Часть 12

Лижее кажется, что она прямо сейчас слышит этот затхлый и противный запах знакомого подвала, хоть и понимает – это невозможно. Транс приносит с собой очень много скомканных и отрывистых воспоминаний, которые очень часто загрязнены ложной памятью, иллюзиями или даже воображением. Порой такая коррупция может граничить с галлюцинациями, и, в отличие от человеческого сознания, для эльфийского все же является вполне себе естественным процессом. Важно просто не забывать о том, что транс – лишь отголоски давно ушедших дней. Это не реальность, даже если очень на нее походит. Тут не может быть запахов и осязания, ведь в трансе у тебя нет даже тела. Подобное нужно помнить особенно во время тяжелых кошмарных снов, когда из сознания всплывает самое ужасное и болезненное прошлое. Если погрузиться в него слишком глубоко, это может достаточно плохо сказаться не только на утреннем настроении, но и на физическом самочувствии. Однако Лижея так и не смогла выяснить, как ей не погружаться в пучину собственной жестокости, бездну которой она видела каждый раз, когда наблюдала за блестящими алмазами в своих волосах. — Ты очень сильно пожалеешь об этом, советница. Думаешь, зенты славятся тем, что прощают всем аристокрацким выскочкам дерзости?! Мужчина, лица которого Лижея ожидаемо не помнила, сидит на мокрой и грязной земле подвала на коленях. Он скован цепями, концы которых в руках держат два стражника с гербом семьи Лиадон на доспехах – личная охрана советницы. Судя по голосу, мужчина изможден и, возможно, сильно избит, хоть ее память и не оставила в себе какие-то явные признаки истязаний на его теле. Леди Лиадон сидит в красивом красном кресле прямо около входа в грязную камеру. Этот стул и сама советница в дорогих ярких одеждах на нем смотрятся посреди этого мерзлотного места настолько чужеродно и странно, что Лижее невольно думается: а может, это как раз и есть коррупция памяти? Почему в ее воспоминаниях советница постоянно на чем-то сидит? Кто и как вообще мог притащить этот тяжеленный стул в спрятанное подземелье, тоннель к которому едва вмещал в себя одного человека в полный рост? Тем более, кресло из такого дорогого дерева… Да леди Лиадон поотрывала бы руки любому, кто попробовал бы вытащить подарок герцога из ее кабинета. Вероятно, это просто искажение: в сознании Лижеи образ советницы был неразделим с такими стульями. Да, стоять перед кем-то, вроде вот таких людей, она точно считала ниже своего достоинства… — Ты что, действительно не понимаешь, почему тебя схватили, идиот? — тяжело вздыхает леди Лиадон, устало потирая переносицу. — Твоя же любимая «семейка» тебя и сдала, когда поняла, насколько ты облажался. У тебя была одна простая задача. Ты даже с ней не смог справиться – такие имбецилы Зентарим и задаром не нужны. Они еще приплатят за то, что кто-то поможет избавиться от лишнего мусора. Чем я с радостью и воспользовалась. Лижея не помнит, что случилось после того, как она договорила этот свой высокопарный монолог. Транс показал ей лишь застывшую на несколько мгновений картинку и какие-то мутные всполохи на теле мужчины. Может, он пытался вырваться, когда понял, насколько печально его положение? — Я сделал все, как и было оговорено, ебнутая стерва! — О да, сделал. Только смертельно перестарался! Герцог желал, чтобы с лица земли пропал груз, а не весь корабль, на борту которого было сорок человек! — Сопутствующий ущерб был оговорен в заказе! Советница снова тяжело вздыхает и прикрывает глаза на несколько секунд, пытаясь справиться с собственной паникой. Сопутствующий ущерб – это два-три незаметных трупа, которых никто не хватится… А не все пассажиры рейсового судна вместе с экипажем. Газеты уже просто разрываются от этой новости. «Балдурский вестник» только и строчит новые теории каждый божий день. К расследованию приковано слишком много внимания, чтобы его можно было свернуть несколькими тяжелыми мешочками монет… Ей нужно срочно как-то решить эту проблему, иначе герцог от нее и мокрого места не оставит. А точнее, повесит всех собак на свою Гончую и, в лучшем случае, самолично запрет за решеткой до конца ее долгой эльфийской жизни… Лижея ловит себя на мысли, что это явно какое-то давнее воспоминание, всплывшее откуда-то из глубины сознания. Она его не знает. Не помнит. Смотрит сейчас так, будто все это вообще случилось не с ней. Значит, скорее всего, «порки» советница тогда избежала. Ведь если бы герцог все же спустил с нее шкуру – такой кошмарный день точно не забылся бы и сотню лет спустя. — Госпожа… Что вы прикажете? Рядом с леди Лиадон стоит какой-то человек во фраке. Его Лижея тоже не помнит. Наверное, один из ее поверенных в то время… Дворецкий? Шпион? Секретарь? Судя по одежде, наверное, все же последнее. Советница резко поднимается с кресла и выходит за хлипкую дверь, почти захлопывая ее за собой. Маленький «паж»-человек юркает следом, пока его не успело прищемить прогнившими досками. — Слушай меня внимательно. — Советница выговаривает это по буквам «пажу» прямо в лицо. Он невольно съеживается, не решаясь отвести взгляда от разъяренной хозяйки. — Иди на рынок в нижнем городе. Найди там девочку по имени Этель, она вместе со старухой держит прилавок прямо у Васильковых ворот. Ей скажешь, что ты от меня, и купишь у нее зелье забвения. Вернешься и вольешь весь флакон в глотку этому идиоту, даже если придется трубку в него для этого засунуть. Дальше расскажешь ему «нужную» версию событий: мол, он монстр и душегуб, убил сорок человек, потому что ему нравится смотреть, как взрываются кораблики. Взяли его почти с поличным, но он пытался убежать, упал с обрыва Змеиной скалы, чудом выжил, но всю память отшибло. А дальше выкиньте его прямо в руки к Кулакам. Убьем двух зайцев одним выстрелом: закроем это дело и разберемся с таинственным «пиротехником» прошлого года. О каком таком «пиротехнике» говорила леди Лиадон, Лижея тоже понятия не имела. Наверное, все эти прощелканные орешки стирались из памяти и оставались только где-то очень глубоко… Там, где их могли достать только вина, стыд и стресс. Картинка снова застывает перед ее глазами, словно объемное полотно. Лижея старается рассмотреть окружение, но все тщетно – оно серо и расплывчато, как будто недорисованный фон на холсте. Ровно как и лицо секретаря. Единственный четкий образ – это ее собственный, и Лижее не остается ничего, кроме как пристально его разглядывать. В отличие от Астариона, она имела удовольствие лицезреть собственное отражение в каждой луже и каждом зеркале, которое встречалось им на пути. Она была полностью уверена, что прекрасно знает, как выглядит ее лицо. Но в таких воспоминаниях она себя не узнавала, даже с поправкой на отсутствие татуировок в виде Иггдрасиля. Холодный, испуганный, а оттого еще более злобный взгляд. Ее необычный глаз совсем не выглядел тут ярким бериллом – он был блеклым и тусклым, словно благословение Селунэ покинуло его, узрев бездонную черноту в душе советницы. Стянутые в высокий хвост волосы были похожи на ее натянутые нервы – герцог-человек хоть и выделял свою Гончую, но и требовал от нее слишком многого, явно забывая, что имеет дело почти что с малюткой по эльфийским меркам. Лицо было все какое-то слишком… острое. Скулы, подбородок, челюсть – все выпирало слишком сильно и слишком явно, напоминало острые когти и зубы, которыми леди Лиадон разрывала на части своих недругов, врагов герцога и бесполезных пешек, что посмели встать у нее на пути. Порой Лижее казалось, что ее сознание специально играется с чертами лица советницы – оставляет маленькую лазейку для хозяйки, возможность не ассоциировать себя с собственным прошлым. Да толку от этого? От правды не сбежишь, сколько не прячься в иллюзии… — Госпожа… — Картинка отмирает, и паж снова подает голос в тот момент, когда леди Лиадон уже собралась уходить. — Ну что еще?! — Что прикажете делать с арфистами, которых поймали на краже вашей переписки с этим… бывшим зентом? — Да помогут мне боги… — цедит советница сквозь зубы, и Лижея думает невольно, насколько же сильно в то время ею владело лицемерие. — Вы что, ничего сделать не можете без моего слова?! Нет мозгов подумать?! — Госпожа, но… — Что «но», Герберт?! Я плачу тебе не за то, чтобы ты задавал такие вопросы! Убейте их, всех до единого! И чтобы ни одной больше ошибки! Они и так слишком дорого мне обходятся в последнее время… Советница отталкивает «пажа» рукой с дороги и скрывается в тумане своего сознания. Муть быстро заболачивает всю картинку, не оставляя перед глазами ничего конкретного. Туман начинает темнеть, темнеть… Пока не становится полностью черным. Пока она не понимает, что эта тьма уже не проекция транса, а всего лишь тень ее собственных век.

***

Открыв глаза, Лижея еще несколько тресков свечи не могла никак взять в толк, на что конкретно она смотрит и куда делся уже привычный бордовый балдахин над ее кроватью. Потребовалось время, чтобы понять – он никуда не делся. Это она просто лежала на полу. Кажется, транс сморил слишком резко и мощно после безумного сражения с Орин, неожиданной встречи и изматывающего пешего пути домой – сбежавшие баалисты испортили телепортационную руну около храма, которую «лже-Верные» планировали использовать для отступления. После возвращения в комнаты ее сил хватило лишь на то, чтобы запахнуть шторы собственной спальной зоны и рухнуть коленями на пол от усталости. Судя по всему, волшебница даже до постели не доползла, а Эйлин и Изобель, делящие с ней это пространство, возможно, посчитали, что она так и задумывала… Встреча, да… Лижея снова прикрыла глаза и постаралась собрать все обрывочные кусочки прожитой ночи воедино. Вот они идут в храм Баала вместе с Анабель и Тессой. Вот прямо на глазах разворачивается смертельная битва с безумным чудовищем, в которое Орин обратил ее «отец». Вот сектанты, защищенные Убежищем, надрывно кричат от боли, тут же высыхая и обращаясь прахом под силой очередного безумно сильного Круга Смерти Анабель. Вот стрела убийства чудовищ вылетает откуда-то из темноты храмового купола и пронзает череп Орин за мгновение до того, как она успевает раздавить волшебницу своей мертвой хваткой. Вот Лижея освобождает Лаэзель и слышит голос Анабель, который зовет ее куда-то наверх, помочь выжившим. Вот она поднимается по каменной лестнице, залитой кровью, и узнает эльфа, которого уже никогда не надеялась встретить в своей жизни… — Ты?!.. Бериан захрипел от натуги и в мгновение дернулся назад, сильно ударившись затылком о каменный алтарь. Лижея изо всех сил старалась удержать его на месте, чтобы он в шоковом припадке случайно не закончил кровавое дело Орин. — Успокойся, успокойся! — Это… невозможно… — Шэдоухарт! Бериан смотрел на нее загнанными глазами раненого зверя и абсолютно точно попробовал бы со всей силы оттолкнуть этот призрак прошлого от себя, если бы у него была эта сила. Его беспомощность была даже слишком очевидна: ноги и руки эльфа не слушались, он дергался в слабой хватке Лижеи, словно раненная птица, но не мог ничего поделать. Именно этим и воспользовалась Шэдоухарт, присев вплотную к испуганному эльфу и резко схватив того за голову. Исцеляющая энергия потекла сквозь кожу прямо в тело, и уже через несколько мгновений Бериана перестало трясти, а взгляд начал проясняться. — Ничего серьёзного, — резюмировала жрица. — Небольшое сотрясение, наверное, его ударили по голове и вырубили. Последствия я устранила. Нужно немного посидеть в тихом месте без движения, и будет как новенький. Ты его знаешь? — Мы… — Волшебница почувствовала, как во рту все пересохло от этого безумного взгляда эльфа, который он не сводил с нее ни на секунду. — Мы когда-то были помолвлены… — О как… Жрица перевела удивленный взгляд на Бериана и смотрела на него буквально пару тресков свечи, прежде чем отстраниться окончательно и отойти на «безопасное» расстояние. Лижея даже не знала, поблагодарить ее за учтивость или, наоборот, схватить за руку и попросить остаться рядом. Очень сильно хотелось позвать на помощь Джахейру, чтобы та сказала тот самый монолог, который заготовила для Тамиорна, но волшебница не могла заставить себя сдвинуться с места или хотя бы снова открыть рот под взглядом Бериана. Он был точно такой же, каким она видела в последний раз – не постарел и самую каплю. Не то чтобы это было удивительно, она, наверное, тоже не сильно изменилась, раз он так быстро ее узнал. Все же они эльфы: нужно дожить, как минимум, до возраста Хальсина, чтобы возраст начал оставлять хотя бы маленькие отпечатки на их лицах. Единственное отличие в том, что Бериан в реальности был куда… меньше, чем она его запомнила. В трансе и собственных воспоминаниях он представал перед ней таким же широкоплечим и высоким, как отец или тот же Хальсин, но это явно был обман памяти. На деле Бериан едва ли был в плечах шире ее самой, а ростом вышел не больше того бедного эльфа, которого они пару месяцев назад вызволили из логова Этель… От обычных высших эльфов, коим являлся его отец, Бериана отличал только огненный цвет волос. Эту особенность он унаследовал от матери, и она же придавала ему очень необычный и неземной облик даже по меркам их народа – полукровки такого типа были нечастым явлением. — Ты… — Бериан наконец пришел в себя и резко скинул с себя тонкую руку, зашипел прямо Лижее в лицо: — Ты должна быть мертва! — Если я скажу, что я и правда одной ногой в могиле, тебе станет немного легче?.. Бериан снова дернулся, и взгляд его, все еще ошеломленный и нечеткий, замер на одной точке на ее лице. На носу, там, где начинался ствол Иггдрасиля. Лижея не сомневалась, что Бериан знал значение этой татуировки – лесные эльфы всегда жили с друидами в гармонии и привечали их у себя в поселениях. Но даже ее тихий голос заставил его изумиться… Она не знала точно, не помнила, как разговаривала раньше, но по реакции Бериана было очевидно, что такой тон леди Лиадон точно был не присущ… — Я не понимаю… — тихо вымолвил эльф абсолютно искренне. — Я не погибла вместе с братом, — покачала головой Лижея, видя, как расширяются постепенным осознанием зрачки Бериана. — Он умер из-за меня, точнее, умер, пытаясь меня спасти. Мой отец узнал обо всем… обо всем. Он справедливо обвинил меня в смерти Лирата и во всех прошлых преступлениях, изгнал из дома и наказал больше никогда не возвращаться в город, если я не хочу закончить жизнь на виселице. Я ушла, как он и приказал, а родители, видимо, сфальсифицировали мою смерть… Это был их последний подарок мне. Бериан не сводил с нее взгляда. Сложно было понять, о чем он думает и думает ли вообще хоть о чем-то. Он был совсем бледным: то ли от сотрясения и холода в храме Баала, то ли от того, что спустя сто лет увидел призрака, от которого, как думал, уже очень давно избавился. Он не мог ничего сказать: рот его то открывался, то закрывался, но из горла не вылетело ни одного связного слова. Вряд ли уж тут было дело в повреждении мозга – Шэдоухарт свое дело знала, даже поклоняясь Шар, а уж сейчас и подавно не стала бы легкомысленно относиться к лечению. — Бериан… — Элтар, — вдруг очень четко поправил ее эльф, вероятно, чисто автоматически. Да, точно… Они ведь одного возраста. Элтару Галаноделю сейчас тоже сто сорок лет. И он, в отличие от Лижеи, по достижению совершеннолетия выбрал себе новое имя, которое будет сопровождать его в будущем, до конца жизни. «Благородство» и «сила» – такое у него значение. Действительно, очень подходит. Лижея в свое время этой эльфийской традицией не озаботилась – сорок лет назад она считала, что у нее нет будущего, и, честно говоря, на данный момент пока мало что изменилось. — Элтар, скажи, пожалуйста, что с тобой случилось? Как ты тут оказался?.. — Я… — Эльф поморщился и отвел взгляд, силясь вспомнить подробности. — Я… плохо помню… Что это за место вообще? — Храм Баала. — Что?! Что я здесь делаю?! — Не знаю… — Лижея растерянно повела плечами. — Я полагаю, избранная Баала тебя зачем-то схватила… Но теперь все хорошо, она мертва. И храм пустой, все либо погибли, либо разбежались. Больше тебе ничего не угрожает. На самом деле Лижея прекрасно понимала, зачем именно Орин его схватила. Это была не такая сложная задачка… На соседних алтарях лежали смертные с очень знакомыми лицами – половина из них были «масками» Орин, под которыми она пряталась, пытаясь подобраться к «лже-Верным» вплотную. Может, она как-то узнала о том, что Лижея была знакома с Элтаром? Или все же схватила его по случайности, даже не имея представления о том, кто он… Как-то с трудом верится, но сейчас это уже точно не имело никакого значения. — Я помню только то, что мы… мы пошли вечером в ресторан в Верхнем городе… Я хотел подумать над тем, что делать с этим ублюдским приглашением на коронацию… Раэль был голодным и… О боги! — Элтар резко вскинул голову. — Раэль! Где мой брат?! — Спокойно, тушканчик. Тут он. Живой и здоровый. Голос Джахейры раздался за спиной за секунду до того, как Лижея начала паниковать. Только в этот момент она вспомнила, что Анабель говорила о двух выживших эльфах. Видимо, на соседнем алтаре, на который эльфийка даже внимания не обратила, лежал брат Элтара, которому тоже не посчастливилось познакомиться с Лижеей когда-то давно… В пору было подумать, что ее трансы способны предвидеть будущее, ведь только ночью она заново переживала эту историю. Лижея сразу выпустила Элтара из слабой хватки, и эльф тут же вскочил, рванувшись к нужному камню. Арфистка заслоняла собой тонкую фигуру его брата, и Элтар почти успел грубо оттолкнуть ее от алтаря, но в последний момент, кажется, понял, кто именно к нему обратился. — Джахейра?.. — Элтар произнес это абсолютно бесцветным голосом, от удивления буквально нагнувшись, чтобы рассмотреть лицо женщины и убедиться в том, что слух его не подводит. — Давно не виделись, лорд Галанодель, — усмехнулась арфистка, не отрывая взгляда от лежащего на камне тела. — Что, гаденыш маленький, думал, не услышишь меня больше? Иногда у Лижеи создавалось впечатление, что Джахейра знает вообще всех смертных в Фаэруне. С тех пор, как они познакомились во второй раз, почти ни один встреченный союзник, противник и путешественник не обходился без ее тонких и весьма личных комментариев. Но вот как раз дружба полуэльфийки с Элтаром удивления не вызывала – его брат ведь долго время был арфистом. Лижея по привычке подошла поближе к союзнице – оценить обстановку и понять, что происходит. Джахейра водила целительными руками по телу Раэля, исцеляя мелкие царапины и ссадины, которые покрывали все его тело. Внешне казалось, что он не сильно пострадал, но состояние его кожи было такое, будто бедного эльфа тащили через колючие кусты. В таких же огненных волосах, как у Элтара, действительно запутались листья, веточки, на них налипла непонятная грязь. Все руки у Раэля были в шрамах – старых и относительно новых. Вряд ли они появились в этом храме, скорее, это все напоминания о боевых ранениях. Лижея не выдержала и отвела взгляда от мелких обрубков на месте трех пальцев его левой руки – даже несмотря на принятие вины, смотреть своему преступлению в глаза было просто невыносимо. Правда, ее безумие было явно не единственным, что оставило Раэлю тяжелые травмы… Через рваную старую серую рубашку – странно, Элтар же сказал, что они собирались в ресторан… – просвечивал уродливый и длинный шрам на животе. Было такое ощущение, будто когда-то давно этого мужчину кто-то пытался вскрыть наживую… Лижее оставалось лишь надеяться что этим «кем-то» были не ее прихвостни столетней давности. Ноги его, совсем неприкрытые остатками коричневых штанов, оказались все в синяках и ссадинах, причем достаточно свежих. Такое ощущение, что сектанты бедного арфиста избили чуть ли не до смерти, пока тащили в храм. Можно предположить, что Раэль яростно отбивался, но почему тогда Элтар совсем не удивился, узрев столько ушибов на теле брата? Он смотрел только на свежие порезы на руках, которые залечивала Джахейра, и совсем не обращал внимание на другие травмы… Уже видел их? Они были изначально? С таким набором фактов создавалось впечатление, что и по сей день над бедным эльфом кто-то систематически издевается… — Он сейчас придет в себя, — провозгласила Джахейра и почему-то ее слова слышались больше предупреждением, чем хорошей новостью. И спустя всего несколько мгновений Лижея поняла, почему именно. Откровенно говоря, будь у нее такая возможность, она бы предпочла эту сцену вообще намертво стереть из своей памяти. «Приходом в себя» это никак нельзя было назвать. Разве что приходом в сознание, куда более мучительное, чем спасительный обморок. Стоило Раэлю открыть глаза, он закричал так, будто его прямо сейчас, прямо в этот момент пытались напополам разрезать ножом. Он отпихнул от себя Джахейру, вскочил и, совершенно не слушая своего младшего брата, с безумным взглядом и полным ужаса воплем кинулся в первом же попавшимся свободном направлении. На котором единственным препятствием, по иронии судьбы, оказалась Лижея. Астарион успел схватить застывшую волшебницу за руку и оттянуть в сторону в последний момент, но она даже не была уверена, что Раэль метил в нее. Он вообще, судя по всему, никуда не метил. Был похож на загнанное дикое животное, которое просто хотело убежать подальше от всего и всех, кто пугал его до безумного ужаса и угрозы остановки сердца. Элтар погнался следом за братом, на ходу выкрикивая его имя и пытаясь уговорить вернуться. Пока оба они не скрылись в глубинах храма, вампир так и держал волшебницу за плечи, но стоило голосам скрыться, как его холодная хватка тут же ослабла. А через секунду исчезла вовсе. — Спа… — Лижея обернулась было, чтобы поблагодарить Астариона, но того уже и след простыл – вышагивал спиной к ней куда–то по направлению выхода. — …сибо… Злился. Все еще злился на нее за утреннюю выходку. Хотя точно не желал ей быть убитой и избитой своим бывшим врагом и… просто бывшим. Наверное, это уже неплохо. Пусть волшебница была уверена, что сказала ему все правильно, способ донести свою мысль она выбрала отвратительный. И вероятно, будет правильно за это извиниться и еще раз попытаться поговорить с ним насчет этого ритуала, Касадора и всего остального… Астарион никогда не был идиотом, и Лижея искренне не считала его злобным и эгоистичным, коим он до сих пор казался некоторым друзьям. Волшебница знала, что ему просто страшно. А страх может принимать самые разные, самые уродливые формы и сделать из отчаявшегося бедняги, желающего только свободы, настоящего тирана, деспота и мучителя. Хоть было больно это признавать, но глупо отрицать очевидное: Астарион решил пойти именно по этому пути. И теперь Лижее предстоит придумать, как же все-таки вернуть его на ту самую дорогу… В которой они под одним одеялом валялись в палаточном «дворце» и обсуждали очередной дамский роман, найденный в очередном заброшенном доме… Она не хотела думать, что произойдет, если сделать этого не получится. Но в первую очередь им необходимо было вернуться в целости и сохранности в «Эльфийскую песню». Что получилось сделать совсем не сразу. Найти Раэля в огромном храме оказалось задачей не из легких. Успокоить его – почти невозможной. Следом за Элтаром на очередное спасение своего арфиста кинулась Джахейра и, прихватив с собой действительно сильную Карлах, наказала Лижее туда не лезть. Было очевидно – арфистка знала о том, что Раэль именно так отреагирует на пробуждение в этом месте. Это состояние было ей знакомо… Иначе такая реакция казалась бы слишком спокойной даже для умудренной чужим безумием друидки. Лижея не стала спорить. Все, что касалось арфистов Врат Балдура, было вотчиной их лидера, а волшебница уже не слыла идиоткой, которая станет оспаривать такой авторитет. Она лишь с тревогой наблюдала за тем, как Джахейра вместе с тифлинг побежала догонять Элдара, и не могла отделаться от странного спазма в груди… Здесь что-то было не так. Она ощущала, как по пространству и Плетению вокруг неё шла какая-то очень знакомая рябь, но никак не получалось вспомнить, откуда знает это чувство… — Л-Лижея… Волшебница дернулась от неожиданности, когда за рукав мантии ее подергали холодные пальцы. Точно. Анабель. Да простит ее Мистра, но во всей этой суматохе с Элтаром, его братом и абсолютно внезапной эксгумацией прошлого, она уже успела совсем забыть про маленькую вампиршу. Анабель смотрела на неё снизу вверх своими огромными растерянными глазами. Тесса, по обыкновению, вернула себе роль рыжего шарфика и, кажется, даже успела немного придремать на плече у своего «котенка». Ни на ком из них не было видимых ран и ушибов – это уже радовало. Хоть кто-то умудрился не пострадать в этой безумной бойне. — Спасибо тебе, Анабель, — Лижея тепло улыбнулась девочке, аккуратно положив руку ей на свободное плечо. — Ты сегодня снова всех нас спасла. — Я… — Анабель отвела взгляд, явно смутившись такой неожиданно похвалой, и мило сложила пальцы рук друг с другом. Интересный, кстати, жест. Лижея такого ещё никогда не видела. — Н-не за что… Это я д-должна тебя поблагодарить. С-спасибо, что дала мне шанс и не прогнала. Т-теперь мне чуть… менее страшно. Я-я хотела спросить… Во время боя ты не и-использовала что-то вроде ментальной связи, ч-чтобы со мной связаться? — Что? Нет… — волшебница посмотрела на вампиршу с легким прищуром. — Честно говоря, я даже не знаю знаю заклятья ментальной связи, только чтения мыслей. А что… Кто-то залез тебе в голову? — Не з-знаю… — девочка покачала головой, закусив губу. — П-просто когда вы с-сражались, я услышала за с-спиной голос, который подсказывал мне, что д-делать. Ж-женский. Он помог мне с-собраться с силами и п-помочь вам. Я подумала… Если это б-была ты или кто-то из вас, м-мне нужно сказать с-спасибо. — А ты уже раньше слышала этот голос? — Да… М-много раз. Он уже д-давно сопровождает м-меня во снах… — Анабель растерянно опустила взгляд на собственные руки. — Часто успокаивает и п-помогает справиться с п-паникой… Раньше я д-думала, что э-это голос моей матери, которая мне снится, но теперь… Я д-даже не знаю, ч-что это. М-может, я одержима? Лижея приложила все усилия, чтобы в этот момент подавить улыбку. Она метнула секундный взгляд на Тессу – та продолжала мирно сопеть и вообще не реагировала на слова своей подопечной, но сомнений у волшебницы никаких не было. Скорее всего, в бою Анабель слышала именно ее и вовсе не в голове, а у себя над ухом, просто в пылу сражения и грохота не смогла разобрать источник звука. — Одержимость так не проявляется, — покачала головой эльфийка. — Голос, который ты слышишь, явно с тобой уже очень давно и зла он не желает. Это может быть что угодно: отголоски транса, твои собственные мысли, воспоминания или твой внутренний голос. Порой наше подсознание знает куда больше, чем сознание. И оно может принимать разные формы в попытке до нас что-то донести. — Т-то есть… — Анабель неловко шаркнула ногой, — это я п-просто сама с с-собой разговариваю?.. — Я не знаю. — Волшебница постаралась пожать плечами как можно искреннее. — Но я не думаю, что тебе стоит этого бояться. Если за такое долгое время этот голос не попытался нанести тебе вред, то уже точно не соберется. — Х-хорошо. С-спасибо. М-мы, наверное, пойдем… Тесса устала и наверняка и-испугана. Нужно от-тнести ее обратно. Она н-не любит быть вне дома. Лижея была полностью уверена, что такому существу, как Тесса, вообще все равно, где именно находиться. Ее больше волновало – с кем. Но Анабель явно не хотела дольше нужного оставаться в этом пропитанном смертью месте, и едва ли ее можно было в этом укорить. — Подожди, — Лижея окликнула ее в последний момент, когда вампирша уже медленно шагала к выходу из храма. — Анабель… Тебе ведь не обязательно оставаться в канализации. Может… Может, пойдешь с нами в «Эльфийскую песню»? У нас большие комнаты, для тебя точно найдется место. — Я… с-спасибо большое за п-предложение, но… Мне лучше быть одной. Последнюю фразу Анабель сказала так уверенно и твердо, что Лижея не нашла в себе решимости продолжить ее уговаривать. В конце концов сегодня эта бедная девочка и так превзошла все пределы собственных возможностей – глупо надеяться, что она еще и кинется в объятия целой толпы после трехсот лет одиночества. Но быть может, однажды… Она так и стояла, смотря вслед удаляющейся вампирше, и чувствуя, как в голове появляется все больше и больше вопросов, на которые сейчас никак бы не получилось найти ответы. Кто она вообще такая? Кем именно приходится Касадору? Откуда у нее такая сила? Касадор не мог просто преподнести ее как дар, даже если бы очень захотел. Для этого нужен контракт подобный дьявольским… Кажется, Астарион рассказывал, что несколько лет назад этот вампирский лорд уже провернул нечто подобное с одним из нынешних отродьев. Он долгое время покровительствовал одному колдуну, который пользовался его силой и увеличивал время собственной жизни много лет, благодаря вампирскому влиянию. А потом… Когда этот колдун пропустил смертельный удар, Касадор очень вовремя оказался рядом и обратил того в свое отродье, похитив для большей мотивации еще и дочь несчастного мужчины. Лижея не сомневалась, что он так и задумывал, но магические контракты такого рода, не созданные дьяволами, – дело очень сложное и требующее огромного количества сил. Вряд ли Касадор стал бы проворачивать такое во второй раз, если бы первый не увенчался успехом, и Анабель смогла бы избежать своих обязательств. Лижея допускала – Анабель вполне могла чего-то умышленно не договаривать, все же девочка доверием к миру точно не блистала. Но всегда оставался вариант, что она могла просто не помнить подробностей своей смертной жизни и причин обращения, ровно как и Астарион. Ответы наверняка можно будет выбить из самого Касадора, если только ее возлюбленный не решит заколоть его, как жертвенного барана, раньше этого момента… — Лижея! Волшебница тут же обернулась, едва заслышав голос Джахейры за спиной. Элтар шёл прямо за арфисткой, тащил на спине собственного вновь бессознательного брата. И ведь не поймешь: Раэль сам потерял сознание или все же кому-то из этих бравых воинов снова пришлось его приложить… — Я сказала Элтару, что у нас есть безопасное место, где они с братом могут отдохнуть, — доложила арфистка тоном, явно не терпящим возражений. — Да… Да, конечно. Тут рядом есть телепортационная руна. Я взгляну на нее. Если она целая, то не придется подниматься в гору. — Отлично, тогда занимайся. Я присмотрю за Лаэзель… А где Астарион? — Не знаю… — Лижея покачала головой, и, видимо, лицо ее говорило само за себя, так как арфистка сразу захлопнула рот, поджав губы. — Наверное, снаружи. Или ушел в таверну один. — На последнее у него бы яиц не хватило. Все, пошли, я его самолично за шкиряк оттащу и в чувство приведу.

