Глава 7 – Крушение надежд

Люми сладко зевнула, хорошенько потянулась и широко улыбнулась — в кои-то веки она выспалась. «Спасибо тебе, Вечное Солнце, за выходные!» — подумала она, откидывая одеяло. И пусть Дженат с Дарисой обещали ей оплату в двойном размере за работу по субботам и воскресеньям, Люми отказалась — если она не позволит себе высыпаться хотя бы по выходным, ее немолодой и сильно подкошенный годами пьянства организм точно загнется. Умывшись из кувшина с питьевой водой, как она привыкла делать дома, Люми из того же самого кувшина вымыла голову над тазиком для ножных ванночек, обсушилась полотенцем для рук и зачесала еще влажные волосы назад и вверх, чтобы они казались объемнее. Затем она подошла к платяному шкафу, куда Мариэль перетаскала все ее скромные пожитки, остававшиеся в сторожке, и принялась искать среди них что-нибудь поприличнее — без заплат, штопаных дыр и пятен. Выбор был невелик — светлая льняная рубашка и пара брюк цвета хвои. Одевшись, она посмотрелась в зеркало и хмыкнула — будь у нее столь же внушительный косметический арсенал, какой всегда пускала в ход ее сестра, можно было бы заставить это загорелое лицо засиять, скрыв сеть морщинок и пару-тройку родинок, но… — Зато сиськи у тебя на размер больше, чем у нее, — сказала Люми своему отражению, набросила на плечи подаренный Винни плащ и вышла из комнаты, чтобы столкнуться в коридоре с одним из заночевавших в таверне путников: — Утро доброе! Время не подскажете? — Двенадцатый час, — ответил тот. — СКОЛЬКО?! — ахнула Люми и, проклиная все на свете, выбежала на улицу. — Златокры-ы-ыльчи-и-ик! — позвала она питомца, заглядывая в стойла. — Мы страшно опаздываем! Где ты, прелесть моя? — Он со мной. Люми обернулась и увидела Кейла — одной рукой он держал пару деревянных удочек с ведерком, а второй кормил дракондора. — Фух… — выдохнула эльфийка. — Я уж испугалась, что он сбежал. — Он ведь не голодает, — возразил Кейленис, — иначе бы не подрос на целый фут. Дракондор действительно стал больше — еще каких-нибудь полгода, и он, насколько могла судить Люми, достигнет половозрелости. — Ты давно меня ждешь? — спросила она эльфа. — Прости, я заспалась… — Мы никуда не торопимся, — заверил тот и вышел на тропинку, ведущую к Золотистому взморью. — Разве рыбу не ловят с утра пораньше? — удивилась Люми, следуя за ним. — Она вроде кормится в первые часы после рассвета. — На хорошо прогреваемых солнцем отмелях она кормится в течение всего дня. — Проклятье, там может быть полно мурлоков! Ох, жутко их не люблю! — Люми, я обещаю, что на взморье тебе не встретится ни одного мурлока, — вздохнул Кейл, схватив за руку эльфийку, направившуюся было в обратную сторону, и развернул ее лицом на запад. — Сейчас обойдем Западное святилище со стороны причала Солнечного Паруса и увидим Великое море — в ясную погоду оно особенно прекрасно. Дойдя до побережья, Люми согласно кивнула: солнце было в зените, и свет его лучей действительно придавал Великому морю, раскинувшемуся на многие тысячи миль, чудесный золотой оттенок. — Давно я здесь не была, — сказала она и опустилась на корточки, чтобы зарыться пальцами в горячий белый песок. — И-лю-ми-эль… — написала эльфийка на песке и нарисовала напротив своего имени загогулину с крылышками, в которой должен был узнаваться дракондор. Кейленис присел рядом с ней и стал нанизывать на крючки выползки. Затем он вручил эльфийке удочку, подвел к кромке воды и указал ладонью на небольшой косяк рыбы у песчаной отмели: — Вода настолько теплая, что растворенного в ней кислорода для жаберного дыхания становится недостаточно; тогда рыба подплывает к самой поверхности воды, где кислорода больше. В солнечную погоду ее проще всего обнаружить — видишь, как ярко блестит на солнце чешуя? Нам остается только прицельно забросить наживку, и клев обеспечен. — Она же не станет клевать, если не голодная, — удивилась Люми. — Станет, потому что она жадная. Сейчас ты сама в этом убедишься, — ответил Кейл, вставая позади нее. — Выпрямись, ноги поставь на ширине плеч и возьмись обеими руками за комель: одна рука держит удилище здесь — катушка должна располагаться между указательным и средним пальцем, вот так — а вторая рука здесь, чуть ниже. — Он накрыл ее ладони, крепко сжимавшие комель, своими, отчего по спине Люми пробежала приятная дрожь, и поднял удилище хлыстом кверху. — Теперь определяем точку заброса на воде и делаем бросок. Хлыст звонко свистнул, и катушка бешено завертелась, разматывая леску. Как только наживка попала в воду, угодив точнехонько в косяк рыб, Кейленис прижал пальцы эльфийки к катушке, чтобы ее остановить, и слегка подтянул леску: — Дождемся, когда рыба заглотит наживку, и… — Клюет! — воскликнула Люми, когда мгновение спустя хлыст загнулся в дугу. — Подсекаем, — кивнул Кейл и дернул удилище вверх. — А теперь вываживаем — крути ручку на катушке. Леска должна быть внатяг, если ты не хочешь упустить свой первый улов. — Не удивлюсь, если это окажется дырявый сапог или коряга, — пробормотала Люми, торопливо сматывая леску. Какова же была ее радость, когда на другом конце лески она увидела блестящую рыбку. — Получилось! — ахнула она. — Давай еще разок? — Конечно, мы ведь пришли за скумбрией, — ответил Кейленис, вынул из губы рыбки крючок и бросил ее дракондору. — Можешь взять мою удочку, пока я насаживаю выползки. — Нет-нет-нет, — запротестовала эльфийка. — Я ничего не запомнила! Лучше встань позади меня и покажи все с начала. — Ты точно не хочешь попробовать сама? — уточнил он. — Уверен, у тебя все получится. — А я вот не уверена! Ну что тебе, жалко что ли? Они рыбачили до тех пор, пока не выловили с десяток здоровенных скумбрий — на это ушел целый день, на закате которого Золотистое взморье стало багряным. — Может, задержимся, чтобы посмотреть на закат? — предложила Люми, но Кейленис покачал головой: — Море кажется полным крови. Эльфийка перевела взгляд с неба на воду и встрепенулась: — Да уж… Вернувшись домой, Кейленис почистил скумбрию, натер ее солью и специями и оставил засаливаться: — Через пару часов можно будет пробовать, а пока предлагаю поужинать тем, что есть. — Хорошо, — кивнула Люми, прихлебывая чай — на этот раз мятный. — Помочь чем-нибудь? — Не нужно, — ответил эльф, разводя огонь в очаге, чтобы подогреть овощное рагу. — Ты всю неделю усердно трудилась и можешь позволить себе отдохнуть. Кстати, как долго тебе придется подрабатывать? — Кто знает? — пожала плечами эльфийка. — Пока что я не скопила и трети нужной суммы, а если поступить так, как советует Мариэль, то величина этой суммы становится в два раза больше. — Если бы ты раньше рассказала о том, в каком плачевном состоянии твоя сторожка… — Я по-твоему что, настолько беспомощна?! — вспылила Люми. — Один платит мне жалование за плевую работу, другой даром меня кормит, третья дала кров над головой, не взяв за это ни медяка! Могу я хоть одну свою проблему решить сама?! — Если с тобой что-нибудь случится, мне будет очень больно, — произнес Кейленис, отворачиваясь от нее. — Но раз тебя злит тот факт, что ты кому-то небезразлична, я постараюсь с этим смириться. — Извини, Кейл, я не хотела тебя обидеть, — вздохнула эльфийка. — Просто я и так перед тобой в неоплатном долгу… — Сколько раз я должен повторять, — перебил ее Кейл, — ты ничего мне не должна! — Так не бывает! — Бывает, если поступками руководит любовь, а не корысть! — крикнул эльф и посмотрел Люми прямо в глаза. — Я готов сделать для тебя что угодно просто потому, что люблю тебя, неужели это не ясно?! — Ясно, — проговорила эльфийка, отводя взгляд. На глаза навернулись слезы — она не понимала, за что ее можно любить, и единственное, чего она теперь хотела — забиться в угол, чтобы никто не слышал, не видел и не замечал ее, как это было раньше. — Мне нужно идти, — сказала она, всхлипнув. — Куда? — Куда угодно, — ответила Илюмиэль, поднимаясь из-за стола. — Домой, вот куда. — Люми, умоляю, не надо… — испуганно прошептал Кейленис и попытался ухватить ее за руку, но она отняла ладонь: — Это вам всем не надо! — воскликнула Люми, выбежала на улицу и направилась к ветхой сторожке, в которой провела большую часть своей жизни: — А мне больше идти не… Слова эльфийки потонули в оглушительном треске, с которым обрушился ее единственный дом.

