Глава 14 – Цена престижа

— Госпожа, вы вернулись! — радостно воскликнул ювелир-подмастерье, когда Селестия переступила порог своей мастерской. — Не хотите немного отдохнуть? — спросил он, заметив темные круги под ее густо подведенными глазами. — Наверняка эта неделя была для вас очень утомительна. — Как и все предыдущие, — вздохнула Селестия, проходя к своему верстаку. — И я чудесно отдохну, поработав денек-другой вдали от светской суеты, а в понедельник, пожалуй, отправлюсь на передовую… Ты огранил опалы, как я просила? — Конечно, госпожа, — кивнул подмастерье и разложил перед ней на верстаке пригоршню самоцветов идеальной овальной формы. — Хорошо, — сказала эльфийка, внимательно их осмотрев. — А заготовки для колец отлил? — Еще вчера. — В таком случае можешь идти — я лично займусь текущими заказами. — Благодарю, госпожа, — поклонился подмастерье и сменил рабочий фартук на легкое пальто: последние летние деньки выдались довольно прохладными. — До встречи! — До встречи, — ответила Селестия, с трудом пряча улыбку, и сосредоточилась на шлифовке заготовок. Время было к обеду, когда в мастерскую пожаловал первый посетитель, вынуждая эльфийку отвлечься от работы. — Добро пожаловать, — сказала она, вставая из-за верстака, и прошла к стеклянной витрине, у которой остановился посетитель. — Что вам угодно? Можем изготовить изделие на заказ, можем предложить готовые варианты — они дешевле, — добавила Селестия: ей ничего не стоило определить достаток эльфа по одному его виду. В данном случае достаток был средний — или даже чуточку ниже среднего. — Не думаю, что среди готовых изделий найдется то, что я ищу, — покачал головой эльф. Селестия приподняла брови и заинтересованно подалась вперед: — А что вы ищете? Он объяснил, она переспросила. Тогда он объяснил еще раз, и Селестия, задумчиво потерев подбородок, проговорила: — Сделать нечто подобное будет непросто… А на какой палец вы наденете это кольцо? — Ох… — вздохнул эльф. — Я бы надел его на безымянный, но боюсь, она не согласится. — Почему? — удивилась Селестия. — Имеет место… разница в возрасте? — предположила она, многозначительно поглядев на седую гриву посетителя. — Нет, она всего на десять лет старше меня, — ответил тот. — Но когда-то в ее жизни уже должна была состояться свадьба, которая так и не состоялась. — Именно поэтому она будет рада сыграть другую свадьбу, которая, я уверена, оправдает все ее ожидания, — улыбнулась Селестия. — Итак, на безымянный… Минутку… — Эльфийка взяла в руки блокнот и сделала черновой эскиз. — Что-то в этом роде, правильно я понимаю? — спросила она, демонстрируя набросок эльфу. — Да-да, — закивал он, — все верно. — Остается определиться с размерами, — сказала Селестия. — Не могли бы вы принести мне образец? Подойдет любое кольцо, которое она носит на указательном или среднем пальце — мне нужно измерить диаметр, для помолвочных и обручальных колец он чуточку меньше обычного. — Никогда не видел, чтобы она носила украшения, — покачал головой заказчик. — Может, когда-то они у нее были, но среди ее вещей я ни разу не видел ни колец, ни серег, ни цепочек. — Хм, удивительно скромная женщина… — пробормотала Селестия и вытянула вперед свою ладонь. — Попробуем по-другому: ее пальцы тоньше моих? Не стесняйтесь, можете посмотреть поближе. Эльф пригляделся к длинным пальчикам с безукоризненным маникюром и уверенно ответил: — Нет, скорее наоборот. У Люми довольно грубые и мозолистые ладони, а ее пальцы толще и короче ваших. — Люми, — повторила Селестия, и кровь отхлынула от ее лица. Она посмотрела на эскиз — ну конечно, кто еще так одержим дракондорами. — Почему вы пришли именно сюда? — прошептала эльфийка, обеими руками опершись на витрину — ей стало дурно. — Моя племянница сказала, что в Луносвете нет ювелира искуснее вас, а заказ довольно сложный… — Вы знаете, кто я? — Нет, — ответил заказчик. — А я должен знать? — Нет, не должны… Значит, пальцы толще и короче… Я поняла, какой выбрать диаметр, — глухо проговорила Селестия. — Чтобы кольцо было прочным, можно использовать сплав из мифрила — смотреться будет не хуже платины. — Полагаю, выполнить такую тонкую работу, используя мифрил, вам будет нелегко, — удивился эльф. — Да, зато изделие выйдет куда долговечнее. — Я могу заплатить аванс в размере двенадцати золотых… — Двенадцати золотых хватит на то, чтобы оплатить всю стоимость заказа. — Всю? — ахнул заказчик, готовый к тому, что итоговая сумма выйдет под сотню золотых. — С материалами и работой? — Всю, — кивнула Селестия. — С материалами и работой. Это меньшее, что она могла сделать для Люми.

