Часть 7

— Так, давай-ка я резюмирую все, что ты сказала, — вздохнула Джахейра, потерев пальцами виски. — Кто-то следует за вами через тени этих земель, наблюдает, помогает в критических ситуациях. Ты считаешь, что это нежить, потому что оно использует плетение Шар. А со вчерашнего дня к вам в лагерь захаживает какая-то кошка с шибко умными для животного глазами, и ты считаешь, что это связано. Я ничего не упустила? — Все так, — скромным кивком подтвердила Лижея. Она так и не смогла больше погрузиться в транс этой ночью, несмотря на то, что ее жестокий, прерывистый и кошмарный отдых длился от силы пару часов. Даже для эльфа это было чертовски мало. Лижея прекрасно знала, что им всем предстоит очень сложный и длинный день, но всю оставшуюся ночь она лежала под одеялом, наблюдая за редкими ворочаниями Астариона, и думала. Думала обо всем том «незаметном», что успело произойти за последнее время и чему она не придавала раньше значения, поглощенная делами насущными. Что она имела? Какое-то существо, использующее теневое Плетение, следует за ними уже несколько дней подряд. Да вот только дней ли? Странные потоковые вибрации Плетения она замечала еще в лагере гоблинов, только тогда списала это на явный конфликт «интересов» остаточной энергии Селунэ в заброшенном храме и принесенной туда гоблинами и дроу сутью новой богини. Когда во время боя с Минтарой в Ночную хранительницу откуда-то сбоку прилетело узнаваемое «Увядание», Лижея решила, что это было дело рук Гейла или Уилла. Однако уже позднее, когда этот маленький эпизод битвы подтерся из памяти, волшебник как-то обмолвился: он практически никогда не практиковал серьезную некротическую магию, даже во времена расцвета своих поистине великих талантов. И даже изучал ее, можно сказать, постольку-поскольку. А Уиллу Мизора подарила в арсенал всего два некротических заклинания, пусть и очень полезных. Соответственно, никто из них воспользоваться такой силой не мог… Вслед за этим воспоминанием из головы вылезло еще несколько: внезапно наложенный «Пробирающий до костей холод» на инквизитора гитьянки, «Луч болезни», направленный прямиком в настоящую рожу Этель, внезапно поразившая двергаршу Тринн «Слепота»… Почти каждый из этих эпизодов был маленьким, не стоящим внимания и потому не западавшим в память, но их кое-что объединяло. Каждый раз Лижея ощущала чужеродность в сути этих заклинаний, но в пылу битвы просто не замечала этого чувства, игнорировала, а потом забывала вовсе. Но теперь все становилось очевидно. Это существо, кем бы ни являлось, шагало за ними, скорее всего, еще с самой Изумрудной рощи! Значит, оно дышало им в спины больше месяца и каким-то образом до сего момента умудрилось себя никак себя не выдать. Что дальше? Существо не враждебно. Оно помогает,не пытается навредить, но и тщательно скрывается – не хочет быть замеченным. Или узнанным? Лижея невольно перевела взгляд на Астариона – нет, все же вряд ли это кто-то из ковена Касадора так развлекается. Если это только не какой-нибудь другой вампирский лорд, который отчаянно хочет повергнуть своего соперника, сделав это чужими руками. Но руками отродья?.. Что-то верится с трудом, чтобы хоть один истинный вампир поставил выигрышную фишку на отродье, даже такое защищенное со всех сторон. Да и они пока не собираются во Врата Балдура… Во всяком случае, пока не решится вся эта ситуация с личинками. Лижее тогда пришла в голову мысль о том, что этим таинственным «существом» может быть какой-нибудь шарит, который следит за Шэдоухарт и таким образом помогает ей исполнить ее миссию. В этом был некоторый смысл: мало кто из гуманоидных мыслящих существ обучен скрытности и пребыванию в тенях лучше, чем последователи Шар. И, как сама жрица недавно напомнила, некоторые из ее братьев и сестер имеют возможность использовать Плетение своей владычицы. Тогда действия загадочного преследователя обретали некоторую логику. Шэдоухарт была лишена собственной памяти, потеряла всю группу, с которой выходила из храма Шар во Вратах Балдура. Она добыла реликвию, но понятия не имеет, зачем она нужна. Более того, в этой реликвии заточен человек, крайне сильно интересующий бессмертную королеву гитьянки и оберегающий саму Шэдоухарт от влияния личинки в голове. Что еще более важно: она соединила себя не самыми тонкими узами с новой группой, которая не имеет ничего общего с шаритами. А Шар не терпит инакомыслия… Могла ли властная богиня подослать кого-то присматривать за своей последовательницей, во избежание «пагубного» влияния на ее поврежденный разум? Да могла, конечно. И это было бы очень в ее стиле. Но что-то здесь не вязалось… Шар никогда не слыла божеством, сильно цепляющимся за свою паству. Раз она сомневается в Шэдоухарт, куда проще было послать юстициара устранить ее и доставить призму прямиком в храм через более надежные руки. И еще эта кошка… Лижея почти не сомневалась – странное животное и странный последователь если не являются одним и тем же существом, то уж точно связаны друг с другом. Подобных совпадений просто не бывает. Теневое Плетение не позволяет использовать друидскую магию – в основе той лежит первородная жизнь природы. Юстициар или простой шарит не смог бы обратиться кошкой. Да и фамильяра себе завести им непросто… Животные Шар не доверяют, вероятно, не без причины. Избегают ее храмов, часто нападают на шаритов и их убежища – Лижея успела это заметить в своих странствиях. Каким же образом шарит мог заставить такую смышленую кошку ему помогать? Волшебница пролежала в размышлениях почти всю оставшуюся ночь, но так и не пришла к какому-то четкому мнению. В любой версии, которую она могла себе вообразить, обязательно находилось достаточно серьезное «но». Поэтому на утро Лижея сделала то, что в такой ситуации было бы самым правильным и логичным – рассказала все Джахейре. В ней еще немного теплилась надежда, что арфистка и ее подчиненные могли таким хитрым способом просто приглядывать за своими странноватыми союзниками. Но по лицу друидки быстро стало понятно – она не имеет никакого представления ни о преследователе, ни о кошке. — В этих землях чего мы только не насмотрелись… — покачала головой арфистка, сложив руки на груди. — И восстающие раз за разом воины, и бессмертный генерал, – чтоб его бесы задрали – и пикси, которых используют, как топливо. И даже драук, сменивший в своем безумии одну богиню на другую. Я не удивлюсь, если узнаю, что какая-нибудь из этих тварей вдруг эволюционировала, обрела сознание и решила помочь вам докопаться до правды. Или то, что по здешним землям бегает какая-нибудь табакси-шаманка. Не смотри на меня так, советница Лиадон! Табакси – ребятки еще более таинственные и закрытые, чем твоя подружка-шаритка. Знавала я сказку об одной такой шаманке, которая разочаровалась в собственных детях, когда те вышли из леса к людям в цивилизацию, и взмолилась их богу о том, чтобы он унял ее боль и горе. Кошачий бог навеки обратил ее в обычную «домашнюю кошку», вот так она по миру теперь и гуляет. Кто знает – может она и сюда забрела? Лижея постаралась пропустить мимо ушей язвительное обращение Джахейры. Откровенно говоря, у нее было полное право подначивать волшебницу сколько влезет – советница Лиадон выхлебала у арфистов немало крови, и это, увы, даже не фигура речи. Лижея уже и представить не могла, скольких дорогих сердцу Джахейры соратников она когда-то сгубила, пытаясь защитить свои секреты. Так что… Пока арфистка пыталась уколоть ее только словами, а не своими клинками – жаловаться было бы кощунством. — Ты намекаешь, что мне просто нужно… забить на это? — уточнила она, склонив голову на бок. Как-то не ожидаешь совсем получить такой совет от героини Врат Балдуры. — Ну, если грубо говоря, то да, — абсолютно серьезно кивнула Джахейра. — Я к тому, что как ни пытайся, огромному количеству вещей здесь ты просто не найдешь объяснения. — У всего есть объяснение, — возразила Лижея. — Даже магия и божественная воля работает по своим известным законам. — Ну может оно и есть. Да вот только у этого места ты его не выпытаешь, во всяком случае, сейчас. Чем бы ни были та кошка и ваш этот преследователь, покуда они вам помогают и не дают позорно сдохнуть, не будите лихо. Именно такой логикой я руководствовалась, когда пустила тебя и твою компанию в Последний свет. Что могу сказать? Пока не пожалела. А вот тут Джахейра ее подловила. На самом деле ведь Лижея и сама толком не знала, почему и как именно Гость из снов защищает их всех от влияния старшего мозга. А уж как эта история звучала с точки зрения Джахейры… И все же, та ей поверила. Даже несмотря на то, что у подобного феномена до сих пор нет никакого внятного объяснения. — Единственное, что могу сказать, — добавила арфистка, — нежить бы сюда не прошла. Кошка, разумная она или нет, точно живая. Но вообще Хальсин правильно сказал – животные бывают очень умными. Кошке вовсе необязательно быть оборотницей, чтобы попросить у вас поесть и отозваться на звук твоего голоса. Я попробую ее поискать здесь: если она простое животное, то выйдет на мой призыв. А пока… Альфира тебя искала. — Джахейра неопределенно кивнула куда-то вглубь таверны. — Кажется, она хотела тебя о чем-то попросить.

