Не приближайся

Два дня спустя

Нацарапав последние иероглифы, Эва отложила пергамент и сладко потянулась, разминая затекшие мышцы. Золотая ладья бога Ра ещё не скрылась за западными горами, и теплые лучи солнца освещали причудливые рисунки на колоннах библиотеки. Каким бы ненавистным ни было переписывание занудных текстов, стоило признать, что методы обучения эпистата давали свои плоды - символы стали разборчивее, строки - ровнее. Но что самое главное - Эвтида теперь справлялась с рукописями гораздо быстрее, чем в первые дни, что её, несомненно, радовало. Неужто Амен думал, что она снова просидит в библиотеке всю ночь? Как бы не так. Победно усмехнувшись, девушка поднялась было из-за стола, как вдруг её взгляд упал на выглядывающий из увесистой стопки пергамент с рисунком. Её рисунком. Исправленным рукой эпистата. Щёки Эвы загорелись от вида зачеркнутых бранных слов и аккуратно выведенных выше иероглифов со значением "любимый господин". А в голове отчётливо прозвучал голос этого самого господина: "Зайдешь сегодня вечером за наказанием". Эвтида напряженно сжала губы: хорошее настроение как рукой сняло. Она-то гадала, за что её наказали на этот раз - предполагала, что за то, как она уснула пару дней назад за работой, а оказывается, в руки эпистата каким-то образом попал рисунок, накаляканный ей во время вчерашней поездки с целью поднять себе и Ливию настроение. - Исфеееет... - протянула Эва, беспомощно приземляясь обратно на стул. И кто её тянул за язык (а точнее, за калам, которым её угораздило нарисовать это великолепие)? Надо было выкинуть его прямо на месте, закопать куда-нибудь в песок, лишь бы исключить любую возможность попадания этого пергамента прямиком в руки главного охотника на шезму. Ладно ночные прогулки - она ведь не делала ничего незаконного. Но оскорбление верховного эпистата такими грязными словами - новый уровень даже для неё. Что он сделает с ней за подобное, не хотелось даже думать. Особенно, учитывая последние события. Эва устало опустила голову на руки, и вздохнула, задумавшись.

***

Двумя днями ранее

Как же слипались глаза. Рука автоматически выводила на пергаменте кривоватые иероглифы, просто копируя линии: вчитываться в повествование Эва давно устала. Она уже ненавидела этого вельможу, который весь текст пытался выяснить, кто убил его брата. "А вот обратился бы к черномагу - и мне не пришлось бы переписывать всё это безумие", - промелькнула в голове ехидная мысль. Без Рэймсса было тоскливо, но его сегодня отпустили с практики с заходом солнца. Тоску сглаживал лишь хек, заботливо оставленный товарищем для поддержания боевого духа девушки. Но писать было необходимо. Эпистат сегодня остался на ночь в храме, а значит, вполне мог исполнить своё обещание и прийти проверить, как его писарь справляется с работой. Девушка знала, что сегодня Дия шла на практику. На следующую же ночь был запланирован долгожданный заказ для самой Эвы, потому Реммао требовал, чтобы ученики вели себя тихо и не провоцировали охотников - сейчас особенно важно не привлекать к себе лишнее внимание. С одной стороны, Эва надеялась, что Амен на всю ночь закопается в гору своих папирусов в собственном кабинете и думать про неё забудет. Может, получится слегка вздремнуть? Но другая часть души отчего-то снова хотела ощутить его пронзительный взгляд, услышать низкий уверенный голос. Слишком резко он отреагировал сегодня на её оправдание, в чем же была причина? История про несчастного вельможу наконец-то закончилась и Эва, коснувшись лбом сложенных на столе рук, удовлетворённо прикрыла глаза. "Всего несколько минут подремлю, а потом возьмусь за новый текст", - промелькнуло в голове. Написано было уже немало, в конце концов, неужели она не заслужила хоть капельку отдыха? Так и с ума сойти недолго - одну ночь рукописи разбираешь, другую - на заказе работаешь, третью - пробираешься в дом эпистата, а днём тебе тоже дело найдут. Трудна жизнь черномага. - Эвтида! Девушка резко вскочила. О, нет - нет - нет, Исфет, нет! Она всё-таки уснула! Но кошмар творился не во сне, а наяву, потому что прямо перед ней сейчас возвышалась громадная и угрожающая фигура верховного эпистата.