***

Последнее, что Лижея запомнила из этой действительно очень долгой ночи, была спина Астариона, который с размаху завалился в собственную постель и с силой задернул шторы на ее карнизе, закрывшись от остальных жильцов. Где-то на периферии она заметила фигуру Элтара – он нес Раэля прямо по направлению к койке Джахейры. Но сил уже совсем не было, и уделять внимание новым гостям совсем не являлось приоритетом. Лижея едва успела дойти до своей части спальни и упасть ничком около кровати, моментально «нырнув» в собственный транс, а когда проснулась – вокруг было совсем тихо. Видимо, все еще отдыхали. Эйлин и Изобель сидели около приоткрытого окна и загораживали своими спинами проникающий в комнату свет. Судя по положению солнца, уже давно перевалило за полдень. А вернулись они когда… На рассвете? Это что, она медитировала больше шести часов?.. Усталость ментальная и физическая явно сказывались на состоянии организма. Хоть речи Императора по большей части Лижее и не нравились, но в одном он был прав – вечно они не смогут мотаться по свету с личинками в голове. Даже если защита призмы останется при них, такое «соседство» рано или поздно вымотает и разум, и тело. — Доброго дня, союзница, — Эйлин обратилась к ней, даже не повернув головы. — Ваша вчерашняя битва с отродьем нечестивого бога восславила ваши имена в глазах Матери. Прости, что оставили тебя лежать на полу. Я хотела перенести тебя на кровать, но возлюбленная Изобель сказала, что перемещать эльфов во время их транса крайне нежелательно. И это, кстати, была абсолютная правда. Транс все же не совсем то же самое, что и сон. В трансе эльфы балансируют между реальностью и забвением, и если этот баланс нарушить, пробуждение может оказаться крайне неприятным: испуг, головная боль, мигрени, ломота в теле и упадок сил. Удивительным было только то, что Изобель знала о такой не самой популярной у масс особенности расы. — Да, это так, — улыбнулась волшебница, поднимаясь на ноги. Изобель явно еще дремала на плече у своей жены, поэтому Лижея старалась говорить негромко. — Не извиняйся, Эйлин. Все в порядке. Скажи, тут было все в порядке, пока я медитировала? — Все мирно и спокойно, — доложила аасимар. — Джахейра увела ваших гостей в другую часть комнат. Все почти сразу уснули, как только вы вернулись отдыхать. — Спасибо. Пойду осмотрюсь – нужно убедиться, что все восстановились после сражения с Орин. Как только ткань большой шторы на карнизе колыхнулась и шуркнула обратно, Изобель слегка приоткрыла глаза. Взгляд ее, который не могла сейчас видеть даже Эйлин, был наполнен печалью, в нем читался немой вопрос, отдающий болью и безмерным сочувствием. Жрица смотрела в окно, на шумную улицу города, которая уже успела наполниться людьми. Немного поодаль виднелись шпили Киота Штормового берега. И именно к ним был обращен ее вопрос: «Почему?» — Ты уверена, что ей не стоит знать? — с беспокойством спросила Эйлин у своей жены, прекрасно зная, что та уже не спит. — А что мы ей скажем? — со вздохом спросила жрица, не отрывая взгляда от острых шпилей. — Что владычица Селунэ отвергла ее брата? Это ее убьет. Моментально. — Я не чувствую нити ее родства в объятиях Матери, это так, — кивнула Эйлин с надеждой, — но это вовсе не значит, что Лират был отвергнут. Может быть, он просто уже переродился. Джахейра ведь говорила, что он был безумно привязан к сестре – быть может, Матерь вняла его мольбам и отправила обратно в мир смертных в другом обличии и с другой жизнью, чтобы он смог рано или поздно вернуться к Лижее. — Ты лучше меня знаешь, что цикл души не ускорить никакими мольбами, — покачала головой Изобель. — Ему понадобилось бы, как минимум, еще пятьдесят смертных лет, чтобы наполнить свою душу силой для новой жизни. Полагаю, Лунная Дева так и не смогла его простить за то, что он покрывал деяния сестры и так и не привлек ее к ответственности, позволяя ей творить пусть и меньшее, но все же зло. Даже отчаянная любовь не стала оправданием. — Все еще остается тот вариант, что Лират мог остаться в этом мире. — Ты ведь сказала, что нити его жизни здесь нет? — Так и есть… Но ты не хуже меня знаешь, любимая, что есть на свете силы, позволяющие оборвать нить жизни, но не отправить смертного в Град Осужденных. Изобель невольно вздрогнула. Да, она прекрасно знала о существовании таких сил. Она сама была нынче живым свидетельством их существования. И если все так, как предполагает Эйлин, то Лират мог стать жертвой безумного и отчаянного богохульства. — В таком случае я даже не знаю, что хуже… — прошептала она. — Но, как известно, самый простой ответ обычно самый верный. Давай не будем надумывать: Лират, вероятнее всего, остался в Граде Осужденных. Оттуда хотя бы есть выход. Когда его душа пройдет истязание этим местом и очистится, она получит новый шанс в этом мире – шанс заслужить одобрения божества и занять свое законное место в круговороте божественного. Но Лижее об этом знать не нужно. Хотя бы не сейчас. Разумеется, сама Лижея уже не слышала этого разговора. Ее мысли после очередного жестокого транса и тяжелого пробуждения снова обратились к новому дню, ее союзникам и их общей миссии. На периферии сознания брезжила мысль о том, что сегодня в трансе она увидела нечто важное – какую-то подсказку. Очередное указание, которое она была не в силах разгадать, и потому оставила его на более спокойный вечер. Как она и предполагала, большинство из ее друзей все еще отдыхали. Только Гейл улыбнулся ей со стороны камина, на огне которого он уже жарил яичницу, чтобы накормить всех, когда проснутся. Порой Лижее казалось, что без его кулинарных талантов они бы далеко от Изумрудной рощи не ушли… У остальных кроватей все еще были задернуты шторы. Даже Лаэзель проспала свою утреннюю тренировку. Неудивительно: после сонного заклятья Орин нужно отоспаться еще пару дней, чтобы полностью прийти в себя. Волшебница на несколько мгновений остановилась у кровати Астариона. Каким-то шестым чувством она знала, что он не спит, даже с учетом того, что за тканью постели не было слышно и шороха. — Прости меня, пожалуйста, — тихо сказала она, не дотрагиваясь до полотна. — Я не должна была на тебя кричать. Это было очень грубо и неправильно. Но я хочу, чтобы ты понял: дорога, которую ты выбрал, ведет в никуда. Поверь мне, ты не найдешь на ней того счастья и той свободы, о которых мечтал, даже если уверен в обратном. Я не хочу заставлять тебя поступать так, как хочу я и как считаю правильным. Я не буду этого делать. Но и помогать тебе осуществить этот кровавый ритуал я тоже не стану. Даже если это будет означать, что наши пути разойдутся навеки и никогда больше не пересекутся. Я сохраню память о тебе в своем сердце и продолжу тебя любить. Таким искренним и настоящим, какой ты есть сейчас. На ее слова не было ответа. Лижея была уверена, что вампир услышал ее, но он был мастером по тотальному игнорированию «раздражителя». Помнится, в последний раз, когда Гейл умыкнул несколько подушек из его палатки для того, чтобы устроить раненого Бекона поудобнее, Астарион забыл о существовании волшебника на целую неделю. К сожалению (а, может, все-таки, к счастью?), Лижея не могла похвастаться такой же выдержкой, как у бывшего избранного Мистры. Гейл только с улыбкой фыркал в сторону вампира, когда тот демонстративно от него отворачивался, а у вот у волшебницы сердце противно сжималось в один большой комок спазма. Подумать только: спустя столько лет ей выпало снова кого-то любить, снова почувствовать нежность и симпатию в ответ, но выбор ее пал на того, с кем у нее, вполне возможно, нет никакого будущего. Наверное, это тоже часть судьбоносного наказания… Если бы она не понимала, что боги не имеют к этому никакого отношения, уверилась бы в коварстве и жестокости Мистры. — Ты что-то сказала? Взгляд тут же метнулся в сторону. Немного поодаль всех постелей Лижея увидела Элтара. Он стоял, оперевшись на одну из колонн, что подпирали собой потолок. Кажется, с ночи он даже не переодевался. Только снял свой зеленый фрак, остался лишь в брюках и запачканной грязью дорогой рубашке. Взгляд у него был усталым и потухшим, под глазами залегли темные круги, и весь его облик как будто немного съежился в размерах. Было ощущение, что на своих плечах Элтар уже давно несет какой-то груз, бремя и отпечаток которого проявились только сейчас – когда главная опасность миновала. — Нет, ничего, — покачала головой Лижея, подходя к нему поближе. — Я так… сама с собой разговариваю. Как… как чувствует себя Раэль? Элтар сощурился с подозрением и смерил ее холодным взглядом – Лижея заставила себя не отворачиваться. Только сейчас она обратила внимания на его удивительные серебряные глаза. Да, точно… Ведь именно они еще тогда, очень-очень давно привлекли ее внимание, когда они с эльфом встретились в первый раз на его инаугурации. Не серые, не белые, а именно цвета чистейшего серебра. Они блестели в темноте, словно очи Лунной Девы, и, помнится, на их первой личной встрече в дорогом ресторане Бериан казался ей каким-то поистине неземным существом. Он выглядел так, будто был прямым выходцем из Страны Фей, а вовсе не далеким потомком ее жителей. Советница Лиадон была очарована. В первый раз, после того галантного джентльмена по имени Астарион, какому-то мужчине удалось взволновать ее сердце хотя бы немного. И она знала, прекрасно знала, что ее интерес был взаимен. Тогда Бериан понятия не имел о ее преступлениях, жизни и работе Гончей. Он видел перед собой наследницу уважаемого рода, такую же амбициозную и сильную волшебницу, коей была ее мать. Восхищался ее решимостью помочь людям из Ривингтона, хвалил ее ум и изобретательность, которые позволили реализовать такой действительно важный проект по благоустройству их города. Он уже в тот момент видел ее своей женой, в его глазах она была почти идеалом. Именно ей он хотел отвести роль матери своих детей и искренне считал, что вместе они смогут воспитать достойных членов общества. Тогда эти глаза смотрели на нее с интересом, одобрением и восхищением. Не чета, конечно, этому холодному взгляду, полному презрения, который Лижея чувствовала на себе сейчас. — Спит, — коротко ответил Элтар. — Джахейра сварила для него успокаивающий отвар. Тот друид… Хальсин, кажется, тоже очень помог. — Да, они в своем деле мастера… Джахейру ты и так знаешь, а Хальсин долгое время был архидруидом Изумрудной Рощи, круга, который находится за Рейтвином, где-то в месяце пешего пути от города. Он нам очень помог… Бер… Элтар, скажи, пожалуйста, а что случилось с Раэлем? Почему он в таком состоянии? — Как забавно, — процедил эльф, и Лижея невольно вздрогнула от этого тона. — Я хотел это спросить у тебя. — Что? — Это из-за тебя он такой! — зашипел Элтар, едва подавив желание рвануться вперед и схватить ненавистную женщину за горло. Лижея в растерянности отступила назад, испуганный взгляд ее был красноречивее любых слов, но он совсем не убедил эльфа: — И не смотри на меня так! Ты сама все знаешь! Он сошел с ума после того, как ты его похитила! Так что раз ты живая… Иди и исправь то, что натворила. Верни разум моему брату немедленно! — Эй, друг… — Откуда-то из-за спины Лижея услышала голос Карлах. — Ты последи за словами. А то я слежу за тобой. Судя по реакции Элтара, тифлинг разбудили их достаточно громкие переругивания, и теперь она внимательно бдела за их ссорой прямо из своей большой кровати. В иных обстоятельствах Лижее бы согрело сердце желание подруги защитить ее и уберечь от справедливого гнева, даже несмотря на то, что Карлах сама прекрасно знала