Глава 3 – Не пей

«Не пей», — сказала себе Люми, проснувшись, как всегда, с жутким похмельем. — «Не пей, не пей, не пей…» Она быстро нашла спрятанную от самой себя, еще не откупоренную бутылку «Даларан нуар» и уже потянулась за бокалом, но, вспомнив вчерашний вечер, замерла. «Не пей, не вздумай пить». — Всего глоточек… «Нет, Люми, ты что, не понимаешь?! Не пей!» — Не пей, — повторила она вслух и налила себе обычной питьевой воды из графина. «Молодец, Люми! Для тебя еще не все потеряно!» — похвалила она себя и подумала, не вознаградить ли себя бокальчиком-другим, а затем как следует хлопнула себя по лбу. — Не пей! — велела она себе и выпила еще немного воды. Подумав, она выпила весь графин — ей стало плохо, но по крайней мере она больше не думала о том, чтобы похмелиться. Ровно в шесть часов утра она заявилась в пекарню Кейлениса — он был необыкновенно бодр и приветлив. Люми не забыла о том, что эльф расплатился за нее в таверне, однако она понимала, что не может просто взять и вложить деньги ему в руку — он ни за что их не возьмет. Поэтому эльфийка решила вернуть должок по-другому, и через четверть часа вышла из пекарни, неся в рюкзаке пару медовых коврижек, булочки с заварным кремом, пончики с шоколадной глазурью, кексы с вишневой начинкой, сахарные пряники и пирожки с яблочным повидлом. До Рассветной улицы она не донесла и половины всей этой сдобы, поскольку большую ее часть умяла еще на полпути к штаб-квартире Ястребов Крови. — Угощайся, — сказала она капитану следопытов, протягивая бумажный пакет, доверху наполненный песочными кексами. — Ты вчера так напилась, что решила ограбить кондитерскую? — удивился Аэльдон и довольно замычал, попробовав угощение. — Если ты решила подкупить меня, чтобы я повысил тебя в звании — то тебе это почти удалось. — Не язви, — недовольно буркнула Люми. — Я делюсь с тобой только потому, что могу не удержаться и съесть все в одну рожу. Не хочу растолстеть… Вот, коврижку тоже попробуй. — Дай угадаю — ты соблазнила какого-то пекаря? — спросил Аэльдон, отряхивая руки от крошек. — Нет, для начала я решила с ним подружиться. — Надо же, взрослеешь, — изумился капитан Ястребов Крови. — Ну что, мне повторить это — в сто тысячный раз — или ты сразу приступишь к выполнению задания? — Повтори, — настояла эльфийка. — Хорошо, — вздохнул Аэльдон. — Илюмиэль, сегодня ты патрулируешь Тропу Мертвых. Ни один оживший мертвяк, сошедший с Тропы, не должен остаться неупокоенным. Селама ашаль’анорэ! — Селама ашаль’анорэ! — повторила Люми, отдавая честь, и в сто тысячный раз вышла на дорогу, ведущую к Тропе Мертвых. Она любила родные леса — настолько, что за всю жизнь ни разу не покинула их пределы. Та часть Лесов Вечной Песни, которая теперь именовалась Призрачными землями, производила на нее настолько угнетающее впечатление, что Люми предпочитала не заходить дальше реки Элрендар. Она знала, что Тропа Мертвых берет свое начало в Смертхольме, расположенном на самом юге Призрачных земель, и недоумевала, почему ни Ястребы, ни Рыцари Крови до сих пор не разнесли этот оплот Плети по камешку. С другой стороны, с падением Смертхольма перестанет появляться нежить, и Тропа Мертвых больше не будет представлять опасности, а значит, Люми лишится своей единственной работы, а вместе с ней и средств к существованию, которых у нее и так было немного. Эта перспектива пугала ее даже больше, чем удручающие ландшафты Призрачных земель, поэтому она так и не спросила Аэльдона, что ему мешает покончить с некромантами Смертхольма раз и