7. Спасение

      — Как ты?              Джинни тяжело сглатывает и отпускает взгляд, крепче цепляясь за кружку чая в своих руках. Гермиона видит, как она стеснённо вздыхает и едва заметно качает головой. Беспокойство расцветает в груди, пока подруга хватается зубами за нижнюю губу, подбирая слова.              — Думаю, мы скоро с Гарри разведёмся, — отвечает она. — Всё… так сложно. — Джинни делает глоток горячего напитка и смотрит Грейнджер прямо в глаза. — Когда одной любви перестало быть достаточно?              Гермиона грустно усмехается.              Знала бы Джинни, как часто она сама задавалась этим вопросом. Если бы всё зависело от любви, отношения были бы в разы проще. Не было бы разводов и ссор. Не было бы проекций на уставших родителей после тридцати лет брака, которые так сильно извели друг друга за эти годы, что от той самой любви остались лишь воспоминания на пожелтевших фотокарточках.              — Я правда не знаю, милая, — тихо отвечает Гермиона. — Что у вас случилось?              — Мы больше даже не ссоримся. — Джинни отводит взгляд. — Начиналось всё с криков по-любому поводу, мы придирались друг к другу даже по мелочам, были постоянные претензии. А теперь… Такое чувство, что мы не муж и жена, а соседи, которые вот-вот должны разъехаться.              И это самое страшное.              Самая трагичная проблема любви — безразличие. Когда разбитая посуда и сорванные голосовые связки уходят на второй план, а на их месте появляется отчаянное молчание и пустые взгляды.              — У вас всё будет хорошо. — Гермиона сама пытается поверить в собственные слова. Потому что они не могут расстаться. Просто не могут. Гарри и Джинни были теми идеальными половинками одного целого, которые так тошнотворно друг друга любили. — Я верю в это.              Джинни ведёт плечом и ставит кружку на стол. Отмахивается.              — Я не уверена, правда, — поджимает губы она. — У нас же всегда были спокойные отношения. Да, мы могли иногда поругаться, но кто не ругается? Но никогда не случалось особо больших ссор, — усмехается Джинни и играючи смотрит на подругу. — Мы не били посуду и на нас не вызывали полицию.              Гермиона упирается локтём в стол и прикрывает ладошкой губы, которые бессознательно растянулись в улыбке. Если бы тот полицейский не был фанатом Драко, а Малфой не пообещал ему vip-места на весь сезон, на них бы составили протокол и обязали оплатить административный штраф за нарушение общественного порядка.              — Но сейчас я задумалась об этом, — серьёзно говорит Джинни.— А вдруг именно этот огонь и не позволяет вам отпустить друг друга? Вдруг спокойные отношения заведомо обречены на провал, а такие… сумасшедшие, как ваши, являются спасением?              Гермиона прячет свой взгляд, пока в голове вспыхивает картинка, посылающая импульс в сердце. С того вечера в ресторане прошла почти неделя, и ей кажется, что она скоро сорвётся. Знала, что любая встреча станет катализатором. Обнулением всего того, что было до этого момента. Будто не было тех недель, которые они провели порознь.              Ей хватило одного поцелуя, чтобы вспомнить, как восхитительно его любить.              — Спасением? — хмыкает Гермиона. — Ты действительно считаешь всё происходящее с нами спасением?              — А ты счастлива с Виктором?              Такой простой вопрос заставляет окаменеть, пока перед глазами проносятся воспоминания. Она же именно этого и хотела: спокойных отношений, тихую гавань… но, видимо, Гермиона не учла один момент: она этого хотела именно с Драко. С Драко, с которым у них из раза в раз не получается.              Не с Виктором, который навсегда останется для неё чужим.              Почему она выбирает вариться в адском котле до скончания веков, что-то, чувствуя, нежели лежать на скошенном газоне в раю с пустотой внутри?              