Часть 11 - Пещера и свет в конце

Селена не так представляла свою жизнь. Её победы во всех зимних видах спорта пророчили ей блестящую карьеру на родине и безбедную жизнь. Но всё поменялось, когда она влюбилась в парня, который также как и она, внушал большие надежды, но только в науке. Высокий, атлетично сложенный южанин был обаятелен и настойчив, и для молодой светловолосой девушки с глазами цвета снега стало всё намного сложнее, когда она вышла за него замуж и переехала в Сумеру. Пришлось отказаться от старых привычек и посвятить себя семье. Жизнь их проходила тихо и была наполнена любовью. Юноша регулярно приносил своей молодой жене цветы и помогал обустраивать быт в новом доме. Селена даже освоила местные обычаи, привыкла к тропическому климату и чувствовала себя прекрасно. Спустя несколько лет жизнь пары изменилась ещё больше. У них родилась дочь, которая только приумножила счастье и радость в этой семье. Казалось, она унаследовала лучшие черты своих родителей: гордую и царственную внешность матери, а живой ум и любознательность достались ей от отца. Темные волосы в сочетании с северными чертами лица, светло-серыми миндалевидными глазами и бледной кожей заметно выделяли девочку среди её сверстников. А ещё она развивалась не по годам, с самого детства говорила на двух языках, собирала конструкторы, да и здоровье её было идеальным. Селене запомнилось одно слово из местного древнего языка, обозначающее «гранат». Девочка так мило краснела на солнце, а её губы всегда были розово-алого цвета, поэтому имя Руммана тонко подчёркивало эту прелестную особенность. А фамилия Нур прекрасно подходила её глазам. И только густые тёмные волосы выдавали в ней южное происхождение. Дарий всегда был эксцентричным, но знал меру, поэтому старался находить время для семьи, для работы и продолжения своей научной карьеры. Парень всегда знал, чего он хочет и зачем ему это нужно. У него был план, которому, кажется, не суждено было сбыться. В Снежной он оказался однажды на практике, изучая фундаментальные конструкции в суровом холодном климате. Его привлекали горы, поэтому Дарий решил научиться местному развлечению — катанию на лыжах. Его инструктором стала девушка, от которой всегда веяло теплом и позитивом. При этом она постоянно указывала на его ошибки и этим возвращала на землю, не скрывала свой твёрдый характер и не боялась сказать «нет». Он влюбился чуть ли не сразу. И не успокоился, пока не добился её расположения. Поэтому, когда их дочери исполнилось 7 лет, семья решила навестить северную родину и обучить девочку занятию, сблизившему её родителей. Селена была так счастлива, когда Руммана проявила интерес к спорту, видя в ней истинную чемпионку. Дарий же представлял их дочь в качестве гениального учёного, способного продолжить его труды. А девочка просто наслаждалась всем, что предлагала ей жизнь. За день до отбытия домой Руммана уговорила родителей покататься в горах в последний раз, чтобы запомнить эти притягивающие виды, насладиться холодом и северным ветром. Дарий был решительно против, но Селена всегда потакала желаниям дочери, особенно, если это касалось её любимого занятия. Спуск с горы был быстрым и полным извилистых дорожек. Ели, сосны, щедро укрытые снегом, своими ветвями указывали направление движения, поэтому в этом лесу заблудиться не представлялось возможным. Сход снега начался уж слишком неожиданно. Агрессивная лавина жадно поглощала небольшие строения, гнула вековые деревья и неслась с бешеной скоростью вниз. У них не было шансов куда-либо уйти от неё. Селена до последнего держала свою дочь, но поток разделил их, и Румману унесло далеко вниз. Поисково-спасательная группа тщательно прочесывала окрестности, а родители не находили себе места в ожидании новостей. Девочку нашли. Замерзшую, побитую и без