***

Альфира плакала почти без остановки. Она поведала Лижее о засаде, в которую попали тифлинги по дороге через земли, о предательстве Зевлора, о смерти половины своей и так уже немногочисленной группы. У Лижеи просто разрывалось сердце. Во рту повис противный кислый привкус: волшебница чувствовала такую… беспомощность. Спасая рощу от гоблинов, она хотела проложить безопасный путь не только для себя и группы, но и для этих несчастных беженцев. Она игнорировала недовольства Лаэзель, Астариона и Шэдоухарт, которые убеждали ее бросить это дело и поскорее убраться из рощи в поисках Хальсина и исцеления. К счастью, следы Хальсина и так - и так вели в лагерь гоблинов, но мало кому из ее спутников понравилось, что она после разговора с ним решила ввязаться в смертельную бойню с лидерами местного «храма» Абсолют. Лижея тогда понимала – если даже и спасется, она никогда не простит себе того, что не помогла беженцам, когда это было в ее силах. Упорно пошла в самую гущу битвы, почти заставив союзников рискнуть жизнями и отправиться за ней. Это грызло потом еще несколько недель, но волшебница успокаивала себя тем, что толк от их тяжелых схваток все же был: тифлинги теперь могли безопасно добраться до города и начать новую жизнь. Тогда Лижея ещё не знала, что этот путь будет лежать через теневые земли… А теперь она даже не была уверена, был ли во всем этом геройстве хоть какой-то смысл. Неужели боги так хотели похоронить Элтурель, что теперь не дадут никому выбраться оттуда и жить счастливо? Лижея смогла лишь сдавленно пообещать Альфире вытащить из Лунных башен всех, кого только сможет. Она и так собиралась как-то пробраться в тюрьму под крепостью. Ведь Барк обещал им крайне сильное оружие в обмен на спасение Вульбрена. Такой возможностью нельзя было пренебрегать, с этим согласился даже Астарион. Что более важно: им следовало разузнать чуть побольше о Бальтазаре, его силе и связи с Тормом, прежде чем идти штурмовать убежище некроманта. Так что… Можно сказать, что лже-Верным было по пути. Прежде чем отправиться в крепость, пришлось чуть ли не силой вырвать у волшебника Ролана неизвестно какую по счету кружку с дерьмовым элем. Своими пьяными возгласами, жалобами и ругательствами он уже начал пугать и так пребывавших в ужасе детей. Конечно, у Лижеи не хватило бы сил оторвать пьяницу от его бочонка, но вот Карлах с этим справилась без особых проблем. А предупреждающий громкий глас Джахейры уберег непутевого волшебника от того, чтобы попытаться приложить свою соплеменницу огнем из рук. — Успокойся, — Лижея попыталась немного присмирить его, почти нежно вытолкав на улицу: чтобы немного протрезвел. — Не делай глупостей, останься здесь. Мы сейчас направляемся в Лунные башни. Вытащим твоих брата и сестру, если они действительно там. — Они моя ответственность! — рявкнул тифлинг, резанув кулаком по воздуху. Что значил этот жест – навеки останется загадкой. — Иди… туда… геройствуй! Я сам спасу свою семью! — Ты едва ли сейчас можешь спасти сам себя, — недовольно изрек Уилл, аккуратно поддерживая лютого пьяницу под руку. Тот брыкался, но справиться с закаленным в боях колдуном Ролану было не под силу. — Послушай Лижею. Сиди тут. Если твои родные еще живы, мы им обязательно поможем. Ролан лишь неопределенно махнул куда-то в сторону и грузным телом ввалился обратно в здание таверны под чутким взглядом Уилла. Лижея была рада, что Рейвенгард решился взять слово и убедить безутешного волшебника сесть на зад ровно. В одном она была с ним полностью согласна. В том, чего Ролан на хмельную голову никогда бы не понял. Соваться в Лунные башни было крайне опасно, несмотря на их вполне объективную мотивацию. Если Зарелл застукала бы их там без информации о Бальтазаре, у сектантки могли возникнуть подозрения. Поэтому пришлось придумать убедительную легенду о том, что они вернулись пополнить припасы – мол, пробраться через тени и охрану подземного храма было делом не быстрым. Как Лижея и подозревала, Зарелл быстро доложили об их визите. К счастью, квота доверия полуорка к эльфийке была почему-то довольно высокой: когда та поведала ей о том, что Бальтазар ушел в самые низы святилища Шар, и добраться туда просто так не выйдет, Зарелл лишь серьезно покивала. Она костерила некроманта всем, на чем свет стоит, обвиняя его в том, что он срывает все планы Торма, занимаясь «бездарным самоуправством». Видимо, неприязнь адепта к Бальтазару была куда сильнее ее подозрительности к новоприбывшей Верной. Удачно получилось. Они почти без проблем получили свободный доступ к Лунным башням. Карлах выразила достаточно большой энтузиазм сегодня присоединиться к группе и отправиться в оплот врага вместе с Астарионом, Лижеей и Уиллом. Судя по ее обычным шуткам в дороге, бодрому настроению и постоянным порывам закрыть собой Лижею в маленьких схватках с нежитью по дороге, тифлинг не утратила доверие к своему лидеру даже после недавнего откровения. Лижея была очень рада этому, но не спешила что-то уточнять. Карлах наверняка приберегла какой-то очень чувственный разговор на потом, и волшебница совсем не хотела ее торопить. Однако варвар занималась не только тем, что поддерживала общий боевой дух и травила шутки: в Лунных башнях ей удалось убедить странного торговца Ланна дать им приличную скидку, перекинувшись с ним парой слов о том, кто кому бóльший дрын сможет в зад запихать. И это… почему-то сработало просто блестяще. Ланн не просто продал им крайне неплохое снаряжение за пол цены, он еще и отдал оставленные «подругой» Карлах монеты души. Лижея так и не смогла понять, чем вообще являлся весь этот разговор. Ни связи между толщиной дрына в заду и ценой на оружие, ни мотивации странной дьяволицы Фло она уловить не смогла. И в который раз убедилась, что на свете есть просто куча вещей вне ее понимания. — Солдат, — шепнула ей тифлинг, когда они устроились перекусить в месте, которое здесь называли столовой. — А как мы вообще проберемся в тюрьму? Здесь же везде стража, нас не пустят без веского повода… — Я пока еще думаю над этим… — тихо ответила Лижея. На самом деле сам вход в подземелье, где располагались камеры, не охранялся. Туда можно было легко спуститься, не привлекая лишнего внимания. Особенно, если делать это не цельной группой, а по одному. Однако внизу… Они не знали, что их там ждало и как местные стражи их встретят. Нужно было сначала запастись убедительными отговорками. И на удивление, на одну такую Лижею навела скорая встреча с крайне странной и чрезвычайно знакомой дроу. Арай Облодра явно ее не вспомнила – оно и к лучшему. А вот Лижея едва успела спрятать внутрь собственный шок, когда увидела, во что выросла маленькая гиперактивная девочка, которую она когда-то очень давно спасла от асассинов из Мензоберранзана. Это случилось почти сотню лет назад, через год после того, как Тамиорн изгнал дочь из дома. Наверное, встреча с маленькой Арай осталась чуть ли не единственным ярким пятном в памяти о тех днях. Союз дроу, уничтоживший ее дом, явно не хотел оставлять и единого наследника так сильно, что они последовали за шустрой и маленькой Арай аж на саму поверхность. На которой, впрочем, совершенно не приспособлены были ориентироваться. Арай повезло, что она выползла из-под земли совсем недалеко от Врат Балдура и наткнулась на временное убежище Лижеи. А эльфийка тогда только и делала, что искала способы выместить на ком-то или чем-то свою нескончаемую ярость и боль… Поэтому так удачно подвернувшаяся бойня с дроу вызвала в ней больше решимости, чем страха. Но куда бывшей изнеженной аристократке было тягаться с обученными ассасинами. Лижею, вероятно, спасло только то, что в тот день солнце было особенно ярким. Жители подземья теряли всякую сноровку при мощном свете, а привычные к тьме Ллос дроу оказались практически полностью ослеплены. Лишь из-за этого волшебница смогла своим натиском заклинаний – не самым ловким надо сказать – практически буквально затолкать их обратно под землю. Арай