***

Венорас проснулся в половине первого, и то лишь потому, что его братья не знали, что значит «говорить потише» — шумно чавкая оставшимися со вчерашнего дня пирогами, они, перекрикивая друг друга, строили планы на день: — Может, покупаемся? Давно в море не купались! — Кто в конце лета купается?! Давайте порыбачим! — Скукота твоя рыбалка! Я бы лучше мурлоков погонял! — Пф-ф! Мурлоки! То ли дело тролли — я бы в Зеб’Торе шороху навел… — А я бы обошелся без всяких троллей — у нас в полку полно этих клыкариков, они у меня уже в печенках сидят. — А по Луносвету никто прогуляться не хочет? — спросила Винни, подсаживаясь к братьям. — Он стал еще красивее. Венорас, зевая, поднялся с тюфяка, расстеленного на полу гостиной, угрюмо уставился на трапезничающих неподалеку родственничков и сонно буркнул: — Жаль, что никому из вас не захотелось хорошенько отоспаться. — И тебе привет, валяка, — усмехнулась Люми, разливавшая по чашкам душистый чай. — За то время, пока ты дрых, можно два раза отоспаться. Умывайся и садись обедать — я как львица обороняла от этих прожорливых ртов причитающуюся тебе тарелку жаркого. — Ну спасибо, — хмыкнул эльф и потянулся до хруста в суставах. Ни он, ни его братья никогда прежде не оставались у дяди с ночевой — всем, кроме Винни, находиться рядом с ним было тяжело. Но в этот раз они, похоже, пробудут здесь все выходные. — А где дядя? — спросил Венорас, заметив, что кухня пустует. — Ушел в город, заказать новую вытяжку, — ответила Винраэль. — Сказал, что к его возвращению мы должны определиться, чем сегодня займемся. У тебя есть идеи? — Гонки на крылобегах, — брякнул эльф первое, что пришло ему в голову, и посмотрел на Люми, ожидая услышать идею еще бредовее. — А может лучше на прыголапах? — хохотнула она. — Через бурелом, чтоб жизнь медом не казалась. А кто последним доберется до побережья, того по шею зароем в песок!