сознания, но живой. Её кожа была мертвенно-бледной, губы потеряли алый оттенок, а руки и ноги не двигались. Вскоре Руммана очнулась и прикладывала все свои силы, чтобы хотя бы зашевелить руками. Врачи спасли ей жизнь, но это, скорее, напоминало существование. Дарий и Селена постарели на десяток лет за эти месяцы, пока их дочь не восстановилась насколько это было возможно. Но надежды не было, все лучшие средства были испробованы, и девочка навсегда бы осталась в кресле. Они вернулись в Сумеру. Дарий редко появлялся дома, а забота о девочке легла на плечи Селены. Она не могла себя простить за то, что произошло, но старалась максимально вернуть Руммане тот уровень жизни, который унесла та лавина. Они много читали, Руммана продолжала мастерить что-то руками, терпела адскую боль, но ничего не говорила родителям. Не хотела, чтобы они ещё сильнее погружались в печаль. Девочка не была слепой, и она быстро догадалась, что мама и папа потерялись в своих страхах, а жизнь их никогда не станет прежней. Но Дарий был уверен, что вернёт всё как было. Он изучал медицину, алхимию и пришёл к тому, как объединить это всё с механикой и вернуть любимой дочери жизнь, коварно отнятую в горах. Селена понимала, что всему есть предел. И сейчас важно дарить всю свою любовь маленькой девочке, которая потеряла самое ценное — здоровье. К ночи женщина видела, что Руммана страдает от боли, но никак не могла ей помочь. Поправляя волосы и гладя свою дочь по руке, Селена пела старую колыбельную на своём родном языке: Боль уйдё-ё-ёт, Мир найдё-ё-ёт Душа твоя беспокопокойная-а-а. Глазки, ты-ы-ы, За-а-акрывай. И на рассвете меня-а-а встречай. *** Открывая глаза, свет тонкой полоской напоминал о том, что уже день. Руммана слышала отзвуки старой песни, что когда-то ей пела мама, пока полностью не пришла в себя. Голова болела, как будто по ней ударили чем-то тяжелым. Это неудивительно, учитывая, что девушка упала с приличной высоты и пару раз хорошенько приложилась при падении. На лбу с левой стороны была неглубокая ссадина, но кровь уже остановилась и запеклась на лице. Губа разбита, а во рту было так сухо как в пустыне. Собственно, песок этому ощущению также способствовал. Дыхание было затруднено, но Руммана попыталась прокашляться. Боль пронзила всё тело. Это хороший знак, значит, чувствительность сохранилась. Она перевернулась на бок, чтобы потом присесть, и при этом каждое движение сопровождалось хрустом костей. Сильной боли не было, значит ничего не сломано. Но у Румманы было стойкое ощущение, что всё заболит позже. Пока организм подключил резервные силы в экстремальных условиях, и нужно было этим воспользоваться. Девушка обнаружила мешок с водой, пристёгнутый к поясу походного плаща. Она жадно выпила всё до последней капли, жажду это не утолило, но убрало ощущение песка во рту. Осмотревшись, она поняла, что подрыв был снизу, и они упали в пещеру. Воспоминания о месте сверху снова вернулись и прокручивались перед глазами: следы зверских экспериментов, леденящие кровь записи и аль-Хайтам, который пытался призвать её к голосу разума. От ужаса Руммана забыла, как дышать. Она попыталась встать, ноющие и пульсирующие болезненные ощущения отчаянно игнорировались, поэтому девушка смогла сделать пару шагов, но снова опустилась на камень, на котором лежала всё это время. Позади неё всё было завалено, а впереди проглядывался только узкий проход. Вверх лезть не было ни сил, ни смысла, поэтому оставалось идти только вперёд. Щель была узкой, но достаточной, чтобы Руммана протиснулась и прошла дальше. Становилось темнее, но пространство расширилось, так что вскоре она передвигалась как обычно, а не боком. Ноги при каждом шаге отзывались режущей болью. Кажется, была порвана связка на правой ноге. Прихрамывая Руммана просто двигалась по лабиринту, потому