тогда переночевала у Лижеи в землянке, и та даже поделилась с девочкой немногочисленными припасами. А на утро маленькой дроу и свет простыл. Лижея не искала ее – тогда не было ни сил, ни желания. И позабыла лицо малышки уже через пару недель. Но вот имя… Нет, звучные и резкие имена дроу в память врезаются навеки. — Большая честь для меня стоять в присутствии Верной, — высокопарно сказала Арай, складывая руки за спиной. — Я бы хотела предложить свои услуги, если ты не против. Астариона, что стоял совсем рядом, отчего-то ощутимо дернуло при звуках ее голоса. Лижея лишь скосила на него вопросительный взгляд, но лицо вампира оставалось непроницаемым. — Я тебя слушаю, — кивнула она. — Скажу прямо и без прелюдий – мне нужно немного твоей крови. Крови Верной. Для собственных исследований. — Лижея явно не смогла спрятать собственного удивления: как-то очень быстро Арай перешла от предоставления услуг к их запросу. — Я смогу сварить для тебя очень могущественное зелье из нее. На него уйдет всего одна капля. А все остальное я оставлю себе. Выгодная сделка, не находишь? — И что за зелье такое? — Сама не знаю! Но другого такого ты на свете не найдешь – ведь в твоей крови переплетены твоя суть и благословение Абсолют! Я бы и сама хотела узнать, что может дать подобный коктейль… «Благословение Абсолют»… Лижея с силой сомкнула губы, лишь бы только не рисковать от души рассмеяться в этот момент. Судя по тому, с какой силой кашлянул у нее за спиной Уилл, колдун подумал о том же самом. Арай мастерски подменяла понятия. Божественное благословение не наделяет кровь человека отличительными свойствами – лишь усиливает его восприятие к разного рода энергии. А вот личинка, способная поразить мозг настолько, чтобы изменить личность и даже заставить тело себя полностью перекроить на новый манер… Да, ее синергия с кровью могла оказаться настоящим артефактом для алхимика. Особенного такого, чьи мертвые предки очень увлекались запретной для их рода темой псионики иллитидов. За что в результате и поплатились. Забавно было осознать – эта дроу лучше других настоящих Верных понимала происходящее с их телами. — А что ты будешь делать с оставшейся кровью? — спросила Лижея, во избежание подозрений, хотя уже примерно могла догадаться об ответе. — Исследовать, разумеется! Кто знает, какие тайны скрывает в себе благословенная кровь… Если я совершу прорыв, то смогу не просто восстановить свой дом в Мензоберранзане, но и сослужить великое дело на благо Абсолют. Лижея плохо знала политику матриархов Мензоберранзана: в свое время ей не удалось проникнуть в этот город даже под искусной «Личиной». Каким-то образом стражи подземья очень быстро раскусили потоки крепко спрятанного Плетения… Волшебница каждый раз содрогалась, вспоминая, как тяжело было унести оттуда ноги. Она едва не погибла, и потом еще не один месяц залечивала раны от стрел с ядом дроу, воткнутых ей в руки метательных кинжалов и чуть не стоявшего жизни взмаха меча. Больше соблазна проникнуть в один из самых крупных городов Ллос у нее не возникало. Но даже имея лишь теоретические знания, Лижея могла сказать с уверенностью – ни один рецепт зелья не сможет убедить матриархов вновь восстановить уничтоженный за ересь Дом. Повезет, если Арай просто примут обратно в ряды жителей… Поразмыслив секунду-другую, Лижея приняла решение, что вреда от подобного сотрудничества не будет. Что бы там ни таила в себе личинка, Арай явно собиралась использовать это на территории подземья и в пользу собственных госпожей. Астарион почти незаметно стукнул своим пальцем по ее, когда дроу заговорила про «благо Абсолют» – их маленький оговоренный знак услышанной лжи. Так что эта присказка явно служила лишь для того, чтобы втереться в доверие. Волшебница согласилась, и всего через пару мгновений дискомфорта и нескольких минут возни со склянками, Арай вручила ей заветный бутылек. — Я благодарю тебя от всего сердца, — улыбнулась Арай, но еще один маленький стук от Астариона отрезвил Лижею, четко намекнув – улыбка была лживой. — Но если Верные не против задержаться, я бы хотела обсудить еще кое-что… твоего спутника. Брошенный ею взгляд в сторону Астариона не порадовал никого из группы. Особенно – самого Астариона. — Он ведь вампир, не так ли? Во всяком случае, вампирское отродье. — О, не волнуйся! — доброжелательный оскал Астариона был такой же фальшивый, как и веселость в его голосе. — Мы все здесь друзья под сенью Абсолют! Я не кусаюсь. — О, правда? Я бы предпочла, чтобы кусался, — совершенно серьезно ответила Арай, снова обратившись к Лижее: — Полагаю, он принадлежит тебе? В моменте волшебнице совсем перестал нравиться этот разговор. Она кожей почувствовала, как ощерился вампир, хотя внешне он лишь порядком посмурнел и отступил от дроу на пару шагов. — Не понимаю, о чем ты, — в тон алхимику ответила Лижея. — Он сам себе хозяин. Когда Арай вдруг искренне засмеялась в ответ на ее серьезное и вполне логичное утверждение, Лижея сама еле сдержалась, чтобы не отодвинуться от этой женщины. Что вообще творится у нее в голове? — И наверняка он сам в это искренне верит. Прелестно. У тебя есть имя, отродье? Вампир моментом придвинулся ближе к Лижее. Вряд ли осознанно, все его внимание сейчас было сосредоточено на фигуре Арай. Он не просто вел странную беседу… Следил за ее действиями? Зрачки у него бегали по глазницам, будто пытаясь заметить малейшее «опасное» движение рук или тела. Он явно ждал удара или… или накинутой на шею цепи. — Астарион, но подожди…! — Так вот, Астарион… — Арай расправила плечи и словно уже подняла ногу, чтобы ступить вперед – подойти к своей цели вплотную и не дать ей сбежать. Однако Лижея ее опередила. Всего один маленький шажок навстречу – зато какой показательный. Волшебница не отводила прищуренных глаз от дроу и та, встретившись с ней взглядом, явно не решилась давить дальше и провоцировать конфликт. На секунду Лижее показалось, что та даже вздрогнула. Но это, вероятнее всего, было всего лишь мерцанием зелья на алхимическом столе. — Еще девочкой я мечтала, чтобы меня укусил вампир. «Интересно, в каком возрасте? Та девочка, которую я помню, мечтала наесться до отвала и выжить». — Что, прости? — Астарион аж отклонился назад, выставив вперед себя руку: словно такой комичной позой пытался создать больше пространства между собой и назойливой дроу. — Ты хочешь, чтобы тебя укусили?! — Почувствовать, как утекает кровь моей жизни? Танцевать на границе между жизнью и смертью?.. — Арай говорила так мечтательно и тягуче, будто описывала свой истинный рай, место собственных высших наслаждений. — Да. Безумно хочу. Но я давно торгую со всеми, кто этого хочет, и потому знаю – ни одна услуга не оказывается бесплатно. Я дам тебе невероятно мощное зелье, которое навсегда увеличивает физическую силу того, кто его выпьет. Оно безмерно редкое и не для продажи… Но если укусишь меня – оно твое. — Вынужден отказаться, — усмехнулся Астарион, почти кокетливо махнув рукой в сторону Арай. Лижея даже не была уверена, что он вообще ее слушал. — Прошу прощения?! Такая возможность выпадает всего раз в жизни, а ты ее упускаешь! — Я уже дал тебе ответ, дроу, — злобно процедил вампир. — Здесь больше нечего обсуждать! — О боги, ты можешь вразумить своего упрямого подопечного?! Арай почти с отчаянной надеждой вновь повернулась к волшебнице. И на этот раз уже не побоялась ее открытой неприязни. Она выглядела почти, как… избалованный ребенок, которому родители первый раз в жизни в чем-то отказали. Лижея не могла припомнить, видела ли она хоть раз у взрослой женщины проявления подобных капризов. Несмотря на весьма напряженную обстановку, – Карлах явно была настроена защищать своего «бро» до последнего, Лижея даже со спины слышала, как лязгал топор о ее хвост – весь этот разговор казался волшебнице каким-то несуразным и бестолковым. Зелье, навсегда увеличивающее физическую силу, она собиралась отдать за один маленький укус? Это напоминало любимую семейную