правду о ее прошлом. — Нашла себе новых охранников? — выплюнул Элтар ей в лицо, но уже куда тише – вид грозной тифлинг может осадить даже самую праведную ярость. — Думаешь, пара добрых дел освобождают тебя от ответственности за содеянное?! — Нет. — твердо ответила волшебница, силой воли заставив себя собраться. — Меня ничего не освободит от ответственности. Мне бремя прошлых грехов нести до конца жизни. И я с этим давно смирилась. Но, Элтар, вот этого я с твоим братом не делала. Я похитила его – это правда. И я даже не собираюсь этого отрицать. Приказала узнать, кому еще он передал информацию о моих делах. И отсутствие пальцев на его руке – это тоже мой приказ. Но после того, как ты пришел ко мне тогда, и сказал, что все знаешь, я велела вернуть его домой. Да, память о пребывании в плену ему стерли, но рассудок не был поврежден. Когда его сажали в карету, он был полностью в своем уме, просто растерян. Мои люди сказали ему, что нашли его лежащим без сознания в доках, выходили и теперь отправляют домой. Это все. Больше я его не видела. — Да, все так! — едко передразнился Элтар. — Только вот недели не прошло, как Раэль полностью пришел в себя, сопоставил два и два и понял, что именно с ним произошло! И пошел к той маленькой сучке Этель, торговке на рынке, которая была твоим человеком! Ты даже ребенка в свою грязь втянула! И от нее он вернулся уже вот таким! На секунду Лижея замерла на месте, словно вкопанная. В голове цельным пазлом сложилась вся картина полностью намного быстрее, чем можно было представить. Теперь она поняла, какую именно подсказку видела в трансе. Этель. Ну, конечно! Как можно было раньше не догадаться?! Тогда, в окрестностях Изумрудной Рощи, имя дряхлой старухи не навело ни на какие мысли – ведь Лижея в свое время даже не встречалась с ней лично. Просто по рассказам своих поверенных знала, что есть на рынке нижнего города какая-то странная девочка-торговка, которая держала лавку то ли со своей бабкой, то ли с пожилой наставницей-лекаркой. И вроде как эта девчонка за определенную плату могла приготовить практически любое зелье, какое только существовало в природе… — Элтар… — Лижея на секунду прикрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Нужно было сказать эльфу правду, в которую он в моменте мог еще и не поверить. — Послушай, пожалуйста. Этель никогда не была моим человеком. Мои люди просто покупали у нее зелья, которые были мне нужны. — И какой тогда прок обычной девчонке сводить Раэля с ума?! — Потому что она никогда не была обычной девчонкой. Ровно как и ее «бабушка», которую часто видели внутри лавки. Они обе были каргами. Элтар отшатнулся назад, словно от пощечины. Глаза его, наполненные мгновение назад злобой и яростью, вдруг окрасились совершенно искренним шоком. Они искали на лице Лижеи хоть один единственный признак гнусной лжи. И явно не находили. Потому что невозможно увидеть того, чего нет. — Ты не можешь этого знать… — прошептал эльф. — Я это знаю, — с нажимом повторила волшебница. — Мы уже сталкивались с Этель пару месяцев назад… Теперь она сама – взрослая карга, которая промышляет в этих краях. — Ты лжешь. — Элтар, мне правда очень жаль… — Нет, ты лжешь! — рявкнул эльф, снова ринувшись почти вплотную к волшебнице. — Ты мерзкая лживая тварь и всегда ею была! С какой стати я должен верить твоему бреду, который ты только что выдумала, чтобы…?! Ровно в тот момент, когда пальцы Элтара почти сомкнулись вокруг горла Лижеи, в миллиметре от него со свистом пролетел очень знакомый кинжал. Он резанул эльфу щеку и вонзился острым лезвием прямо в деревянную колонну позади него. Из тонкого пореза тут же маленькими струйками потекла кровь. Резкая боль явно отрезвила взбешенного лорда. Он замер на месте с занесенной рукой и пустым, ошарашенным взглядом уставился куда-то ей за спину. Лижея была полностью уверена, что в этот момент в прорезе шторы, из темноты ему в душу смотрели два ярких озлобленных агата. Иногда она задавалась вопросом, сможет ли хоть когда-нибудь полностью понять Астариона и ход его мыслей… — Кого ты вообще при себе держишь?.. — едва слышно прошипел Элтар, скосив взгляд на девушку. Его всего трясло от гнева, внезапного испуга и осознания того, что, вопреки собственному мнению, он, видимо, окружен вовсе не спасителями… А верными союзниками подлой советницы, которую еще вчера считал мертвой. Он не мог заставить себя двинуть хотя бы занесенной рукой – кажется, переосмыслял свое положение здесь. Так увлекся этим, что не заметил, как к его собственному горлу приставили огромный серебряный меч. — Лаэзель, не надо! — взмолилась Лижея, тут же ухватив взбешенную подругу за плечо обеими руками. — Надо. — твердо выговорила гитьянки прямо по буквам. Ее тоже разбудили громкие крики Элтара. Лаэзель схватилась за меч прямо из постели, она даже не потрудилась накинуть нагрудник на старую пижаму. По обыкновению считала, что этот маленький исстик ей не соперник. — Кчахи явно лишен всякой чести и дисциплины. Не имеет понятия о том, что после спасения нужно отработать данный кров, а не поднимать свои маленькие слабые кулаки на спасителя. Конечно, называть мальчиком взрослого эльфа, который был лет на сто старше нее самой, было достаточно смелой идеей. Но Лаэзель на возраст никогда не смотрела. Щуплый и тонкий эльф ассоциировался у нее с гитом-подростком без брони, вроде тех, которых они видели в яслях. И все же, Лижея была яро против того, чтобы сейчас здесь затевать драку. — Ты вообще знаешь, гит, кто она такая и что сделала, раз так рьяно ее защищаешь? — Элтар наградил воительницу стальным взглядом. — Я знаю, что у этой растил есть сила и стойкость духа, коих не сыщешь и у сотни бравых воинов. Будь она гитом, смогла бы войти в свиту Орфея после его освобождения. Прошлое ее давно обратилось прахом. А вот ты, исстик, знаешь, что не сожги она аватар костяного бога, весь ваш город крыс и падальщиков уже давно был бы погребен целой армией г’хайков? Кажется, это был первый раз, когда Лаэзель так открыто похвалила и признала своего лидера. Лижея даже не знала, что сказать: неловко прижала руки к груди и испуганно переводила взгляд с гитьянки на эльфа и обратно. Она не сомневалась в том, что Элтар не дурак. Он не полезет голыми руками на закаленную воительницу, но ее слова явно не произвели на него какого-то серьезного впечатления. Лишь в глубине серебряных глаз мелькнула какая-то тень сомнения. Мелькнула и тут же пропала, скрывшись за разрывающей его яростью и болью. — Ну и ну… А я смотрю, ты даром времени не теряешь. Уже успел наорать на Лижею и настроить всех присутствующих против себя. Голос Джахейры стал почти спасительным звоном в этой безвыходной ситуации. Волшебница почувствовала, как вместе со вздохом облегчения спазм испуга наконец выпустил ее желудок из своей хватки. Арфистка стояла прямо за спиной у Элтара, с уставшим и крайне недовольным выражением лица сложив руки на груди. Забавно: вот такой Лижея видела ее лишь в «Последнем свете», когда она отчитывала маленьких шкодников тифлингов, которые все под шумок пытались умыкнуть со стола лишнюю булочку хлеба. Может, она и Элтара сейчас видела просто капризным ребенком? — Джахейра… — Эльф обернулся на арфистку с мольбой в глазах, и его огненные волосы промелькнули настоящим пламенем перед глазами у Лижеи. — Скажи мне, что ты не переметнулась на ее сторону! Она же врет, нагло врет мне прямо в глаза! Просто не хочет признавать, что это ее рук дело, потому что Раэль знает всю ее подноготную! — Ее «подноготную» знают тут все, Раэль такой не один, — покачала головой полуэльфийка. — И ты, похоже, переоцениваешь шпионские способности твоего брата. Хватит тут концерты устраивать, у меня голова от тебя болит. Поди-ка сюда лучше. Нам нужно с тобой кое о чем поговорить. Лаэзель, пожалуйста, опусти меч. Я тебя уверяю, он нам еще может пригодиться. Спустя несколько мгновений Элтар все же смог свободно отступить назад и скрыться за стеной вместе с высшей арфисткой. Он уходил неохотно, буквально заставив себя проглотить гордость и всю ту желчь, которая еще осталась невысказанной. Джахейра с улыбкой подмигнула волшебнице, прежде чем запахнуть бордовую штору, и этот странный, но милый жест заставил Лижею почти мгновенно успокоиться. Возможно, это было лучшим вариантом. Джахейра действительно единственная из них всех, кто обладает авторитетом в глазах Элтара и кого он мог послушать. — Спасибо тебе, Лаэзель, — тихо сказала волшебница, когда стих последний отзвук шагов с той стороны комнат, — за то, что вступилась за меня. Но… Элтар имеет полное право меня ненавидеть. И попытаться меня убить – тоже. — Желание разрубить своего врага – естественно и не требует осуждения, — серьезно ответила гитьянки, уперев острие своего меча в пол. — Но если в погоне за местью ты теряешь честь воина и дисциплину, ты более не достоин возмездия. Ты обращаешься в червяка, которого слишком легко раздавить, и глупо полагать, что враг этим не воспользуется. — Я не считаю, что он потерял честь, и даже если так – не собираюсь этим пользоваться. — Потому что как раз у тебя честь есть. Ты никогда не нанесешь подлого удара со спины. Всегда смотришь своему противнику прямо в глаза и повергаешь его и магией, и словом. Я слышала все, что ты сказала Орин, перед тем как раздавить эту жалкую тварь. Уверена, еще немного и она бы просто лопнула от злости… — Гитьянки тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — И к собственному стыду, я должна признать, что слишком расслабилась и ослабела, раз попалась в лапы к этой противной мошке. — Ты не виновата. Баал всегда взращивал хитрых и скрытных отродий, это в его природе. Орин почти обманула нас, она очень искусно притворялась тобой в лагере на протяжении нескольких дней. — Как ты поняла, что здесь предатель? — Она бросила малыша на пол. — Волшебница кивнула в сторону яйца, которое сейчас покоилось на раздербаненной кровати гитьянки тихим омутом порядка. Несколько секунд гитьянки молчала, опустив взгляд на собственный меч, и явно о чем-то раздумывала. Лижея могла представить, как отвратительно она себя сейчас чувствует. Лаэзель привыкла мнить себя неуязвимым воином, который несет смерть всем предателям и врагам твердой рукой. А потом… Она оказалась брошенной богиней, отвергнутой собственным народом, а теперь еще и была похищена из постели без единого звука или шанса на сопротивление. Все это может просто раздавить даже такую каменную стену, какой была Лаэзель из Клиира. — Знаешь, гитьянки не свойственно кого-то за что-то благодарить, — наконец заговорила она.. — В нашем языке даже нет слова для этого. «Крейф’кан жарн» – самое близкое по смыслу из того, что я знаю. «Пусть твои враги умрут в муках». Но после того, как ты собрала весь отряд под покровом ночи, чтобы вырвать меня из рук Орин, я могу сказать только одно: Спасибо. От всего сердца. — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Лижея. Она чувствовала, как тяжело дались гитьянки эти слова. Но они доказывали, что она уже не та, что прежде. Лаэзель никогда бы не стала так благодарить обычного союзника, которому прикрывает спину и от которого ждет того же в ответ. Даже будь он трижды ее лидером. Теперь она считает Лижею своим другом, и это почему-то ощущалось, как величайшая честь. — Хм.. — на секунду гитьянки смущенно отвела взгляд и прочистила горло. — Хорошо, тогда что дальше? — Попробуй еще немного поспать, тебе нужно полностью восстановиться. Мы выдвигаемся дальше только следующим утром. Все очень устали. А я пойду немного прогуляюсь. Мне надо подумать.

