6. Болевая практика

Несколько минут я оценивал масштаб разрушений. Конечно, дежурить по классу и собираться на ежемесячные уборки лицея и территории нам всем приходилось. Но то обычные бумажки, пятна, листья и намывание портретов белоземских героев, а не покрытый льдом угол шкафа или лужа под столом, а над ней еще и разряды молний. Менталисты не обладают ни одной практической способностью. Наверное, поэтому стихийникам и материалистам с детства говорят, что драться с менталистами нельзя. Плевать все на это хотели, конечно. Да и в Произвольной Практике и в Защите от Сглаза мы принимаем участие наравне с остальными. Я начал с простого: сбора листовок с «Заветами». Даже заглянул в одну из них, но инструкции о том, как справляться с последствиями стихийников не нашел. - Ого, Костик! Что за жесть? – оказывается, Левинский с Велецким не потрудились закрыть за собой дверь, а я увлекся сводом правил, вроде: «Помни: юный огневец всегда придет на помощь своим товарищам!» Или: «Не бойся труда, ведь он закаляет характер!» - А… эти двое где? – уже второй раз обратился ко мне Крысин, и я, наконец, отложил проспект с улыбающимся и безнадежно размокшим «юным огневцем». - Они ч-что, ушли? – рядом в дверном проеме показался тот самый очкарик-семиклассник, Артём, кажется. – Ничего себе! А нам вот наставник целый час рассказывал, что мы теперь всё должны делать вместе! - Вообще всё? – спросил я. - Вот чего встали, а? – мальчишек растолкала в стороны полная девятиклассница, тоже с цифрой пять на значке. – Нам же чего сказали? Помогать друг другу! А тут дел на десять минут. Она вошла в кабинет, подняла обе руки и всё вокруг пришло в движение. Молнии над водой сошлись в один маленький клубок. Так же собралась и вода. Стулья, сцепившиеся в замысловатую фигуру, со скрипом разъединились и под щелчками пальцев девчонки перевернулись, укладываясь сидениями на стол. - Никита, давай воду на стены, - распорядилась она, кивая на смачные пятна от стихийных и обычных ударов. - Вода мне так себе даётся, Юль… ну ладно, ладно! Не смотри так! - Крысин направил туда ладонь, и в стену ударили разрозненные брызги. Девятиклассница повела рукой, увеличивая количество воды и делая ее горячей: от стены пошел пар. И через минуту грязная вода тоже скрутилась до размера теннисного мячика. - Круто они это делают. Я бы тоже хотел быть материалистом! – неожиданно совсем рядом со мной заговорил Артём. - А… да. Наверное, - я коротко улыбнулся, поправляя цветочные горшки на подоконнике, а то стою и как будто ничего не делаю. Вдруг мой взгляд привлекла картина за окном: проверяльщики выводили из школы учительницу младших классов, придерживая под руку. А она, кажется, плакала – с четвертого этажа не разглядеть, но непохоже, что она шла с ними добровольно. - Плачет? Кто? – воскликнул Артём, который смотрел не в окно, а на меня. Видимо, поверхностную мысль поймал, и тут же припал к окну. – Ого! Наталья Николаевна! Что она натворила? Черт! Отсюда ничего не уловить. А ты можешь? Я отрицательно мотнул головой. Учительницу настойчиво усадили в черную машину с символом Колдовских Сил. Кто-то выбежал из лицея во двор, посмотреть, кто-то, наверняка, как Артем, прилип к окнам. А я отвернулся, выравнивая книги на полках. - Ну, вот и всё! – объявил Крысин, пока Юля заканчивала отправлять клубки с мусором, обычным и стихийным, в угол кабинета. – Эй, чего такое лицо кислое, Костик? - А у тебя бы какое было, если бы ты попал в отряд к таким, как эти Велецкий и Левинский? – Юля вдруг как-то сочувственно на меня посмотрела, а я идеально выровнял несколько томов Большой Колдовской Энциклопедии. - Я бы постарался с ними подружиться, они же всё-таки крутые ребята, - тут же ответил Крысин. - Он менталист, - она сделала особое ударение на втором слове. - Поэтому я ему даже простил, что он со мной сегодня сидеть не захотел. А я вот бескорыстно помогаю, - глянув на меня, напомнил Крысин. - Менталисты тонко чувствуют и, бывает, отключаются от нашего мира ради этого, своего, - к концу фразы Юля таинственно понизила голос и бросила взгляд поочередно на меня и на влипшего в окно Артёма. - Хватит, а? – я закончил поправлять Колдовские Энциклопедии и обернулся к ним. – Нормально я… чувствую. И то, что они ушли, меня вообще не задело! Юля не убрала сочувствие во взгляде, а Крысин принялся