Только с Малфоем у неё так и не получится, а жизнь продолжается.              — Да, — напоминает Гермиона, скорее, самой себе. — С Виктором.              Она звучит сухо. Голос подводит, срывается и хрипит. Словно сам организм сопротивляется этому.              Брови Джинни подскакивают вверх.              — Именно так и звучит счастливая девушка.              Гермиона сглатывает.              — На днях мы с ним поругались, — тихо признаётся она. — Не так, как мы ругались обычно с Драко. Всё было совсем не так.              Джинни хмурится и обеспокоенно смотрит на неё, скользя взглядом. Будто ищет физическое подтверждение их ссоре. Будто Виктор на такое способен. Дыхание спирает, когда Гермиона погружается в тот вечер.              — Что случилось? — сухо спрашивает Джинни.              Её тело бьёт лёгкая дрожь.              — Ничего, просто мы не сошлись в некоторых взглядах, — она почти сорвалась на крик, но в последний момент себя остановила. — Думаю, это вполне… нормально. Мы ещё привыкаем друг к другу.              — Что произошло?              — Мы собрались в театр, — сглотнув, говорит Гермиона спокойно. — Постановка обещала быть… нединамичной, и я предложила остаться дома или сходить куда-то поужинать.              — Милая, я тебе миллион раз говорил, что нужно развиваться. Почему ты не хочешь меня услышать?              — Я просто говорю, что не хочу идти, и предлагаю компромисс.              — Но я уже купил билеты.              — Ты купил, но не спросил меня, что я об этом думаю.              — Потому что, очевидно, я лучше знаю.              Гермиона вздыхает.              — Потом я начала ему говорить, что он никогда не прислушивается ко мне и моим желаниям. Это чувствуется. Виктор будто считает, что моё мнение… не стоит его внимания, — она на несколько мгновений прикрывает глаза, а когда распахивает, на их столе уже стоит бутылка вина и два бокала, которые Джинни наполняет красной жидкостью. — Если он учует от меня алкоголь, будет ещё один скандал.              Джинни замирает и непонимающе смотрит на подругу.              — Что?              — Он считает, я слишком много пью.              Она ничего не отвечает на это заявление, лишь лёгким жестом руки просит её продолжать.              — А потом он меня убедил, что всё, что он делает, — делает для меня. И в какой-то момент я в это поверила, понимаешь? — Гермиона обхватывает наполненный бокал чуть дрожащими пальцами. — Но мне двадцать пять, я уже знаю, что хорошо, а что плохо. И после этого я уехала к себе. Он несколько раз звонил, а потом…              “Когда поймёшь, что я был прав, — позвони”              — Это сообщение… — Гермиона вздыхает. — Думаешь, я не права?              Джинни на несколько секунд задумывается, а потом серьёзно смотрит ей в глаза.              — Думаю, что он такой человек, который живёт исключительно по своим правилам. У него есть позиция, которую он не готов менять, — говорит Джинни, затем делает глоток вина. — Он не считает, что делает что-то плохое, потому что убеждён в собственной правоте. Я встречала таких людей, — хмыкает она. — Либо ты подстраиваешься под них, либо уходишь. Но я уверена, что он не желает тебе этими поступками зла.              Гермиона понимает, что она права. Едва ли она сможет что-то ему доказать. Лишь попытаться найти компромисс и убедить его в этой необходимости. Ведь, Виктор… не плохой человек. Он заботливый, понимающий и действительно в неё влюблён.              Возможно, проблема в ней. Воспринимает всё слишком остро, не хочет посмотреть на ситуацию под другим углом, потому что…              Ищет повод вернуться к нему.              — Ты меня осудишь, если я скажу, что мы вновь что-то начали?              Джинни смотрит ей прямо в глаза.              — Нет.       