***

Селестия не заметила, как пролетело время, проведенное за работой. Грубая мифриловая заготовка была отлита — впереди долгие часы ее обтачивания и полировки. Спина уже ныла от проведенных за верстаком часов, но эльфийка была так увлечена заказом, что решила продолжить работу над ним на дому. Будь ее воля, она бы вовсе не покидала мастерской, но ей приходилось жить по негласным правилам высшего общества, согласно которым приличные женщины должны делать все, чтобы не плодить нежелательные слухи. А чего только не выдумают сплетники, если узнают, как ей не хочется возвращаться домой! Поэтому она заставила себя вернуться, пусть даже это означало провести остаток дня в компании нелюбимого мужа. Впрочем, отсутствие любви в браке — это, по словам ее покойной матери, доведенной до могилы своим собственным мужем, совершенно нормально. «Главное, чтобы вас объединяла одна цель»! Но единственное, что объединяло Селестию с ее супругом, это трусость: они оба не осмелились ослушаться родителей, из-за чего уже сто лет жили вовсе не той жизнью, о которой мечтали. Однако столетие брака все же научило их создавать видимость чудесных отношений, а потому, появляясь на публике, они вели себя так, будто не могли прожить друг без друга и дня. Вот и сейчас, столкнувшись в холле своего особняка с приятелями мужа, Селестия взволнованно воскликнула: — А где же Азериус? Ах, как я соскучилась! — Я здесь, дорогая! — откликнулся Азериус, встречая ее лучезарной улыбкой. Скажи она ему, что Люми наконец зализала нанесенную им рану и забыла его, эта липовая улыбка тотчас слетела бы с лица эльфа. Обняв Селестию, он прошептал ей на ухо: — Фэйдан ждет тебя наверху. Эльфийку бросило в дрожь, стоило ей услышать имя отца — даже смерти она не боялась так сильно, как старого эльфа. Фэйдан Песнь Рассвета давно бы сыграл в ящик, если бы его не подпитывала магия Скверны, которой он владел куда искуснее своей дочери — Селестию часто мутило при мысли, что в случае ссоры она будет совершенно неспособна дать ему отпор. Наскоро переодевшись, она поспешила подняться в комнату для приема гостей, где Фэйдан, сидя в своем любимом кресле, обтянутом содранной с Презренного кожей, смаковал бокал «Даларан нуар» — любовь к вину была у Песни Рассвета в крови. Войдя, Селестия сразу же низко ему поклонилась, чтобы не встречаться с пронзительными глазами старика: — Рада приветствовать вас, отец. Фэйдан ответил на ее приветствие снисходительным кивком и, убедившись в том, что она плотно закрыла за собой дверь, перешел к делу: — Состоялась ли твоя встреча с нашими дорогими друзьями? — Да, отец. На мосту через Элрендар, недалеко от Ан’дарота, как и было условлено. — У этой встречи были свидетели? — Разумеется, нет. — Когда они намерены осуществить свою часть сделки? — Скоро… — КОГДА, Селестия?! — нетерпеливо рявкнул Фэйдан, и в его глазах загорелась злость. — В первой декаде сентября, — пролепетала эльфийка, вжав голову в плечи. — Хорошо, — процедил сквозь зубы старый эльф. — В твоих интересах оказать им всяческое содействие. — Отец, ведь это же измена, — осмелилась прошептать Селестия. — Умоляю вас, не… — Закрой рот, — оборвал ее Фэйдан. — На моем веку было довольно горьких разочарований — не становись еще одним! Или, быть может, ты хочешь повторить участь своей никчемной сестры?! Селестия виновато замотала головой — единственное, чего она боялась больше отца, это пасть так же низко, как Люми.