историю: как маленький Лират однажды воспользовался банковским пропуском отца и потратил чуть ли не весь полугодовой семейный бюджет, чтобы через слуг купить все лавки сладостей в городе. То, как слуги вообще подобный сюр допустили, – вопрос отдельный. Однако уплаченная сумма абсолютно не соответствовала ценности покупки. Все эти лавки вместе взятые даже с сохранением работников стоили раз в десять меньше. Только вот Лират тогда был неразумным десятилетним ребенком, который следующие полгода не выходил из дома, работал наравне со слугами и был лишен карманных денег. А Арай уже перевалило за сто лет, и она продолжает вести себя, как маленькое дитя. Крайне удивительно для той, кому пришлось выживать в одиночестве на улицах и бегать от ассасинов Мензоберранзана. — Он уже отказался. Тут и правда нечего обсуждать, — кратко ответила Лижея. Она не двинулась с места, когда Арай кинула в нее злобный взгляд красных глаз Ллос. Лижея уже встречала сущности куда пострашнее паучьей богини, чтобы подобного испугаться. — Как разочаровывающе… — тяжело вздохнула она. — Я думала, для великих Верных сила во славу их богини превыше всего. — Матриархи Мензоберранзана не дают права говорить тем, кто занимается подобным расточительством, — бросила Лижея на прощание, развернувшись к двери. — Советую об этом подумать.

***

Встреча с Арай Облодрой оставила липкое, неприятное послевкусие у всех, особенно у Астариона. Он не проронил и слова после того, как Лижея вполне однозначно захлопнула дверь ее лаборатории. Шел молча, позади волшебницы, и больше обычного старался держаться к ней поближе. Однако эта же встреча натолкнула эльфийку на одну идею, которая помогла бы им беспрепятственно передвигаться по тюрьме. Только все же, эту легенду стоило декламировать человеку, которому при откровенной лжи не было надобности каждую секунду прокашливаться – лишь бы голос не дрожал. Астарион явно витал где-то в своих мыслях и после такой неприятной встречи был временно недееспособен. Поэтому в план она посвятила Уилла. Как и предполагалось, пригодилось. Стоило их компании спуститься на нижние уровни башен и приблизиться к запертым в камерах тифлингам, почти сразу в поле зрения образовались Верные-стражники, утверждающие, что без позволения с заключенными общаться запрещено. — У нас есть разрешение от Бальтазара, — хмыкнул Рейвенгард, оттеснив назойливого стражника подальше от Лижеи. — Нам приказано найти подходящих пленников для испытания его нового варева. Станешь мешать? — С чего мне верить тебе на слово? — сощурился страж. — Если так хочется подохнуть, можешь сам пойти в тени, разыскать там Бальтазара и спросить у него, — вмешалась Карлах, нависая над Верным грозным исполином. — Хватит страдать херней, у нас нет на это времени. Нам еще обратно идти и этих тащить! Если опоздаем, Бальтазар обязательно захочет спустить с кого-то шкуру. И мы любезно укажем на того, кто нас задержал. Как и ожидалось, угроза расправы от главного некроманта сработала, как надо. Лижея еще не имела понятия, каков из себя Бальтазар – лишь видела поднятых им скелетов в Вызове Шар, но по явной дрожи в теле Верного-стража от слов Карлах можно было составить вполне четкое впечатление. Когда их наконец пустили к клеткам, заточенная там Лакрисса доступно «объяснила» Лижее, почему ее называют одной из королев тифлингов. Казалось, убедить девушку в том, что все они пришли сюда только за тем, чтобы освободить пленников, а не утащить их на растерзание Бальтазару, было практически невозможно. Но стоило лицу Уилла возникнуть перед разъяренными глазами Лакриссы – она почти сразу затихла. Клинка Фронтира она прекрасно помнила. Как помнила и все то, что он сделал для Изумрудной рощи и беженцев. Лижея в мыслях немного расстроилась: видимо, она сама не заимела подобной квоты доверия… По указанию Лакриссы был найден и весьма удачно разговорен Вульбрен, тот самый друг Барка, ради которого бедный гном уже несколько раз чуть не умер. Даже удивительно: для такого серьезного и видавшего дерьмо мужчины Вульбрен был чересчур… доверчивым. Лижея всего лишь сказала, что они пришли вытащить их отсюда, а обрадованный гном тут же начал инструктировать ее касаемо молота и начальницы тюрьмы. Хотя, наверное, в его положении он бы ухватился за любую надежду. Прямо как Юргир. Начальница тюрьмы не была настолько запугана Бальтазаром, чтобы поверить в сказку, сочиненную волшебницей. Она требовала связать ее с некромантом для подтверждения запроса. Оказывается, у него в арсенале должно было быть такое же всевидящее око, какое летало по ее кабинету. И если бы они промедлили еще пару секунд, она бы непременно успела запросить у ока связь… Но к счастью, к таким экстренным ситуациям в их группе обычно не была готовой только сама Лижея. Астарион все это время держался у комендантши за спиной, вне ее поля зрения. Как только они вошли, он сделал вид, что рассматривает книги в шкафу, и больше старался не попадаться под ее взгляд. Настолько мастерски делал это, что та даже бровью не повела и, кажется, через пару минут вообще забыла о его присутствии. Небрежность начальницы дала вампиру отличную возможность насмерть заколоть ее магическим кинжалом, стоило только дернуться в «неправильную» сторону. А следующим движением он тем же кинжалом надвое расколол всевидящее око, пока оно не успело послать сигнал тревоги. Все произошло абсолютно беззвучно. За крепкими дверями кабинета никто ничего не услышал. Лижея была впечатлена. Да чего греха таить, все были впечатлены. Астарион и раньше показывал чудеса пряток и атак исподтишка, но это было что-то новое. Лижея не знала этого наверняка, но может быть такое мастерское исполнение было связано с уже взведенным в ее сторону арбалетом начальницы… Найти молот Вульбрена проблем не составило. К слову, Лижея поняла, что гном сильно преувеличил магическую закалку этого оружия. От молота исходили едва заметные нити Плетения. Либо он был очень старым, либо какой-то незадачливый кузнец слыл крепким обманщиком. Однако задачу свою этот «добрый друг» выполнить смог. Пока Лижея со своими союзниками выводили из строя немногочисленную стражу и еще несколько надоедливых «глаз», гномы пробили дыру в стене и быстро освободили тифлингов. Откуда за той стеной взялся причал и так удачно подготовленная лодка, никто не имел понятия. Общим мнением они сошлись на помощи богов. Лодка была сплавлена на воду так быстро, насколько это вообще было возможно. В любой момент в опустевшее подземелье мог спуститься кто-то из обитателей башен, увидеть тела начальницы тюрьмы и стражников… Последствия предсказуемы. И их всеми силами хотелось не допустить. — Я даже не знаю, как вас благодарить! — расхохотался Вульбрен, когда подземные воды унесли их достаточно далеко от тюремного причала. — Никак вы благословение богов! Спасли всех нас да и еще поделились своим убежищем. — Лучше скажи «спасибо» своему другу, — улыбнулась Лижея и на вопросительный взгляд Вульбрена повела плечами: — Барку. Он сыграл не последнюю роль в том, что мы вообще сюда добрались. И это он попросил меня вытащить тебя. — Что? Барк? Барк Рут? — отчего-то вдруг изумился гном. — А он что вообще тут забыл?! — Ну… насколько я поняла, прошел половину материка, чтобы тебя спасти. — Вот ведь… — цыкнул он. — Ладно, это подождет. Сначала доберемся до этой вашей таверны, а потом уже поговорим… Вульбрен явно переменился в настроении. Выглядел он теперь так, словно его только что заставили сожрать целый лимон, а не спасли, казалось бы, уже обреченную жизнь. Лижея и представить не могла, отчего он вдруг так разозлился, но допытываться не стала – в конце концов, для нее это была абсолютно нормальная ситуация. Когда-то этот подземный канал служил для отвода воды и мусора из башен. Он впадал в большую реку, которая раньше слыла настоящей достопримечательностью Рейтвина – соединяла его с остальным миром благодаря Чионтар и делала эти земли отличным местом для торговли. Теперь же