Глава 2 – В гостях

Стоило Люми оказаться в прихожей очень небольшого и очень скромного — по меркам син’дорай — домика, как ее обволокли самые разные, но при этом одинаково аппетитные ароматы. Эльф забрал у нее пыльный дорожный плащ, отряхнул его и в расправленном виде повесил на плечики, а плечики — на один из крючков, ровными рядами вкрученных в тонкие деревянные стены. Затем он достал мягкие домашние туфли, украшенные помпошками, и ясно дал понять, что в грязной обуви вход в его дом заказан. Люми ничего не имела против помпошек — уж лучше разгуливать в целых тапочках, чем в заношенных до дыр сапогах. — Ванная комната дальше по коридору, — сказал хозяин дома. — Но мне пока не хочется… — Перед едой необходимо вымыть руки, — перебил он. — А, да, — кивнула Люми. — И правда, есть у некоторых такая привычка, но не у меня. Эльф уставил на нее такой взгляд, что ей пришлось мигом изменить свое мнение: — Впрочем, эта привычка не так уж плоха! Да, пойду вымою руки… Выйдя из ванной комнаты, она предприняла короткий вояж по жилищу эльфа — он, кажется, не возражал. Никогда она не видела, чтобы в холостяцком доме царил такой порядок, какой ей довелось увидеть здесь — а дом, вне всякого сомнения, был холостяцкий: живи тут женщина, следы ее присутствия нет-нет да и проглядывали бы сквозь стерильную чистоту полупустых неуютных комнатушек. — А вы чистюля! Везде так прибрано, — сказала Люми эльфу. — Да, я не в силах победить тот хаос, который охватил наш мир, но зато мне ничто не мешает навести порядок у себя дома, — кивнул тот. Единственным помещением, которое Люми могла назвать уютным, была ярко освещенная и согретая теплом очага гостиная, где был накрыт длинный, покрытый белоснежной скатертью стол. Он был уставлен первыми, вторыми и третьими блюдами: тыквенный суп-пюре с овощной зажаркой, запеченная свиная рулька под грибным соусом с жареным картофелем в качестве гарнира, сливочный десерт с фруктово-ягодным джемом — вот источники тех запахов, из-за которых у эльфийки еще в прихожей начали течь слюнки. — У вас что, намечался этим вечером какой-то праздник? — спросила она эльфа, галантно задвинувшего за ней стул. — Если ваш приход можно считать праздником, — ответил он, улыбнувшись одними уголками тонких губ. — К сожалению, первое и второе немного остыли — вам подогреть? — Нет, я не привереда, спасибо… Вы правда накрыли стол для меня?! — воскликнула Люми. — Да я же вас вижу впервые в жизни! — Не кричите, лучше попробуйте, — и он поставил перед ней тарелку, до краев наполненную супом. Перестав бурить эльфа подозрительным взглядом, Люми зачерпнула одну ложку, затем другую — и довольно замычала: — М-м-м! — Вот, заешьте ломтиком сайки, — предложил эльф, пододвигая к ней хлебницу. Люми откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия — если суп был воплощением слова «нежный», то вкус этого хлеба можно было считать синонимом слова «воздушный». — Вкуснотища! — сказала Люми, прожевав. — Вы купили его в пекарне по соседству? — «Купил»? — недоуменно переспросил эльф. — Нет, я не покупаю собственную продукцию — это бы исказило данные кассовой книги и дало неверное представление об объеме продаж. Уверяю — все, что вы сегодня попробуете, никогда не лежало на прилавке. — Так вы пекарь! — хлопнула себя по лбу Люми. — А я поначалу приняла вас за отставного солдата — такие мускулистые руки… — Трудно раскатать круто замешанное тесто, не прилагая должного физического усилия. — Простите, я могла бы догадаться раньше, но интеллект — не моя сильная сторона, — пожала плечами эльфийка, стремительно опустошая и содержимое тарелки, и содержимое хлебницы. — Как вам нарезать рульку — помельче или покрупнее? — Покрупнее, пожалуйста… А вообще я привыкла есть мясо руками — все время забываю взять с собой в дозор вилку, — хихикнула Люми. — Так ешьте руками. — А можно? — Разумеется, мы ведь не в высшем обществе, — кивнул эльф, засучивая рукава, чтобы последовать ее примеру. — Только