Часть 7 - Зарядка с утра и тревожные новости

На утро мир как будто бы пришёл в норму. На непривычном месте Руммана проснулась с первыми лучами солнца, но ни капли не разозлилась, что рассвет решил радостно её поприветствовать, прогоняя остатки сна. Она уставилась в потолок в размышлениях о том, что произошло ночью. Не сон ли приключился с ней. Чтобы проверить своё предположение, она повернула голову в сторону стола, где всё произошло. На нём царила чистота и стояла только ваза с сумерской розой. Шкатулка на прежнем месте. А часы… Работают. Значит, хотя бы частично это была реальность. На часах 5 утра. Но сегодня выходной, поэтому работа не планировалась. Руммана прислушалась — все спят. Продолжить сон не представлялось возможным, поэтому девушка решила немного размяться. Тяжёлый спорт она никогда не любила, но вот гимнастика приносила странное и даже мазохистское удовольствие. Ощущение того, как растягиваются мышцы и связки, возвращало контроль над телом, а боль при этом напоминала о том, что она всё ещё чувствует свои конечности. Легкое похрустывание в шее, позвоночнике, тазу напоминало о том, что она давно не разминалась. Когда Руммана достаточно разогрелась, она оценила пространство и посчитала, что его будет достаточно, чтобы растянуться в шпагате и полежать так немного. Её нога оказалась в коридоре, и если идти не глядя, то можно споткнуться о неё как о корягу, что, собственно, и произошло с хозяином дома. Аль-Хайтам плохо спал этой ночью, но раннее пробуждение часть его режима, от которого никак не избавиться. Он вовремя выставил руки перед собой и принял упор лёжа, как будто делал планку. Парень повернул голову в сторону источника помехи и столкнулся с шокированным взглядом Румманы. Не меняя своего положения, он спросил: — Так ты ранняя пташка? Поработав с тобой, я было сделал вывод, что утро — твоя самая нелюбимая часть дня, — секретарь заметил, как девушка виновато опустила взгляд и поджала губы. — Так и есть. Не спалось просто. Не ушибся? — Руммана покраснела, вспомнив ночное происшествие, не решаясь посмотреть на собеседника. Но на последнем вопросе она снова посмотрела на него и обвела взглядом его сильные руки и всё тело, на котором явно очерчивались мышцы спины и… — Нет. Признаюсь, никогда так быстро не бодрился, — эти слова вернули девушку на землю, взгляд её вернулся к лицу: чёлка прикрывала притягивающие зелёные глаза, но не ухмылку. Он что, заигрывает с ней? Но Руммана не смогла удержать улыбки в ответ. Они бы так и продолжили свою «физкультуру», если бы их не прервало восклицание Кавеха: — Вы тут что устроили?! Как эта поза вообще называется? Все в этот момент рассмеялись. Аль-Хайтам мог бы спокойно продолжать находиться в этой планке, но ситуация в целом его сильно позабавила. Он давно не улыбался и не смеялся по-настоящему. Всё это стало происходить с появлением Румманы в его жизни. Она же, в свою очередь, собрала свои ноги и поднялась из-за дивана, вдоль которого растягивалась до этого. — Я так понимаю, кофе для бодрости вам не нужен? — Кавех был польщён, что сам аль-Хайтам посмеялся после его язвительного комментария. — Я бы с удовольствием, но мне надо бежать домой. Если я не хочу объяснять отцу, почему я растрёпанная, во вчерашней одежде и без сумки, — Руммана снова покраснела, потому что перед глазами снова всплыл образ аль-Хайтама, его лица перед ней, поцелуй и приятное послевкусие. Аль-Хайтам встал, чтобы проводить девушку, но она так быстро заплела волосы в низкий хвост, схватила плащ и скрылась за дверью, что он не успел даже сказать «пока». Она так стремительно ворвалась в его жизнь, но также стремительно из неё скрывалась. *** Выходные прошли быстро, как это всегда и бывает. После этого случая отношения аль-Хайтама и Румманы сильно улучшились. На работе они все ещё общались формально, но после они могли даже прогуляться или зайти в таверну и поужинать вместе. За непринуждённой беседой они делились своими историями, прогрессом исследований. Порой аль-Хайтам передавал свои книги по теории языка, чтобы Руммана изучила всё и затем поделилась своими впечатлениями или задала вопросы. Никто не возвращался к тому, что произошло