местные воды текли медленно и сонно, зачарованные темным проклятьем, но все еще могли служить спасением. Благодаря этой безымянной реке, беглецы выбрались из Лунных башен практически незамеченными. Лишь когда лодка миновала световой щит и скрылась в тенях, из крепости послышался звук тревожного гонга. Что ж… Лижея не была уверена, что теперь они пройдут в этот форт иначе чем с боем. Свидетели, как известно, находились всегда. — Как же я рад, что сейчас меня там нет, — хмыкнул Вульбрен под дружные кивки своих товарищей. Лижея не могла с ним не согласиться. Она сама придвинулась поближе к хранящему молчание Астариону и почувствовала, как по сердцу разливается приятное тепло, стоило его руке нежно обхватить ее талию. — Устала, радость моя? — улыбнулся вампир, заботливо устраивая ее голову у себя на плече. — Есть такое… Ты как? Уже второй день ходишь тише воды, ниже травы. Я начинаю беспокоиться. — О, поверь мне, волноваться не о чем, — рассмеялся вампир. Он провел кончиком носа по ее щеке и оставил едва ощутимый отпечаток поцелуя на пухлых губах: — Просто так уж вышло, что ты в последние дни начала говорить больше… А тебе ли не знать, как я обожаю слушать твой голос… — Боги… Ну вы еще здесь потрахайтесь! — Карлах, дорогая, у меня и в мыслях не было! Но теперь, когда ты сказала… Можем специально для тебя организовать потрясающее исполнение, — осклабился Астарион. — Избавь меня от этого… Лижея едва успела прикрыть рукой рот и спрятать слишком очевидную улыбку на весь рот, которая грозилась перерасти в безудержный смех. Очевидно, что сидящей на веслах тифлинг просто захотелось разрядить давящую обстановку – крайне удачно, нужно заметить. А вот реакция Астариона Лижею, скорее, озадачила, чем успокоила. Видимо, настоящий ответ на ее незамысловатый вопрос он приберег для личного разговора без свидетелей, раз отбрехался своей привычный маской… Все посмеялись, улыбнулись, немного сбросили с себя вечную тьму этого места. Лижея даже позволила себе ненадолго прикрыть глаза, устроившись в объятиях Астариона и убедившись – никакой угрозы вокруг нет. Как вдруг… Всполохи Плетения долетели до ее восприятия резкими обрывочными ранами по пространству. Лишь крайне неумелый маг мог таким глупым образом выдать свое присутствие другому волшебнику. Но самое страшное было не это. Вслед за этими кривыми «лезвиями» в душу Лижеи вонзился знакомый неприятный холод – теневое Плетение. Кто-то сражался с нежитью совсем рядом! — Стой! Карлах, тормози! — рявкнула Лижея, тут же вскочив. Тифлинг, явно не ожидавшая такого резкого приказа, подчинилась чисто на автомате – рванула лодку вправо и прибила ее к ближайшему краю реки. — Какого беса ты делаешь?! — заорал Вульбрен. — Лижея, что происходит?! — Берите фонарь, — она передала Уиллу светящуюся тюрьму пикси, — плывите в Последний свет. Встретимся там. — А ты-то как пойдешь?! И куда?! — Я скоро вернусь! У меня есть «Свет»! Лижея уже дернулась в сторону темной дороги, как вдруг чья-то рука крепко ухватила ее за локоть, не дав сделать и одного лишнего шага. — Я иду с тобой, — хмуро заявил Астарион. По его лицу и тону, волшебница быстро сообразила – возражений он не примет. Она не уверена, что когда-либо ранее видела его настолько серьезным и уверенным в своих словах. Спорить не были ни смысла, ни времени – ей оставалось лишь покорно согласиться, наложить «Свет» на собственный посох и, крепко ухватив вампира за руку, нырнуть в хищные тени. Как Ролан вообще смог уйти так далеко в земли без лунного фонаря или благословения Изобель – вероятно, навсегда останется загадкой. Но чуть ли не на подступах к башням бедового волшебника со всех сторон окружили местные порождения теней, от которых он со всех сил пытался отбиться… прости Мистра, только волшебными стрелами и Громовой волной!! — Доставай святую воду! Однако Астариону не нужны были ее инструкции – он и сам прекрасно знал, что нужно делать. Через пару секунд воздух резанули сразу несколько маленьких стрел из его арбалета. Они попали прямо в огромную тень, которая тянула свои когти к перепуганному волшебнику. Не убили – заставили визжать и корчиться от невыносимой боли. Это дало Лижее необходимые секунды, чтобы прицелиться заклинанием. Сложенная печать Плетения загорелась в руках синей молнией. «Только тени…» – приказала она магии почти вслух. Один маленький рывок в сторону, и с ладони сорвалась неимоверной силы цепная молния. — Perure! Цепь резанула тьму в воздухе, мастерски обогнула Ролана и вонзилась прямо в тело одной из трёх оставшихся теней. Та истлела за мгновение, а молния отпрыгнула от неё на второе и третье чудище. Их затрясло в предсмертной агонии, крики теней потонули в вязком пространстве этих земель. Через секунду от ужасающих монстров остались лишь маленькие дымящиеся шарики на земле – то, что когда-то очень давно было их душами. — Ты идиот! — рявкнула Лижея, одним рывком оказалась вплотную к Ролану и зарядила ему оплеуху. — Что я тебе сказала?! Сидеть. В. Таверне. Куда ты поперся?! Тифлинг в отупении схватился ладонью за поврежденную щеку. Он дрожал, словно стоял на безумно холодном сквозняке. Мантия его была изорвана сразу в нескольких местах, и даже если в этой ткани и были хоть малейшие отголоски Плетения, после этого бессмысленного боя они рассеялись полностью. — Ты что, решил в одиночку штурмовать Лунные башни?! — А что если так?! — В прорезавшемся голосе Ролана злости было столько же, сколько и отчаяния. Кажется, шок с него спал в тот момент, когда волшебница окатила его ругательствами и с силой отрезвила затрещиной. — Я хотел спасти Кэла и Лию! Я же сказал, они моя ответственность! Я за них отвечаю! — Ты даже за себя ответить не можешь! На меня смотри! — волшебница с силой развернула Ролана к себе за подбородок, когда он начал разглядывать что-то у нее за спиной. — Что я тебе сказала? Что я сказала?! Что найду твоих брату и сестру и приведу их в Последний свет! Я это сделала! Они прямо сейчас плывут в таверну под защитой моих друзей! Что было бы, если бы я сейчас не заметила следы твоих заклятий, а?! Если бы мы проплыли мимо этого места на пять минут позже?! Ты бы умер! И как тогда Кэл и Лия жили, зная, что ты погиб из-за них?! — Я должен был попытаться! У меня нет даже семьи, только они! — Именно поэтому ты должен был сидеть и ждать! Если бы мы не вернулись, у тебя было бы любое право пойти и сдохнуть здесь самому! Но не прошло и половины дня! — Ладно! Я ничего не способен сделать! Я неудачник и не могу даже защитить близких! — Ролан замахал руками и, казалось, уже вот-вот должен был начать топать изо всех сил, словно маленький отчаявшийся ребенок. — Я понятия не имею, зачем такой великий волшебник как Лорроакан выбрал меня в ученики, ведь я даже с тенями справиться не в состоянии! Ты довольна?! — Нет! Я буду довольна, когда верну тебя к брату и сестре. А теперь прекрати орать и иди вперед! Она чуть ли не рывком толкнула на удивление достаточно тощего Ролана вверх по тропе, и только в этот момент поняла, что он там выглядывал у нее за спиной. Астарион рылся в сундуке, который, судя по пригорку земли рядом, нашел и выкопал буквально вот только что: пока его благоверная пыталась вбить хоть каплю здравого смысла в упрямого и вспыльчивого волшебника. — Посмотри, что я нашел! — Вампир расплылся в довольном оскале, держа в пальцах склянки самых разных зелий. Судя по цветам, там было чуть ли не все: начиная от эликсира некротической устойчивости и заканчивая каким-то очень странным пурпурным ядом. Да еще и запаянного в такую витиеватую склянку… Глядя на веселое и крайне счастливое лицо Астариона, Лижея едва удержала себя от того, чтобы сказать нечто в духе: «Ты ж мой умничка». Но смех смехом, а вполне разумный вопрос всплыл у нее в голове уже далеко не впервые: кто вообще эти припасы закапывал в таких количествах по всем проклятым землям? И не получится ли так, что они своими вечными раскопками лишат этого человека – или людей – шанса на выживание?..