постарайтесь есть над тарелкой — со скатерти сложно выводить пятна. Умяв рульку, Люми быстро расправилась с жареным картофелем, затем собрала на ломтик хлеба остатки грибного соуса, проглотила его с выражением полного удовлетворения жизнью и, облизываясь, пододвинула к себе десерт, который, как оказалось минутой позже, ничем не уступал ни первому блюду, ни второму. — Наверное, у вашей пекарни полно заказов от луносветских шишек? — спросила эльфийка, наевшись до отвала. — Что вы, — покачал головой радушный хозяин, промокнув рот салфеткой. — Для знати это слишком простая пища, а я не признаю изысков. — Я тоже! — согласно закивала Люми. — Как-то на дне рождения нашего капитана — Аэльдона Озаренного Солнцем, может слышали о нем? — мне довелось попробовать тушеного кальмара. Знаете, на что он похож? На кожаный ремень! — Вам… приходилось есть ремень? — переспросил эльф, поднимая брови. — Да, было дело. Во времена моей молодости Плети в Лесах Вечной Песни было куда больше и она была куда опаснее — впервые повстречавшись с целой оравой вурдалаков, я бросилась наутек, не помня себя от ужаса. Они увязались за мной и, пытаясь от них укрыться, я забилась в глубокую прыголапью нору, откуда они никак не могли меня достать. Вурдалаков считают безмозглыми, однако они додумались до того, чтобы взять меня измором! — Она хрипло рассмеялась. — Как я ни старалась, мои скромные припасы кончились очень быстро, и чтобы не сойти с ума от голода, я сняла с пояса кожаный ремень и жевала, жевала, жевала его — пока не осталась одна лишь пряжка. К тому времени я уже не надеялась на то, что кто-нибудь придет мне на помощь — пришлось собраться с духом, покрепче сжать клинки и выбраться наружу. Вряд ли наша битва хорошо смотрелась со стороны — я визжала, словно банши, и размахивала клинками как полоумная, но это сработало: я смогла вернуться на Рассветную улицу целой и невредимой… И без недельного сухпайка теперь в патруль не выхожу. — Поверить не могу, что вы не дождались подмоги! — возмущенно воскликнул эльф. — Вы рассказали о случившемся Ястребам Крови? — Конечно, они долго смеялись, — усмехнулась Люми. — Смеялись?! — Ах да, — вздохнула эльфийка. — Вряд ли вы знаете… Когда-то на меня возлагали очень большие надежды, которых я не оправдала. Аэльдон — очень строгий и требовательный капитан, но он никогда не бросает своих. Уверена, он сразу заподозрил, что мне нужна помощь, но мой отец… ну, мне кажется… — Она замялась, однако все-таки продолжила: — Мне кажется, мой отец запретил ему разыскивать меня. — Почему же? — Потому что Илюмиэль, героически павшая в борьбе с силами Плети, устроила бы мою семью больше, чем Люми, не сумевшая расправиться с одним шпионом. — Эльфийка задумчиво повертела в пальцах десертную ложку. — Я так горько плакала, когда поняла, что меня отправили на Тропу Мертвых в надежде, что там я и останусь… Может, выпьем чего-нибудь? — Могу предложить только чай, — ответил эльф и встал, чтобы вскипятить воду. — Я не держу дома выпивки. — А что так? — Выпивка создает проблемы, а не решает их. — Ой, нет, — покачала головой Люми. — Свои проблемы я создаю себе сама и справляюсь с этим лучше всякой выпивки. Но раз вы пьете только чай, то с вами я не буду пить ничего, кроме чая. Приготовленный вами, он выйдет вкуснее любого пойла, — подмигнула она. — Не сомневайтесь, — кивнул эльф. Он отвернулся к кухонному шкафчику, а Люми откинулась на спинку стула и уставилась прямо перед собой. — Играете? — спросила она, зацепившись взглядом за лютню, висевшую на противоположной стене между двумя небольшими картинами. — Немного. — А я вот не умею, — призналась, сама не зная зачем, Люми. — Ни слуха, ни голоса — ничего не понимаю в музыке. — И даже не танцуете? — удивился эльф. — Нет… Даже если сильно напьюсь, — пожала она плечами. — А вы? — Танцевал, когда был моложе. — Наверное, у вас хорошо получалось. — Нет, не особо, — признал эльф, протягивая ей чашку с горячим липовым