Кувшин хека и его последствия

На следующий день

- Не бойся, дитя. Уже скоро придёт твой час. От тебя зависит исход... Глухие слова отражались от каменного пола и стен, разносясь эхом по громадного размера сумрачному помещению. Эва не сразу поняла, где находится, но точно знала, что в таком месте не впервые. Было сыро и неуютно, по босым ногам пробежал колючий сквозняк. Как в тот раз. В тот день, когда они с охотниками спускались в гробницу эпистата Яхмоса. В тусклом свете факела блеснули, всматриваясь прямо в душу, золотистые глаза - из тени к девушке шагнула фигура. Сомнений не оставалось - с ней говорил сам Анубис. По коже пробежали мурашки - то ли от холода, то ли от благоговейного страха перед стражем, хоть он являлся к ней и раньше. Значит, она спит, и снова он пришёл к ней во сне. Его взгляд не был угрожающим, наоборот, выдержав контакт, Эва уловила какую-то отеческую теплоту, горящую в янтарных омутах. Никто и никогда не смотрел на неё так до этого, и на душе вдруг сделалась лучше, спокойнее, появилась уверенность, что она сможет всё, хотя сейчас даже не знает, что должна будет делать. - Не подведи, Эвтида, дарующая жизнь, иначе мир погрузится в хаос, - нараспев произнесло божество, не отводя взор. Девушка шагнула ближе, неосознанно потянувшись вперёд, но картинка поплыла, пол под ногами посыпался, затягивая глубже, как зыбучие пески пустынь, увлекая Эву в непроглядную темноту.

***

- Эме! Входная дверь распахнулась, и на пороге жилища показался Исман. Примчался, лишь только выдалась возможность. Боялся, как бы названная сестра не наделала глупостей после увиденного; а он знал её достаточно хорошо, чтобы понимать - Эва могла. Молодой лекарь и не помнил, когда подруга последний раз плакала до этого дня. Стойкая, упорная, привыкшая смеяться в лицо проблемам, которые, казалось, следовали за ней по пятам. Хотя у черномагов иначе не бывает, и Эва знала, на что шла, предавая свою душу во тьму Сета, сколько бы Исман ни отговаривал, ни убеждал выбрать другое ремесло. Девушка прекрасно знала, что делают охотники с попавшимися шезму, понимала, что подобная участь с большой вероятностью настигнет и кого-то из знакомых ей. Но если раньше всё это казалось страшными сказками, то теперь они воплотились в реальность мрачным скрипом ступеней помоста, высоко занесённым острым клинком, тошнотворным звуком вспарываемой плоти, кровавыми брызгами на прогнивших досках, леденящим душу предсмертным хрипом подруги. Они посмотрели это ужасающее представление от и до в объятиях друг друга. После Исман помнил, как расходились, тихо переговариваясь, зрители, в то время как Эва, тихо всхлипывая, плакала на его плече. Ливий глядел с нескрываемым сочувствием, явно не разделяя восторга от убийства очередного черномага. Помог Исману довести девушку до колесниц, но возвращаться в поселение Эвтиде пришлось одной - лекарей ждала работа в Фивах, ведь жизнь в городе продолжалась, проблемы не решались казнью одного шезму. Исмана несколько отвлекло от недавнего кошмара занятие любимым делом, но тревога за подругу унялась лишь тогда, когда он увидел её, мирно свернувшуюся комочком на кровати, посапывающую в спасительном небытии. Стоявший на прикроватном столике кувшин с остатками ароматного крепкого хека красноречиво показывал, что поспособствовало необходимому сну. Убедившись, что Эва в порядке, Исман бесшумно покинул её хижину и направился к себе - ему тоже требовался отдых после столь тяжёлого дня.

***

Хмельной напиток сделал своё дело - девушка быстро оказалась в объятиях Сомна, однако сон её был не столь сладким, как показалось брату. Он снова пришёл поговорить с ней. Он. Проводник душ в загробный мир. Страж царства мёртвых с головой чёрного пса. Анубис. Эва очнулась глубокой ночью. Голову, кажется, набили камнями, она никак не хотела отрываться от подушки и неприятно гудела; к горлу подступала тошнота - видимо, целого кувшина пива оказалось слишком много, и теперь оно настойчиво просилось наружу. Это обстоятельство вытеснило из головы странный сон - мрачную гробницу, разговор, хаос, который она должна была как-то предотвратить. "Нужно поскорее выбраться на улицу, иначе хаос я буду отмывать от пола завтра", - мелькнуло в мыслях. Однако стоило девушке подняться, как перед глазами всё закружилось и поплыло. Она с трудом сохранила равновесие, оперевшись о стену. Но медлить было нельзя - об этом участливо напомнил очередной спазм в животе, грозясь превратить завтрашнее утро в генеральную убоку. Кое-как, перебирая руками по стене, Эва доползла до двери и, спотыкаясь, вывалилась наружу. Видел бы её кто-нибудь в этот момент! Обычно такая ловкая, изящная, а сейчас ползёт на четвереньках к кустам, как подбитая собака. Девушке даже смешно сделалось от этих мыслей, но в следующее мгновение порыв веселья сменился подступающей к горлу горьковатой волной. Спасительные заросли были уже совсем близко, потому Эвтида, прекратив попытки сдерживать рвотные позывы, наконец позволила содержимому желудка выплеснуться наружу. - Простите, цветочки...ик.., - заплетающимся языком пробормотала она. Стало легче. Прохладный ветерок приятно ласкал кожу, уменьшая головную боль и тошноту. Мир всё ещё покачивался, но девушке удалось подняться на ноги, ухватившись за удачно подвернувшийся ствол дерева. Она прикрыла глаза, подставляя лицо под освежающий поток воздуха, как вдруг расслышала звук приближающихся шагов. Обернувшись, Эва различила идущую в её направлении громадную светлую фигуру.