***

Пока они втроем шли в темноте, освещаемой лишь слабым «Светом», Астарион прямо на ходу перебирал рюкзак, радуясь тому, как эффектно этот случайно найденный сундук пополнил его запасы. Он, кажется, из-за такой удачной работы лопатой вообще успел позабыть все нервы и горести сегодняшнего дня. Чего, конечно, нельзя сказать о бедном Ролане… Отчасти Лижея и сама уже жалела о том, что столько всего наговорилу этому ворчливому тифлингу. Просто Ролан был как раз из того типа волшебников, которые во все времена являлись причиной предубеждений и стереотипов о повелителях Плетения, – заносчивым, грубым и высокомерным. Но она вовсе не поэтому начала на него кричать. Просто… очень сильно испугалась того, что он действительно мог там умереть. А ей бы потом пришлось рассказывать об этом Лие и Кэлу, которые всю дорогу в лодке счастливо переговаривались и ждали встречи со старшим братом. — Ты не неудачник, — сказала вдруг Лижея, нарушив окружающую их гнетущую тишину. — Что? — Ты меня слышал, — она бросила взгляд на скривившегося тифлинга. — Ты упрямый и во многом еще неопытен, но Альфира рассказала, как ты защитил ее и ещё нескольких выживших от сектантов. Это впечатляет. И далеко не каждому хватило бы мужества отправиться прямиком в тени, даже чтобы спасти близких. Это было глупо, но очень смело. — И бесполезно… — хмыкнул Ролан. — Все лавры достались тебе, можешь гордиться! — При чем здесь лавры?! — не выдержала Лижея. — Ты хотел семью спасти или медальку себе на грудь повесить? — Конечно, первое! Но… — тифлинг тяжело вздохнул и поудобнее перехватил свой дешевый посох. — Я хотел, чтобы Кэл и Лия мною гордились. А теперь они будут смеяться надо мной в очередной раз, если не возненавидят… За то, что я только и делал, что пил, пока они были в плену. А если Лорроакан узнает о моих неудачах, он выгонит меня из учеников. И тогда я понятия не имею, как буду кормить сестру и брата во Вратах Балдура. Если мы вообще туда доберемся, конечно… — Ролан… — Волшебница устало потерла переносицу, слегка подталкивая тифлинга по локоть, чтобы шел быстрее. — Сейчас нет никакого дела до гордости, речь идет о выживании. И не будут они тебя ненавидеть – пока мы плыли в лодке, они только и говорили о встрече с тобой. А этот… как его… Лорроакан. Я не знаю, каков из себя этот волшебник, но если у него есть хоть немного ума, то он с радостью примет в ученики того, кто прошел теневые земли и не умер здесь. — Как?! — воскликнул вдруг Ролан. — Ты не знаешь Лорроакана?! Это же один из величайших волшебников современности! Лижея поморщилась, пытаясь вспомнить, где раньше могла слышать это имя. Оно действительно отдавало чем-то знакомым… — Ролан, моя «современность» закончилась сто лет назад, — усмехнулась она. — Я уже очень давно не слежу за восходящими волшебниками. — Оу… — Тифлинг вдруг уставился на нее в упор. Лижея не могла точно сказать, что значил этот его странный взгляд: зрачки в темных глазах волшебника бегали почему-то вправо-влево, как будто он упорно всматривался в ее… уши? Он что, только сейчас заметил, что она эльфийка? — Подожди, а сколько тебе лет? — Сто сорок. — Оу… — повторил он каким-то совсем упавшим тоном. — Тогда неудивительно… что у тебя столько талантов. Наверное, мастер Лорроакан рад был бы с тобой побеседовать… Точно! Если ты принесешь ему тот артефакт… «Песню Ночи», которую он ищет, он одарит тебя золотом! Ты так долго живешь – наверняка умнее всех наемников, которых он мог бы найти! А если отыщешь реликвию… сможешь сказать ему, что это я тебе подсказал… Тифлинг продолжал что-то бормотать уже чуть ли себе не под нос, но Лижея перестала его слушать уже после слов «Песня Ночи». Вот оно. Вот откуда она знала имя Лорроакана. Еще в Изумрудной роще Арадин рассказал ей, что они вместе со своим сгинувшим отрядом искали этот артефакт по поручению богатого волшебника из Врат Балдура. Лижея тогда не придала этому значения: волшебники, отправляющие экспедицию на поиски какой-то реликвии, не были чем-то из ряда вон. В конце концов, это одна из главных задач любого рьяного последователя Мистры – искать, защищать и сохранять все, созданное Плетением. Но информация о Песне Ночи попадалась им и дальше. Сначала в селунитском аванпосту в Подземье, потом – в старых записках арфистов в Гримфордже. Даже у окаменелых дроу – которых с тяжелым сердцем пришлось убить из-за гипноза Наблюдателя – в тетрадях встречалось это название среди записей о адамантиновой кузне. Все указывало на то, что этот загадочный артефакт скрыт где-то в недрах одного из храмов Шар. И путь к нему будет открыт только истинно достойному. Раньше Лижея считала последние слова обычной присказкой к любой старой легенде о сокровищах, но что если их стоит понимать буквально? Песня Ночи откроется только «истинно достойному», тому, кто пройдет все испытания Шар в ее Вызове… Неужели это и есть та самая реликвия, которую Бальтазар ищет для Кетерика?! — Лижея… Эльфийка встрепенулась, почувствовав холодное прикосновение Астариона к коже руки. Вампир смотрел на нее очень внимательно, слегка комично выгнув бровь. Оказывается,они уже дошли до Последнего света. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не запомнила дороги! Хорошо еще, что ни одной маленькой нежити не пришло в голову напасть на чересчур расслабленных путников… Такого сюрприза она точно бы не хотела. — Я в порядке, — кивнула Лижея, с улыбкой наблюдая, как Ролан сразу кинулся обнимать брата и сестру, едва завидел их. — Нужно будет сказать Шэдоухарт, что завтра мы вернемся в храм Шар. — У тебя появились какие-то мысли? — Мне кажется, я знаю, откуда Кетерик Торм черпает свое бессмертие.