чаем. — Должно быть, вы чего-то тогда не знали. — Не поняла, — откликнулась Люми, размешивая в чае ложку меда. — Как может новичок, едва закончив обучение, выследить и взять в плен вражеского лазутчика, который в несколько раз превосходит его уровнем подготовки? — спросил он. — Вы уверены, что вам поручили именно это? — Отец выразился ясно — «пойди и найди», — кивнула Люми. — Что же я должна была делать, встретившись с этим подонком — провести ему экскурсию по Лесам Вечной Песни?! — Быть может, вас подставили? — предположил эльф. — Мой промах вполне мог стать поводом к тому, чтобы возвысить кого-нибудь другого — к примеру, мою сестру, — согласилась она. — Но я бы не раздумывая ей уступила, если бы она просто попросила! Зачем было выставлять меня на посмешище всему Луносвету?! Знаете, я и думать об этом не хочу, — нахмурилась эльфийка и залпом осушила чашку чая, как осушала бокалы с вином. — Так все это время вы пили из-за того, что не справились со своим первым заданием? Вопрос был довольно бестактный, но Люми услышала в голосе эльфа живое сочувствие и решила ответить на него откровенно: — Нет. Нет, не из-за этого. Чтобы я позволила своей жизни пуститься под откос из-за одной лишь неудачи? Ха! У меня все же есть голова на плечах! — Тогда почему вы пьете? Последнее слово он произнес с такой болью, будто знал ее много лет, а не один день. — Эта проклятая оплошность открыла мне глаза на то, чего я до сих пор не могу забыть, — катая в ладонях еще теплую чашку, ответила Люми. Подумав, она протянула ее эльфу, чтобы тот наполнил ее снова — чай действительно был вкусный. — Я в одночасье потеряла все, что имела, и всех, кто был мне дорог. Теперь мои единственные друзья — это Ястребы Крови, хотя мне не место в их рядах. Вы сами слышали — другие идут вверх по карьерной лестнице, а я патрулирую Тропу Мертвых. — Почему вы так за нее цепляетесь? — Это единственное, на что я способна в качестве следопыта, которым меня всегда хотели видеть. Отец мечтал, что по окончании академии я стану не иначе как второй Сильваной Ветрокрылой и займу пост главнокомандующего. — Нужна ли вам такая семья, со столь непомерными ожиданиями? — хмыкнул эльф, наливая ей третья чашку чая. Стоит отметить, что хорошо заваренный чай пился так же легко, как красное полусладкое. — Другой у меня нет. К тому же, я всем ей обязана — в меня вложили много денег, сил и времени. Это моя вина, что я их не окупила. — Вздор, — фыркнул эльф. — Любящие родители вкладывают в своих детей не для того, чтобы те окупались с процентами, а для того, чтобы сделать их счастливыми. Растить детей — не инвестирование, а скорее благотворительность. — Красивые слова, — заметила Люми. — Жаль, правды в них нет. Какой родитель положит на своего ребенка жизнь, не ожидая ничего взамен? — Они бы это сделали, — ответил эльф, кивая на одну из картин, висевших по обе стороны от лютни. Люми подошла поближе и увидела портрет, изображавший двух небогато одетых, но очень счастливых молодоженов — улыбающаяся невеста была удивительно похожа на хозяина дома. — Но вместо них это пришлось сделать мне, — сказал он, и тогда Люми подошла ко второй картине. Это тоже был портрет — портрет самого эльфа, чьих янтарных волос тогда еще не коснулась седина, и окружавшей его оравы маленьких детей. Одну из крох он держал на руках, а всего их эльфийка насчитала пять. — Все это ваши племянники? — спросила она. — Кажется, у вас очень дружная семья… — Была, пока моя сестра не погибла у берегов Кель’Данаса вместе с мужем. — Ох… — выдавила из себя, услышав это, Люми. Она пригляделась — ни эльф, ни его племянники, в отличие от молодоженов, не выглядели счастливыми: у детей были заплаканные лица, а их дядя казался совершенно раздавленным, только малютка на его руках не выказывала никаких признаков горя: она была слишком мала, чтобы понять, что произошло с ее родителями. — Мне очень жаль… — С вами произошли вещи, достойные куда большей жалости, — отмахнулся