***

             Ему душно.              Он едва понимает, почему до сих пор находится в этом ресторане и пытается внимательно слушать девушку, сидящую напротив него. Драко старается подавить тяжёлый вздох, готовый сорваться с языка, и натягивает на губы формальную улыбку.              —... представляешь? — Лили наклоняется к нему чуть ближе, отчего ему в нос моментально бьёт аромат её сладких духов. — Всё в порядке?              — Да, — кивает Малфой. — Ты ещё не закончила историю о своём брате и украденной собаке.              — Точно! — вспыхивает Лили и, сделав глоток вина, чуть наклоняет голову, начиная свой рассказ. Её улыбка притягательная, вырез на платье манит, а редкие касания большого пальца к красным губам влекут его внимание. — Стив очень давно хотел завести собаку, но наши родители всегда запрещали это делать, потому что не были уверены в том, что мы действительно будем за ней ухаживать, — говорит она и перекидывает уложенные волосы с одного плеча на другое, обнажая тонкую шею.              Малфой уверен, что на её бледной коже его метки смотрелись бы восхитительно, но эта мысль не вызывает в нём ничего, кроме отвращения. Почему у чёртовой Грейнджер получилось вытравить его из себя таким способом, а у него…              Он хмыкает своим мыслям.              Но действительно ли у неё получилось?               Драко вспоминает её отчаянные взгляды в том ресторане. Тот огонь, который так между ними и не потух. И тихий всхлип, сорвавшийся с её губ, когда он выходил из туалета.              Да, он решил тогда дать ей пространство. Отпустить. Позволить начать жизнь с чистого листа, построить нечто с другим человеком, с которым ей, возможно, будет лучше. Но…              Всегда есть ёбаное “но”.              Блять, как же она ему нужна.              Любовь ли это? Или ёбаная созависимость, на которой зарабатывают деньги психологи? Не имеет значения. Если ещё месяц назад Драко мог поверить, что Грейнджер отказалась от него. Ушла. Плотно закрыла все двери, то сейчас…              —... слава богу, сосед решил не писать заявление о краже, но Стиву тогда влетело сильно, — заканчивает она. — Драко?              Драко улыбается и кидает какой-то комментарий. Воздуха начинает не хватать.              Чёрт.              Они не выдерживали весь накал последних месяцев. Осознаёт, что они цеплялись за крупицы того, что между ними когда-то было, надеясь, что они смогут на них построить будущее. Но после того поцелуя, Драко понимает: как бы Грейнджер не играла в здоровые отношения, он знает, куда она хочет вернуться.              Горло сохнет, он облизывает губы и чувствует, как дыхание кончается.              Она решила двигаться дальше, и Драко не может её за это осуждать. Он тоже ходил на свидания в прошлые их расставания. Но всякий раз понимал: всё не то. Нет той искры, нет того ворочающегося внутри чувства. Нет ничего, хотя бы слабо напоминающего то, что он испытывал рядом с ней.              Как же они встряли.              Кидает быстрый взгляд на экран телефона и замечает там пропущенный вызов. Решает, что перезвонит чуть позже, а пока…              — Да?              — Расскажи мне что-нибудь.              — Что тебе интересно?              Лили хихикает.              — О тебе? Всё.              Так ведь и проходят первые свидания, когда ты малыми крупицами информации узнаёшь человека лучше? Примеряешь его на себя и понимаешь, подходит ли он тебе или нет, верно?              — Какие тебе качества нравятся в девушке? — спрашивает Лили, заставляя его нахмуриться. — А какие ты не приемлешь?              Это нормальный вопрос. У нас первое свидание.              — Искренность, — просто отвечает Малфой, пожимая плечами и делая глоток вина. — Я всегда за искренность. Не люблю, когда кто-то строит из себя человека, которым не является.              Лили быстро несколько раз кивает.              — Согласна. Двуличные люди, лицемеры — я их тоже не переношу. Совсем не понимаю, зачем притворяться другим человеком, — произносит она уверенно. — А ещё?              Драко задумывается.              — Преданных, — внезапно для самого себя озвучивает Малфой. — И честных.              Он всегда был честен с Грейнджер, что бы она ни думала. И вновь он хочет на неё злиться, но… не может. Не может, потому что понимает, что она чувствовала. Драко помнит все те таблоиды, которыми пестрили социальные сети и газеты. Помнит, как его постоянно пытались подловить, зная, что он находится в отношениях с таинственной девушкой.              Это Гермиона предложила не афишировать их отношения. Хотела, чтобы они были только для них двоих. Но могло ли что-то измениться, если бы общественность знала, что они вместе? Было бы меньше заголовков? Было бы больше доверия?              — Однозначно, — подхватывает девушка. — А ты когда-нибудь изменял?              Малфой замирает.              — Что?              — Ну, ты изменял той девушке, с которой встречался? Просто вы скрывались и…              Его брови сходятся на переносице.              — Откуда ты это знаешь?              Лили застывает, пока её румяное лицо теряет краски, словно она понимает, что сказала что-то лишнее. Она наводила о нём справки, очевидно. Но… многие же так делают перед первым свиданием? Ищут доступную информацию о человеке, с которым собираются поужинать, так?              — Я же освещала ваш последний матч. — Да, освещала, именно поэтому она оказалась около его раздевалки и взяла несколько комментариев насчёт игры, а потом и дала свой номер телефона. — И я искала информацию о вашей команде, чтобы быть в курсе и случайно не спутать ваши имена, — продолжает она медленно. — А потом случайно наткнулась на статью о тебе и твоей таинственной девушке.              — Я никогда не изменял.              — Правда? — спрашивает Лили удивлённо. Драко кажется, что этот факт вызывает у неё неподдельный шок. — А почему вы тогда расстались?              Драко закусывает губу и чувствует лёгкое раздражение, бурлящее под кожей. Он действительно похож на человека, который непременно изменит в отношениях?              Экран его телефона вновь вспыхивает.              “Крам”.              — Слишком сильно друг друга любили, — бросает он резко. — Прости, я отвечу на звонок. — И говорит уже в динамик: — Привет.              — Не занят?              — Всё в порядке, что-то случилось? — Драко хмурится, чувствуя беспокойство. — Что-то с Гермионой?              На том конце провода раздаётся низкий смех.              — Да, мы хотели пригласить тебя на ужин сегодня, если у тебя нет других планов.              — Сегодня?              — Да, — отвечает Крам. — В последний момент наши планы на сегодняшний вечер сорвались, и я решил, что было бы здорово, нам ещё раз встретиться. Мы вроде неплохо посидели на прошлой неделе, да?              Да, я почти трахнул Грейнджер в туалете.              — А Гермиона в курсе?              — Я как раз сейчас собрался ей звонить, но сначала хотел поговорить с тобой. Так что думаешь?              Малфой кидает быстрый взгляд на Лили, которая сейчас, не скрывая заинтересованности и любопытства, за ним наблюдает. Хотела, чтобы мы двигались дальше? Как скажешь, детка.              — Ничего страшного, если я буду не один?       

***

      Гермиона решает, что к концу вечера она потеряет сознание от нехватки дыхания. Всякий раз, когда Драко обворожительно улыбается, поддерживая разговор с Виктором, она замирает и перестаёт дышать.              И вздрагивает от каждого прикосновения Крама, который сопровождается острым взглядом Драко.              После разговора с Джинни, она решила, что попробует ещё раз. Даст их отношениям ещё один шанс, перестанет остро воспринимать всё, что говорит Виктор, и попытается расслабиться, поняв мотивацию его поступков.              Но теперь… Когда она смотрит на Малфоя, сидящего рядом с Лили, пропуская через себя каждый его жест, умирает внутри, будучи больше неуверенной в том, сколько ещё сможет притворяться. Гермиона стискивает зубы, впиваясь взглядом в его спутницу. Какого чёрта он её привёл?              