навсегда. Она поклялась Вечному Солнцу, что если у нее появится хоть какой-то приработок, она непременно предложит организовать карательную экспедицию и сама примет в ней посильное участие — кого-кого, а нежити эльфийка нисколько не боялась. Но год проходил за годом, а ее финансовое положение становилось только хуже. — Сама виновата, — бурчала она себе под нос, кроша направо и налево чумных мародеров, попадавшихся на ее пути. — Нет чтобы с каждой получки откладывать хотя бы пару серебряников? Все просадила в кабаке… Да отцепись ты! — рявкнула Люми, пинком сапога отпихивая от себя чересчур назойливого вурдалака, отчего в равной степени пострадал и вурдалак, и прохудившийся сапог — подошва не выдержала столкновения с грудной клеткой ожившего мертвеца и отлетела. — Проклятье! — воскликнула эльфийка и осмотрела сапог — ремонту он не подлежал. Минуту спустя, когда Люми покончила с оставшимися солдатами Плети, на ней расползся и второй сапог. Придется идти в город — на аукционе часто выставляли снаряжение погибших син’дорай, которое можно было приобрести с большой скидкой. Конечно, это снаряжение было покрыто невыводимыми пятнами крови, а то и лимфой нежити, зато стоило в разы дешевле, чем у бронников. Достав из рюкзака несколько рулонов льняной ткани, Люми смастерила из них портянки, обмотала ими голые ступни и побрела в Луносвет — все равно ее двенадцатичасовой дозор подходил к концу. Если по утрам в городе стояла мертвенная тишина, то по вечерам он гудел, как потревоженный улей — на улицах было не протолкнуться. Пришлось хорошенько поработать локтями, чтобы добраться до Базарной площади. Эльфийка дождалась, пока ее знакомый аукционист освободится, и помахала ему рукой: — Привет, Дженат! Найдется что-нибудь для меня? — Здравствуй, Люми, — улыбнулся Дженат и кивнул на груду помятой экипировки, сваленной в углу помоста, с которого велся аукцион. — Мы подумали, что никто не станет торговаться за этот хлам, так что установили фиксированную цену — все по два серебряника. — Два серебряника — хорошая цена, — согласилась Люми и подошла к куче кожаных доспехов, снятых с убитых следопытов. — Кстати, вот, угощайся, — сказала она, вынула из рюкзака кулек пряников и протянула эльфу. — Ого! — удивился тот. — Что, прошла какая-то акция — купи ящик пойла и получи пригоршню сладостей в подарок? — Очень смешно, — вздохнула эльфийка, роясь в куче экипировки в поисках сапог подходящего размера. — Стоило один раз потратить жалование на что-то, кроме выпивки — и все мои знакомые стали изображать из себя комедиантов… — М-м-м, а ведь неплохо! Брусничные! — набив пряниками рот, прочавкал Дженат. — Видел недавно твою сестру — выставляла на двенадцатичасовой аукцион партию ограненных самоцветов. Часть партии уже выкупили и… — он понизил голос до шепота, — никто не заметит, если при пересылке выкупа утеряется пара-тройка золотых монет. А если даже заметит, я могу сказать, что нам пришлось поднять комиссию… — Нет, Дженат, — твердо возразила Люми, примеряя поношенную, но еще целую пару ботфортов. — Она много трудилась, чтобы стать искусным ювелиром, и заслуживает все до последнего медяка за свою работу. — Да ведь эта выскочка и так купается в золоте! — фыркнула Дариса, напарница Джената, заслышав их разговор. — В золоте и славе… Итак, следующий лот! — объявила она, возвращаясь к работе. — Что ж, я за нее рада, — вздохнула Люми и отсчитала два серебряника медной мелочью. — Спасибо, Дженат — благодаря тебе мне не придется ходить по костям приспешников Плети