***

Оставшийся вечер прошел в небольшом тумане из радостных и счастливых криков тифлингов в таверне, веселых тостов и благодарностей в сторону «великих спасителей», как радостно окрестила компанию лже-Верных Альфира в своей песне. Кажется, даже Джахейра окончательно расслабилась и одобрительно потягивала эль, со своего места наблюдая за всем, что происходило в таверне. Подпортило настроение лишь гнусное и жесткое приветствие Вульбрена своего давнего друга. Барк так радовался тому, что его товарищ остался цел и невредим, но сам Вульбрен отчего-то совершенно не разделял его энтузиазма. Сначала Лижее показалось, что гном всего лишь немного опешил, увидев давнего собрата воочию, но потом… То, с каким пренебрежением глава клана Железной руки отнесся к Барку, было просто возмутительно. Жестоко. Ни один хороший друг никогда в жизни бы так себя не повел – волшебница в этом была абсолютно уверена. А Вульбрен превратился в ее глазах в настоящего утырка. Она так ему и сказала в сердцах, спровоцировав нервную икоту у пары своих спутников, которые уже готовы были в любой момент отобрать у нее ледяной нож… Да, не так она представляла себе завершение этого сложного дня. Однако он все же закончился. Без некротического вмешательства в сегодняшние схватки и тихих визитов маленьких четвероногих оборотниц. Пока что. Сидя вечером в палатке при свете зачарованной кружки и с двумя томами «Истории Фаэруна» в руках, Лижея мерно грызла спелое яблоко и прокручивала в голове все случившееся за последние несколько часов. Все пока подтверждало ее ранние мысли: «Песня Ночи» не упоминалась исторических трудах, написанных более века назад, легенды о ней можно было найти только в самых новых записях. И ее достаточно смелое заявление Астариону находило весьма логичное историческое подтверждение. Если верить записям, обрывки информации об этой реликвии начали доноситься до летописцев, волшебников и исследователей через руки сравнительно недавно. И никто толком ничего о ней не знал, кроме того, что Песня ночи представляет из себя оружие великой мощи, само существование которого ставит под угрозу вселенский порядок. И оно ни в коем случае не должно попасть в плохие руки, иначе может навлечь на весь мир настоящий апокалипсис. По описанию очень похоже на нечто, что может даровать вечную жизнь и бессмертие, не так ли? И даже само название реликвии уже непрозрачно указывает на связь с Шар. Ночная певунья, исполняющая Песню ночи… Неудивительно было бы найти ее в обители шаритов. Но только все равно что-то не складывалось… Кетерик отказался от Шар в пользу Абсолют далеко не вчера. Даже если с помощью этой реликвии Шар даровала Кетерику бессмертие, неужели она не отозвала бы подобного благословения от вероотступника? Или просто не может по какой-то причине? А Кетерик… Зачем ему искать реликвию, силой которой он и так пользуется без каких-либо препятствий? Разве что генералу Торму совершенно не нравится, что его главное сокровище находится на территории уже отвергнутой им богини. То есть, если так подумать, он бросает Шар реальный вызов. Смелый и крайне безрассудный поступок. Либо генерал держит очень серьезный козырь в рукаве, либо Абсолют выкорчевала его чувство страха. — Дорогая… Голос Астариона, кажется, сегодня заимел статус проводника Лижеи обратно в реальность. Она встрепенулась, оторвав наконец взгляд от давно уже расплывшихся перед глазами букв, и подняла голову на звуки этих сладких ноток. Вампир сидел на корточках в проеме ее палатки, поддерживая рукой покрывало, и смотрел на нее почти оценивающе. Видимо, пытался сообразить, помешал он ей своим визитом или нет. — Ты занята? — Нет-нет, не очень, — тут же спохватилась Лижея, закидывая остатки яблока в рот и откладывая обе книги в сторону. — Заходи. Что-то случилось? — Ничего такого, что требовало бы твоего немедленного вмешательства, но… — вампир запнулся на пару секунд, пытаясь справиться с тяжелым покрывалом, — мне бы пригодилась твоя маленькая помощь. У меня, видишь ли, что-то не так с волосами… Кажется, там… образовался какой-то колтун, как бы ни было стыдно мне это признавать. Я не могу никак сам распутать. Можно попросить тебя посмотреть? Как бы сильно Лижея ни старалась, но приказать разъезающимся в стороны уголкам губ сидеть на месте не смогла. И Астарион, судя по его тяжелому вздоху, это прекрасно заметил. Его прическа, как и всегда, была просто идеальна. На самом деле волшебница понятия не имела, как он каждый раз укладывает их так мастерски исключительно на ощупь, но это сейчас было не главное. Никаких колтунов там не было и в помине. Астарион просто зачем-то придумал дурацкую отговорку, пытаясь окольными путями подсунуть свою голову под ее тонкие пальцы. — Если ты хочешь, чтобы я сделала тебе тот массаж, можно ведь прямо сказать, — мягко доложила она и махнула рукой, приглашая вампира устроиться у нее на коленях. — А с каких пор ты так хорошо меня знаешь, радость моя? — буркнул вампир, но, скорее, для приличия. По тому, с какой скоростью он улегся на ноги волшебницы, весьма вольготно вытянув свои собственные, было вполне очевидно – против ее проявившейся догадливости он ничего не имеет. Она правда не так уж и давно один раз сделала ему мягкий массаж головы почти случайно. Тогда они еще путешествовали по горному перевалу, и Астарион каждый вечер возвращался в лагерь чуть ли не с гнездом в волосах. Всё по причине того, что ловушки, очень хитро спрятанные гитами то на деревьях, то в кустах и ямах, разряжать приходилось именно ему. Неудивительно, что после такого близкого соприкосновения с матерью-природой вампир становился похожим на беловласое пугало. У них это почти превратилось в традицию: пока Гейл готовил на всех ужин, Лижея помогала Астариону выбирать из волос веточки, камешки и грязь. А когда однажды этот процесс сильно затянулся и продолжился даже после трапезы в палатке вампира, Лижея не удержалась – «похвалила» его за стойкость к боли и неудобствам таким нехитрым способом. Астарион тогда едва ли не выл от удовольствия: и губы поджимал, и жмурился, и одаривал ее руки такими комплиментами, какие даже ей самой никогда не говорил. Тогда Лижея думала что он, в целом, не может сдерживать эмоции, чувствуя себя обласканным, но… Уже стало очевидно — Астарион всего лишь исполнял для своей маленькой «птички» еще один мастерский этюд. Сейчас вампир лежал молча и спокойно, блаженно прикрыв глаза. Даже его слабая улыбка сошла с лица, как только кончики пальцев волшебницы прочертили несколько линий на холодной коже головы. Мягкими движениями она пускала по оживленным магией нервам невинное удовольствие. Вероятно, единственное, которое Астарион мог принять без отвращения к самому себе. Вампир совсем расслабился – даже не дернулся, когда Лижея аккуратно повернула его шею вправо и пощекотала ногтями загривок. — Спасибо… — Знаешь, тебе не обязательно меня благодарить за что-то подобное, — аккуратно подбирая слова, ответила волшебница. Она нежно провела кончиком ногтя по пробору светлых волос, разделяя их копну на две части – чтобы было удобнее. — Это просто… маленькая забота. — Забота тоже требует благодарности, но я сейчас не об этом, — тихо ответил вампир, поведя плечом. — Спасибо за то, что ты сегодня сказала. Перед той… отвратительной дроу. Под оглушительным водопадом сегодняшних событий Лижея успела напрочь позабыть о встрече с Арай – ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о какой дроу он говорил. Видимо, ее насмотренность на вампира не подвела: эта неприятная женщина волновала его больше, чем он хотел показать. — И вовсе не за что… — Пальцы зарылись в волосы, и круговыми движениями она медленно поднималась