Сейчас рука Драко лежит на спинке её стула, и Гермиона готова поклясться, что он периодически касается её спины, заставляя дрожать и метать в него горячие взгляды. Внутри скручивается узел, руки потеют, а сердце пропускает удар за ударом.              Все эмоции словно исчезают, когда она наблюдает, как Драко наклоняется к ней чуть ближе и что-то говорит ей на ухо.              Смотри, Гермиона. Ты же сама этого хотела.              Он тоже двигается дальше, видишь?              Она слабо прокашливается, привлекая к себе их внимание. До этого момента она не задавала вопросов, на которые ещё не готова была услышать ответы, но сейчас ей жизненно необходимо его услышать. Необходимо протрезветь, сморгнуть пелену с глаз.              И отложить мысль о них на полку, которой она больше никогда не коснётся.              — Так вы… вместе?              Лили начинает глупо хихикать и смотрит на Драко из-под слегка прикрытых ресниц. Её скулы вспыхивают румянцем, а рукой она накрывает его ладонь, лежащую на столе.              И он, чёрт возьми, вздрагивает от этого прикосновения.              Гермиона делает глубокий вдох и прижимает язык к нёбу, чувствует, как глаза начинает печь.              — Надеюсь, — смеясь, говорит Лили. И в этот же момент Гермиона погибает, пол уходит из-под ног, перед глазами начинает плыть. Она не может смотреть на него с осуждением. Не может позволить себе этого, если сама первая… ушла от него. Но сердце этого не слышит. Грудь быстро вздымается, а ногтями она впивается в ладони. — Надеюсь, когда-нибудь. Но сегодня у нас первое свидание, — заканчивает она.              Облегчённый вздох.              Его острый взгляд с танцующими в глазах смешинками.              И её пустота. Осознание, что рано или поздно он кого-то встретит. Кого-то, кто будет ему подходить. Кого-то, кто зажжёт его. Кого-то, кого он полюбит.              Даже сильнее, чем любил её.              — Но мне приятно, что в наш первый вечер Драко захотел познакомить меня со своими друзьями.              Малфой усмехается, Гермиона хмыкает. И когда их глаза встречаются, там читается одно и то же: “так нас ещё не оскорбляли”.              Они всегда были кем угодно, но только не друзьями. Может, это одна из их многочисленных проблем?              — А нам очень приятно познакомиться с тобой, — мягко отвечает Виктор. — Вы очень красивая пара. Правда, милая?              Гермиона сглатывает.              — Да, — говорит она, смотря Малфою в глаза. — Очень. Надеюсь… — собирается с мыслями, хочет ударить больнее, чтобы он знал, каково ей сейчас. — Надеюсь, у вас всё получится, — улыбка, вероятно, почти безумная, растягивает её губы. — Ты заслужил, Драко.              — Неужели? — мрачно откликается он. Эмоции в его глазах нечитаемые. — Ты так думаешь?              — Конечно, — отвечает Гермиона, не скрывая издёвки в голосе. — Уверена, что ты это заслужил. Ты же рассказывал нам о своей бывшей.              Драко усмехается и тихо качает головой в неверии.              — Да, она была той ещё сукой. При каждой сложности убегала, принимая решения за двоих.              — Мне кажется, она делала это не просто так, — шипит Гермиона. — У неё были причины. Ну, мне так кажется.              — Конечно, — соглашается Драко, посмеиваясь. — Она предпочитала верить всем, но не мне. Орать, бить посуду, а потом делать вид, что ей это не нравится.              Гермиона вспыхивает.              — А кому это понравится?              — Ей. Она была, как ёбаная наркоманка, а наши ссоры для неё были дозой, в которой она так нуждалась.              Гермиона хлопает ладонью по столу, видит, как огонь вспыхивает в серых глазах, а сама сильнее впивается пальцами в стол, чтобы не наброситься на него. Зубами цепляется за внутреннюю сторону щеки.              — Милая… — Крам касается её плеча, но Гермиона не обращает внимания на это прикосновение. — Ты что-то разнервничалась.              — Я просто хочу сказать, что… что… — она набирает грудью воздух. — Что если бы это была любовь, о которой ты тогда говорил, то всё это так не закончилось бы.              Малфой ухмыляется.              — Как я и сказал, она была эгоистичной сукой, которая принимала решения за нас двоих. Принимала решения, а потом сама же оплакивала их. — Драко делает глоток виски. — Ты же не будешь так делать, Лили?              Лили отрицательно качает головой, её глаза начинают светиться.              — В отношениях нужно уметь разговаривать, конечно же.              — Полностью согласен, — произносит Виктор, обновляя им бокалы с напитками.              Драко кивает ей.              — Слышала, Грей… Гермиона? Разговаривать. — Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — А не убегать при первой сложности.              — Первой? — Гермиона знает, что должна понизить тон голоса. Знает, что должна реагировать спокойнее, потому что, если Виктор всё поймёт… ей от этого не отмыться. Но внутри бушует давно забытый огонь. Искра поджигает всё вокруг них. Её невозможно контролировать. — Их были сотни. Сотни претензий и проблем, которые решались либо криками, либо… думаю, ты сам знаешь чем. И после этого ты её называешь “эгоистичной сукой”. Она просто хотела попробовать хотя бы понять, что такое “здоровые отношения”. Мне так кажется.              Драко смеётся. Над ней. Над её словами. Взгляд буквально кричит: “ты сейчас, блять, серьёзно?”.              — Если ты так тонко понимаешь психологию, Гермиона, то скажи мне: каково ей сейчас, в тех здоровых отношениях? Если она по натуре вспыльчивая стерва, каково ей в такой желанной тихой гавани?              Он её раскусил.              Вот так просто.              Всё было понятно по взгляду. По хрипу, сорвавшемуся с губ. По дрожи — дрожи отвращения — вызванной прикосновением Виктора. Любое животное можно выдрессировать. Приручить его к прикосновениям. К командам. Но она была не поддающейся обучению, потому что так и не привыкла.              — А я тебе скажу, каково ей: херово. Готов поставить весь свой банковский счёт на то, что для неё каждый день — маленькая война. Каждый день она ломает себя, чтобы притвориться нормальной. Чтобы не приползти на коленях.              Теперь хохочет Гермиона. Она смотрит на него с вызовом. Кусает губу и понимает: пламя уже не потушить.              — Судя по всему тому, что я услышала: ты самодовольная задница, что всегда и во всём считает себя правым. Что ты являешься жертвой. Которая в жизни не признается, что где-то всё же была и его вина. Что он и правда где-то трахался, в то время как она ждала тебя дома. И что ты не меньше её кайфовал от этих ссор.              — Да, я ровно также кайфовал от этих ссор. После них всегда был безумный секс.             

***

             Гермиона едва смогла объяснить Виктору своё поведение. И едва смогла его объяснить самой себе. Она никогда не могла контролировать свои эмоции рядом с Драко: он сводил её с ума, отключал мозг, пробуждал в ней самые вспыльчивые черты характера и чиркал спичкой над керосином.              Так всегда и начинались их ссоры. Они просто не хотели друг другу уступать, настаивая на своём, а затем эмоции брали верх над здравым смыслом. И спустя мгновение они громили квартиру и срывали глотки.              Она так действовала на Драко, а он — на неё.              Гермиона выходит из душа и впервые за вечер выдыхает, а потом чувствует внутри что-то до боли спокойное. Будто всё это время её мучил ужасный зуд, который, наконец, исчез.              Она словно подпиталась им. Заполнила недостающее место внутри.              — Господи… — она прикрывает глаза и прижимается к стене. — Чёрт.              Она действительно больная. Действительно, ёбанная наркоманка, а Драко — её самая лучшая доза. Какие здоровые отношения она собралась строить, если чувствует чёртово удовлетворение от лёгкого спора с ним?              Гермиона замирает, когда раздаётся дверной звонок. Виктор? Боже, она сейчас к этому не готова. Не готова смотреть ему в глаза, врать и делать вид, что в порядке. Ей нужно немного времени. Нужно вдохнуть полной грудью и попытаться перезагрузиться. Чтобы потом вновь начать всё сначала.              Медленно подходит к двери и смотрит в глазок.              