***

Отловить рысей, достаточно крупных для того, чтобы выдержать вес взрослых син’дорай, было непросто. Еще труднее было их оседлать. Но для настоящих сорвиголов нет ничего невозможного, и вот уже пять разъяренных кошек несутся сквозь дремучий лес к Безмятежному берегу, отбивая лапы о валежник и царапая шкуры о сухостой. Все ближе подступала осень — ветер осыпал весело гикающих всадников первым листопадом, украсив их янтарные волосы золотистыми листьями. Полные сил и лихой удали, эти молодые эльфы, непрестанно подначивавшие друг друга, напоминали Люми лесных богов, среди которых нет места простым смертным. Тем не менее, ей удалось вырваться вперед, обогнав и Риллена, и Эйвана, и Шейдана. Низко пригнувшись к холке прыголапа, она со всей дури вмазала пятками по его бокам, вынуждая рысь ускорить бег. Эльфийке оставалось совсем немного до побережья, когда ее вдруг толкнул в плечо Венорас, выскочивший из зарослей кровопийки. Чудом удержавшись в седле, Люми заставила своего прыголапа совершить длинный прыжок, надеясь преградить Венорасу дорогу, но тот рванулся в сторону, легко обошел ее и в два счета достиг пляжа, где Винни и Кейл зафиксировали его безоговорочную победу. — Зря вы не согласились поучаствовать, — сказал им Венорас, отпустив свою загнанную рысь восвояси, и кивнул на Люми, пришедшую следом. — Шустрая чертовка, чуть было меня не опередила. — Если бы кое-кто не толкался — точно бы опередила! — ответила эльфийка, спешиваясь. — А если бы я вылетела из седла и шею свернула?! — Ты знала, на что шла, когда предлагала эту затею, — отмахнулся Венорас. — К тому же, они тут для того и стоят, чтобы привести в чувство тех, кому не поздоровится, — добавил он, указав на дядю с сестрой. — Вот еще — ману тратить! — фыркнула Винраэль. — Раз не хватает благоразумия поберечься — туда вам и дорога! — Ну спасибо, — буркнула Люми, потирая ушибленное плечо. Заметив это, Кейленис накрыл его своей ладонью, которая мгновение спустя засияла Светом — и от ноющей боли не осталось и следа. — Значит, ты и впрямь паладин, — хмыкнула эльфийка и взяла его под руку: — Давай-ка пройдемся — все равно пока не ясно, кого из этих варваров придется зарывать в песок… — От варвара слышу! — крикнул ей вдогонку Венорас. — Если коротко, — продолжила она, отойдя от племянников Кейла подальше, — мне нужен опытный экзорцист, чтобы уничтожить рассадник нежити в Призрачных землях, и ты очень меня выручишь, выступив в этой роли. Но если не так коротко… почему все самые важные вещи о тебе я узнаю от кого угодно, только не от тебя самого?! — Люми остановилась и, сложив руки на груди, грозно уставилась на эльфа. — Мне казалось, мы доверяем друг другу! — Так и есть, — подтвердил тот. — И ты с самого начала знала обо мне все самое важное: я держу пекарню в деревне Легкий Ветерок, у меня есть пятеро племянников, и я к тебе неравнодушен. Это все, что определяет мою нынешнюю жизнь. — Это не так! — воскликнула Люми. — Жизнь во многом определяется прошлым, и ты не можешь о нем просто взять и умолчать! — Почему? — удивился Кейленис. — Потому что ты вырастил пятерых детей, о твоей стряпне поговаривают даже за пределами Кель’Таласа, а столько боевых шрамов, сколько у тебя, нет даже у Аэльдона! — выпалила эльфийка, а затем вцепилась в него так, как будто хотела разодрать на части, и закричала: — Мало того — ты паладин! Да в моей семье за всю ее историю не уродилось ни одного паладина — одни чернокнижники, а я так вовсе следопыт! Чтобы любить тебя, я должна быть с тобой наравне, и если с простым пекарем у меня еще был шанс, то с ПАЛАДИНОМ СЕРЕБРЯНОГО РАССВЕТА… — Пожалуйста, не говори так, — попросил Кейленис. — Поверь, я не имею никакого отношения к тому, что представляет из себя истинный служитель Света… — Я не хочу верить, я хочу знать! — перебила Люми. — Знать весь ворох ошибок, который ты носишь за плечами — просто чтобы убедиться в том, что ты, зараза, настоящий, а не какое-то недостижимое совершенство вроде того, каким стала моя сестра! — Как пожелаешь… — вздохнул Кейл и отвел глаза в сторону. — На то, чтобы перебрать все мои прегрешения, потребуется не один день, так что озвучу