Наказание

Последние солнечные отблески догорали на горизонте, когда Эва подошла к хижине эпистата. Невольно вспомнилось, как последний раз пробиралась сюда тайком, через окно, под покровом ночи. По коже пробежали мурашки, стало как-то неуютно и неловко. Наверное, плохо этому радоваться, но как же юная шезму была благодарна судьбе за то, что на заказ две ночи назад отправили Дию. Её же собственную практику отложили, потому что риск был неоправданно велик. Ну же, Эвтида, соберись! Эпистат - он как дикий зверь - чувствует чужой страх и наслаждается им. А последнее, что хотелось сейчас Эве - доставить ему подобное удовольствие. Взяв себя в руки, девушка постучала. - Эвтида. Проходи, - раздался знакомый голос из глубины покоев. Амен будто бы ждал её. - Добрый вечер, эпистат, - девушка замерла на пороге, - вот, пришла, как велел. В воздухе витал едва уловимый запах смолы для окуривания помещений. Несмотря на то, что на город ещё не опустились густые сумерки, в комнате было зажжено несколько свечей. Это даже можно было бы счесть уютным, если бы, Исфет, данное жилище не принадлежало эпистату, заклятому врагу таких, как она. - Надо же, как заговорила, Неферут, - даже в полумраке Эва увидела ухмылку, скользнувшую по лицу Амена. Он сидел, откинувшись на спинку стула и вальяжно закинув ногу на ногу, а светлые глаза, казалось, видели девушку насквозь. - На своём рисунке ты выражалась иначе, аж захотелось тебе рот в бане вымыть. Вслух такое повторить сложнее, я прав? - Ну раз просишь, господин, могу и повторить. - Эва сама не поняла, как эти слова слетели с её губ. Великий Ра! Решила же молчать и не провоцировать. Может, это она так из-за страха реагирует? Амен медленно поднялся и подошёл к ней чуть ли не вплотную. Пламя свечей качнулось, следуя за движениями эпистата. Эвтида вся сжалась под его пристальным взглядом. Отнюдь не низкая, сейчас она чувствовала себя маленькой, еле доставая макушкой мужчине до шеи, а ещё больше неловкости добавляло то, что прямо перед глазами, буквально в двух шеспах, простиралась широкая грудь эпистата. "Вблизи этот шрам около сердца выглядит ещё страшнее", - почему-то пронеслось в голове. - Я одно понять не могу, Неферут, - бархатистый голос звучал спокойно и ровно, но в нем отчётливо слышалась угроза. - Ты бесстрашная или дурная? Смерти совсем не боишься? Отвечать было глупо. Сейчас любые слова сделают только хуже. - Молчишь. Правильно. - Амен наклонился совсем близко, выдыхаемые им слова буквально касались ушной раковины, от чего по коже пробежала волна мелких мурашек. - Но сказанного не вернёшь, а написанного не сотрёшь. Видит Маат, я хотел ограничиться мытьём пузырьков, но это тебя ничему не учит. Попробуем другой способ. Наконец отойдя от девушки, эпистат что-то достал из ящика. Эва не могла рассмотреть, что это было, но знала, что не склянки. Оставалось надеяться... - Встань к стене. На колени. - Тихий, но твёрдый голос вывел Эву из оцепенения. Теперь она могла разглядеть, что в руке Амен сжимал тонкий прут. В голове сложилась картинка. Эва уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами. - Нет.., - это был не отказ подчиняться, скорее, она не могла поверить. Эпистат действительно собирался её выпороть? А ведь он когда-то говорил, что до этого дойдет, но ей всё виделось пустыми угрозами. - Да, Эва. Я не шучу. И если ты сейчас же не сделаешь, что я тебе приказал, я увеличу наказание. Я пытался по-хорошему, ты не понимала. Быть может, так будет доступнее. - Амен сделал к ней шаг. Шезму чувствовала, как сильно пылают её щеки, как беспомощно дрожит тело, как в глазах так некстати встают слёзы. Не то чтобы её никогда не били. Но этого не случалось уже очень давно, Реммао не горел желанием снисходить до подобных методов, гораздо более страшным для молодого черномага было исключение из числа учеников и недопуск до заказов. Но главное - Эву пугала не боль, пугало унижение. Подумать только, какая честь - быть высеченной лично верховным эпистатом! Оказаться в таком положении перед мужчиной, о котором совсем недавно думала... Исфет, теперь она точно забудет об этом. Если переживёт и не сгорит со стыда. - Я... я не могу, господин... - Она медленно подняла на Амена блестящие тёмные глаза. Кажется, в это мгновение что-то изменилось в его лице, но Эве не удалось уловить, что именно. Сдвинув брови, он проговорил всё тем же опасным тоном: - Значит, гулять по ночам, не слушаться приказов, оспаривать мои решения, кидаться оскорблениями - и это только то, на чём я лично тебя ловил, уверен, список гораздо больше - это ты можешь. А ответить за свои поступки - нет. Хороша тактика, Эва. - Т..