Сердце вырывается из груди.              Она даже не пытается сопротивляться. Лишь открывает замок и распахивает дверь.              Малфой похож на бешеного зверя. Его глаза налиты кровью, дыхание сбито, пока он сильнее впивается пальцами в дверной косяк. Тяжело дышит и молча смотрит на неё.              А Гермиона, не двигаясь, принимает решение, игнорируя тот факт, что она приняла его слишком давно. Смешок слетает с языка, когда она прикрывает глаза.              — Я скучал по тебе, Грейнджер.              Она поднимает голову. Их взгляды сталкиваются в схватке, пока она высовывает кончик языка, увлажняя сухие губы.              — Я сильнее.              Выстрел произведён. Пуля рикошетит от одного сердца к другому. Потому что когда их губы встречаются в поцелуе, а Гермиона оказывается прижата к стене, они погибают. Так отчаянно и так глупо.              — Блять, я так сильно скучал, детка, — бормочет Драко ей в губы, углубляя поцелуй. Толкаясь языком ей в рот и крепче прижимая её к себе. — Блять.              Это чёртов пожар. Они полыхают, сгорая в объятиях друг друга. А черти водят вокруг них хороводы, поливают их горящие тела керосином. Чтобы наверняка.              Гермиона стонет, цепляется за его плечи. Впивается в них ногтями, будто если она хотя бы немного ослабит хватку — он исчезнет, подобно миражу. Драко распахивает её халат, обнажая тело, и тут же впивается пальцами в её кожу. Пожалуйста, оставь синяки. Ей необходимо подтверждение, что это не сон. Что это не выдумка больного разума.              Её лихорадит, пока он дрейфует прикосновениями по телу. Шершавые подушечки пальцев пересчитывают рёбра, а ногти оставляют красные полосы на талии и животе. Блять, как же хорошо.              Он терзает её рот поцелуем. Агрессивным. Отчаянным. Гермиона чувствует металлический привкус на языке, когда Малфой снова и снова кусает её губы, зализывая спустя секунду укусы языком. Будто они дают клятву на крови, обещая никогда не расставаться.              По крайней мере, этой ночью.              Воздуха не хватает, но она согласна на эту смерть. От его губ. Главное рядом. Главное вместе с ним. Потому что когда он просовывает своё колено между её ног и обхватывает ладонью её шею, немного сжимая, подстраивая поцелуй под себя, она понимает, что никто не сможет заменить ей его.              Слёзы обжигают глаза. Не должно быть настолько хорошо.              — Обхвати меня, — шепчет он, когда подхватывает её под бёдра, побуждая обвить ногами его торс. — Я не собираюсь тебя трахать около стены.              Гермиона чувствует мягкий матрас, когда Драко аккуратно кладёт её на кровать в спальне и нависает сверху. А потом он наклоняется и вновь захватывает её губы поцелуем. В этот раз нежным. Аккуратным. Он мягко раздвигает её губы, проникая языком в рот.              Она обхватывает его бёдра ногами и вжимает его в себя, пока пальцы хватаются за край его толстовки, стягивая ту с тела. Он прижимается к ней обнажённой грудью, обхватывает ладонями её лицо и смотрит прямо в глаза, будто рассказывая историю.              — До сих пор считаешь меня эгоистичной сукой? — спрашивает она с вызовом и стонет, когда он втягивает кожу её шеи в рот. Боль граничит с удовольствием. Так было всегда. — М?              Драко улыбается ей в кожу и зарывается пальцами в распущенные волосы. Больно тянет их у корней, заставляя её запрокинуть голову, пока зубами больно прикусывает кожу, отчего Гермиона шипит.              — Да, —уверенно говорит он и толкается бёдрами вперёд, терзая грубой тканью джинсов её обнажённую промежность. — Я не отказываюсь от своих слов. Эгоистичная… — наклоняется, обхватывая твёрдый сосок губами, — маленькая… — зажимает горошину между зубов, — сучка.              — Чёрт! — полукрик-полустон, когда сосок пронзает острая боль.              Гермиона крепче цепляется за его бёдра ногами и перекатывает мужчину на спину, оказываясь на нём сверху. Она скидывает раскрытый халат с плеч, оставшись полностью обнажённой. Серые глаза блестят, темнеют, пока Малфой впитывает изгибы её тела, а Гермиона чуть подаётся бёдрами вперёд, вжимаясь клитором в его твёрдый пах.              