эльф. — Мне тоже жаль, что в вас не видят ничего, кроме ваших неудач… — О Вечное Солнце! — закричала вдруг Люми, оборачиваясь к нему. — Как я могла?! Простите, я… Я была так занята своими сопливыми жалобами, что даже не спросила, как вас зовут! Она подскочила к нему и спросила замирающим от волнения голосом: — Скажите, как вас зовут? — Кейленис, — ответил эльф, несколько шокированный ее порывистостью. — Но вы можете звать меня Кейл… — Илюмиэль, — представилась она, схватила его за руку и горячо пожала. — Но для вас я просто Люми! Я не хочу, чтобы вы думали, будто я всегда зациклена только на себе и своих проблемах — клянусь, я не знаю, что на меня нашло, — затараторила эльфийка. — Я очень давно ни с кем не говорила… Вернее, я пытаюсь заговорить с каждым, кого встречу за барной стойкой, но кажется, меня никто и никогда не слушал… кроме вас. Ох, что это со мной?! Ее загорелое лицо зарумянилось от смущения — это был ее первый разговор по душам за много лет, и он отбил у нее всякое желание заканчивать вечер в чужой постели. — Огромное спасибо вам за ужин, Кейленис, я не забуду вашу доброту, — сказала Люми и направилась в прихожую. — Жаль, мне надо спешить домой — завтра так рано вставать! — Постойте! — вскочил Кейл. — Я провожу вас! — Нет-нет, я живу неподалеку, так что легко найду дорогу, — замотала она головой, торопливо натягивая сапоги. — Я провожу вас до крыльца вашего дома, Люми, — догадавшись о причине ее спешки, сказал эльф. — А сразу после этого — развернусь и пойду домой. Я и не думал о том, чтобы поставить вас в неловкое положение. Вы подождете, пока я потушу огонь в очаге? — Да, — облегченно выдохнув, ответила эльфийка. — Неужели вы правда позвали меня… не для этого? — спросила она, когда Кейл вернулся в прихожую. — Я позвал вас, потому что мне было больно видеть, как вы изо дня в день морите себя голодом, — подтвердил тот, набрасывая плащ на ее плечи. — И я нисколько не жалею, что пригласил вас на ужин, пусть даже вы восприняли это приглашение превратно. — Может быть, перейдем на «ты»? — предложила Люми. — А то уши вянут от всех этих формальностей. — Хорошо, давай на «ты», — согласился Кейл, открывая перед ней дверь. — Столько звезд… Люми задрала голову вверх — звезд было неимоверно много. — Давай немного прогуляемся — такая чудесная ночь! — улыбнулась она, полной грудью вдыхая ночную прохладу. — Тебе ведь завтра рано вставать? — Да, но я успею выспаться. Впрочем, можем и не гулять, — спохватилась Люми. — Я и так отняла у тебя много времени. — Все в порядке, — сказал Кейленис, подстраиваясь под ее шаг. — Я просыпаюсь ровно в четыре утра, как бы поздно не ложился — иначе не успею растопить печь, а к шести утра прилавок должен быть наполовину полон. — Я живу тут не один год, но никогда не слышала о твоей пекарне, — призналась эльфийка. — Наверное, я была слишком пьяна, чтобы заметить ее. — Я не так давно ее открыл, — пожал он плечами. — Раньше я работал в таверне на Рассветной улице, так что капитана Аэльдона знаю лично. — Значит, с утра я зайду в твою пекарню и прикуплю что-нибудь на завтрак и себе, и ему, — пообещала Люми и, немного подумав, добавила: — Знаешь, больше, чем выпить, я люблю охотиться. Как насчет того, чтобы пожарить шашлык из свежей дичи на выходных? Если охота выдастся удачной, конечно… — В эти выходные ко мне приезжает младшая из моих племянников. — А она что, не ест мясо? — хмыкнула Люми. — Или я ее стесню? — Нет, я просто решил тебя предупредить. — То есть ты не против? — Исключительно за. Здесь ты живешь? Они остановились перед низеньким домиком на окраине деревни Легкий Ветерок, еще более скромным, чем у Кейлениса. Как ни старалась Люми замедлить шаг, выбирая дорогу подлиннее, дошли они быстро. — Мы почти соседи, — хмыкнул эльф. — Да, почти… Что ж, — сказала она, поднимаясь по осыпающимся ступенькам на крыльцо. — До завтра, Кейл. — До завтра, Люми, — попрощался тот, развернулся и зашагал обратно, как и обещал.