ты вообще не должен был видеть этот рисунок, господин, это вышло случайно, - из последних сил пряча слёзы, девушка постаралась защититься. Таковы шезму. Даже будучи загнанными в угол, ищут лазейку там, где её и быть не может. Или такова сама Эва? Какие у неё сейчас шансы, что она пытается сделать? Переубедить верховного эпистата, когда он решился на то, о чём предупреждал? Смешно. - Вот как. - Уголок рта Амена дёрнулся наверх. - Ещё лучше. Для кого же старалась тогда? Злость и обида скапливаются в груди острым комом. - Точно не для тебя, любимый господин, - Эва выплёвывает последние слова едко, с издёвкой. - Поддавшись эмоциональному порыву, быстрым шагом подходит к стене, резко опускается на колени, больно ударяясь ими о твёрдый пол, но ей это уже безразлично. - Делай, что собирался, господин. Она закрыла глаза. Кажется, эта звенящая тишина, нарушаемая лишь стрёкотом каких-то насекомых с улицы, длилась целую мучительную вечность. Наконец, Эва услышала приближающиеся шаги. - Обопрись руками о стену. Будет больно. - На этот раз голос эпистата звучит гораздо мягче, но Эве всё равно. Она уже всё про него поняла и будет гордой до конца, не доставит ему удовольствия насладиться видом её залитого слезами лица и мольбами и пощаде. Произнесла тихо, стараясь унять дрожь в голосе: - Разве не это твоя цель, господин? - Нет. Всего лишь хочу научить тебя знать своё место. А более гуманными способами тебе его не указать, как уже объяснил. В помещении снова воцарилась тишина. Почему Амен медлит, чего ждёт? Неужели сомневается? Прут со свистом рассек воздух, прошёлся по нежной оливковой коже на задней поверхности бедра, оставляя багровые следы. Зажмурившись от резкой обжигающей боли, Эва сжала зубы: она не будет кричать. Хотя бы по ногам. Хотя бы не приказал раздеться. Такого позора она не пережила бы. Второй удар, чуть выше предыдущего. В голове всплывает картинка из прошлого. Ненавистный затхлый дом, мать, стоящая над ней с палкой... Она снова ребёнок, маленькая, беззащитная девочка. Третий. Больнее предыдущих. Амен вошёл во вкус? Эвтида вздрогнула, сильнее опираясь руками о стену. Теперь поняла, почему эпистат советовал сделать это. А ещё говорил, что причинить боль - не его цель. Такие, как он, несомненно питаются чужими страданиями, это им необходимо ровно так же, как чистая вода и пища. Тишина. Девушка кусает губы в ожидании следующего удара. Но его всё нет. - Посмотри на меня, - раздается над головой. Зачем? Неужели так сложно просто ещё несколько раз рассечь прутом воздух, опустить его на загорелые ноги, оставляя кровавые следы, и выставить из своего дома? Он снова играет с ней, как хищник с пойманной добычей. Хочет видеть результат своих пыток. Сопротивляться бесполезно, юная шезму сейчас не в том положении. Эва поднимает голову, и её тёмно-карие глаза тут же сталкиваются с ледяным взглядом Амена. Сейчас, когда она стоит на коленях, он кажется таким огромным, что заслоняет собой всю комнату. - Уже лучше, смотри-ка, - его светлые брови чуть приподнялись. - Слушаешься с первого раза. Эва выдержала его взгляд, в котором было невозможно прочитать ни единой эмоции. Эпистат молча смотрел, не спеша вновь заносить прут. Девушка поняла - размышляет. - Чего ждёшь, господин? - прошептала Эвтида как можно более ровным голосом. - Сегодня давал тебе текст о поучениях Птаххотепа, расскажи мне, что запомнилось. Кажется, злость затмевает разум. Эву бесит, что он буквально насмехается над ней, как же хочется тоже задеть его. Нельзя. Но так хочется. Пусть убьёт здесь, на месте, хуже уже не станет. Не отводя взор, кареглазая медленно проговорила: - Мало тебе, господин, что девушка стоит перед тобой на коленях? Хочешь большего? Снова. Как тогда после собрания. Одной колкой фразой Эва больно задела что-то в самой глубине его души. В той, которую он сам от себя закрывал на