что понятия не имела, куда ей идти. Нужно было выбраться на поверхность. Кажется, она шла верным путём, потому что чувствовала, что поднимается куда-то как будто по винтовому проходу. Темнота и тесное пространство давили на девушку, но она упрямо шла вперёд, игнорируя всё: боль, панику, волнение. В голове прозвенело отцовское «ничего не бойся», вот она и не боялась. В какой-то момент боль усилилась настолько, что Руммана остановилась и присела, пытаясь снять нагрузку с ног. Она сняла с себя пояс и обвязала вокруг лодыжки, чтобы хоть как-то её зафиксировать и отдышалась. Появилась новая мысль. А где аль-Хайтам и Дэхья? Нур отчётливо помнила, что они тоже провалились вниз. Первый уж точно. Возможно, наёмница успела выскочить или зацепиться за что-либо, ибо стояла дальше. А как же аль-Хайтам? Он камнем рухнул вниз, не имея возможности отпрыгнуть. Неужели он погребён где-то там под завалом? Руммана тряхнула головой. Он довольно проворный и быстрый. Да и с Глазом Бога. Конечно, это ещё не гарантия безопасности, но явно это давало какие-то преимущества. Он жив, просто оказался по ту сторону каменной стены. С этой мыслью Руммана встала и продолжила путь. Впереди она заметила продолжение прохода и справа небольшое отверстие, из которого сочился свет. Он был красно-оранжевый и дрожал как неисправная лампа, но девушка точно определила, что это был свет костра. Приблизившись, Руммана осторожно заглянула в углубление с источником света и увидела группу наёмников. Они казались ей довольно знакомыми, и довольно быстро она узнала их главаря. — Следов Дэхьи нет, вероятно, её отнесло дальше за завал. Как и девчонку, — отчитывался один из пустынников. — Нам продолжать поиски? — Дэхья сама виновата, что ввязалась в это дело. Её можете не искать. А вот госпожу Нур… — Хариб протянул фамилию девушки. — Её необходимо найти. Живой или мёртвой, но доставить отцу. — А что с тем ботаником делать? — указывая на бесчувственное тело, которое Руммана сначала посчитала за мешок. — Это вам не ботаник. Это секретарь Академии, о котором предупреждал господин Нур, — усмехнулся мужчина. — Дождёмся, когда тот очнётся. Если девчонка выжила и захочет оказать сопротивление, то он ещё пригодится. Если нет, то прирежем и дело с концом. Руммана скрылась за камнем и попыталась унять учащённое сердцебиение. Он жив. Без сознания, но ведь цел. Она хотела на это надеяться. Сделав парочку глубоких вздохов и уняв подступающий к горлу кашель, она снова продолжила наблюдать из, как она уже догадалась, вентиляционного отверстия. — Нужно расчистить завал и поискать за ним. Вылезти наверх в таком состоянии она вряд ли сможет, а другого пути нет. Нур поняла, что о той щели они не в курсе, значит появилась она в результате взрыва. А наёмники собирались подойти с другой стороны, предварительно подорвав камни, преграждающие путь. Отец даже это просчитал. Кажется, он окончательно слетел с катушек. Живая или мёртвая… Живая, она продолжит выполнять приказы, от которых её тошнило, а мёртвая — тело для изучения. Снова стало тошно. Руммана подавила рвотный позыв и решила быстрее вернуться обратно. У неё созрел план. *** Селена была решительно против любых операций, в исходе которых никто не был уверен. Но Дарий давно перестал спрашивать. В один день он молча унёс дочь и лично занимался вживлением пластин, строение которых он заметил у руинных стражей и других механизмов, найденных в пустыне. Важно было поставить и организовать всё так, чтобы кости срослись и нервные окончания были восстановлены. Специальное устройство при нажатии кнопки выпрямляло спину ребёнка. А отвары помогали при регенерации. У женщины уже сдавали нервы, потому что Руммана несколько суток мирно спала. Но она очнулась, и сердце матери обливалось кровью, когда щёки девочки порозовели, а к