Часть 9 - Картавый ботаник и маленькая палатка

Ночь была тихой, но слишком яркой. И если кое-кто разумный смог заставить себя уснуть, потому что осознавал, что силы ему пригодятся, то Руммана беспокойно ворочалась в постели. Она погружалась в тревожную дрёму, но каждый раз просыпалась от того, что как будто падает в пустоту. Она так мечтала проспать утренний будильник и не успеть ко времени отъезда в Караван-Рибат. К сожалению, будильник не проспишь, если это твой отец входит в комнату и приказывает вставать. Помогая одеть походный плащ, он погладил дочь по плечам и даже по-доброму сказал в напутствие: — Ничего не бойся. Если сделаешь всё согласно плану, ты уже скоро вернёшься домой. Я даже позволю тебе вернуться к твоему бесполезному увлечению, — Дарий понимал риски, но дал достаточно чёткие указания девушке, чтобы закончить начатое. — Почему я должна ехать туда сама? Ты же получаешь всё через курьера, — Руммане не было запрещено задавать вопросы, потому что он знал, что та всё равно не сможет проболтаться. — Он пропал. А надёжнее человека, чем ты, у меня нет. Ты же знаешь, что я люблю тебя, и не стану подвергать опасности. С тобой будут лучшие наёмники, которые уже ожидают в Караван-Рибате. Шевелись. Руммана печально улыбнулась, села в тележку и отправилась на рассвете. Она ещё раз оглянулась, но никого из знакомых не увидела. Это расстроило её ещё сильнее, но девушка справедливо для себя заключила, что этот кто-то не обязан приходить ей каждый раз на помощь. Понимая, что прямого приказа отца она ослушаться не в состоянии, поэтому уже довольно давно научилась находить дополнительные возможности, лазейки и двойные смыслы. Когда-то в пылу ссоры отец приказал ей уйти в свою комнату. Стены давили на Румману, поэтому в какой-то момент она поняла, что он же не приказал оставаться в комнате. Тут же она перелезла через окно, спустилась по дереву и сбежала в город. Там она наслаждалась своей кратковременной свободой: гуляла по рынку, осматривала здания и старалась запомнить каждую улицу. Вернулась она тем же путём и обрадовалась, что эта маленькая шалость осталась незамеченной. В другой раз, когда она занималась растяжкой в саду, отец строго сказал ей: «Прекрати сейчас же!» Но затем он сделал ошибку и ушёл. Руммана сочла это за то, что это «сейчас же» уже прошло и продолжила свои упражнения. Каждый раз она пыталась взломать его слова, и каждый раз радовалась своей даже самой маленькой победе. Дух бунтарства рос и становился только крепче, ведь именно тогда Нур осознала силу слова и его же главную слабость. Неровная дорога качала тележку из стороны в сторону, поэтому Румману немного укачало, и она смогла немного поспать. К полудню транспорт достиг пункта назначения. Уже чувствовался сухой воздух пустыни, но песок ещё проникал сюда. Девушка сошла и села в оговоренном заранее месте. Ей принесли поздний завтрак, но она не хотела есть. Понимая, что в ближайшее время не сможет нормально питаться, да и условия станут гораздо хуже, Руммана заставила себя проглотить предложенный омлет и овощи. А вот кофе заказала ещё. Когда трапеза была окончена, Нур спиной почувствовала, что за ней следят и обернулась. В глубине души она надеялась, что это был аль-Хайтам, но разочарованно вздохнула, увидев отряд пустынников. Их главой был высокий и крепкий мужчина. На открытой загорелой коже были видны многочисленные шрамы, на шее — красный платок, на поясе — большой острый меч. Его лицо было хмурым и непроницаемым. На щеке выделись два шрама и, судя по виду, довольно свежие. Он прокашлялся и представился: — Хариб. Доброго дня, госпожа Нур. Сегодня солнечно! — мужчина произнёс кодовую фразу и присел за столик. — Дорога займёт три дня и две ночи, но вам волноваться нечего. Мои люди подготовили всё необходимое и будут сопровождать вас всё время туда и обратно. Я лично понесу вашу сумку. — Насчёт