босиком. — Может, останешься? — предложил аукционист. — Сегодня мы выставим немало диковинок превосходного качества. — Значит, торговаться за них будут до хрипоты, — хмыкнула Люми. — И до разбитого носа, — кивнул Дженат. — Предлагаешь мне посмотреть на мордобой? — Не просто посмотреть — можешь даже поучаствовать! — рассмеялся эльф. — Чем дольше ты проторчишь здесь, тем меньше времени у тебя останется на то, чтобы прикладываться к бутылке, — кивнула Дариса. — Оставайся. — Ну хорошо, — пожала плечами Люми и заняла место среди других зевак, у которых не было денег на то, чтобы приобрести выставляемый лот, зато были глаза, чтобы на него полюбоваться. А любоваться было на что — редчайшие реагенты, легендарные реликвии, поражающие воображение механизмы, чудесные ездовые животные, умилительные спутники… Чего только не выставляли на аукцион искатели приключений! Но единственным лотом, который всецело завладел вниманием Илюмиэль, был мешочек горлокских специй, добытый каким-то смельчаком в Борейской тундре. Начальная цена была не так уж высока — всего пять золотых, а у Люми при себе было десять. Она ничего не понимала в кулинарии, но посчитала, что эти специи послужат отличным подарком Кейленису. Она знала, что к друзьям не принято наведываться в гости с пустыми руками, так что когда Дженат объявил следующим лотом этот мешочек специй, Люми собралась с духом и робко подняла руку: — Семь золотых! — Люми, ты в своем уме?! — вытаращился на нее аукционист. — Семь золотых! — упрямо повторила эльфийка. — Ну хорошо… Семь золотых! Кто предложит восемь? — Восемь золотых! — взметнулась вверх еще одна рука. — Восемь золотых! — кивнул Дженат. — Кто предложит больше? — Девять золотых! — услышала Люми. Она стиснула кулаки и громко крикнула: — Десять золотых! Это было все ее месячное жалование, но уж лучше она потратит эти деньги на подарок, чем спустит в кабаке — а в том, что она их обязательно спустит, эльфийка не сомневалась. — Десять золотых, — хмуро буркнул Дженат. — Кто предложит двенадцать? Никто? Только представьте аромат того блюда, которое будет приправлено этими специями! Ну же, кто предложит двенадцать? Неужели никому не хочется привнести экзотики в свой привычный рацион? Нет? Аукционист посмотрел на Люми, бурившую его взглядом исподлобья, и тяжело вздохнул: — Как знаешь… Десять золотых раз, десять золотых два, десять золотых три! Прода… — Двадцать золотых! — звонко воскликнула какая-то юная эльфийка, поднимая вверх тонкую белую ручку. — Двадцать золотых! — улыбаясь во весь рот, повторил Дженат и стукнул молотком. — Продано за двадцать золотых очаровательной рыженькой девушке! — Чего?! — закричала Люми, взбираясь на помост, с которого велись торги. — Это нечестно! Ты ведь уже сказал «Продано»! — Я почти сказал «Продано», а почти не считается, — откликнулся эльф, пересчитывая золотые, вырученные за специи. — Ты знаешь, что так нельзя! — топнула ногой эльфийка. — Я знаю, что тебе не на что жить, Люми! — прошептал аукционист. — Десять золотых в твоем положении — это целое состояние! — Что вообще взбрело тебе в голову? — поддакнула Дариса. — Ты кроме омлета ничего готовить не умеешь! — Неважно, — прошипела сквозь зубы Люми и проследовала за рыжеволосой девушкой, которая в последний момент увела чертовы специи у нее из-под носа. — Эй! Ты тоже будешь делать вид, что это был справедливый торг?! — Справедливый или нет, я купила, что хотела, — смерив эльфийку презрительным взглядом, ответила девушка. — Дрянь! — воскликнула Илюмиэль, задетая ее