осматриваться, останавливая внимание на висящих над столом медалях и грамотах Воскресенского. - Конечно, не задело. Просто они поступили отвратительно! И я видела, что вы даже не общались там, в коридоре! - Да не о чем было. Ребят… спасибо, что помогли. Я пойду, пожалуй. Бабушка дома ждет… *** Бабушка действительно ждала дома. Впервые за несколько последних дней она даже возилась на кухне, и, услышав знакомые звуки, я крепко обнял вышедшего мне навстречу Омлета. - Ну как ты тут? Приглядывал за ней? Рассказывай, что она там вкусное готовит? Кот отозвался звонким мяуканьем, выгибая спину, чтобы я погладил. - … Колдовские Силы держат ситуацию под контролем, защищая выходы в наш мир день и ночь. Наши герои делают всё, чтобы Белоземия спала спокойно. Но разве это возможно, когда среди нас предатели? Те, кто открыл проход, кто хочет гибели своей Родины... – доносилось из телевизора. Я размотал старый шарф, отправляя на полку, и прошел к кухне. Бабушка намывала кастрюлю и не отводила взгляда от экрана. Показывали кадры из пустошей с огромными хаотично разбросанными черными дырами, и окружавшими их военными колдунами. - Привет, бабуль, - я подошел к ней, коротко обняв за плечи. – Как ты сегодня? Она не обернулась, всё смотря в телевизор, и только покачала головой. - Брюки тебе новые надо, Костенька… - произнесла она. – И к врачу бы, бледный весь… да такое творится, что не попасть сейчас… - Я в порядке, правда. - Сколько раз головой сегодня стукнулся? – она, наконец, подняла на меня светло-голубые глаза и охнула. – Ой, горе ж ты мое… вот не послушал, ввязался… теперь не отпустят они тебя. - … по заявлению Колдовских Сил не остается сомнений, что в открытии Перевернутого мира замешаны колдуны, обладающие темной энергией. Верховный Совет постановил допросить каждого ее совершеннолетнего обладателя при помощи менталистов. Это жесткая мера, но так мы сможем быстро найти виновных и восстановить мир в Белоземии, заявляет Кристина Воскресенская. *** В следующую неделю подобных сообщений становилось всё больше, но мы, подростки, об этом не задумывались. Со вступлением в огневцы у многих из нас осталось гораздо меньше времени на то, чтобы осматриваться по сторонам. С утра уроки, подготовка к тесту на энергию, затем занятия в отрядах. Рома предпочитал практику, считая разговоры и выезды с нами куда-либо пустой тратой времени. Каждый день он ставил нас друг против друга, или же требовал, чтобы мы сражались с ним самим до «минимальных успехов». Больше всех протестовал Велецкий, за что неизменно оставался на дополнительный час. Видимо, на Воскресенского его привилегированный статус не распространялся. А Крысин в классе и вовсе заявил, что его специально записали в первый отряд, чтобы на место поставить. На удивление, Велецкий ему даже не ответил. Только Левинский в свойственной ему манере посоветовал: - Закрой пасть, или помочь? – он, кстати, за эту неделю стал еще более невыносимым. Особенно в мой адрес. – А ты чего лыбишься, Темников?! Вспоминаешь, как на Сглазе опозорился? - Не, ты чего? – вмешался Ратников. – У него же это… пубертатные мысли! – да, проникновенное заявление Ангелины Петровны на Мороке все еще полоскали в классе. - Вспоминаю, как ты продул вчера, - я сделал вид, что не слышу смеха одноклассников, и ответил Левинскому. А он тут же поднялся, резко двинув стул с Ратниковым, и направился ко мне. - А ну повтори, что ты там промямлил? – он взмахнул ладонью, и в долю секунды мое лицо приложилось о парту. - Что слышал, - тем не менее, отозвался я. Вчера Воскресенский снова требовал от меня и Левинского встать друг против друга. Победителем он признал меня, но моя голова так болела, что я не сразу разобрал это. А, когда домой ехал, напугал пару тетушек в автобусе внезапно пошедшей из носа кровью. Всякий раз за прошедшую неделю у меня получалось защититься или атаковать только благодаря болевой практике. Она мне давалась, в этом не приходилось сомневаться. Только вот после нее мое самочувствие становилось крайне паршивым, и вот вчера вовсе – кровь пошла. Потому, когда Левинский припечатал мое лицо к парте, я не обратился к ней, прошептав безобидное: - Развернись и уйди… Боли не возникло. А Кирилл дернул острым подбородком, легко отгоняя морок, зарядил мне невидимым ударом еще раз, и меня сбросило со стула на пол. Катя и Настя