***

На поимке одного черномага работа охотников, конечно, не заканчивалась. Более того, Дия поведала им немало полезной информации, которая требовала немедленного обсуждения для составления плана последующих действий. Потому Амен до ночи просидел со своими соратниками, рассматривая варианты и продумывая дальнейшие шаги, и только теперь возвращался в свою хижину - как бы он ни любил своё дело, спать тоже было необходимо. Однако мечтам об отдыхе не суждено было сбыться - зоркий глаз главного охотника уловил в кустах какое-то движение. Подойдя ближе, он различил знакомый силуэт... Ну конечно. Кто бы ещё это мог быть! Неужто, несмотря на все его предупреждения, она снова пытается сбежать? В груди, клокоча, нарастал гнев. Девчонку нельзя оставлять без присмотра ни на минуту! Если так, придётся запереть её где-нибудь, пусть сидит под замком и выцарапывает свои кривые иероглифы, когда не нужна в качестве писаря. Амен хотел было окликнуть девушку, но она сама услышала его шаги, обернулась. - Господин верховный эписта-а-ат, - насмешливо и нарочито медленно протянула Эва, - и опять ты преследуешь меня. - Она истерично рассмеялась, покачнувшись, но успела ухватиться за дерево и осталась стоять на ногах. - Вот будет весело, если ты мне не привиделся, а и впрямь возник тут посреди ночи. "Да она пьяна! Ужасно пьяна!" - пронеслось в голове у Амена. Он спешно направился к девушке, а она не торопилась умолкать, вероятно, полагая, что эпистат всего лишь мерещится её помутненному сознанию. - Пришёл меня вслед за Дией убить? - продолжала она ехидным голосом. - Мне ведь её жаль, значит, тоже смерть заслужила? Или целовать меня понравилось, потому пришёл, а, господин? - Эва сделала шаг вперёд, но непослушные ноги подкосились, и она рухнула бы на землю, если б не сильная рука вовремя подоспевшего Амена, подхватившая её за узкую талию. Девушка неловко вцепилась в мужские плечи тонкими пальцами, стараясь удержать равновесие. Но как только цель была достигнута, что-то будто переключилось в её сознании - всплыл ещё совсем свежий образ эпистата, сжимавшего до побеления костяшек смертоносный клинок, отблеск алого закатного солнца, отразившийся в его светлых глазах зловещим огнём, победоносная ухмылка хищника, настигшего и готового жестоко растерзать свою жертву. Эвтида попыталась оттолкнуть Амена, но вырваться из цепкой хватки охотника шансов у неё, конечно, не было. Мужчина крепко держал бунтующую, не позволяя ей вновь упасть, разодрав себе колени. Смуглые кулачки принялись колотить по широкой груди эпистата: - Пусти меня, ты, шкаф проклятый, - вопила Эвтида, - видеть тебя не хочу больше в жизни, ненавижу тебя, ненавижу, понял? Амен сжал губы, нахмурился. Многое в жизни ему пришлось повидать и испытать, но ещё никогда не доводилось успокаивать пьяную девушку. Которая, помимо прочего, завывает на весь Египет о том, как она его ненавидит. Но не бросать же её здесь, в грязи, так и уснёт, распластавшись на остывшей земле. Ненормальная. Определённо ненормальная. Такая вопиюще неосторожная и наглая, она никак не могла быть черномагом. - Ты пьяна, Эвтида, - строго проговорил эпистат, взывая к остаткам разума девушки. - Это не сон, и сейчас ты прекратишь это представление, пойдешь домой и ляжешь спать, ясно? Последние слова Амена утонули в характерном звуке, с которым новая волна хека вперемешку с остатками обеда изверглась изо рта девушки прямо на его белоснежную накидку. - Исфет, Эва! - не сдержавшись, выругался эпистат. Чуть отодвинул её от себя, инстинктивно подхватил распущенные тёмные волосы, аккуратно убрал назад, чтобы не запачкались. Подождал, пока желудок девушки не успокоится, расстегнул свою накидку, одним движением стащил её, обнажая мускулистые плечи, вытер девичьи пухлые губы тканью - всё равно одежде уже ничего не страшно. - Закончила? Эвтида смогла лишь слабо кивнуть. Эпистат легко подхватил её под спину и колени, отрывая от земли - сейчас это куда проще, чем пытаться довести её до кровати, когда она на ногах не стоит. Усмехнулся: уже второй раз они в такой ситуации. Эта девушка определённо умела заставить мужчину носить себя на руках. Она сразу притихла, уткнувшись носом в обнажённую широкую грудь, наслаждаясь исходившим от неё запахом хорошего гранатового аромамасла. Амен ощутил на своей коже её мягкое дыхание, от которого всё переворачивалось внутри, хотелось прижать её крепче, покрыть поцелуями нежное манящее тело. Но было нельзя. Дверь в жилище Эвтиды оказалась приоткрыта - видимо, девушка и вправду спешила на улицу. Амен аккуратно положил её на постель, замечая стоявший рядом почти полностью пустой сосуд из-под хека. "Целый кувшин одна выпила, вот же дурная! И где взяла только? Если узнаю, что в городе, убью на месте", - мелькнуло в мыслях. Конечно, охотник понимал, что казни, ставшие для него рутиной, для Эвы были устрашающим зрелищем, особенно учитывая обстоятельства. Знал, что испугается, когда увидит его за работой, будет смотреть совершенно другим взглядом: полным ужаса, ненависти. И всё равно сердце больно резали её крики, подтверждавшие, что он был для неё лишь мимолётным увлечением и больше не поймает на себе её заинтересованный и чувственный взор, никогда не ощутит снова сладкий вкус диких ягод на её губах. Так будет правильно. Им не суждено быть вместе, и этого не изменить. Пусть это прекратится сейчас, пока не зашло слишком далеко. Думая, что девушка уснула, эпистат направился было к двери, как из-за спины донеслось тихое и жалобное: - Амен... Он замер, как вкопанный. Медленно обернулся. Эва чуть приподнялась на постели, в карих глазах застыли блестящие слёзы. - Не уходи, - всхлипнула она, - ты ведь снишься мне, останься со мной хотя бы в моих видениях, Амен, прошу! Эпистат поражённо глядел на девушку, закусив нижнюю губу: не знал, как поступить. Нужно было уйти, захлопнув дверь с другой стороны, навсегда запирая ненужные чувства, что сейчас с удвоенной силой рвались наружу, а завтра задать наглой девчонке очередную трёпку - она успела натворить достаточно. Но ноги несли в противоположную сторону. Стремительно подойдя к кровати, Амен опустился подле Эвтиды, порывисто обнял, прижимая к себе, уткнулся лицом в волнистые мягкие волосы, блаженно вдыхая манящий аромат. - Я здесь, Неферут, тише, - прошептал хрипло, будто всё происходящее действительно было всего лишь сном, не имевшим отношения к реальности. Реальности, где он - охотник, она - подозреваемая, вероятно, наворотившая дел уже на десять смертных казней. Сейчас он был просто очарованным мужчиной, а она - влюблённой женщиной. И они оба нуждались друг в друге. Кто бы знал, как сильно нуждались. Наконец Амен оторвался от девушки, бережно укладывая её, уже находящуюся в полусне, обратно на подушку, укрыл лёгким одеялом. Не сдержавшись, наклонился, быстро мазнул губами по тёплому лбу, после чего спешно покинул её жилище.

