифорнию.       — Значит, ты учишься в колледже?       — Уже нет… Я понял, что это… не моё, и отчислился… — он запрокинул голову назад и посмотрел на меня, — Все эти… лекции, семинары… Мне было скучно! И… то, чему нас там учили… — Анко вдруг снова вскочил на ноги и подлетел ко мне, — Музыка — это то, что ты чувствуешь!.. То, что идёт от сердца, понимаешь?.. А не дурацкие этюды и нотная грамота!       — Но… чтобы быть хорошим музыкантом, надо…       — А я не хочу быть «хорошим музыкантом»! Я хочу быть собой… И дарить людям радость… — он схватил гитару, перекинул лямку через голову и левой рукой зажал аккорд, а правой начал быстро-быстро перебирать струны, наигрывая какую-то мелодию. Глядя, как ловко и умело двигаются его пальцы, и слушая пробирающую до мурашек мелодию, я, кажется, начинал его понимать…       Анко жил музыкой, чувствовал её всем сердцем и понимал по-своему. Он не мог подстраиваться под чужие стандарты, играть так, как нужно, а не как он чувствует, что надо играть… И, конечно, для меня фраза «бросить учёбу» звучит неприемлемо и даже дико, но для него… Для него это, наверное, было наилучшим решением… Когда он закончил играть, то снял с себя гитару и тяжело вздохнул:       — Родители не хотели, чтобы я бросал колледж… Говорили, что если я это сделаю, то они не будут больше меня обеспечивать… Впрочем, я их понимаю — они ведь столько денег отдали на этот колледж… — Анко горько усмехнулся, — Так что теперь я… сам по себе! Бродячий музыкант, ха-ха!..       — Ты зарабатываешь себе… тем, что играешь на гитаре? — удивился я, — Разве тебе хватает этих денег?       — Когда как! Но, в целом… да! — оживился он, — И не забывай, я ещё и пою! Не только играю!..       — Ну конечно, за пение же больше платят… — покачал головой я, и мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Смешной он, всё-таки…       — Кста-а-ати!.. А ты сам-то откуда? — спросил Анко, раскачиваясь с пятки на носок,       — Местный?       — Я из России. А сейчас направляюсь в Лос-Анджелес…       — В Лос-Анджелес? Серьёзно? — воскликнул он, — Какое совпадение, я тоже! Пойдём вместе?       — П…пойдём?.. — не понял я, — Пешком?..       — Ну конечно! Ты не переживай, тут всего два дня идти…       — Два дня?! Мы можем поймать машину и доехать за час!       — Не-е-е… Так не интересно!.. — возразил Анко, а я, решив, что пора уходить отсюда, пока всё это не зашло слишком далеко, быстрым шагом направился дальше по пешеходной дорожке, — Эй, ты куда?       — Мне нужно искать машину, — кинул я, не оборачиваясь. Через пару секунд за моей спиной послышались шаги:       — Ну не уходи! — стал упрашивать Анко, догнав меня, — Ну… хочешь, я поеду с тобой на машине? Я не хочу опять оставаться один!.. Сделав ещё несколько шагов, я понял, что он больше не идёт за мной, и, остановившись, обернулся. Анко стоял, опустив голову, и ногой катал по земле маленький камушек.       — Люди всегда считали меня странным и не хотели общаться со мной… — произнёс он поникшим голосом, — Знаешь, лошади намного лучше людей… Они всё понимают и всё чувствуют… Но с лошадьми… особо не пообщаешься… Когда я ехал в колледж, я надеялся, что в таком большом городе, как Лос-Анджелес, наконец найду себе друзей… Но меня никто не понимал… А ты… — Анко резко поднял на меня глаза и, подойдя поближе, схватил мои ладони в свои и прижал к груди, — Мне кажется, ты меня понимаешь… Потому что мы с тобой чем-то… похожи, я это чувствую!.. Пожалуйста, не уходи…       Я стоял и растерянно смотрел на него, не зная, что ответить. В голове крутилось множество мыслей, но главная из них: «Он не сумасшедший… Просто немного странный и очень одинокий… Как и я…»       — Ладно, ладно, я никуда не уйду!.. Только… руки мои отпусти…       — Правда? О, спасибо, спасибо, спа…       — И пешком я с тобой никуда не пойду, — уточнил я, — Поедем на машине, понял?       — Понял! Я… знаю место, где всегда большое движение!.. Там мы быстро машину поймаем… Идём! — Анко убрал гитару в чехол, и мы пошли, — Так ты приехал из России? Зачем? Расскажи мне всё, жутко интересно!       — Всё? Рассказывать придётся долго… Ну, начну с того, что я…       Пока мы шли вдоль пляжа до скоростного шоссе, я рассказал Анко о себе и о том, как оказался в США. Рассказывал честно, ничего не скрывая, потому что точно знал, что этот человек не осудит меня и правильно всё поймёт. И он понял.       Выйдя к шоссе, мы стали ловить машину, и поймали очень быстро, так как почти все здесь ехали в Лос-Анджелес. Водителем оказался приветливый дедушка, а на переднем сидении рядом с ним сидел, высунув язык, большой пёс породы золотистый ретривер. Мужчина с радостью согласился подвезти нас, и мы заняли места на заднем ряду автомобиля.       Дорога до Лос-Анджелеса была весёлой и весьма интересной: дедушка-водитель, живший в Калифорнии с самого детства, рассказывал нам разные факты о местах, которые мы проезжали, и забавные истории, произошедшие с ним там, а Анко очень много и звонко смеялся, поднимая настроение нам троим и, наверное, даже собаке, ведь та всю дорогу весело виляла хвостом и всё норовила лизнуть то меня, то Анко.       Когда мы приехали, было уже три часа дня, и я, не евший с самого утра, предложил своему новому знакомому пойти куда-нибудь пообедать. Ему моя идея очень понравилась, и мы отправились искать какое-то кафе, в котором он «каждый раз ест, когда бывает в Лос-Анджелесе».       — У бродячего музыканта имеются деньги, чтобы есть в кафе? — усмехнулся я.       — Есть, не сомневайся!.. — ответил Анко, — Тем более, в том кафе всё довольно дёшево…       И он оказался прав. В кафе, которое, к слову, располагалось совсем недалеко от «Venice Beach» — одного из лучших пляжей Лос-Анджелеса — можно было взять огромный бургер всего за девять долларов, что мы оба и сделали, после чего сели за столик и принялись есть.       — Сейчас поедим, — сказал Анко, откусывая свой бургер, — И пойдём на набережную выступать…       — Выступать?       — Ну да. Я тут песню новую выучил… Хочу сыграть её… С вокальным сопровождением, конечно же…       — А мне что делать? — удивился я.       — Как что? Подпевать мне! — рассмеялся он, –Испанский знаешь, дипломат?       — Знаю… Но я никогда не пел, и вообще…       — Это ничего! — перебил Анко, — Ты… скачай себе текст песни, пока мы в кафе, тут Wi-Fi есть. Название — «A Partir de Hoy». Ты будешь подпевать на припевах и… ещё кое-где, я потом покажу…       Я вынул из кармана рюкзака телефон, подключился к сети и набрал в поисковике браузера название песни. Через пару секунд перед глазами появилось множество сайтов, и, выбрав тот, на котором был текст, я зашёл туда и стал его читать. Все слова, присутствующие в этом тексте, были мне известны, поэтому я без проблем смог бы их пропеть. Но для начала нужно было ознакомиться с мелодией.       — Что-то знакомое… — протянул я, прослушивая аудиозапись.       — Это довольно популярная песня, — пожал плечами Анко и, дожевав последний кусочек бургера, вытер рот салфеткой, — Ну, ты готов идти?       Я уже хотел сказать, что готов, но вдруг вверху экрана моего телефона выскочило уведомление: «Мама. 5 пропущенных звонков»… Почему-то моё сердце сжалось, и я почувствовал сильное желание заплакать… Мама… Мама звонила мне… Она переживает за меня… Ночами не спит, наверное…       — Ты чего? — спросил Анко, — Что-то случилось?       — Да нет… Всё нормально… — ответил я и смахнул уведомление, а затем скачал текст песни и решительно встал со стула, — Идём…       Пляж Венис, по словам Анко, был одним из любимейших мест туристов и местных жителей для отдыха, поэтому различные танцоры и музыканты частенько приходили выступать именно сюда. И действительно — вдоль набережной, прилегающей к обширному песчаному пляжу, стояли, заняв себе места между ларьков, пели и танцевали люди всех возрастов.       — Здесь мы места не найдём, — сказал Анко, взглянув на заполненную артистами набережную, — Придётся вставать на самом пляже.       — На песке?       — Ну да…       Я не стал возражать и пошёл за ним. Песок оседал на моих и без того грязных кроссовках, что вызывало у меня сильное раздражение, но я старался не заострять на этом внимания. Всё равно уже ничего не поделаешь — кроссовки испорчены…       Анко выбрал нам хорошее место, встал там и начал настраивать гитару. Я же в это время открыл в телефоне текст песни. Только бы не запнуться нигде… Не хотелось бы опозориться перед такой толпой…       — Ну, всё, можно начинать! — наконец объявил Анко, а затем подошёл ко мне и шёпотом спросил, — Готов?       