взвизгнули, Равнинина поджала губы, а Левинский, отряхнув руку, победно выдал: - Я же говорю: ты ни на что не способен! Так что знай свое место, отстойник! В общем, отношения в нашем отряде оставались напряженными: один меня ненавидел, а второй смотрел примерно, как на стул или на стол. Поэтому я ходил на сборы без всякой инициативы и не испытывал такой гордости, как другие новоиспеченные огневцы в нашем классе. Я по-прежнему оставался слабым менталистом и объектом глупых шуток. И только Томилин иногда садился со мной за одну парту, то ли потому что некуда больше, то ли чтобы поболтать о своих новых идеях. *** - Эльвира Ивановна, а можно спросить? – Равнинина взметнула идеально выпрямленную ладонь вверх. - Да, Оля? - Скажите, а почему тест на энергию не проводится до приема в огневцы? Это ведь было бы правильнее. А то вдруг темные тоже вступят, а никто и не знал! - Вступление в огневцы привязано к возрасту, а не к энергии. А к тесту вам необходимо готовиться весь год. Так устроена школьная программа, - наша классуха в последнее время выглядела особенно собранной и немногословной. Вот с той проверки, когда учителей расспрашивали друг о друге, запрашивали папки и что-то еще. Кстати, с тех пор учитель биологии, пожилой Федор Петрович, так и не вернулся в лицей. Впрочем, как и Наталья Николаевна, которую выводили из здания проверяльщики. Что с ними и почему они больше не преподают, нам, конечно, не сообщалось. Катя Лосева предположила, что им самим после такого стыдно в глаза ученикам и коллегам смотреть. Настя Осипова настаивала на совпадениях и говорила, якобы мужа Натальи отправили сражаться с монстрами, вот она и плакала тогда. А мне вспомнилось, что Верховный Совет в лице матери Воскресенского дал распоряжение допрашивать темных при помощи менталистов. Такие допросы требовали особых разрешений, ведь это вторжение в сознание людей, и оно могло иметь последствия вплоть до сумасшествия. Но эту мысль я никому не озвучил. - А если после теста темных выявят, их же исключат из отрядов? – не унималась Равнинина. - Вполне вероятно, Ольга. А теперь перейдем к теме нашего урока. Энергия магии. Она есть у каждого из нас: у стихийников, у материалистов и у менталистов. Энергия определяет, какие колдовские практики даются нам лучше других, являются нашей основной силой. И, если в случае стихийников всё очевидно: горячей энергии соответствует огонь, холодной – вода, нейтральной – воздух, то что насчет других ветвей? Например, менталистов? Кто ответит? Катя Лосева? Катя поднялась со своего места, бросив быстрый взгляд на Олю, которая уже заранее держала руку поднятой. Лосева, как и Равнинина, менталист, но ее главная сила в том, чтобы собирать сплетни нашего класса, да и всего лицея в целом. А вот на уроках она обычно держалась тихо, украдкой посматривая в тетрадь подруги. - А… энергия менталистов… когда она холодная, то им лучше дается связь с прошлым. Такие колдуны чувствуют, что произошло раньше, с людьми или предметами. Они могут прочитать воспоминания или даже сны. А еще они хороши в гипнозе, особенно в таком, который затрагивает глубинные эмоции и мотивы, - поглядывая на Равнинину, медленно говорила Катя. – Те, у кого нейтральная энергия, тоже неплохи в гипнозе, но он больше связан с настоящим, а то и будущим. Именно нейтральные менталисты делают самые точные предсказания и лучше всех читают мысли. А… - А теперь без подсказки Ольги, - прервала затянувшееся «ааа» Эльвира Ивановна. – Что у нас с теми менталистами, у кого горячая энергия? - Не влезай – опасно! – хохотнув, высказался Травкин. - Почему же? – на этот раз он пожал плечами и съехал ниже под парту. – Очень остроумно, Илья. Кто желает ответить? Равнинина взметнула руку вверх, но Эльвира Ивановна не посмотрела в ее сторону. - Томилин? - Я? А, то есть… менталисты… горячие… они, ну… иллюзии создают. Иногда очень страшные, а иногда вообще опасные. Они даже пытать могут. И чувствуешь, что рука сломана, а на самом деле она целая. И ее как будто еще раз ломают. Это если сопротивляешься… - Меньше драмы, Андрей. Но, в целом, верно. Что касается смешанной энергии: этим редким счастливчикам даются все практики в равной степени. Перейдем к материалистам… Равнинина резко подняла руку на последней фразе, но Эльвира продолжила урок, то ли правда не замечая этого, то ли делая вид.