после шторма, и их устраивала дружба. До поры до времени. Спустя месяц такого общения их отношения стали доверительными, но Руммана продолжала сохранять дистанцию. Тёмные секреты угнетали её, она не могла рассказать о том, что всё это время покрывала какие-то дела отца, занималась его делами и не задавала лишних вопросов. Не могла. Просто не было силы воли. Один из таких дней показал, что Руммана может сломать невидимый, но вполне ощутимый контроль над собой. Однако для этого требуется ещё и хитрость. Посреди рабочего дня в кабинет постучали, сам Дарий Нур почтил своим присутствием секретаря и его помощницу. Его холодное и непроницаемое лицо не выражало ничего, но в глазах чувствовалось безумие, какое часто увидишь в глазах учёного, посвятившего свою жизнь науке и изобретениям. — Я по поводу заявленной экспедиции в пустыню, в район Дар аль-Шифа. Вы так и не подписали разрешение и финансирование, — низким голосом проговорил хербад. — Не подписал, поскольку комиссия сочла траты неоправданными для такой экспедиции. А заявленные вами учёные не прошли проверку, — аль-Хайтам отклонился в кресле и сложил руки на груди. — Я лично отбирал людей. Это мои лучшие студенты, а заявленная сумма необходима для оплаты охраны. Неужели Академия пойдёт на такие риски? — профессор Нур не сел в кресло перед столом, но продолжил стоять, сложив руки за спиной, гордо подняв подбородок и свысока присматривая за секретарём и своей дочерью, которая замерла и как будто даже не дышала в тот момент. — Академии не ясна точная цель такой дорогостоящей экспедиции, но решение есть, — секретарь взял бумагу со стола и протянул её мужчине. — Вы можете расписать подробнее, что вы планируете там найти. Попытайтесь избежать формулировки «Исследование заброшенных механизмов». — Обязательно подумаю над этим, — Дарий проигнорировал протянутый листок и повелевающим голосом добавил. — Руммана, на пару слов. — Отец, я могу зайти к тебе в перерыве, — собрав свою волю и как можно более спокойно ответила девушка. — Сейчас, — его низкий и холодный голос эхом отразился в ушах Румманы, она выпрямилась и неестественной походкой вышла из кабинета. Аль-Хайтам проследил за её движениями и не мог не заметить, как изменилось её поведение после приказного тона хербада. Это натолкнуло его на несколько неприятных и тёмных мыслей, но сказать наверняка не получалось. Парень никогда не видел синяков на теле Румманы, или иные признаки насилия. Он бы заметил их сразу же. Тут было что-то другое. Единственно верный способ — спросить напрямую. Но как это сделать, если она всегда уходит от ответа? Пока аль-Хайтам раздумывал, как узнать больше, не навлекая гнев сверху, Руммана вернулась в кабинет. Она была бледнее, чем обычно, её глаза потеряли прежний блеск, а пухлые губы были сжаты до тонкой полоски. Девушка испуганно посмотрела на него и тихо произнесла: — Я должна отправиться в эту экспедицию завтра же. Он настаивает на том, чтобы я была одна, не говорила ничего тебе о целях этой экспедиции и встретилась с пустынниками, которые меня сопроводят туда, — Нур была напряжена, руки сжаты в кулаки, а тело дрожало, как будто она плакала, но слез не было. — Но ты сказала, — аль-Хайтам быстро встал перед ней и положил руки по обе стороны ей на плечи. — Что он запретил мне говорить об этом? Руммана подняла на него взгляд и нахмурилась: — Он дал мне указание молчать о том, зачем я поеду. А не куда и как. Я соблюдаю правило, но нахожу лазейки. Кажется, это что-то нехорошее. Я не хочу этого делать, но ослушаться физически не могу, — её тело продолжала бить мелкая дрожь как будто в закрытом помещении подул экстремально холодный ветер. Аль-Хайтам так и не смог добиться ответа, почему она так беспрекословно выполняет приказы, которые даёт отец. Но в его голове появилась прекрасная идея, как он сможет присоединиться к экспедиции, не присоединяясь к ней. Почувствовав, что Руммана дрожит сильнее, он без слов обнял её. Он обвил её худенькое тело руками, стараясь уберечь от беды, которой ещё не знал в лицо. Вскоре аль-Хайтам сказал, что бояться нечего и отпустил девушку домой. В то же время он сел за стол и начал писать кому-то письмо.