последнего — не стоит, — Руммана холодно отрезала и демонстративно пододвинула походный рюкзак к себе. С этого момента, она сама позаботится о себе. Пока что именно она контролирует ситуацию. И никто… — Кого я вижу! — голос раздался издалека. Вскоре фигура приблизилась. Это была высокая девушка с длинными тёмными волосами, одетая в чёрно-красный топ, обтягивающие шорты, а ещё ноги обвивало множество кожаных ремешков. Наплечник в виде птицы и перчатки с когтями выдавали в ней наёмницу, которая не стесняется применить силу, если это необходимо. Она присела за третий стул и кивнула своему старому знакомому: — Узнала, что ты здесь и не смогла пройти мимо, — грубовато и нарочито громко сказала незнакомка. — Дэхья, сколько лет… — с ухмылкой ответил главарь наёмников. — Прекрасно выгляжу, знаю. А ты снова в путь? — наёмница кинула игривый взгляд и увереннее расположилась на стуле. — Именно, сопровождаю важную персону в Дар аль-Шифа. Именно в этот момент Дэхья обратила внимание, что за столом сидит ещё один человек. Руммана не выделялась всё это время и не смела прерывать разговор. Она вообще в тайне надеялась, что они разговорятся и забудут о её существовании. Наёмница критически осмотрела миниатюрную фигуру в песочном плаще, серой свободной рубахе и обтягивающих брюках того же цвета. — Первый раз в пустыне? — та приветливо обратилась к Руммане. — Так заметно? — девушка пыталась сказать это уверенно, но под напором львиных сине-серых глаз получилось как-то жалко. — Ты лучше распусти пучок, оставь косу. Иначе это сделает за тебя ветер. Да и голова не будет так нагреваться. Профессиональный совет, — она вальяжно облокотилась на спинку стула. Далее она повернула голову к Харибу и продолжила: — Этим зазнайкам из Сумеру мёдом намазано в этом Дар аль-Шифа? — недовольно пробурчала Дэхья и указала пальцем невнятную фигуру в тёмно-коричневом потёртом плаще. — Этот тоже туда направляется, жуков каких-то хочет набрать, — наёмница наклонилась и поставила руки на стол. — Слушай, давай махнёмся! Тебе скучный ботаник в очках, а мне бледнолицая красавица, — она подмигнула Руммане и загадочно улыбнулась. — Заманчиво, но нет, — посмеялся главарь. — У меня уже всё схвачено. А договоров я не нарушаю. — Стоило попытаться. Давай хотя бы объединимся, а то не могу слушать его бесконечные монологи о каких-то бактериях и хро-ло… тьфу, — девушка пыталась произнести какой-то термин, но быстро бросила это дело. — Я тебе даже доплачу, денег у него много. Хариб нахмурился. Ему было строго запрещено брать с собой некоего секретаря. А этот парнишка под описание не подходил. Дэхью отталкивать ему тоже не хотелось, потому что кто знает, когда пригодится дружба с ней. Он сухо ответил: «Сойдёт», и они пожали руки. Дэхья громко свистнула, и парень присоединился к ним. Она не соврала, что это какой-то очкарик в старом плаще. Но Руммана ощутила знакомое чувство, когда тот приблизился. И не прогадала. Парень поприветствовал всех с каким-то акцентом и поправил очки с толстым и мутным стеклом. — Р-рад знакомству, — он картавил. — Я Р-рахман, р-расследую мигр-рацию песчаных скар-рабеев. Все поёжились от звука его голоса, и Хариб понял, почему Дэхье невыносимо было оставаться с этим чудиком один на один. Он даже подумал выпросить прибавку к заранее назначенной. Вот только Руммана не обманулась фальшивым изменением в голосе и из-под чёлки и очков заметила знакомые зелёные глаза. В её душе разлилось знакомое и привычное тепло. Она не знала, чего хотела больше: обнять аль-Хайтама или выбросить эти уродские очки. Хотя одно не исключает другого. Но голос разума вернулся, поэтому девушка протянула руку и представилась в ответ, умолчав о цели своей экспедиции. — Пр-риятно познакомиться, Р-руммана Нур-р-р, — он тепло сжал руку в ответ и положил сверху вторую. Но после того, как он нарочито и неприятно протянул последнюю «р», девушка, сдерживая смех, разорвала рукопожатие. Ей так хотелось, чтобы он держал её чуть подольше, а лучше бы вообще не отпускал. Спустя пару часов Хариб всё-таки забрал рюкзак Румманы, потому что никто не смог игнорировать звук тяжёлого дыхания. Аль-Хайтам не мог предложить свою помощь, держался немного в стороне и периодически перешёптывался только с Дэхьей. Весь день они передвигались по тени от скал, поэтому палящее солнце, которое Руммана возненавидела ещё больше, не могло изжарить их. Но ветер с царапающим кожу песком настырно проник под одежду, поэтому девушка морщилась от каждого движения, но вскоре привыкла. Ноги устали с непривычки, потому что вместо каменных улиц и ухоженных тропинок, им пришлось вышагивать по песку, который разъезжался в разные стороны. К вечеру они устроили привал. Когда солнце зашло, резко стало холоднее. Небольшой оазис по пути служил источником чистой воды, а местные фрукты стали частью походного ужина. Руммане вкус показался пресноватым, но даже так это было самое вкусное блюдо, потому что вариантов особо не было, да и находились они вдалеке от дома посреди опасной пустыни. После ужина девушка удалилась в палатку, ей было необходимо это время, чтобы побыть в одиночестве. Ночью было очень тихо, можно было услышать только как ветер двигает остывающий песок, как наёмники патрулируют местность и о чём-то разговаривают друг с другом. Руммане пришлось отказаться от привычной ванной перед сном, но пот неприятно стекал по спине и всему телу весь день, что она даже решила пренебречь стеснением и искупаться в водоёме, когда большинство будет спать. Но усталость тяжёлым грузом навалилась на девушку, и она решила завернуться в спальник, потому что холодало всё сильнее. В какой-то момент за спиной девушка почувствовала чьё-то движение, сразу же достала кинжал, который держала при себе, и направила в сторону источника шума. — Спокойно, — прошептал аль-Хайтам и отодвинул лезвие от своего лица. — Это всего лишь я. Потуши светильник. Руммана без слов сделала это, отодвинулась и села по-турецки. Сейчас палатку освещали только её глаза. Свет был настолько бледным, что извне его не было видно. Секретарь сел также, поэтому они касались друг друга коленками. Девушка уловила знакомый мятный запах и расслабилась, осмотрела его лицо без очков и снова вернулась к притягательным зелёным глазам. Он смотрел ей в ответ. Некоторое время они просто наслаждались компанией друг друга и тишиной. Но события в Караван-Рибате заставили Румману улыбнуться и всё-таки отпустить едкий комментарий: — Рахман? Серьёзно? Ты бы ещё хай-Саламом назвался. — Даже не надеялся, что ты оценишь, — он выпрямился и сложил руки на груди. — Ты же не расскажешь, зачем едешь туда? — аль-Хайтам перешёл к делу. — Не могу, отец ясно отдал приказ. Я даже сама с собой не могу это обсуждать, представляешь! — Руммана тут же снова перешла на шепот. — Мог бы и предупредить об этом спектакле! — она нарочито пихнула его в плечо. — Ты бы всё выдала отцу, задай он нужный вопрос, — парень умело парировал. Руммана стушевалась, но продолжила: — Хотела бы я перестать быть безвольной куклой, — девушка поникла. — Аж самой противно. — Давай так, — аль-Хайтам вздохнул и приблизился к девушке. — Я буду задавать вопросы, а ты будешь моргать в ответ. Один раз — да. Два раза — нет. Тебе не придётся мне ничего говорить. — А если я не буду знать ответ наверняка? — Значит, закроешь глаза полностью. Начнём? В ответ он увидел, как Руммана моргнула. — Ты хочешь выполнять то, что приказал тебе отец? — этот вопрос он решил задать в самом начале для верности, зная ответ заранее, но опасаясь, что он окажется противоположным. Руммана моргнула два раза. У аль-Хайтама что-то отлегло в душе. — Экспедиция связана с незаконными экспериментами? Она моргнула. — Над людьми? Снова моргнула. К её горлу подкатил ком. — Эти эксперименты