***

Как она ревела! Даже тогда, когда, оставленная всеми, она бросилась на шею своему жениху, а он молча сорвал с ее пальца помолвочное кольцо и ушел, Люми так не ревела! В похожее отчаяние приходит мать, потерявшая дитя, или солдат, проигравший битву — это было беспросветное, бесконечное отчаяние. Будь она в состоянии, дошла бы до Луносвета и напилась в хлам, да ноги не держали. Между тем вся деревня сбежалась на грохот лопающихся балок и падающих стен: — Он все-таки рухнул… — Сколько мусора! — Одна труха осталась… — Люми! — позвала Мариэль, села напротив рухнувшей на колени эльфийки и взяла ее за плечи. — Люми, ты не пострадала? Люми? — Я ХОЧУ ДОМОЙ! — захлебываясь слезами, завопила та. — Я ПРОСТО ХОЧУ ДОМОЙ! — У тебя будет дом, — сказала Мариэль, пытаясь ее успокоить. — Гораздо лучше прежнего… — У меня НИКОГДА не будет дома! — замотала Люми головой. — НИКОГДА! Она в истерике забилась лбом о трухлявые обломки и в конце концов расшибла бы себе голову, если бы Кейленис не оттащил ее от них. — Я хочу домой… Домой, домой, домой… — повторяла Люми как умалишенная. — Отведи меня домой, пожалуйста… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — У тебя больше нет дома. Как только он это произнес, Люми потеряла сознание и обмякла на его руках.