замок, прятал ключ, лишь бы никто не добрался туда. Никто. Главное, он сам. Яростный взмах прута, затем ещё и ещё. Эти удары сильнее предыдущих, боль рассеченной кожи пробирает всё тело, заставляя вздрагивать каждый раз, когда розга приземляется на её ноги. Эва до крови впивается зубами в нижнюю губу, стараясь не закричать, но на последнем ударе громкий всхлип вырывается из её груди. - Вторая попытка, - сухо констатирует эпистат. Эва помнит, о чем писала. Но почему это ощущается настолько унизительно? Амен не отпустит, пока она не скажет то, чего он ждёт. А если она продолжит молчать? Забьёт до смерти? Эва снова подняла взгляд на охотника, возвышающегося над ней. Солнце совсем скрылось, Амон-Ра спустился в подземное царство. В полумраке комнаты слишком светлая фигура Амена выглядела ещё более зловещей. - Иначе что, убьёшь меня? Кажется, девушка слышит, как скрипят сжимаемые зубы её мучителя . - Ты прекрасно знаешь, что могу. - Он чеканит каждое слово. - Сейчас в моих ударах даже не четверть той силы, что могла бы быть. Догадываешься, что случится, если я буду чуть менее мягок? - Я не сделала ничего, чтобы заслужить смерть! - Здесь решаю я, Эвтида, - Амен отбросил в сторону ветку, успевшую прийти в негодность, и вытащил из связки новую. Взмах - и более гибкий и упругий прут в следующую секунду вонзился в кожу, рассекая её до крови. Эпистат не думал останавливаться. - И сейчас ты делаешь только хуже. Я не предлагаю тебе пересказывать мне текст, я приказываю. А за неподчинение приказам смерть - вполне реальное наказание. Третья попытка. Это надо закончить, закончить как можно скорее. От нового удара крик все же вырывается из горла девушки. Больше невозможно! Несколько фраз - и бежать отсюда, бежать к себе, спрятаться под одеяло и уснуть. Собрав всю волю в кулак, глядя куда-то в стену, Эва смогла вытянуть из себя слова: - Молчи, полезнее это, чем тефтеф. Говори, когда ты осознал, что понимаешь суть дела. - Прекрасно, дальше. Поднимая взгляд, девушка выдохнула: - Скрывай свои мысли, будь сдержан в речах своих. Если человек говорит "я ограблю", он кончит тем, что всё отдаст чужому. - Продолжай. После ещё нескольких строк на лице Амена возникла удовлетворённая ухмылка. - Умница, Неферут. Надеюсь, в дальнейшем найдем общий язык, не прибегая к остатку этого пучка, - он указал взглядом на внушительного размера связку прутиков. - Твоё наказание окончено. Несмотря на горящие от боли ноги, Эва поднялась, опираясь о стену, и, не глядя на эпистата, быстрым шагом вышла на улицу. Казалось, будто все тело объято пламенем, хотелось просто исчезнуть, чтобы никто и никогда больше её не видел. Особенно он. Как смотреть ему в глаза после такого? Если бы он её поцеловал, и то было бы проще! По телу пробежал холодок от осознания: Что бы там ни пытался выбить эпистат из неё, это ненавистное влечение искоренить ему не удалось. В груди скрутился комок из противоречивых чувств, хотелось вырвать его с корнем, закричать на всё поселение... Бежать. Сейчас есть возможность, есть шанс. На рассвете казнят Дию, а позже охотники добутся и до неё самой, это лишь вопрос времени. И эпистат её не пощадит. Каким же глупым виделось теперь то чувство, будто, когда их взгляды встречались, она замечала в голубых омутах едва уловимый тёплый огонёк. Бежать подальше отсюда, подальше от своей неминуемой смерти, от его пронзительного взора, сильных тёплых рук, манящих бледных губ... Истерзанные ноги быстро несли прочь, оставляя смазанные следы на песке. Слезившиеся глаза не замечали ничего, кроме долгожданного пути к свободе. В мыслях промелькнуло: "Может, предупредить Исмана?" Неужели Эвтида оставит самого близкого человека в неведении, где она, что с ней, жива ли? Решить шезму не успела. - Стоять! - донёсся откуда-то сбоку грубый оклик патрульного. - Куда?! Нет! Стремительный рывок вправо, бежать, быстрее бежать. В опустившейся темноте сложно разобрать, что впереди. Ступня соскользнула, не чувствуя под собой опоры, всё закружилось, земля обожгла инстинктивно вытянутые вперёд руки, сдирая кожу, резко вспыхнула боль в виске. Мир погрузился во мрак. Эва уже не чувствовала, как большие сильные руки с вытатуированными символами на пальцах подхватили её с земли и куда-то понесли.