лишь одно, самое существенное — мой фанатизм. — Не поняла. — Будучи в отчаянии, я становлюсь одержим тем, что сулит мне надежную опору, — объяснил эльф и беспомощно развел руками: — Вначале я изо всех сил цеплялся за свое ремесло, затем — за свою семью, а потом уже и за свою веру. Единожды соприкоснувшись с магией Света, я стал совершенно беспощаден ко всему, что, как мне казалось, было ему противно. Мой рассудок был тяжело болен, и Свет в моих руках превратился не в праведное возмездие, как я себе это представлял, а в орудие палача. Серебряный Рассвет — это орден, преследующий самые благие цели, но в его рядах можно встретить как благородных рыцарей, так и дознавателей, не брезговавших прибегать к допросу с пристрастием, когда дело касается противников ордена. Я относился исключительно ко второй категории и пролил много, очень много крови… Поэтому я хотел бы похоронить свое паладиническое прошлое в том же гробу, в котором когда-то похоронил пьянство. Люми тихо, но очень грязно выбранилась — если представить Кейла в сияющих латах ей было нетрудно, то вообразить, как он пытает какого-нибудь горемыку каленым железом, она сумела далеко не с первого раза. — Быть того не может, — сказала она. — Ты же самый ласковый мужчина из всех, что у меня были… — Рад это слышать, — улыбнулся Кейленис. — Но ты бы не была такого мнения, произойди наша встреча на несколько лет раньше. — Что ж, — произнесла Люми, переварив все услышанное, — у тех, кто обитает в Смертхольме, кровь давно остыла, так что можно не бояться ее пролить. И если твой Свет избавит Кель’Талас от Плети — значит, твое паладиническое прошлое, каким бы ужасным оно не было, имеет смысл. — «Избавит Кель’Талас от Плети», — повторил эльф и скептично хмыкнул. — Не слишком ли громко сказано? — Не слишком. Тропа Мертвых давно перестала бы существовать, если бы лучшим из лучших было до нее дело, — ответила Люми. — Но они заняты угрозами поважнее, так что спасать королевство от умертвий придется нам. Ты ведь в деле? — спросила она как ни в чем не бывало. — Неужто твое отношение ко мне совсем не изменилось? — недоверчиво приподнял бровь Кейленис. — Совсем, — пожала плечами эльфийка. — Сейчас у многих на счету десятки, а то и сотни убийств, но их совесть, в отличие от твоей, молчит как рыба. Не скажу, что я счастлива узнать о том, что засыпаю в одной постели с каким-то чокнутым инквизитором, но по крайней мере я рада, что ты изменился к лучшему. И как только тебе это удалось? — Кажется, стало известно имя жертвы, — сказал Кейл, взглянув в ту сторону, где финишировали его племянники, последним из которых до пляжа добрался Эйван. Парень не слишком расстроился своему поражению — сбросив с себя верхнюю одежду, он бухнулся в песок, раскидал руки и ноги в разные стороны и гаркнул: — Готов! — Вылепить тебе еще одну пару рук? — спросила его сестра, присаживаясь рядом. — Да! — А рыбий хвост? — спросил Шейдан, загребая теплый песок небольшим ведерком. — Конечно, и подлиннее! — Как насчет плавников? — улыбнулся Риллен, бросив на брата целую горсть песка. — Кучу, кучу плавников! — И сиськи как у наги? — подмигнул Венорас. — И сиськи как у наги!

***

Дождавшись, когда все домочадцы уснут, Селестия сменила броский наряд на неприметный костюм, скрыла лицо темной вуалью и выскользнула из своего особняка. Убедившись в том, что за ней никто не следит, эльфийка пересекла Площадь Солнца, на которую выходили окна ее дома, нырнула в узкий переулок и, стараясь никому не попадаться на глаза, добежала до квартирки неподалеку от Королевской биржи, где жил ее подмастерье вместе с сыном. Услышав дробный стук, он тут же отпер дверь, сорвал с эльфийки вуаль и приник к ее губам. — Помни об осторожности, Гелантис, — прошептала Селестия, разрывая поцелуй, и заперла дверь на все засовы. — Мое положение как никогда непрочно! — Прости, ничего не могу с собой поделать — мы так давно не были вместе, — ласково улыбнулся Гелантис. — Амилай еще не ложился, ждал тебя с самого вечера. — Скорее позови его!.. Ах, как я соскучилась! — воскликнула она, заключая бросившегося ей навстречу сына в объятья — и на этот раз говорила чистую правду.