презрением за живое. — Что-о-о? — возмутилась та и гордо выпрямилась. — Вы что, выросли в стае прыголапов? Где ваши манеры? — Она принюхалась, и на ее гладком белом личике появилась усмешка. — А, кажется, вы их пропили… — Мне были нужны эти специи! — И вы бы их получили, если бы предложили за них в два раза больше, — бросая мешочек в наплечную сумку, откликнулась девушка. — У меня нет «в два раза больше»! — выворачивая карманы, закричала Люми. — Я и так предложила все, что у меня есть! — Какая глупость с вашей стороны, — пожала плечами ее оппонентка и отвлеклась, чтобы поправить выбившуюся из прически янтарную прядь волос. «Прости меня, Вечное Солнце! Клянусь, это первый и последний раз», — подумала Люми, осторожно обошла девушку, незаметно запустила руку в ее сумку, ловко выудила оттуда специи и поспешила смешаться с толпой. Впрочем, девушка была так занята своим марафетом, что даже не заметила кражи, иначе Люми не избежала бы ареста с последующим увольнением. Спрятав мешочек за пазуху, эльфийка вышла с Базара на Путь Старейшин, который вел к Королевской бирже, и остановилась. Раз она украла лот, значит, получила его даром, следовательно, не потратила ни одного из десяти золотых! Разве это не прекрасно?! Довольная собой, Люми подумала, чем бы себя наградить. Может, сегодня вместо «Даларан нуар» взять что-нибудь покрепче?.. — Нет, Люми, — замотала эльфийка головой. — Не пей! Однако она и так весь день не пила — пары, которые учуяла та рыжая бестия, были следствием вчерашней попойки. — Вот именно, Люми, — бормотала она, массируя виски. — Пусть этот перегар станет последним! Не пей! Завтра суббота, ты хотела поохотиться — ты не можешь пить! «Но меня страшно мучает жажда… Настоящая жажда!» И Люми, громко бранясь, со всех ног помчалась по Пути Старейшин, мимо винной лавки недалеко от Королевской биржи, через Площадь Странников, к фонтанам перед Дворцом Ярости Солнца. Бухнувшись на колени возле центрального фонтана, она склонилась над водой и принялась жадно хлебать ее. Она пила, пила и пила, глотая одну горсть воды за другой, пока ей не стало так же плохо, как утром. — Ох… — простонала Люми, отвалилась от фонтана и упала на мостовую. Ей было плевать, что о ней подумают — главное, что она больше не хочет пить. Она закрыла глаза и чуть было не задремала, как вдруг услышала голос, от которого у каждого простолюдина замирало сердце: — Здравствуй, Люми. Эльфийка открыла глаза, уставилась на склонившегося над ней эльфа и лежа отдала честь: — Добрый вечер, милорд. — Что ты здесь делаешь? — спросил Лор’Темар Терон, лорд-регент Кель’Таласа и старый недруг ее отца. — Не пью, милорд. — А мне кажется, ты нарушаешь общественный порядок. — Никак нет, милорд, — возразила эльфийка, хотя валяться ничком перед Дворцом Ярости Солнца было не слишком прилично. — Тогда встань с мостовой и как следует отряхнись. — Есть, милорд… — пробормотала Люми, которую начало подташнивать, и тяжело поднялась на ноги. — Сейчас же ступай домой, если не хочешь получить выговор, — велел лорд-регент. — Есть, милорд! — пытаясь вытянуться по стойке смирно, гаркнула Люми и тут же закрыла рот ладонью — из него полилась вода. Лор’Темар заглянул ей прямо в глаза — на удивление трезвые и пристыженные. Кажется, то, что он принял за пьяную выходку, на самом деле было попыткой этого самого пьянства избежать… — Ты справишься, Люми, — сказал лорд-регент, похлопав ее по плечу. — Никогда не поздно начать жизнь с чистого листа. Только пообещай мне больше не пить из фонтана, в