губам вернулась краска. Девочка восстанавливалась быстро, спустя месяц научилась ходить при помощи костылей, а через полгода снова научилась бегать по коридорам старого дома. Но что-то в её поведении поменялось. Слова Селены для Румманы стали пустым звуком, а авторитет отца возрос до небес. Селена почувствовала глубинные изменения в своей дочке, да и в самой себе. Она перестала чувствовать нежность и привязанность к девочке, которой ещё год назад пела колыбельные и меняла повязки. Их отношения стали холодными, как лёд, что пугало женщину. Муж отвернулся от неё, а родная дочь больше её не любит. Поэтому после очередного ужина, проведённого в одиночестве, отмечая 11-й день рождения без именинницы, Селена собрала вещи и уехала. Руммана больше ничего не слышала о своей матери с тех самых пор. Второй язык, северный диалект, как будто заперся в памяти, как и многие воспоминания, связанные с мамой. *** Девушка подумала, что пусть они найдут её вещи в таком виде, чтобы продолжили искать её. Это должно было их задержать, пока она попытается пролезть через то отверстие сверху, привести в чувства аль-Хайтама и попытаться вывести их оттуда. Протиснувшись обратно через щель, Руммана скинула плащ и попыталась запихнуть его под камень. Один ботинок она закинула куда-то в глубину. Но этого было мало. Она достала кинжал из ножен на бедре, а в другую руку взяла свою длинную косу. Если спрятать её подальше, то наёмники подумают, что девушку завалило камнями. И потратят много времени, чтобы попытаться достать. Руммана никогда не стригла волосы, отчего-то берегла их. Но времени на ностальгию не было, поэтому она начала лезвием срезать их, волосок за волоском. На голове ощущалась непривычная лёгкость, а плечи щекотала новая причёска. Стрижка получилась неровной, но об этом девушка волновалась в последнюю очередь. Отыскав в тёмном углу груду камней, похожих на то, как если бы она сама там лежала, Руммана протолкнула своё сокровище поглубже и поспешила скрыться в щели, услышав приближение людей за завалом. У неё получилось вернуться тем же путём к отверстию, через которое она смогла наблюдать переговоры пустынников с их главарём. Позади Руммана услышала взрыв и облако пыли с песком пронеслись по ущелью, в котором она скрывалась. Закрыв нос и рот локтем, она зажмурила глаза и не открывала их некоторое время, дожидаясь, когда всё осядет. Девушка выглянула из-за укрытия и заметила, что костёр потушен, а из пустынников никого. Аль-Хайтам лежал на спине, его грудная клетка то поднималась, то опускалась, что было хорошим знаком. Руки и ноги его были связаны, а оружие где-то спрятано. Посмотрев вниз, Руммана облегчённо вздохнула, отметив, что здесь было невысоко. Нужно было очень тихо слезть и не привлечь внимание наёмника неподалёку. Хоть костёр и был потушен, и из источников света были только глаза Нур, но она понимала, что в пещере за поворотом точно кто-то стоял на страже. Сердце билось так громко, что звук его отражался в ушах, но уняв панику, девушка решила сначала пролезть ногами, чтобы затем спрыгнуть, а не упасть вниз головой. Шум был ни к чему. Эта часть плана также удалась. Оказавшись внизу, Руммана тихо подползла к месту, где лежал аль-Хайтам. Она приложила руку к сонной артерии и измерила пульс. В норме. Даже странно. Видимых повреждений не было, но, возможно, под одеждой она найдёт серьёзные ушибы. Руммана прощупала его голову и обнаружила шишку. Это объясняло, почему тот без сознания. Крови не было, но девушка увидела мерцающий Глаз Бога. Дендро — символ мудрости и стремления к знаниям. Элемент обладал удивительной силой. Лечить он мог только в сочетании с другой стихией, но сам по себе хорошо защищал своего владельца. Похоже, что падение и удар были достаточно серьёзными, и при другом раскладе мог бы закончится