***

Он смотрел на неё и не мог оторваться, трепетно изучая каждый джеб её тела. Чуть подрагивающие длинные тёмные ресницы - интересно, что она видит во сне? Аккуратный прямой нос, пухлые манящие губы, разметавшиеся по хрупким плечам каштановые локоны. Тонкие изящные пальцы, всё ещё слабо сжимавшие калам. Почему эта девушка была так прекрасна, особенно сейчас, когда спала, мирно посапывая, среди раскиданных по всему столу папирусов? Столь юная, нежная, незащищённая...Неужели её сердце принадлежит этому зазнавшемуся лекарю? Поддавшись искушению, Амен протянул руку, легонько проводя по непослушным тёмным волосам. Эва дёрнулась, будто сейчас проснётся, разомкнет глаза, узреет этот совершенно неуместный жест... - Эвтида!

***

Мужчина резко отдёрнул руку, не понимая, что на него только что нашло. - Теперь ясно, почему всё никак писать не научишься, что за студентка из тебя? А это.., - Амен схватил кружку с остатками напитка, поднёс поближе с лицу, чтобы определить содержимое. - Кто позволил тебе хек пить во время работы? Объяснись! Эпистат грозно нависал над девушкой, и она чувствовала, как всё внутри сжимается в комок от его пронзительного взгляда. Невыносимо быть настолько ниже его, ощущать себя маленькой девочкой, на которую снова кричат, которую ругают, даже не думая о том, как она устала, но как при этом старается из последних сил - она ведь написала не один текст до того, как уснула! Страх сменяется злостью - злостью на весь несправедливый мир, воплощением которого сейчас был стоящий над ней эпистат. Эва резко вскочила, отчего стул чуть не полетел на пол, подняла глаза, встретившись ими с холодным взглядом охотника. - Я исписала уже несколько папирусов, господин, можешь убедиться, - девушка одним движением сгребла свежие свитки и протянула их Амену. - Если ты можешь всю ночь работать, то мне сон нужен, не специально отлыниваю, устала. - Тебе лишь бы отговорки искать, Неферут, - пальцы эпистата выхватили рукописи, после чего его кисти легли поверх Эвиных, с силой прижимая их к поверхности стола. - А как ночами с Пеллийским развлекаться - так ты не устала. Наверное, в голове все ещё играл алкоголь, потому что от близости Амена мир опять начал становиться каким-то нереальным. Всё происходящее казалось игрой. Опасной, но такой притягательной. И сейчас думалось, что Эва готова принять любые её правила, даже самые жестокие, лишь бы иметь возможность продолжать... - Опять возвращаешься к этой теме, господин, неужто тебя столь сильно беспокоит, с кем время провожу? Или, может, завидуешь Ливию? - девушка придвинулась ближе и, несмотря на то, что их все ещё разделял стол, ощутила, как сократилось расстояние. Боги, что она творила? Провоцировала эпистата, когда обязалась сидеть тихо, тянулась к нему, хотя клялась себе самой выкинуть его из головы? - Что делаешь, Эва? - Амен остановил её, когда губы девушки почти коснулись его собственных. В голосе охотника не слышалось прежней уверенности. Все силы уходили на то, чтобы сдерживаться, не позволяя себе впиться в эти прекрасные нежные уста властным поцелуем, показывая, кому она должна принадлежать. Громкие шаги прервали этот разговор. Амен резко отошёл от стола, отрывая взгляд от девушки, а Эва упала обратно на стул. - Господин эпистат, срочное дело, - провозгласил Ёран - один из охотников, появившийся на пороге. Амен бросил на девушку короткий взгляд. - Эрит доставит тебя в поселение, всё равно сегодня больше ничего дельного не напишешь, - с этими словами он направился вслед за Ёраном.

***

Шезму несильно приложилась лбом о стол, чтобы выбить все неправильные мысли. Исфет, Эва, он тебя ненавидит, подозревает в самом худшем, он жесток и не церемонится со своими жертвами. А ты сидишь, завороженно уставившись на новую надпись, представляешь, как он с фирменной ухмылкой, от которой кожа покрывалась лёгкой рябью, как водная гладь от тихого ветерка, твёрдой рукой выводил эти символы. Интересно, эти руки всегда несли только боль и смерть? Или дарили кому-то нежные прикосновения, объятия и ласку? Исфет! Хочется оторвать себе голову и прополоскать её хорошенько в Ниле, чтобы отмыть от подобных мыслей. Выругавшись, девушка схватила пергамент, смяла его резким движением, вкладывая в него всю имевшуюся злость, и швырнула на пол. О чём она думала, когда тянулась к Амену той ночью? Неужели осмелилась бы поцеловать, если бы он не остановил?