успешны? Девушка закрыла глаза. Отец деликатно промолчал об итогах его чудовищных исследований. Аль-Хайтам задумался. Некоторое время он молчал и что-то обдумывал. Руммана не решалась открыть глаза, думая, что он чувствует к ней презрение за то, что она покрывала сумасшедшего учёного. Спустя минуту молодой человек продолжил: — Они связаны с тобой? Я имею ввиду механизм в твоей спине и такое безвольное поведение. Руммана моргнула один раз. Ком в горле болезненно сжался, и слёзы покатились по щекам. Она больше не могла отвечать на вопросы и только беззвучно рыдала. Аль-Хайтам приложил свою руку к щеке девушки и смахнул слёзы. Без слов, он сжал её в тёплых и сильных объятиях, чувствуя напряжение в её теле. Одной рукой гладил её по затылку, а второй вдоль спины, сквозь тонкую рубашку чувствуя рубец вдоль позвоночника, источника её боли. Руммана устала. Очень устала. От скрытности. От обмана. От себя. Никто никогда не пытался её понять, считая лишь чудаковатой папиной дочкой или высокомерной зазнайкой. Чтобы защитится, она построила стену внутри себя и забыла какого это, проявлять эмоции. Но вот перед ней человек, которому хватило ума понять, что что-то не так. Он не стал отворачиваться, он здесь, и именно он пытается дойти до сути, когда задача такая сложная. Постепенно плачь прекратился. Руммана отстранилась, платком вытерла лицо и нос и про себя обрадовалась, что сейчас темно, и её раскрасневшееся лицо он не может увидеть. Она снова взглянула на молодого человека перед ней. Они смотрели друг другу в глаза и не могли оторваться. Аль-Хайтам мог только гадать, что нашла в нём Руммана, и продолжил рассматривать уже родные миндалевидные светло-серые глаза, свет которых освещал его лицо. Руммана протянула руку к его чёлке и отодвинула её, чтобы полностью видеть его уверенный, внушающий спокойствие и тепло в душе взгляд. Как заворожённая она погладила его щеку, а вторую руку положила ему на грудь. Аль-Хайтам накрыл её ладонь своей, и они оба одновременно потянулись к губам друг друга. Сначала поцелуй был неуверенным, но затем парень придвинул девушку ближе к себе, заставив её обвить ногами свою талию. Руками он жадно исследовал её тело: округлые мягкие бёдра, поясницу, тонкую талию. Между тем и поцелуй становился горячее. Он требовательно сминал её нижнюю губу, ощущая как в ответ Руммана тоже запустила руки в его волосы на затылке. Воздуха резко перестало хватать. Аль-Хайтам услышал тихий стон и почувствовал, как её руки спускаются к верхней пуговице на его рубашке. Он так давно хотел ощутить её близость, и так не хотел обрывать долгожданный поцелуй, но заставил себя это сделать. Они оба учащённо дышали, пытаясь привести себя в порядок. — Ты же понимаешь, что мы не можем продолжить, — шепотом сказал аль-Хайтам. — Не время и не место. Знаю, — Руммана прикусила губы, которые горели от приятной ласки, поправила причёску парня и застегнула эту злосчастную пуговицу. Нехотя отодвинувшись, она приложила холодные руки к горящим щекам. Ей это не приснилось. — Завтра днём мы с Дэхьей отделимся от вас. Мы не уйдём далеко, но достаточно, чтобы скрыться из виду, — аль-Хайтам выглянул из палатки, и Руммана смогла насладиться видом его профиля. — Пересечёмся уже на месте. Сможешь сбить хвост? — Я скажу им ждать снаружи, — девушке так не хотелось отпускать молодого человека, но умом понимала, что это вызовет подозрения и сорвёт прикрытие, если утром он выйдет из её палатки. — Хорошо. Спокойной ночи, Румма, — он снова посмотрел на Нур и мягко улыбнулся. — Спокойной ночи, Хайтам, — щёки девушки загорелись её больше, когда он назвал её так, как когда-то называла её только мама. Секретарь выскочил из палатки и скрылся также незаметно и быстро, как и пришёл. Госпожа усталость снова дала о себе знать, и Руммана крепко заснула, дав себе возможность ненадолго забыться и подготовиться к новому дню.