плачевно. Руммана не знала, что ей делать. Всё до этого момента было продумано, но вот она здесь. Как она выберется с аль-Хайтамом, не понесёт же его. А если потащит, то непременно привлечёт внимание. Девушка положила голову на грудь парня и прислушалась. Сердце отбивало ровный и успокаивающий ритм. В окружении смертельной опасности, без сознания, но он всё равно умудрялся успокаивать Румману. Она снова достала кинжал и разрезала верёвку на руках. Его левую руку она сжала в своих руках и продолжила размышлять. Какого же было её удивление, когда Нур почувствовала, что рука сжимается в ответ. — Аль-Хайтам, — прошептала Руммана. — Ты меня слышишь? — Ещё когда ты ползла сюда, но подумал, что это змея, — отозвался тихо тот. — Я уже давно притворяюсь, что без чувств. Девушка не смогла сдержаться и обняла секретаря. Он положил свою вторую руку ей на спину и успокаивающе погладил, а затем ощутил обрезанные волосы, но ничего по этому поводу не сказал. Аль-Хайтам поднялся и уже сидел рядом с ней. Руммана отстранилась и осмотрела его: чёлка закрывала половину лица, скула была рассечена, а из уха видны следы крови. Она взяла его лицо в руки и посмотрела в зелёные глаза, напитываясь уверенностью, исходящих от его взгляда в ответ. — Ты идти-то сможешь? — Если разрежешь верёвку на ногах, то будет удобнее, — аль-Хайтам подтянул ноги ближе, чтобы Руммана освободила его окончательно. — Теперь посмотри влево, на девять часов. Слабый свет от глаз Румманы осветил несколько коробок, куда направился молодой человек. Бесшумно отодвинув крышку, он достал оттуда свой меч, пристегнул к поясу и протянул руку девушке, чтобы помочь ей встать. Она попыталась подняться, но почувствовала режущую боль в правом боку и с шипением осела обратно. Она зажмурила глаза от боли и сжалась в клубок, отчего в помещении снова стало темно. — Ты что-то сломала? — аль-Хайтам пытался узнать, насколько всё серьёзно, присев рядом. — Вроде нет, но могла удариться. Не так давно пришла в сознание, так что не знаю, сколько времени прошло, — переждав вспышку боли, снова смогла говорить Руммана. — Держи меня за плечи, а я подхвачу тебя, — парень повернулся к ней спиной, а когда почувствовал, что она легла ему на спину, взял её под ноги и медленно встал. — Ты тёплый, — прошептала ему на ухо девушка, обвивая руками его шею. Ей хотелось раствориться в этом тепле и немного поспать. Но закрыть глаза не удалось. — Надеюсь, ты не забыла, что только твои прекрасные глаза могут осветить путь? — аль-Хайтам понимал, что силы Румманы на исходе, но они всё ещё были в пещере, где рыскали пустынники, которые не были миролюбиво настроены. Не обнаружив никого за поворотом, они пошли дальше. Руммана сидела за спиной аль-Хайтама и смотрела вперёд. Глаза болели от сухости и усталости, но она держалась, поместив свою голову ему на плечо. Секретарь ловко подхватывал бёдра девушки, снова про себя отмечая, какая же она всё-таки лёгкая. Спиной он чувствовал её бешеное сердцебиение, но старался сохранять спокойствие. Нужно было быть готовым ко всему и передвигаться тихо, потому что вскоре должна была быть развилка, откуда они смогут выбраться наружу. Успешно миновав участок, где они рисковали столкнуться с пустынниками лоб в лоб, аль-Хайтам повернул направо и увереннее направился к выходу из пещеры. Однако из ниоткуда некто ударил его под коленями, выбив почву из-под ног. Но волновало больше другое — в этот же момент с его спины исчезла Руммана, а его руки заломили двое крепких парней и прижали к земле. Краем глаза аль-Хайтам заметил, что девушку тоже кто-то держал и прижал к противоположной стене пещеры. Значит, эти бандиты усыпили их бдительность и напали в тот момент, когда свобода была совсем близко. Послышался звук тяжёлых шагов. Это был Хариб, в руках которого блеснул острый меч.