***

Наутро тело Эвы чувствовало себя гораздо лучше. А вот душу тревожили обрывки ночных воспоминаний, столь спутанных, что отделить сон от яви представлялось непростой задачей. Она помнила, как, очнувшись, с трудом выползла на свежий воздух, помнила не пойми откуда возникшие сильные руки, бездонные голубые глаза в обрамлении белёсых ресниц, бархатистый голос, что-то говорящий ей, и свой собственный, звонко разрезающий ночную тишину в ответ. К своему ужасу, Эвтида никак не могла воспроизвести в голове подробности этой встречи, но была уверена, что эпистат ей не привиделся. И это сейчас пугало куда больше Анубиса. В груди похолодело от осознания, сколько же лишнего она могла наговорить! Но если она всё ещё жива и находится в собственной постели, а не в камере пыток - значит, не проговорилась хотя бы про чёрную магию. Или же её схватят, как только она выйдет за порог? Незримый, за что ей всё это? Лучше бы осталась в хижине - отмыла бы пол - и дело с концом. А теперь Исфет знает, какую грязь придётся отмывать с собственной и без того небезупречной репутации. Пытаясь отвлечься от пугающих мыслей, Эва полезла в сундук - откопать что-нибудь из чистой одежды. Если умирать - то красиво. Оправив бордовую полупрозрачную ткань юбки с глубоким вырезом на бедре, девушка затянула на спине завязки замысловатого лифа с золотистыми вставками. Дополнила образ изящным браслетом на ногу, подвела сурьмой веки, сделав уставший взгляд более выразительным и дерзким. Вздохнула, любуясь отражением в зеркале: - Жаль будет, если такая красота совсем юной погибнет. Неужто у эпистата рука подымется? Тянуть дальше было невыносимо. Собрав всю храбрость, Эвтида толкнула дверь хижины и шагнула на улицу, щурясь от яркого утреннего солнца.