Я неуверенно кивнул.       — Тогда погнали!.. — он хлопнул меня по спине и сделал шаг вперёд, — Дамы и господа! Как ваше настроение? Хотя… знаете что? Это не важно! Потому что после нашего выступления оно станет просто замечательным! А выступаю перед вами сегодня я — бродячий музыкант Анко, а также мой друг… Р-р-родион!.. Поддержите аплодисментами!       Сжав в руке телефон, я смотрел на увеличивающуюся толпу вокруг нас… Что это?.. Неужели я… боюсь выступать перед публикой?.. Я — человек, который просто обожает быть в центре внимания!..       И вот Анко зажимает первый аккорд и ударяет по струнам. Раздаётся быстрая, весёлая испанская мелодия — та самая, которую Анко играл, когда я только встретил его на пляже Сан-Диего. В моей груди вдруг что-то затрепетало, волнение пропало… И мне почему-то очень захотелось танцевать…       — Siempre hay alguien como tú que te nubla la razón, pero no quiere escucharte… — пропел Анко нежным голосом, и мои руки покрылись мурашками… Сколько же чувств он вкладывал в каждую спетую строчку!.. И как погружался в пение, закрыв глаза, чтобы ничего в этом мире его не отвлекало, — Tú me obligaste a soltarte y me tiraste al viento! Oh-oh!.. — пропел он уже более громко, и голос его стал звучать сильно, уверенно, — Yo me obligaré a olvidarte o muero en el intento!..       Глубокий вдох… свежий морской воздух наполняет лёгкие… Сейчас я должен начать подпевать…       — A partir de hoy! — пропели мы хором. Высокий, звонкий голос Анко переплетался с моим, более низким, и эхом разносился над залитым солнцем пляжем. С каждым словом петь мне становилось всё легче, и толпа вокруг уже не пугала меня, а наоборот — подзадоривала, заставляя петь громче.       Затем снова шла сольная партия Анко. Он, разгорячённый и опьянённый музыкой, танцевал, подходил к людям, присвистывал, и глаза его буквально горели. Какие там этюды, какая нотная грамота!.. Это всё не дня него, нет…       Мы пели, не замечая, как проходит время. Закончив эту песню, мы начали петь следующую, затем ещё одну, а потом Анко сказал, что я могу отдыхать, и стал играть для наших слушателей на гитаре. Он играл долго, наверное, около часа, а потом, когда его пальцы совсем покраснели и начали болеть, объявил людям, что выступление окончено.       — Фух… — выдохнул он и присел рядом со мной на лавку, — Это было здорово!..       — Сколько мы заработали? — поинтересовался я, улыбнувшись.       — Сейчас посмотрим!..       Анко расстегнул чехол гитары, который всё время нашего выступления лежал на земле, чтобы люди бросали в него деньги, и оттуда высыпалось множество слегка помятых купюр, железных монет и даже шоколадный пончик.       — Неплохо! Думаю, на ночь в хостеле должно хватить…       Он стал пересчитывать деньги, бережно складывая их на лавку рядом с собой, и через пару минут объявил, что что мы заработали целых сто долларов.       — Сто? — удивился я.       — Ага! Хорошо постарались, ха-ха! — ответил Анко, — Ну что, идём искать хостел?       — Да, конеч… — начал я, но внезапно меня перебил звонок собственного телефона. Не веря своим ушам, я схватил его и увидел на экране надпись, которую ждал уже очень долго: «Папа»…       Я нажал на зелёную трубку и трясущимися руками поднёс телефон к правому уху…       — Родион? — позвал отец, и я плотно сжал губы, пытаясь сдержать эмоции, — Родя, ты меня слышишь?       — Да, пап! Я… я уже в Лос-Анджелесе!       — Правда? Слава Богу!.. — воскликнул он, — Послушай меня… После того, как мы в последний раз поговорили, я стал обзванивать всех своих знакомых из США, чтобы те помогли тебе, но все они либо были в отъезде, либо вообще не брали трубку… И вот сегодня я неожиданно вспомнил о своём старом друге, он… долгие годы живёт и работает в Лос-Анджелесе… Я позвонил ему, и он… на удивление, согласился помочь!.. Ало? Ты слушаешь?       — Да… — тихо ответил я.       — Так вот, он сказал мне, чтобы я связался с тобой, спросил, где ты… Планировал поехать за тобой, забрать и отвезти в Лос-Анджелес… А ты уже там!.. Как ты это… А, впрочем, не важно!.. Сейчас это не важно!.. — произнёс отец и помолчал несколько секунд, — Где ты сейчас находишься?       — Пляж Венис. Кажется, самый его центр…       — Хорошо. Сейчас я позвоню Андрею, и он приедет за тобой. Никуда не уходи, понял?       — Понял, пап. Спасибо и… — я запнулся, — Я очень скучаю по вам с мамой…       — Мы тоже… — на другом конце провода послышался приглушённый вздох, — Не переживай, совсем скоро ты будешь дома… До встречи.       — До встречи, пап…       Звонок завершился. Спрятав телефон в рюкзак, я обернулся на Анко и тут же столкнулся с его непонимающим взглядом:       — Кто тебе звонил? — неуверенно спросил он, будто уже заранее знал, что я ему отвечу, и не хотел, чтобы его догадки подтвердились.       — Отец. — ответил я, — Его друг сейчас заедет за мной.       — Как?.. Ты… меня бросаешь?.. — очень тихо и как-то жалобно спросил Анко, — Я думал, мы хоть один день побудем вместе…       — Ты можешь… поехать…       — С тобой?! — вдруг вскрикнул он и вскочил на ноги, — Чтобы этот богатей пялился на меня всю дорогу, как на ущербного?! Ни за что! — его губы задрожали, глаза забегали, а потом он схватил деньги и свои вещи и пошёл прочь.       — Энтони!.. — закричал я и, тоже поднявшись с лавки, хотел побежать за ним, но вспомнил, что обещал отцу ждать на месте и никуда не уходить, и остановился, — Энтони, вернись!..       — Меня зовут Анко! — крикнул он в ответ, не оборачиваясь, и скрылся за поворотом. Я, обхватив голову руками, опустился на лавку…       Через полчаса к пляжу подъехала большая чёрная машина дорогой марки, и я сразу понял, что это за мной, и направился к ней. Заметив меня, владелец машины открыл дверь и вышел.       — Родион Романович? — спросил он на русском.       — Да. А Вы, должно быть… Андрей? Прошу прощения, отец не сообщил мне вашу фамилию и отчество…       — О, всё в порядке, Родион!.. Прошу, садитесь в машину. Сейчас мы поедем ко мне в офис, и я передам Вам деньги…       Кресла из натуральной кожи в салоне автомобиля, стеклянные двери офиса в самом центре Лос-Анджелеса, люди в костюмах и белых рубашках… Я так отвык от всего этого… А ведь я был частью этого «высшего общества»… Был?.. А сейчас… разве я не являюсь его частью?..       Мы прошли вглубь офиса и поднялись на лифте на самый верхний этаж, где Андрей провёл меня в свой кабинет и сказал подождать пару минут, после чего ушёл. Вернулся он с пачкой денег в руках и билетом на самолёт, которые сразу же отдал мне:       — Вот. Тут 3000 долларов. Ваш отец предположил, что Вам хватит этого на неделю, которую Вам придётся пожить в Лос-Анджелесе. Но если Вам понадобится больше — обращайтесь ко мне.       — Спасибо… — произнёс я, глядя на деньги с таким удивлением, будто видел их первый раз в жизни, — Не знаю, что бы я делал, если бы не Вы…       — О, не стоит, Родион Романович! Я был рад помочь старому другу! — улыбнулся Андрей, — Вам нужна машина, чтобы добраться до отеля?       — Машина?.. — переспросил я, поднимая на него растерянный взгляд, — Нет, спасибо… Я… сам доберусь…       — Ну хорошо. Тогда давайте я хотя бы провожу Вас к выходу из офиса.       Снова лифт, коридоры офиса… Потом шумная улица, прощальные слова Андрея и пожелание удачи… А потом я остался один и, постояв какое-то время возле здания офиса, побрёл, сам не зная куда…       Три тысячи долларов… Так много… На них я могу… поселиться в самом дорогом отеле… и всю неделю отдыхать и развлекаться… Но хочу ли я этого?.. Хочу ли сидеть в дорогом ресторане и наслаждаться жизнью, в то время как Анко… ходит где-то по улицам совершенно один, волоча за собой свою гитару… В то время, как Алия стирает грязные простыни постояльцев приюта… В то время, как Шон идёт уставший после работы по тёмным улицам Гарлема, а Джон загоняет кур в курятник, меся грязь своими большими сапогами…       Все эти люди столько сделали для меня… А Эли и Сэм вообще почти двести долларов на меня потратили, на совершенно чужого человека!.. И как я им за это отплачу? Пойду тратить на себя деньги дальше?..       Нет, нет, ни за что… Я не смогу… Я должен…       — Такси! — закричал я, выставляя руку в сторону, и водитель жёлто-чёрной машины остановился у обочины, позволив мне сесть.       — Куда едем? — спросил он.       — Пляж Венис, пожалуйста…