***

В этом городе столько всего изменилось, но шумел и галдел он ровно так же, как и сто лет назад. Повсюду ходили целые толпы: кто-то степенно прогуливался по улицам, другие же бодро спешили на работу, иные спешно прибавляли шага, едва завидев вдалеке патрулирующего Стального Стража. Даже в такие времена Врата Балдура кипели жизнью, и это, наверное, была единственная переменная в существовании этого города – он никогда не спал. Никогда не сдавался и стоял до конца даже в самые тяжелые времена. Оставалось надеяться, что сегодняшний день не станет исключением… Лижея сидела на маленьком бордюре около Васильковых ворот. Где-то прямо за ее спиной слышались резкие удары мечей о деревянные манекены – это в своих казармах тренировались Кулаки. Делали это нарочито громко, чтобы каждый проходящий мог слышать и вспоминать, что этот город находится под охраной. Под охраной шавок Энвера Горташа, разумеется… Хотя едва ли этих людей можно обвинить в работе на тирана. Большинство из них понятия не имеют, что именно задумал этот лорд, и просто считают его жестким, но справедливым лидером, который так необходим городу в тяжелое время… Волшебница понятия не имела, сколько она уже тут пробыла. Ее желание прогуляться не увело ее слишком далеко: дошла лишь до дверей «Волшебных принадлежностей», у которых увидела крайне знакомого наемника. Арадин спорил с каким-то магическом механоидом-привратником насчет, кажется, Песни ночи… И едва уловив знакомые слова, Лижея поспешила скрыться обратно в переулок – не хотела, чтобы наемник ее увидел. Привлеки он ее к этому разговору, соврать было бы крайне проблематично – некоторые из таких «жестянок» имеют встроенное заклинание распознавания лжи… Так она тут и оказалась. Возвращаться в таверну не было пока особого желания, еще куда-то идти – тоже, поэтому остаться незаметной тенью на бордюре и тихо размышлять о своем показалось весьма недурственной идеей. Мысли носились по голове, словно рой пчел. Столько всего случилось за последние сутки, что и не сразу получится принять новое положение дел. Что теперь делать с Астарионом? Он не хочет с ней разговаривать и избегает прямого контакта, но при любой угрозе тут же выходит вперед и пытается устранить ее источник. Если бы четверть свечи назад он бросил кинжал на пару миллиметров правее, то пробил бы Элтару череп… Его вспышки злости абсолютно нелогичны, и еще попробуй пойми, что там творится в этой дурной вампирской голове. Наверное, стоит пока остановиться на том, что Астарион все же не хочет ее смерти. Более того, старается защищать, значит, чувства его никуда не делись и до сих пор при нем. А это значит, что, возможно, у Лижеи еще получится до него достучаться. А сам Элтар? Как поступить с таким опасным ненавистником под боком? Волшебница признавала, что у него есть полное право осыпать ее бранью и втаптывать в грязь, но сейчас было не время и не место для этого. Еще столько нужно сделать… Столько пройти и стольких повергнуть, чтобы спасти жителей этого города и, вероятно, всего мира. Остатки армии Абсолют могут и добраться до стен Врат еще через несколько дней, и тогда здесь начнется хаос… Надо действовать быстро и решительно – сейчас на раскаяние перед бывшим женихом и его братом Лижея никак не могла выделить время. Быть может, потом… Чуть позже, когда опасность минует, она выкроит время с ним объясниться, если он сам того захочет. А потом снова покинет город и окончательно выбросит себя из памяти этого эльфа… А еще ведь с Вратами связано столько неразрешенной боли ее друзей. Касадор, храм Шар, Китрак Восс, судьба Улдера Рейвенгарда… Лижея, наверное, никогда не забудет взгляд Уилла, который он обратил на нее, когда Мизора на днях предложила ему выбрать свою судьбу. Стать свободным и обречь отца на смерть или спасти его, но нацепить на свою шею вечные кандалы. Ублюдский выбор, достойный такой мерзкой дьяволицы. Уилл смотрел на своего лидера почти моляще, заклиная принять это решение за него. Но как и в случае с Шэдоухарт, волшебница не стала вмешиваться. Лишь намекнула колдуну о том, что в формулировке «Твой отец гибнет от руки его врага» нет подоплеки о том, что Мизора самолично лишит жизни герцога. Более того, там угадывается прекрасная нитка, явно говорящая – Рейвенгард все еще жив. Уилл принял свое решение, теперь он свободен от дьяволицы, но все еще сомневается в том, что отца получится вытащить живым. Но чтобы это узнать, нужно как можно ближе подобраться к Горташу… — Я… могу сесть? Лижея резко вскинула голову и увидела стоящего над собой Элтара. На мгновение даже застыла в немом изумлении. Он был последним, кого она ожидала увидеть рядом с собой после закатанной недавно сцены. Да еще и таким… спокойным? С ее ракурса Элтар сейчас выглядел изящным и большим изваянием неизвестного мастера, который создавал свое творение в состоянии Великой печали. В свете закатного солнца его рыжая копна отливала почти что огнем, придавая эльфу некий полубожественный вид… Однако стоило лучам скрыться за крышами домов, как странная иллюзия тут же рассеялась, явив глазам волшебницы обычного измученного смертного. На лице Элтара больше не было печати ярости, теперь там виднелись лишь усталость и отголоски мучительной внутренней борьбы. Плечи эльфа были опущены, глаза совсем потухли, и в этой свободной рубашке издалека его можно было принять за дряхлого старика… Любопытная смена настроения, но после бесед с Джахейрой многие и с физическими травмами выходили. Наверное, можно сказать, что лорду Галаноделю еще повезло. — Конечно… садись, пожалуйста. От удивления его внезапным визитом Лижея даже не сразу сообразила – необходимости двигаться и уступать место не было. Тут ведь, кроме нее, никто и не сидел. Элтар опустился рядом, и какое-то время они сидели безмолвно, пока эльф смотрел куда-то вдаль и перебирал в пальцах странную деревянную побрякушку. — Джахейра мне все рассказала, — наконец начал он. — Все. От самого начала вашей истории и до сего дня. А потом выгнала на улицу тебя искать и наказала одному не возвращаться. Волшебница неловко поджала губы. Да, это многое объясняет: по своей воле искать бывшую невесту Элтар бы точно не пошел. Но, наверное, стоило попробовать намекнуть Джахейре, что такие меры – уж слишком радикальные даже для ее «воспитания». Как бы только потом самой на улице не оказаться… — Ты… принял решение ей довериться? — Ей нет смысла врать. Она сама, живая и здоровая, прямое доказательство этих слов. Я прекрасно знал, что с тех пор, как она пропала в теневых землях, все арфисты и их приближенные постепенно теряли веру в то, что она когда-нибудь вернется. Признаюсь, я… — Элтар слегка поморщился, видимо, пытаясь подобрать нужное слово, — ошалел, когда увидел ее в твоей компании. И плюсом все это дерьмо с Баалом, похищением и очередным приступом Раэля… Я просто… Просто не выдержал. Целый век я жил только заботами о брате и поддержкой города, цепляясь за любую стабильность, которую только мог найти. И вот из-за этого похищения и нашей встречи мне просто сорвало голову. И я выместил все это на тебя. — Ну… — Лижея неловко отвела взгляд и покачала головой. — Не сказать, что это было несправедливо. — Да, но не сейчас, когда вы все так отчаянно пытаетесь спасти мир. Если чему мама меня и научила, это не лезть под руку к охотникам на гремучих змей, даже если немного хочешь, чтобы эти змеи их сожрали. Честно говоря… — Элтар на несколько мгновений прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я не хочу сейчас все это обсуждать, иначе у меня просто голова взорвется. Но в любом случае: я не должен был обвинять тебя в состоянии Раэля. — Это было весьма логичное умозаключение при отсутствии других свидетельств… — аккуратно успокоила его Лижея. Не хватало еще, чтобы Элтар сейчас начал перед ней извиняться. — Может быть. — Эльф с силой запустил свои тонкие пальцы в рыжую копну волос. — Но в глубине души я с самого начала знал, что ты здесь не при чем. Какой бы сукой и мразью ты ни была, но дурой не слыла никогда. Делать из Раэля «овощ» после косвенного признания его похищения, было бы самым глупым решением на свете. — Я помню, пришла к такому же выводу, когда размышляла над тем, стоит ли пытаться заставить вас обоих замолчать… — тихо произнесла волшебница, не смотря на бывшего жениха. — Но я понимала прекрасно, что ты меня просто уничтожишь. У меня не было уверенности в том, что Раэль не передал тебе каких-либо доказательств моих преступлений. Я хотела разобраться с вами позже, но этого «позже» так и не случилось… — Да, ведь ровно через год ты и «умерла», — кивнул Элтар. — В общем… Мне просто не хотелось признавать того, что я понятия не имею, что случилось с братом и как ему помочь. Я годами пытался вылечить его. Пытался попасть в Невервинтер, в Дом Знаний, но все было безуспешно… Нас отказались там принимать, сказали, что состояние моего брата невозможно излечить, пока не устранить заклинателя, его сотворившего. — Да, магию карги не рассеять, не убив ее саму. В этом и есть самая главная опасность этих существ… — А я почему-то считал, что речь идет о какой-то болезни, которую ты или твои люди искусственно создали с помощью магии, — Элтар со стоном уронил голову в руки. — Ничего мне не говори, я прекрасно осознаю, как глупо это звучит. После смерти отца я остался один на один и с должностью, и с больным братом. Мне пришлось выбирать между своей жизнью и надеждой на жизнь для Раэля. — И ты выбрал второе… — понимающе кивнула Лижея с сочувствием. Глупо было врать, больше всего на свете ей хотелось сейчас обнять Элтара и уверить его в том, что все будет хорошо. Он бы такой жест точно не оценил, но она едва удержала потребность сделать хоть что-то, чтобы загладить свою вину. Да, Лижея не превращала Раэля в безумца, не сознающего даже себя самого, но косвенно тоже виновата в его состоянии… Ведь именно из-за нее он пошел к Этель и попался в ловушку двух карг. — Конечно, я выбрал второе. Раэль после смерти матери заменил мне ее. И я не мог смириться с тем, что на свое совершеннолетие он не сможет выбрать себе новое имя, потому что даже не знает, какой сегодня день… Я искал, искал и искал. Потерял должность, род пришел в упадок, наследственные деньги тоже не бесконечные. Я почти все потратил на попытки его вылечить, но сумел лишь немного стабилизировать состояние. А ответ всегда был таким простым… Лижея невольно подумала – это как раз объясняет то, почему Горташ не стал сильно давить на лорда Галаноделя. Судя по всему, в погоне за исцелением Раэля Элтар совсем растерял свое влияние. Раз потерял должность, он больше не состоял советником при герцоге и все, что ему осталось – это пожалованный титул, вход в светское общество, лицемерное сочувствие да наследство отца. Все это казалось таким несправедливым: почему с этим честным и добрым в душе эльфом судьба обошлась чуть ли не хуже, чем с самой Лижеей, убийцей, душегубкой и интриганкой? — Нет, вовсе не простым, — покачала головой волшебница. — Карги отлично маскируются сначала под обычных девочек, потом – под обольстительных дев, и в конце – под безобидных старушек. Чтобы заподозрить это создание в маленькой ученице лекарки, нужно быть параноиком. Тем более, к каргам обращаются только самые отчаянные и глупые. Раэль был ни тем, ни другим. Откуда тебе было знать, что, выяснив природу Этель, он согласится на сделку, лишь бы уничтожить меня? — Если быть совсем откровенным, я даже не знаю, зачем именно он туда пошел. — с горечью покачал головой Элтар. — Он ничего мне не сказал. Когда пришел в себя после провала в памяти, то сразу взбесился. Загорелся праведной яростью, сказал, что это все ты виновата, и он знает, как именно отправить тебя на виселицу. Сказал, что ответ находится у этой Этель. Я пытался отговорить его, просил все мне рассказать подробно и обдумать, но он не стал слушать. Схватил свой плащ и убежал. Вернулся только через два дня… Весь в грязи, синяках и ссадинах, как будто его били без остановки пятую свечи… Не знал, где он, почему пришел сюда, кто я такой и, что самое страшное, не помнил даже своего имени. Только бормотал что-то несуразное и все болтал про какие-то красные глаза в темноте. Я даже не знаю, был ли в этом хоть какой-то смысл, или это просто порождение его безумия… Слова Элтара заставили Лижею вздрогнуть от одной, казалось бы, весьма очевидной мысли. Слишком все хорошо сходится. Раэль идет к карге, на что-то обменивает у нее свой рассудок (сознательно или нет – неважно) и ровно через год на советницу Лиадон совершается крайне продуманное покушение. Которое могло быть вполне удачным, не поспей Лират за ней вовремя… Клок собственной злобы и почти забытого желания мести за брата снова встал ей поперек горла, но Лижея заставила себя его проглотить. У нее нет доказательств, а в деле брата она уже очень много раз обжигалась, когда бросалась на людей только из-за одного подозрения – однажды чуть не спалила деревню гурцев к бесам собачьим… Да и что более важно, для замысла карги как-то все обставлено слишком «по-смертному». Похищение, связывание, лишение магии цветком Суссура. Все это выглядит так, будто весь план придумал человек, не обладающий даром Плетения. Карги ленивы и коварны – Этель бы, скорее, наслала на нее какую-нибудь чуму, которая медленно бы вытягивала жизнь из советницы год за годом… — Она ведь даже не собиралась исполнять свое обещание – каким бы оно ни было, да? — Элтар словно прочитал ее мысли. — Но я ведь еще тут сижу… Конечно, не собиралась. Карги выполняют условия договора полностью и честно, только если знают, что не потянут оппонента, а такое случается крайне редко. Когда мы столкнулись с Этель месяц назад, встретили в ее логове девушку по имени Майрина. У нее умер муж, а она была беременна их ребенком в тот момент. Так сильно скорбела и скучала, что обратилась к Этель с просьбой воскресить мужа. Этель потребовала, чтобы Майрина отдала ей ребенка взамен на это, когда он родится. — Для чего ей ребенок?.. — с ужасом спросил эльф. — Чтобы сожрать его и сделать из бедного малыша каргу. Они так… размножаются. Мне удалось открыть Майрине глаза, сказав, что Этель убила ее братьев, которые пришли ее спасти. Но было уже слишком поздно… К счастью, нам удалось вызволить Майрину, убив Этель, но ни мужа, ни братьев это ей не вернуло. А знаешь, что самое отвратительное? Я нашла в комнате Этель воскрешающий жезл, который она хотела отдать Майрине в насмешку. — Почему в насмешку? — Потому что он вовсе не был наполнен жизненной силой. В жезле просто запечатали заклятие призыва мертвых. Если бы Майрина попыталась воскресить мужа с помощью него, он бы вернулся, в лучшем случае, в образе зомби. Я не стала отдавать его Майрине. Просто сломала. И