***

Как выяснилось позже, тем самым срочным делом, из-за котого вызвали эпистата, оказалось появление черномага в доме одного знатного горожанина, о чем сообщил воинам кто-то из соседей. Худшие опасения Эвы подтвердились наутро, когда об аресте Дии узнали все в поселении. Первой мыслью было бежать. Девушке, несомненно, было жаль подругу, но сделать для неё что-либо не представлялось возможным, зато сама Дия легко могла не выдержать пыток и рассказать охотникам о других шезму. Однако возможности пока не предоставлялось. С самого утра она отправилась сначала с охотниками в дом, где поймали Дию, потом с Ливием и небольшим отрядом в поселение чуть южнее Фив, куда неожиданно пришла хворь. На следующий же день Эвтиду усадили вновь переписывать тексты для улучшения навыков, но в храме находилось множество охотников во главе с эпистатом. Вариантов не было.

***

Один из последних ярких солнечных лучей коснулся черных локонов, как бы напоминая, что пора возвращаться в поселение, а затем и идти к эпистату, если Эва не хочет злить его ещё сильнее. Собравшись с силами, девушка поднялась и направилась к выходу из храма Амона-Ра.

***

Амен искренне недоумевал, что с ним такое творится. Почему рядом с Эвой он будто теряет голову? Ещё никогда он не был столь терпелив к чьим-либо выходкам, даже собственных подчиненных держал в строгости и не спускал с рук ни малейшей провинности. А эта девчонка не просто наглая и невоспитанная, она ещё как-то связана с черномагами, если сама не является одной из них. Дия упорно молчала, но чутьё подсказывало, что Реммао и Реймсс также шезму. Если Эвтида нет, что она делает в их компании? И почему она до сих пор не прикована цепями в сырой темнице и её не пытают, дабы выведать всю правду? - Потому что я использую её, как и других щенков, чтобы вывели меня на старших черномагов, а для этого необходимо предоставить им какую-то свободу действий, - оправдывается эпистат перед самим собой. Какую-то свободу. Но не такую же, чтобы они беззаботно смеялись прямо ему в лицо! Даже после ареста подруги эта девчонка позволяет себе такое! Тишину покоев нарушил громкий удар мощного кулака по столу. Зашипев - не от боли, скорее, от досады - эпистат продолжил свои размышления. Обычно его боялись. И если человек понимал, что допустил ошибку, то на коленях умолял о прощении, а не смотрел нагло в глаза, оспаривая свою вину. А Эвтида делала именно это. Врала так, что ни единый мускул не дергался на её лице, нарушала всевозможные правила, не чувствовуя ни капли стыда! И при этом была так восхитительно красива...Он слишком часто ловил себя на мыслях о ней, видел чуть ли не в каждом сне в самых откровенных позах. А сама Эва, как назло, тоже тянулась к нему. Глупая Неферут. Неужели не понимает, как опасна и безнадежна их связь? Стол вновь сотрясся от грубого удара. Нет! Нельзя думать о ней как об обычной девушке. Ведь она в сговоре с шезму. С теми, из-за кого погибла его семья, разрушилась его жизнь! А как бы смотрел на него фараон, узнав, каким мягкосердечным и сочувствующим стал его слуга? Если так продолжится, то он узнает, непременно. Амен резко выдохнул. "Верховный эпистат, гроза черномагов, не может усмирить непокорную девчонку. Кажется, пришло время найти другого человека на твою должность", - он слишком явно услышал эти слова в собственных мыслях. Нет, с него хватит. В этот раз он не станет потакать своим слабостям. Мытьё склянок слишком лёгкое наказание для Эвтиды, а сегодня он будет жёстче и сделает с ней то, чего она заслуживала уже давно. Отодвинув один из больших ящиков, мужчина выудил оттуда стопку изящных прутьев, повертел в руках, осматривая на пригодность. Удовлетворенно кивнув, убрал обратно и сел дочитывать отчёты, пока закатное солнце клонилось к горизонту.