Она наклоняется и смыкает зубы на линии его челюсти, проходится языком по едва отросшей щетине и, спустившись ниже, оставляет красный след на его коже. Кладёт ладонь на его шею и смотрит ему прямо в глаза.              — Ты был прав, — говорит она, прищурившись. Одной ладонью крепче хватается за его шею, а второй рукой тянется к молнии на его джинсах. Дёргает за язычок и сквозь ткань боксеров обхватывает твёрдую длину. — Я ломаю себя каждый день.              — Сука, — хрипит Малфой, запрокидывая голову и упираясь затылком в матрас, когда она проникает тонкими пальцами под ткань и обводит налитую кровью головку члена. — Обхвати его.              Гермиона усмехается.              — Но с тобой мне не нужно притворяться, верно? — Гермиона наклоняется и захватывает его губы яростным поцелуем. Смешивает их кровь, больно его кусая. Хриплые стоны заполняют комнату. Капелька пота чертит тонкую линию на её спине. — С тобой я могу быть той сукой, которую ты когда-то полюбил.              Она спускается поцелуями-укусами ниже. Обводит языком его сосок, а потом дует на него тонкой струйкой воздуха. Очерчивает кубики пресса, косые мышцы. Гермиона стягивает с мужчины джинсы вместе с боксерами, а затем обхватывает губами головку, чувствуя соль на языке.              Блять, она готова провести перед ним на коленях всю жизнь.              Его рука зарывается в растрёпанные кудри, и он насаживает её рот на всю длину, заставляя задыхаться. Она впивается ногтями в его бёдра, прося ослабить хватку, но он яростнее оттягивает волосы у корней и начинает сильнее насаживать её на член. Гермиона дышит через нос, плотнее обхватывает губами ствол.              Возбуждение стекает по внутренней стороне её бёдер. Клитор пульсирует. Боги, как же давно она не чувствовала такого блядского возбуждения.              Малфой тянет за волосы, заставляя её выпустить член изо рта и, слабо обхватив талию, тянет девушку на себя. И, перекатившись, оказывается позади неё. Он вновь зарывается пальцами в её волосы и прижимает своё предплечье поперёк её живота.              Они стоят на коленях. Посреди кровати.              Гермиона тяжело дышит, вжимаясь спиной в его твёрдую грудь.              — Я скучал по твоему рту, — усмехаясь, говорит Драко, и зажимает её чувствительный сосок между пальцев. — Так блядски сильно.              Грейнджер прошибает электрический разряд, ударивший прямо в сердце.              — Только по рту? — хрипло спрашивает она, чувствуя, как клитор начинает гореть сильнее. — Тогда ты мог бы прийти к любой своей…              Малфой не даёт ей закончить. Он толкает её ладонью, заставляя опуститься грудью на матрас.              — Блять, — он сглатывает, проводя рукой по позвоночнику. — Ты просто не знаешь, детка, как часто я представлял себе этот момент.              Гермиона прикрывает глаза, когда он упирается головкой в её влажный вход. Тело начинает бить дрожь. Лишь от одной мысли, что это Драко. Что он снова рядом с ней. Что он так близко. Что она может касаться его. Целовать. Хотя бы этой ночью.              Это сводит с ума.              Он проникает в неё с одного толчка. Гермиона упирается лбом в матрас, сильнее выгибает спину и стонет. Она находится на грани, из глаз брызгают слёзы, когда он крепче обхватывает её бёдра, оставляет шлепок на заднице и начинает двигаться.              Гермиона мечется по кровати, хватается за простыни и сходит с ума.              Как она могла без него так долго выдержать?              Его руки везде. Порочный шёпот срывается с губ. Стоны вырываются из груди, пока они касаются друг друга. Будто… прощаясь?              Они зависимы. Так отчаянно зависимы, что жизнь будет продолжать их постоянно сталкивать. Дарить моменты и отнимать части сердца, пока от них ничего не останется.              И когда Гермиона кончала, обнимая его за спину руками, а он тяжело дышал, прижимаясь лицом к изгибу её шею, она поняла одну до боли простую вещь.              Они не смогут обмануть судьбу. Как и спастись.