ничего ей не сказала. Она уже и так поплатилась за свою ошибку смертью братьев. Знание того, какую судьбу карга готовила для ее мужа, могло стать фатальным… — Подожди, — Элтар прервал ее на полуслове. — Ты сказала, что вы убили Этель. Но почему тогда с Раэля не спало заклятие? — Потому что мы убили ее не до конца, — волшебница покачала головой. — Карги – хитрые существа. А секреты их магии неизвестны до конца даже Благому и Неблагому дворам. Они могут регенерировать абсолютно в разных местах. Если есть какое-то особое растение или артефакт, который они к себе привязывают, то могут полностью восстановить свое сознание и тело рядом с ним даже после физической смерти. Сама Этель так и сказала перед тем, как Карлах вонзила ей в голову топор: «Вы все равно не сможете меня убить! Я вернусь!». Влияние карги на той территории ослабло и мы смогли освободить ее пленников, но Раэль… Хм… Возможно, ее истинное логово находится где-то в городе, поэтому он и не пришел в себя. Ведь источник силы Этель вовсе не иссяк, он просто ненадолго уменьшился. — В городе? — Элтар невольно скривился. — Да где здесь вообще спрятаться карге?! — Хороший вопрос… — Лижея пожала плечами. — Наверное, такой же сложности, как и «Где в этом городе может скрываться тайный храм Шар?». Элтар невольно присвистнул от такого заявления. Лижея лишь слабо улыбнулась – все же посвящать его в детали без прямого согласия Шэдоухарт она не имела права. Но размах проблемы был и так понятен. — Да… Я и не думал, что Джахейра преувеличивала, рассказывая про червяков у вас в головах, но теперь у меня такое ощущение, что она еще и приуменьшила. Вы, смотрю, крепко на богов замахнулись… Узнаю старую-добрую советницу Лиадон. — Элтар лишь едко усмехнулся, когда Лижея стыдливо скривилась на этих словах. — И как ты думаешь: есть мне смысл искать каргу, чтобы освободить брата, или мы все равно со дня на день умрем все? — Мы сделаем все возможное для того, чтобы наступило хорошее завтра для всех смертных, — тихо ответила волшебница, крепко сцепив руки друг с другом. — Пока вроде… этот план идет неплохо. — Предпочту в вас поверить… — хмыкнул Элтар, и на секунду волшебнице показалось, что буквально на мгновение его губы изогнулись в улыбке. — Все же одного бога вы уже убили. — То был просто аватар, — усмехнулась волшебница. — Дели все сказанное Эйлин о битвах на полтора. Она, как любой воин-сказитель, любит немного приукрашивать. — В любом случае… Благодарю, что все мне рассказала. Теперь у меня хотя бы появилась надежда. Я знаю, что твои друзья косо на меня смотрят. Я заберу Раэля завтра и мы уйдем домой, не будем мешать. Я как-нибудь разберусь с этой каргой… Последние слова дались Элтару с таким трудом, будто он и сам в них не верил. Очевидно, что в текущем состоянии он Этель не соперник. Отчаявшийся, уставший и измученный безумием брата эльф станет для карги легкой добычей, а вовсе не грозным противником. И Лижея была уверена, что он и сам это прекрасно знал. — Элтар, я знаю, что не праве давать тебе советы… — Это уж точно, — слабо хмыкнул эльф, как будто из почти детской потребности глупо передразниться… Интересно, это все мужчины такие или ей просто на них не везет? — Но все же, — настояла волшебница. — Ты и сам знаешь, что к карге нельзя просто завалиться с мечом и надеяться на грубую силу. Много кто пытался штурмовать логово Этель рядом с Изумрудной рощей, даже отряд паладинов. Но все они погибли, не успев даже до нее добраться – убили накаченные магией рабы. — А как же вам тогда удалось выжить? — поинтересовался Элтар. — В многом дело в личинках, как бы мне не хотелось это признавать, — скривилась волшебница. — Паразиты воздействуют на мозг, обостряют все чувства, в том числе и реакцию, чтобы позволить своему носителю дожить до… Лижея вдруг осеклась на полуслове. Она замерла, даже как будто притаилась в одном единственном мгновении, как только ощутила безумно знакомый холодок, пробежавший по коже. Точно такой же, какой она чувствовала от Раэля в храме Баала. Точно такой же, какой окружал ее в доме Этель. Вот оно! Вот, что это за чувство! Вибрации – это следы энергии карги! Плетение само подсказывает ей, где искать чужеродную этому плану магию… Не зря ведь говорят, что от леди Тайн невозможно скрыть ни одного заклятия во всех мирах. — Дожить до чего? — подал голос Элтар, когда понял, что эльфийка немного «подвисла». — Пойдем со мной. Вместо ответа Лижея резко схватила эльфа за руку и тут же потянула его к лестнице, ведущим в казармы Кулаков. Не было времени что-то объяснять: она боялась упустить эти вибрации, холодок убегал от нее, словно маленький испуганный зверь. Он вел ее куда-то вглубь казарм, в помещения для общего приема граждан… — Да! Моя дочь, Ванра! — Прошу прощения… Как, вы сказали, ее зовут?.. — Вы что, издеваетесь надо мной?! Разъяренный женский голос был слышен даже из-за закрытой деревянной двери. Элтар, что до сего момента шел за ней спокойно и, на удивление, даже без особого сопротивления, наконец подал голос, озираясь по сторонам: — Может, ты мне объяснишь, что мы здесь делаем?.. Резко захотелось записаться в Кулаки? — Когда ты станешь эрцгерцогом и будешь заведовать Орденом, я об этом подумаю. Лижея аккуратно приоткрыла дверь и заглянула в приемный зал. Там никого не было, кроме двух стражников, что стояли на входе во временные камеры, и двух женщин у стойки приема. Одна из них – видимо, посетительница, отчаянно кричала на вторую, что была одета в форму Кулаков. В этом помещении холодок развернулся в настоящую стужу. Пространство вокруг вибрировало, почти ходило ходуном – Плетение явно указывало на то, что в этой комнате концентрация магии карги была особенно сильна. И Лижея даже могла предположить, на кого именно были наложены заклятия. Двое стражников у тюрьмы клевали носом и через каждую минуту роняли собственное оружие на пол с противным грохотом. Потом наклонялись, пошатываясь, пытались поднять алебарды, едва ли будучи в состоянии зацепить древко рукой. А тот офицер, что стояла около разъяренной женщины… Она выглядела и вела себя так, будто ей только что сделали лоботомию. — Сколько мне раз еще повторять?! — Женщина напротив Кулака уже почти плакала. — Вы прислали сообщение о зацепке и сказали, что я должна зайти к вам по этому поводу! — Конечно, мадам. Позвольте мне только… — Первые несколько слов офицер сказала весьма уверенно, но стоило ей лишь приблизиться к основной сути, как она вдруг зажмурила глаза и вся сжалась, словно от резкой боли. А когда открыла их, смотрела на бедную женщину так, будто видела ее впервые: — Простите, а что вам здесь нужно? — Это так похоже на Раэля… — тихо шепнул Элтар. Видимо, он наблюдал за разворачивающейся сценой поверх ее головы. — В лучшие его дни. — Фокусы карг жестоки и опасны, но однотипны, — добавила Лижея. — Гадости – есть гадости. — Думаешь, это Этель постаралась? — Ни одна карга бы и не подумала сунуться на ее территорию, пока Этель еще жива… А вот это явно дело рук карги. Плетение само показывает аномалию. — Это все какая-то идиотская шутка?! — Тем временем женщина уже совсем потеряла терпение. — Вы хоть представляете, что со мной все это время творится?! Кажется, на этом моменте пора было уже вмешаться. Женщина явно не понимала, что происходит, а под заклятием Этель офицер скорее примет несчастную за опасную террористку, чем внятно ответит на ее вопрос. Лижея легкой поступью скользнула внутрь приемной и быстрым шагом подошла к женщине в истерике, мягко загородив ее собой от офицера. Элтар вошел следом, встав поодаль – напротив двух бедолаг, которые никак не могли справиться с алебардами. Явно просто на всякий случай, в таком состоянии они бы физически не смогли бы ни на кого напасть. — Мадам, успокойтесь, пожалуйста, — мягко попросила ее Лижея. — Расскажите мне, что случилось. У вас пропала дочь? — Да! — Ее короткий ответ прозвучал так отчаянно и надрывно, что становилось очевидно – она пыталась донести это до Кулаков не меньше половины свечи. — Ее зовут Ванра! Эта тупая никчемная Огненная Кулачиха говорила, что у нее есть зацепка, а теперь ведет себя так, будто туманом грез надышалась! — Мадам, скажите… вы говорили… что ее… агх… украли из таверны?.. Каждое слово давалось офицеру словно через глоток лавы. Она выглядела так, будто в ее мозг отчаянно вгрызался какой-то паразит, на манер того, которого Лижея сама носила в своей голове. И все равно… до последнего пыталась сражаться, даже сама не понимая, с чем. Удивительная сила воли – далеко не каждый смертный может противостоять влиянию карги. Это даже восхищало. — Да. Из та-вер-ны! — по буквам выговорила женщина прямо в лицо офицеру. — Из «Смущенной русалки», которая у причала! Я сто раз повторяла, но вы не слушаете! — Мадам, мне кажется, что офицеру сильно нездоровится, — аккуратно предположила волшебница, ладонью отодвигая женщину от вконец растерявшейся «Кулачихи». — Вы не против рассказать мне подробности? Я не из Ордена, просто искательница приключений, но могу попытаться вам помочь… — Да мне плевать, кто вы! — Несчастная мать в отчаянии уронила голову в руки. — Умоляю, найдите мою дочь! Я отдам вам все свои деньги, только верните мне Ванру! — Прошу прощения, гражданка, но вы не официальное лицо, — тут же оживилась офицер, приблизившись вплотную к волшебнице. — Это моя работа – расследовать преступления, а не ваша. Ну конечно. Этель не может наложить свои чары на каждого входящего в эту приемную или на все казармы Кулаков – слишком нагло даже для нее. А вот мешать руками офицеров любому доброму человеку оказать помощь бедной женщине – это вполне естественное для такой ситуации решение. Краем глаза Лижея заметила как напрягся Элтар. Он прожигал глазами офицера, что теперь практически нависла над эльфийкой, но пока не двигался с места. Не потерял рассудительности – уже неплохо. — Рада, что мы все прояснили, — хмыкнула «Кулачиха», видимо, приняв молчание Лижеи за согласие отступить. — А теперь, мадам, пожалуйста, расскажите, что у вас случилось. Я все запишу. — Что происходит?! — в отчаянии возопила женщина, воздев руки к небу. — Я что, схожу с ума?! Нет, так эту проблему точно невозможно было решить. Нужно было как-то увести отсюда несчастную мать и убедить ее поговорить наедине. Но судя по настойчивости офицера, сделать это крайне проблематично… Она уже косилась на Лижею с подозрением – неудивительно, впрочем. В этом городе нынче, видимо, совсем перевелись добрые самаритяне, которые просто хотят помочь. — Кхм… Всполох Лиара Портир, если я не ошибаюсь? Голос Элтара прокатился по залу гулким эхом и вонзился в уши тут же вытянувшейся по струнке «Кулачихе». Она развернулась одним движением, словно на торжественном параде, и с грохотом припечатала свою латную перчатку в доспех на уровне груди. — Лорд Элтар Галанодель, — выговорила офицер по буквам. — Огромная честь, ваше сиятельство, добро пожаловать. — Добрый день. — Улыбка Элтара вышла почти натуральной. — Я совершал прогулку по городу и зашел в казармы узнать о статусе моего заявления. — Вы подавали заявление? Я сию минуту проверю, ваше сиятельство! Лижея едва заметно дернула уголками губ. Может быть, она поспешила с выводами? Элтар растерял явно не все свое влияние, раз даже такой «высокий» офицер Кулаков вытягивается перед ним по струнке… С другой стороны, род Галанодель был известен своими щедрыми дотациями в фонд, на который когда-то давно Орден и был основан герцогом Элтаном много лет назад. А если сказать прямо, долгое время Огненные Кулаки жили буквально за счет отца Элтара, пока не стали окупаться и не доказали городу свою полезность. Наверное, такие вещи не забываются даже через три поколения… — Не торопитесь, Всполох, — Элтар с улыбкой поднял руку. — Мне кажется, у вас есть проблема чуть более серьезная. Вашим солдатам нездоровится. Я бы сказал, что они совсем плохи. Зачем вы заставили их выйти на службу в таком состоянии? Офицер тут же перевела испуганный взгляд за спину Элтара и наконец узрела состояние двух бедняг у тюремной двери, которые никак не могли справиться с собственными ногами. Лицо ее вытянулось от шока и искреннего стыда, она тут же кинулась к товарищам, на ходу пытаясь оправдаться перед лордом: — Ваше сиятельство… Клянусь! Клянусь, они были в полном порядке сегодня утром! Наверное, опять что-то съели. Так, хватит! Да положи ты оружие, Кулак! Что с тобой?.. Не молчи, скажи хоть что-нибудь..! Что случилось дальше, им уже узнать было не суждено. Как только Лиара кинулась к своим подчиненным, Лижея аккуратно вывела бедную и напуганную мать из помещения на улицу, а Элтар скользнул следом, лишившись внимания Всполоха. — Все хорошо, мадам, — улыбнулась Лижея, аккуратно приобняв женщину за плечи. — Простите офицера, пожалуйста… Ходят слухи, что Кулаки недавно пережили покушение на казармы, кажется, до сих пор до конца не оправились… Давайте я попробую вам помочь. Я Лижея. А вас как зовут? — Лора… — тихо вымолвила она. — Лора, расскажите, пожалуйста, где именно вы потеряли дочь. — Моя дочь… Ее зовут Ванра. Ей семь лет, волосы рыжие, как у меня. Мы в «Смущенной русалке» сидели – это недалеко от доков. Оттуда она и пропала… — А с вами еще кто-то был? — Нет, если не считать пары старых знакомых, — Лора вымученно вздохнула. — Они за соседним столом сидели, но толку от них никакого. Не помнят даже, как их самих зовут. Я знаю, о чем вы думаете! — Я еще ни о чем не думаю, — покачала головой Лижея. — И у меня нет намерения вас судить. — Как же, нет… — фыркнула Лора. — Я трезвая была, даю слово! Иногда заглядываю в «Русалку» горло промочить, но долго не сижу! И не напиваюсь!... Да во имя всех богов, мне плевать: верите вы мне или нет, просто найдите мою дочь, умоляю! — Лора, я вам верю. Не волнуйтесь, я схожу в «Русалку» и все разузнаю. — Вот… возьмите, пожалуйста, — Лора протянула эльфийке небольшую бумажку — Это мой адрес. Найдите меня, как что-нибудь узнаете. И да благословят вас боги. Элтар еще несколько мгновений смотрел вслед удаляющейся женщине. Лора медленно спускалась по лестнице, держась за каменную стену рукой. Становилось очевидно, насколько она на самом деле была измучена всей этой неизвестностью… Лижея понятия не имела, о чем думал эльф, следя за нетвердой походкой этой женщины, но смелое предположение все же в голове родилось: быть может, он видел в Лоре самого себя в то время, когда Раэль только заболел и Элтар еще не успел смириться с новыми реалиями собственной жизни… — Ты уверена, что это дело рук карги? — уточнил он. — «Смущенная русалка» не самое тихое место. Мне сложно представить, чтобы там можно было не заметить похищения ребенка, а спрятаться старушке там точно негде. — Ну… У нас есть только один способ это узнать.