Луносвете предостаточно других источников питьевой воды. — Обещаю, милорд! — кивнула Люми. — Пусть Вечное Солнце направляет вас, милорд! — Пусть Вечное Солнце направляет тебя, Люми, — ответил Лор’Темар и подозвал к себе одного из городских стражников: — Проводи ее до Врат Пастыря. — Есть, милорд, — склонился в поклоне стражник, взял Люми за плечо и повел к выходу. — Можешь опереться на меня, если тебе тяжело идти, — шепнул он ей. — Спасибо, я в порядке, — прохрипела Люми, подавляя очередной рвотный позыв. — Если ты в завязке, ты не можешь быть в порядке, — возразил стражник. — Ты прав, — буркнула эльфийка и оперлась на его руку. Идти стало немного легче. — Если я прилягу на скамейку в парке перед городскими воротами — это будет нарушением общественного порядка? — Да, и если тебя вырвет на клумбу — тоже. — Проклятье… — простонала Люми и зажмурилась, сгибаясь пополам от резей в животе. Она не представляла, как доберется до дома. Стражник отвел глаза в сторону и пробормотал: — Извини, я не могу покинуть город до конца своей смены… — Я провожу ее, мы почти соседи. Люми приоткрыла один глаз и увидела Кейла. «Не-е-ет, только не он!» — подумала она, страстно желая провалиться сквозь землю. — Вы правда соседи? — спросил стражник у эльфийки. — Да… — через силу прохрипела Люми. — Живем на окраине одной деревни… — Отлично! — обрадовался эльф, совесть которого не позволяла бросить в беде гражданского, а долг не позволял ослушаться приказа. — Тогда я пойду? — Да, я позабочусь о ней, — кивнул Кейленис и подхватил согнувшуюся в три погибели эльфийку на руки. — Что ты делаешь?! — запротестовала Люми, стоило ее ногам оторваться от земли. — Я справлюсь… м! Она зажала рот обеими ладонями, а на ее глаза выступили слезы. — Потерпи немного, — попросил Кейленис. Отсчитав двести шагов от Врат Пастыря, он осторожно опустил ее на землю и сказал: — Можешь выплевывать. — Отвернись… А лучше отойди. Как только он отошел на приличное расстояние и повернулся к ней спиной, Илюмиэль засунула два пальца в рот, и ее вырвало. Стало гораздо легче, так что до деревни она сумела дойти на своих двоих. — Спасибо, — сказала она Кейлу. — Сама не понимаю, что со мной произошло… — Скорее всего, ты переела сладкого, — ответил тот. — Больше никогда не продам тебе столько выпечки. — Ты обрекаешь меня на голодную смерть, — вздохнула Люми. — Потому что если я переступлю порог таверны, то неизбежно напьюсь, а я… я решила не пить. — Совсем? — спросил Кейл. — Ну не совсем, иначе умру от обезвоживания, — рассмеялась эльфийка. — Я решила, что не прикоснусь к спиртному. Мне надо хотя бы попробовать к нему не прикасаться… Вряд ли у меня получится, но… — У тебя получится, — перебил эльф. — Я расширю свой ассортимент — и ты сможешь полноценно завтракать, обедать и ужинать, не переступая порога таверны. — Ты так добр ко мне, — улыбнулась Люми, пожимая его руку. — С нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы отплатить тебе тем же. — Доброта может существовать только на безвозмездной основе, — возразил Кейленис. — Не поняла. — Ты ничего не должна мне, Люми, — перефразировал эльф. — Тебе нужно отдохнуть. — Да, нужно, — согласилась та. — Так что, до завтра? — До завтра. Она валялась на постели и задумчиво пялилась в потолок, имевший свойство протекать во время дождя. Если подумать, к ней был добр далеко не только Кейленис — Аэльдон, Дженат, Дариса, стражник… даже сам Лор’Темар Терон. И как она раньше этого не замечала? — Надо просто не пить, — ответила она самой себе и заснула.