лаской от шеи вампира до самой макушки. Обычно таким способом смертные снимают головную боль и расслабляются, благодаря приливу крови к голове, но, увы, Астарион мог ограничиться лишь приятными ощущениями. — Как раз есть за что, — продолжил он, податливо откинув голову. Смотрел прямо на Лижею своими сверкающими агатами, в которых даже она легко уловила тихую печаль. — Я провел две сотни лет, пользуясь своим телом, чтобы заманивать «милые игрушки» к своему хозяину. Никого и никогда не волновало, чего я хотел и как относился к тому, что мне приходилось делать. Ты… — Он не выдержал, вздохнул блаженно, когда подушечки больших пальцев принялись медленно обводить контур его ушей. С тонкостью и осторожностью, доступной только другому обладателю острой эльфийской «гордости». — Ты могла бы приказать мне сделать то же самое. Подыграть этой торговке, чтобы получить сильное оружие, которое сейчас на вес золота. Плюнуть на мои желания… Но ты так не поступила. И за это я благодарен. Я помню… Помню, что ты говорила – ты не хочешь, чтобы я поступал в разрез со своими желаниями. И для меня это ново… Даже немного пугающе. И хоть я и мог просто… смириться, проглотить это, сделать над собой усилие – укусить ее и пойти дальше, загнав себя еще глубже в эту яму… Я рад, – правда, очень рад – что ты не хочешь для меня чего-то подобного. И не стала заставлять. — Астарион… Откуда у тебя вообще такие мысли? — Лижея, совершенно обезоруженная и оглушенная таким откровением, глупо хлопала разноцветными глазами, словно обиженный ребенок. — Чтобы я тебе приказывала что-то сделать? Когда я вообще хоть кому-то отдавала приказы?! — Мне в алфавитном порядке перечислять или в хронологическом? — светским тоном уточнил вампир. — Что?! — Ох боги, ты не шутишь… Ну ладно. Как насчет того раза, когда ты взглядом придавила Кагу к месту и угрожала вырвать ей язык, если она хоть пальцем тронет Арабеллу? Волшебница невольно нахмурилась. Она совсем не так запомнила эту сцену… Нет, к низменной угрозе действительно пришлось прибегнуть, но только из-за испуга: змея друидки уже вплотную подобралась к ногам девочки. Но уж точно никого намеренно она взглядом к месту не «придавливала». — Я испугалась за Арабеллу. Сильно, — призналась Лижея, ущипнув вампира за кончики ушей – тот смешно поморщился. — Это не считается, мне пришлось передавить ее угрозой, просто чтобы спасти ребенка. — Ладно. А помнишь, как ты Шэдоухарт и Лаэзель разнимала? Одно твое громогласное «хватит!» и шуганулась даже наша смертоносная гитьянки! — Я не… — О, а вот мое любимое! — перебил ее Астарион. — Ты всерьез поставила бестии ультиматум: либо она аннулирует контракт Уилла, либо плененная дьяволица сдохнет в колонии иллитидов! И что сделала Мизора? Трусливо кивнула и сбежала! — Да не так все было… — Лижея смущенно отвела взгляд. Щеки уже горели огнем. — Или мне напомнить тебе, как ты была в шаге от того, чтобы начать ставить условия Влаакит? — Я бы не смогла при всем желании… — Ну и наконец – самое свежее! — вампир торжественно поднял палец вверх. — Сегодня. Прямо перед той кровавой торговкой. Ты одним взглядом ее усмирила и заставила испугаться реальных последствий, не сказав и слова! Дорогая, хочешь верь, хочешь – нет, но правда такова: ты приказываешь – другие делают. И я очень ценю то, что ты не используешь свои многочисленные таланты против меня. Самым отвратительным, удушающим и тошнотворным во всей этой комической тираде было то, что Астарион, если не брать во внимание эпизод с королевой гитьянки, был абсолютно прав. Лижея привыкла думать, что бытие советницей Лиадон осталось в вековом прошлом. Что она уже давно изгнала из своей души гордыню, жажду власти, нетерпимость к неподчинению. Волшебница искренне считала – она больше не поддастся ни одному из этих соблазнов, ведь прекрасно знает, куда на самом деле ведут усеянные алмазами тропы. Но с каждым словом Астариона в небольшом зеркале сбоку Лижея все отчетливее начинала видеть хитрый, жестокий взгляд… пышный конский хвост, закрепленный драгоценными шпильками… алмазную тиару поверх лба… Неужели ничего не изменилось, и она все это время себе врала? Может быть и так, ведь, оказывается, стоило дать ей хоть капельку власти обратно в руки, и мерзкие щупальца грязи полезли обратно наружу. И это заметно абсолютно всем, кроме самой советницы. Лижея постоянно списывала некоторую боязливость многих встреченных им людей и существ исключительно на грозный и бескомпромиссный вид их отряда. Мрачная шаритка, хмурый рогатый колдун, воинственная гитьянки, что всегда держит меч наготове, сильный волшебник, тифлинг, которая своим ростом и мышцами может дать фору не одному мужчине, загадочный эльф с ножами за поясом и поистине смертоносной улыбкой, еще один эльф размером с полуогра… Да она сама в иных обстоятельствах обошла бы такую группу приключенцев, едва завидев – просто на всякий случай. Лижее никогда в голову не приходило вписать себя в это уравнение. Она почти всегда их общее групповое шествие замыкала – контролировала периметр за спиной и следила за самыми беззащитными четвероногими членами отряда. Со случайно встреченными путниками – дружелюбными или нет – она и разговаривала едва ли несколько раз за два месяца. Вмешивалась только в ситуациях серьезного кризиса… После чего почти любая проблема исчезала с дороги сама собой. И судя по всему, дело было вовсе не в посохе за спиной. Видимо, не зря Джахейра продолжала волшебницу дразнить – она женщина проницательная, видит и знает тебя лучше, чем ты сам. — Я что, действительно так себя веду?.. — тихо спросила Лижея, не отрывая взгляда от своего маленького отражения. — Ну, в разумных и крайне альтруистических пределах, — фыркнул вампир. — Я бы даже сказал, что сильно сдерживаешься. Но… Ты что, плачешь?! Лижея встрепенулась и быстрым взмахом ладони утерла скатившуюся по щеке против воли соленую каплю. Нет, сейчас точно не место и не время себя жалеть… Вряд ли она смогла бы выразить разочарование в словах и не чувствовала в этом надобности: забивать голову Астариону еще и своей болью не стоило. Ему и своей хватало. — Нет, все в порядке. Мне просто что-то в глаз попало… — Тот самый «дождь», разумеется… — вампир с тяжелым вздохом поднялся с ее колен и аккуратно накрыл своими холодными пальцами теплую ладонь. — Я расстроил тебя, ясно как день. Но, дорогая, ты зря воспринимаешь это как нечто плохое. Если хочешь знать мое мнение, я с уверенностью скажу – без твоего внутреннего «кнута» мы бы подохли все, не пройдя и полпути к Лунным башням. Жесткость и власть – порой единственное, что может заставить стадо двигаться в нужном направлении. — Вы не стадо, — твердо сказала Лижея, сжав кулаки. — А я не погонщик. — Ну, вполне определенные бараны среди нас точно есть. — Астарион… Мы можем просто лечь спать, пожалуйста? — взмолилась волшебница. — Завтра будет очередной долгий день. Я очень хочу отдохнуть. Вампир еще несколько секунд оценивающе что-то высматривал у нее на лице. Возможно, искал признаки подступающей истерики. Но в конце концов он лишь кивнул, явно расстроенный тем, что в этот раз сам себе сорвал приятный и невинный вечер маленьких удовольствий. — Спокойной ночи, дорогая. Когда они запахнули полог палатки и устроились под теплым одеялом, Астарион крепко прижал эльфийку к себе, мило и с чуткой заботой оставив несколько поцелуев на ее щеках – наверное, хотел немного утешить. — Спокойной ночи… Лижея была рада его ласке, но сегодня отпечатки его холодных губ не смогли обратиться в горящие звезды рядом с сердцем. Она погружалась в транс с ужасным, кислым привкусом во рту, еще не подозревая — скоро ее чувство вины станет самой меньшей из их проблем.