***

Перед тем, как идти в таверну, Лижея заглянула в «Эльфийскую песню» – объяснила уже давно бодроствующим друзьям ситуацию и попросила их помощи. Шэдоухарт даже уговаривать не пришлось – верная жрица не покидала команду с самого первого дня их путешествия. Лаэзель молча взяла свой серебряный меч и встала рядом с Лижеей. Элтар сказал, что он тоже пойдет и это не обсуждается. Волшебница немного поколебалась – все же она понятия не имела, каков он в бою, но как только лорд Галанодель продемонстрировал ей свой фамильный меч, от которого за версту пасло силой Плетения, эльфийка передумала с ним спорить. Только богам известно, откуда у его рода вдруг взялся такой поистине могущественный артефакт, но его полезность была очевидна. Лижея разумно посчитала, что такого отряда будет вполне достаточно. Но стоило ей развернуться к выходу, как прямо у двери она заметила тихую фигуру Астариона. Вампир был полностью собран, даже надел новый доспех, который она купила ему в Ривингтоне – в той самой лавке кузнеца, в которой работала очень говорливая драконорожденная. А ведь раньше все ходил и ныл, что броня тяжелая, носить ее невозможно и вообще «Она отвратительно на мне сидит!». Астарион не проронил и слова, но все же встретился с волшебницей глазами, когда она к нему подошла. Очень сложно было понять, что именно выражал его взгляд. Он был такой холодный и отстраненный, но одновременно Лижея читала в нем какую-то странную и непонятную решимость, неясно откуда взявшуюся. И на что направленную. Так или иначе, все было весьма однозначно: вампир собирался с ними. Но отчего вдруг – загадка. Ее любимый ни разу не был замечен в благотворительности или сочувствии к детям. Ему, на первый взгляд, не должно было быть дела до Раэля или бедной Ванры… Неужели мимолетное извинение намедни так сильно на него подействовало? Перед тем, как они все покинули свои комнаты, Лижея краем глаза заметила, как Астарион слегка толкнул Элтара плечом. На секунду ей даже показалось, что вампир бросил ему пару слов, но лицо эльфа осталось непроницаемым. Скорее всего, ей просто почудилось… Это было предсказуемо. Даже слишком. Безумно отвратительная маскировка для такого могущественного существа, как карга. Хотя, стоит отметить, что догадаться об истинной сути «Капитана Гризли» Лижея смогла так быстро, только потому что знала, что именно нужно искать. Потоки Плетения рядом с ней так сильно вибрировали, что не понять было практически невозможно. Но если бы она не встретила сегодня Лору и не следила бы за магией в пространстве… Нет, убивать несчастную женщину по просьбе «капитана» точно бы не стала, но могла и не сообразить, что к чему. Этель явилась им во всей свой отвратительной красе. Прохаживалась перед волшебницей и ее спутниками, вовсю демонстрируя свой огромный живот. Да уж, поистине насмешка. В прошлую их встречу Лижея не произвела на каргу какого-либо впечатления. Неудивительно: таких щуплых эльфов-волшебников, как она, Этель обычно ест на завтрак. Еще тогда, в логове на болотах, больше всех ее напрягал Астарион. Что, в целом, тоже было объяснимо. Вампиры грозные существа – неважно, истинные они лорды или нет. Астарион мог лишить ее доброй части свиты парой точных укусов, и карга ничего бы с этим не сделала. Можно накинуть магическую защиту на своих рабов, вооружить их, заставить надеть плотную броню, но от острых зубов разъяренного чудовища не спасет даже сталь доспеха. А сегодня Астарион был куда менее расслабленным и осторожным, чем в прошлый раз. Этель ожидаемо не стала вступать в прямой бой с подготовленными «лже-Верными» и разозленным вампиром, учитывая ее «уязвимое» состояние. Натравила на них верных красношапок. Отвратительные существа и очень опасные, но, к счастью, у них уже был опыт бойни с этими мясниками Страны Фей. Астарион блистал во всей своей «кровавой» славе. Он ловко пользовался преимуществом магического капюшона дроу, который они нашли в подземье. Невидимость играла ловкому вампиру на руку, позволив тому заколоть кинжалами сразу двух красношапок, еще до того, как они успели сделать хотя бы один шаг. Элтар на проверку оказался прекрасным воином. Его меч без сомнений был артефактом, дарованным богами. Иначе никак нельзя было объяснить тот факт, что красношапки бежали от его лезвия, как от огня. Может, он заделался в паладины за этот век?.. Эльф держал себя в руках и старался не пропускать ни одного удара. Ловко маневрировал между карликами. Каждый замах его меча стоил красношапке если не жизни, так конечности. Для надежности Лижея держала на нем Магический доспех, но лорд Галанодель, кажется, совсем не нуждался в чужой помощи. В прошлый раз битва с красношапками стоила им почти трети свечи беготни по болоту с ловушками, кучи зелий здоровья и больше половины запасов маны Лижеи. Сегодня же эти паразиты свалились замертво еще до того, как солнце успело окончательно скрыться за горизонтом. Кажется, именно это называют опытом. Теперь найти Этель труда практически не составило. Подвал таверны, который она – боги знают сколько времени назад – обратила в собственное логово, встретил их стрелами и мечами порабощенных Этель безумцев. Лижея отступила назад в этом бою – любое заклинание, неосторожно выпущенное в цель, могло стать фатальным для несчастных жертв карги. Она лишь поддерживала союзников заклинаниями и надеялась, что Астариону хватит самообладания и разума не повреждать несчастным жизненно важные органы. И тут он ее не разочаровал. Как не разочаровал и дальше. Как только все последняя рабыня – настоящая капитан Гризли, бессознательно осела на землю от удара рукояти меча Лаэзель, волшебница тут же кинулась в сторону – туда, где красовалась одна единственная запертая дверь. Но прежде, чем она успела приблизиться к деревянной преграде, кто-то с силой дернул ее за руку и рывком отбросил назад. — Эй, что ты делаешь?! — Лижея вдруг услышала, как рявкнул Элтар. — Если она тут сдохнет, хуже всех придется вам! — Замолчи. Астарион ловко выдернул из кармана какой-то тонкий инструмент – наверняка из его бесконечных саперных наборов. Волшебница понятия не имела, где он постоянно столько брал и когда научился так искусно с ними обращаться, но это его умение уже не раз спасало им всем жизни. Ровно как и сейчас. Два ловких движениях рукой, два рваных звука – и к ногам вампира маленькой ниткой упала почти невидимая растяжка. На этом моменте Элтар в буквальном смысле захлопнул рот – если бы Лижея сделала еще два шага… — Спасибо… — в очередной раз сказала она негромко, с искренней благодарностью посмотрев на вампира. Он не ответил ей, лишь коротко кивнул и снова отошел назад, смерив Элтара презрительным взглядом. Будь у них на это время, Лижея бы попыталась объяснить вампиру, что не стоит настраивать против себя человека с таким мечом, но времени не было. На ее счастье Элтар всегда славился терпением, выдержкой и благоразумием. За подтверждением даже далеко ходить не нужно было – за все это время, что они провели вместе, он еще ни разу всерьез не попытался ее убить. Дорога теперь была свободна, но прежде чем открыть хлипкую деревянную дверь, волшебница замерла на секунду, чувствуя, как под рукой пробежала вибрационная рябь. Плетение вокруг ожило, зашевелилось, зашептало ей на ухо: «Насмешка». Дверь была зачарована. Дурацкое, противное заклинание, выдуманное наверняка каким-то древним бардом. Лижея даже на секунду подумала оскорбиться – неужели Этель считает, что вот этим сможет сбить ее магическую концентрацию?.. «То ли Мистра самолично мне помогает, то ли у меня чувствительность к Плетению выросла, — подумала она невольно, быстро сотворив на ладони печать контрзаклятия. — Может, и второе… За последние пару месяцев я колдовала чаще, чем за предыдущие несколько лет». — Выходи, Этель. Все кончено. «Кабинет» карги хранил гробовое молчание, но это вовсе не означало, что ее тут не было. Лижея чувствовала – пространство вокруг пронизано магией. Магией странной, как будто не совсем знакомой. Оболочка Плетения была та же, что и всегда, но суть его казалась чужеродной. Потоки энергии носились по помещению, словно безумный ураган, перескакивая от одной точки к другой. Этими точками были сияющие грибы, что произрастали из стен и пола подвала в разных углах комнаты. Вот оно. Те самые растения, которые не позволяли Этель умереть. Лижея была уверена – они тоже не отсюда. За последний век она обошла несколько раз весь Фаэрун, Захару и и Кара-Тур, даже была на южном материке их большой планеты, но еще ни разу не видела ничего подобного. — Пока мы не уничтожим эти штуки, смысла от ударов по карге не будет, — покачала головой Шэдоухарт – видимо, она тоже чувствовала от них жизненные потоки. — Не забудьте, что нам еще нужно спасти Ванру, — напомнила Лижея. — Пока она у Этель в животе – каргу не убивать. Иначе ребенок тоже погибнет. — И как нам тогда достать девочку? — поинтересовался Элтар. — Вообще… — Лижея поморщилась. — Вроде как есть зелье, которое лишает каргу сил и заставляет ее… эм… отрыгнуть съеденного ребенка. Но я понятия не имею, где его взять и как приготовить. Так что будем… импровизировать. Импровизировать пришлось чуть больше, чем они рассчитывали изначально. Этель явилась в ярости. Карга сама по себе существо страшное, а загнанная в угол карга… Наверное, если бы не сражение с Миркулом, Лижея бы назвала этот бой одним из самых опасных в своей жизни. Этель наполнила весь подвал своими копиями, но иллюзии были ничуть не слабее ее самой. Вычленить нужную было практически невозможно – из-за концентрации магии в небольшом помещении разобрать и понять ее потоки было просто невозможно. Лижея раскидывала заклинания практически наугад. Волшебные стрелы летели во все стороны, в каждую Этель, что она видела перед собой – волшебнице оставалось лишь надеяться, что хоть одна стрела попадет в цель. Она изо всех сил старалась отвлекать каргу, пока Астарион, Лаэзель и Элтар уничтожали живородящие грибы. Шэдоухарт держала на волшебнице Щит веры, но даже он не спасал от безумного яда, которым карга со всей своей злостью пыталась поразить ненавистную эльфийку. — Ты умрешь здесь, цветик! — шипела она нечеловеческим голосом, пока Лижея изо всех сил держала перед собой щит, пытаясь закрыться от потока кислоты. — Думаешь, можно разворотить мой дом, поднять руку на меня, на моих детишек и выйти сухой из воды?! — Забавно, я хотела то же самое спросить у тебя! — рявкнула Лижея, со всей силы бросив ледяной нож прямо под ноги карге. Этель сама себя сдала – потеряла бдительность и начала орать на волшебницу. Копии не разговаривали – лишь шипели и смеялись, когда в них попадал удар или заклинание. Карга на секунду потеряла равновесие, и это дало Шэдоухарт отличную возможность – она буквально протаранила ведьму своим щитом, повалив ее на пол. — Астарион, кинь мне нож! — завопила жрица. В следующее мгновение прямо рядом с ногой Шэдоухарт в дерево вонзился кинжал. Она схватила его одним ловким движением и… чуть не заставила Лижею выблевать остатки вчерашнего ужина. Жрица буквально вспорола карге живот, не дрогнув даже под ее оглушающим визгом, и в пару рывков вытащила бедную девочку из тела ведьмы. Вместе с Ванрой на руках она отпрыгнула от карги, с ужасом наблюдая, как огромная открытая рана на ее пузе тут же начала затягиваться. — Она сейчас встанет! — рявкнула Шэдоухарт. — Не встанет. Стальной голос Лаэзель ознаменовал последний удар ее серебряного меча по стволу гриба. Растение сломалось пополам, потеряло свою силу и оборвало последнюю нитку, что связывала Этель с миром смертных. Карга замерла на месте, и в последние мгновения жизни с ужасом смотрела на оторванную шапку гриба, прикатившуюся прямо к ее телу. Все было кончено. На этот раз навсегда. — Сойдет за импровизацию? — нервно усмехнулась жрица, дрожащими руками ставя девочку на пол. Ванра не двигалась с места, огромными глазами смотрела куда-то в стену и что-то нечленораздельно мычала. У бедного ребенка был сильный шок, но это совсем не удивляло. Хорошо, что они успели вовремя – на Ванре еще не было внешних признаков обращения в каргу. — Напомни мне никогда в жизни тебя не злить, — тихо ответила Лижея, все еще не в состоянии отвести взгляда от тела карги. Кажется, теперь эта сцена будет приходить в по ночам куда чаще, чем ей бы того хотелось… — Так ты просто постарайся не забывать.

***

Этой ночью транс никак не шел. Лижея провалялась в кровати до самого рассвета, постоянно ворочаясь и прокручивая в голове все, что сегодня случилось. Лора чуть ли не в ноги им кинулась, когда они привели Ванру домой живой и… физически здоровой. Лижея не стала этого говорить безутешной матери, но она не была уверена в том, что девочка когда-нибудь полностью восстановится психически. Это был не просто шок или сильный испуг – Ванра успела подвергнуться губительному влиянию магии карги. Да, она не трансформировалась, но такие вещи бесследно никогда не проходят. Оставалось лишь надеяться, что со временем Ванра сможет вернуться к какому-то подобию обычной жизни… Элтар убежал обратно в «Эльфийскую песню» сразу же, как только Этель была повергнута. Даже не захотел узнать о самочувствии девочки, но едва ли его можно было в этом обвинить. Ведь случился тот самый момент, о котором эльф мечтал целый век – его брат наконец очнулся от своего безумия. Когда Лижея с спутниками вернулась обратно в комнаты, Раэль был немного растерян, но явно пребывал полностью в своем уме. Они с Элтаром сидели на диванах, Раэль осмысленно и хмуро вглядывался брату в глаза, пока тот что-то увлеченно объяснял. Видимо, пытался как-то уместить в краткую речь все, что случилось за столетие его безумия. На секунду Лижея попробовала представить, что Раэль чувствовал в этот момент: осознать, что из твоей памяти и буквально жизни выпал целый век… Даже два потерянных года были бы сущим кошмаром, а тут целое столетие. И подумать страшно. Еще ведь и непонятно, кому в этот момент было горше – Элтару или Раэлю, на которого в один момент свалилось осознание того, что его младший брат пожертвовал всей своей жизнью ради иллюзии его собственного исцеления… За всеми этими мыслями Лижея и не заметила, как застыла посреди комнаты, молчаливо наблюдая за разговором двух братьев. Она стояла и прокручивала в голове свою тревогу, тяжелые воспоминания и вероятности, смотря на то, как быстро и тихо двигаются губы Элтара. Стояла так ровно до того момента, пока взгляд Раэля не упал на ее фигуру. А затем… — Отпусти его! Астарион, хватит! Прекрати сейчас же! Волшебница со всей силы вцепилась в руку вампиру, ладонь которой он с бешеной яростью сжимал вокруг горла Раэля. Щека у нее горела огнем, а в рот стекали капли соленой крови, сочившейся из неглубокой раны. Прежде чем Астарион успел перехватить охваченного яростью Раэля, тот все же полоснул волшебницу по лицу ножом. — Ты… Клятая тварь!.. — шипел эльф, со всей силы пытаясь отодрать пальцы вампира от своей шеи. — Это все… Все из-за тебя, мразь!.. Ты… Ты… Разрушила Бериану жизнь! — Оставь моего брата в покое. Элтар сжимал плечо Астариона с неестественной силой для хрупкого эльфа. Под хваткой тонких пальцев даже в мгновение послышался хруст костей. Только вот на беду для него, Астарион за последние двести лет пережил слишком много пыток, чтобы дрогнуть под таким давлением. — С большой радостью, — холодно бросил он. — Как только он бросит свой нож и успокоится. У меня нет желания соскребать остатки Лижеи с местного пола – а вот вас двоих обескровлю без особых сожалений, если придется. Знатный у меня будет ужин… — Прекрати! — Волшебница с силой развернула его лицо к себе и выговорила это, глядя вампиру прямо в его красные глаза. — Отпусти его. Сейчас. Отпусти немедленно. — Ты вот вроде умная, — хмыкнул Астарион, — но иногда мне кажется, дорогая, что у тебя совсем мозгов нет. Если я его отпущу, он на тебя бросится. — Не бросится, — вставил Элтар. — Я с этим разберусь. — Оставь его, — тяжело вздохнула волшебница. — Он только пришел в себя после столетия забвения! Ничего страшного не произошло, рану залечит Шэдоухарт. Астарион раздраженно вздохнул – кажется, опять наружу полезли давние рефлексы – и демонстративно закатил глаза, но руку с шеи Раэля все же убрал. В эту же самую секунду Элтар обхватил брата поперек торса от греха подальше и оттащил его обратно на диваны. Вампир же лишь хмыкнул, посмотрев на Лижею с какой-то долей разочарования, и удалился к своей постели. Хорошо еще, что Джахейры тут не было – они с Хальсином ушли в леса Ривингтона на весь вечер, чтобы набрать трав для зелий впрок. Иначе бы появилась вероятность подрыва к бесам собачьим всей таверны. Лижея чувствовала на себе и на братьях тяжелые взгляды своих товарищей, которые со своих мест внимательно следили за тем, как волшебница шла к закрепленной за ней части комнат. Можно было бы, конечно, оскорбиться тем, что Эйлин, будучи самой сильной из их компании, не вмешалась в эти потасовки ни вчера, ни сегодня, но волшебница прекрасно понимала причину этого. Без острой необходимости аасимар никогда не станет лезть в споры смертных, сути которых даже не до конца понимает. В конце концов ни сейчас, ни тогда смертельной опасности ни для кого не было. Эти склоки – просто отражения, вспышки давней ненависти, боли и страданий, которые Лижея сама когда-то и учинила. В словах Раэля была своя правда… Но как бы сильно она этого не хотела, Лижея уже не могла ничего изменить. Оставалось просто смириться с последствиями и с тем, что пришедший в себя эльф еще пару раз точно попробует с ней подраться. Даже задернув шторы, она слышала приглушенный голос Раэля. Он был полон злобы, ярости, желания мести. Он что-то говорил Элтару, практически ни на мгновение не замолкая. Лижея не слышала, что именно, но догадаться было несложно – наверняка прямо в этот момент убеждал брата задушить ее во сне. Все же Элтару не удалось донести до Раэля всю ситуацию за ту половину свечи, что они говорили наедине… Волшебница даже не чувствовала в себе права в чем-то обвинять Раэля – слишком много всего свалилось на него за это короткое время после пробуждения. Он спал целый век под заклятием карги и, наверное, сейчас чувствовал себя полным идиотом. Доверился Этель, на треск свечи прикрыл глаза, а в следующее мгновение узнал, что проспал сотню лет. Ему нужно было кого-то обвинить в страданиях Элтара и собственной неосмотрительности. А Лижея удачно подвернулась под руку и стала очевидной мишенью. Несложная загадка… В груди все противно сжалось, стоило ей только калачиком свернуться на собственной постели. Даже Эйлин с Изобель тактично вышли в зал, оставив ее одну. Наверное, даже немного забавно, что именно в этот момент за шторами воцарилась полная тишина. Да, вид закованного в латы аасимара может остудить даже праведную ярость Раэля… Она не знала, сколько так пролежала под одеялом, слушая все, что происходило в зале. Там постоянно кто-то ходил, шептался, она все еще периодически слышала тихий голос Элтара и возмущения его брата. Потом хлопнула дверь, послышались тяжелые шаги Хальсина и громкий глас Джахейры: «Вас что, на одну свечу одних оставить нельзя?!». Это даже заставило немного улыбнуться – вряд ли кто-то другой смог бы лучше привести Раэля в чувство, чем его самый главный авторитет. После того, как Джахейра захлопнула за собой дверь комнат, на какое-то время снова повисла полная тишина. А потом прямо за ее шторой раздался знакомый голос: — Можно войти?.. — Да, конечно. Лижея кое-как проморгалась и села в кровати за мгновение до того, как Элтар тенью скользнул в ее небольшое пространство. Он выглядел немного странно… Почти точно так же, как и вечером, когда нашел ее на улице у Васильковых ворот. Неловкость, какая-то доля вины, растерянность – все это очень легко читалось у него на лице. — Я… Прошу прощения за эту сцену. И за брата, — тихо сказал он, аккуратно присев на небольшой пуфик рядом с постелью волшебницы. — Он придет в себя через пару дней, я надеюсь. Этого больше не повторится. — Ты не должен передо мной извиняться, — искренне сказала Лижея, с сочувствием покачав головой. — Я все понимаю. Он… он считает меня виноватой во всем, что с вами случилось. И не без причины. — Да, в какой-то мере все так, — вымученно кивнул Элтар, подняв на эльфийку вымученный взгляд своих серебряных глаз. В этот момент Лижее показалось, что она вдруг переместилась в очень далекое прошлое. В его взгляде было именно то, за что она когда-то и полюбила эти прекрасные глаза – искреннее восхищение и благодарность. — Но знаешь, я все равно должен извиниться. Ты… Ты всегда умела переворачивать все вверх дном, рушить чужие жизни, ломать врагов на части и подминать всех под себя. Но сегодня я от всей души хочу тебя за это поблагодарить. Ты в один день умудрилась исправить то, чего я не смог за целый век. Меньше чем за три свечи ты… спасла мне жизнь, подарила надежду и исцелила брата. — Элтар тяжело провел ладонью по лицу, но теперь уже не от напряжения. Лижея явственно видела, с каким трудом он сдерживал слезы. — Знаешь, думаю, будет справедливо сказать, что сегодня ты вернула нам с братом все свои долги. Раэль этого еще не понял, но у него будет возможность над всем подумать, как только он смирится с реальностью и с собственной ошибкой… Самое главное, что он живой и наконец пришел в себя. И все это только благодаря тебе. Мне, может, и неприятно это признавать, но если бы не ты, я никогда бы не смог найти способ вылечить Раэля. — Я сделала лишь то, что должна была сделать, — покачала головой Лижея. — Не приписывай мне больше заслуг, чем нужно. Твой меч прорубил нам путь к логову Этель не хуже моих заклинаний. Элтар отвел взгляд на мгновение и посмотрел куда-то в сторону. В небольшую щелку шторы, в которой виднелись его боевые ножны – он оставил их в общей куче оружия. — Это меч моей матери, — вдруг сказал он, не поворачиваясь к волшебнице. — Не знаю, откуда он у нее и что это вообще такое, но когда мама погибла, а я пригласил Раэля в город, он привез этот меч с собой. Сказал, что в мамином сундуке нашлось завещание. И ее последней волей было передать этот меч мне. Я так и не понял, почему она так решила – ведь до получения этого дара я никогда не учился сражаться и вообще держать оружие. — Это не просто меч, Элтар. В нем сокрыта очень сильная магия. — Волшебница прикусила губу и проследила за взглядом эльфа. Даже отсюда она чувствовала, как пульсировало в ножнах Плетение. — Это артефакт, очень сильный и очень древний. Я бы даже рискнула предположить, что это один из Секретов Мистрил. — Слишком смелое заявление, тебе не кажется? — хмыкнул Элтар. — Может быть, но… За этот век я много где была и много чего видела. Но мне не попадался еще такой артефакт ни разу. Я не знаю, зачем мама тебе его отдала, но у таких вещей обычно всегда есть строгие правила обладания. Если они не хранятся в храмах Мистры, то носить и владеть ими могут только определенные смертные. Чаще всего именно те, кто не обладает возможностью говорить с Плетением. Волшебника такой артефакт может свести с ума, а твой брат, насколько я помню, родился чародеем. — Да, Раэль унаследовал дар к магии от своего отца. Ты думаешь… мама выбрала меня, как хранителя меча, потому что в моем роду никогда не было чародеев и волшебников? — уточнил Элтар. — Я не знаю наверняка, но такой вариант кажется мне логичным, — Лижея пожала плечами. — Может, она и любила твоего отца, но родители всегда хотят самое лучшее отдать детям. Вот и свое самое главное сокровище передала сыну. — Хм… Интересно, — отозвался Элтар после недолгой паузы. Почему-то Лижее сразу не понравился тон, которым он начал эту фразу… — Я всегда был уверен, что мать завещала мне меч для того, чтобы я убил своего отца. На секунду волшебнице показалось, что она ослышалась. Лижея медленно повернула голову и посмотрела на Элтара с немым вопросом в глазах, но эльф не спешил что-либо пояснять. Она решила не настаивать. Видимо, их с Раэлем семейная история уходят уродливыми корнями куда глубже, чем кто-либо мог представить… Они сидели в тишине еще какое-то время, пока холодный ветер из окна не задул огонек маленькой свечи на прикроватной тумбе. Лижея встрепенулась, когда все вокруг вдруг погрузилось в мягкий мрак уже завершающийся ночи. На улице занимались самые первые признаки наступающего дня. Скоро должен был начаться рассвет. — Слушай… — Элтар тихо обратился к ней, все еще не сводя взгляда со шторы. — Я не люблю лезть не в свое дело, но не могу не спросить. Вот этот… Астарион. Он кто? Твой жених? — А с чего ты вдруг спрашиваешь?.. — так же тихо отозвалась Лижея, щелчком пальцев снова зажигая свечу. — Не пойми меня неправильно, но он… какой-то странный. — Ты не первый, кто это говорит, — усмехнулась волшебница. — И далеко не последний, я думаю. — Я не совсем об этом. В плане… Он постоянно молчит, бросает на тебя хмурые взгляды, но готов был убить и меня, и Раэля, когда почувствовал от нас угрозу для тебя. — На самом деле вы просто застали его не в самом хорошем расположении духа: обычно он, наоборот, не затыкается и всегда рад позволить кому-то сделать «грязную» работу за него. — Лижея тяжело вздохнула и добавила: — Он на меня злится. Я не согласилась ему помочь в одном… деле, которое считаю неправильным. Вот он и демонстрирует мне свое пренебрежение. Так что… Я уже и не знаю, в каких мы отношениях. — Да? — Элтар скосил на нее неверящий взгляд. — Мне кажется, ты не совсем правильное слово выбрала. Пренебрежением тут и не пахнет. Более того… Когда мы выходили из таверны искать Этель, он остановил меня на пару мгновений и сказал прямо: «Если мне не понравится хоть один твой взгляд в ее сторону, карга до тебя уже не доберется. Я убью тебя первым». Последние слова Элтара никак не шли у нее из головы и после того, как разговор давно себя исчерпал. Они набатом стучали в голове, даже несмотря на то, что мысли волшебницы были уже очень далеко от собственной любовной драмы. За окном постепенно занималось утро, солнце выцепляло из тьмы все больше и больше пространства комнаты. От бликов в глазах не спасало уже и плотное одеяло. Лижея не медитировала и одной минуты сегодня, но прекрасно понимала, что не может позволить себе потратить целый день на сон… Время уходит. Им нужно идти за Горташем. Нужно убить его, забрать нетерийский камень и повергнуть Старший мозг, пока еще не поздно… Но сначала необходимо разобраться с его Стальной Стражей. Эти безумные машины для убийств раздавят их всех прежде, чем они успеют хотя бы приблизиться к лорду. Кажется, Орин говорила что-то про литейную, в которой и собираются все эти механоиды… Наверное, сегодня стоит сходить на разведку. Хотя бы попробовать понять, что движет теми гондийцами, которые служат Горташу механиками и о которых так презрительно отзывался Вульбрен… — Дорогая… Знакомый мягкий голос вырвал эльфийку из потока собственных мыслей. Она тут же вскинула голову и с удивлением обнаружила прямо над собой улыбающееся лицо Астариона. Этот хитрый плут умудрился прошмыгнуть за штору без единого звука… Вот уж действительно: если он когда-нибудь решит прикончить ее во сне, она даже дернуться не успеет. — Вижу, ты тоже не спишь. — Транс не идет, — объяснила Лижея, потерев глаза рукой. — Ты что… — вампир сощурился и посмотрел на нее с подозрением. — Всю ночь так пролежала? — Ну да… Столько всего произошло за последние пару суток… Лежала, думала обо всем. — Хм… Вампир недовольно прищелкнул языком и опустился на корточки, остановив свой прямой взгляд на сонных глазах Лижеи. Она видела, как вся хмурость и обида почему-то резко исчезли из глубины его агатов. Он смотрел на нее даже с некоторой веселостью и радушием, что совершенно не вязалось с его недавним поведением. Грешным делом Лижея подумала, что он снова нацепил одну из своих масок. Интересно, зачем же на этот раз? — Ну раз мы с тобой бодрствуем в такое отвратительное ранее время… — протянул Астарион с очень узнаваемыми приторными нотками, — как тебе идея немного прогуляться перед очередным долгим днем, полным попыток выжить? Мне кажется, нам нужно с тобой кое-что обсудить.