Часть 13 - Оазис в пустыне и горькое лекарство

Аль-Хайтам не сказал, что определённая дозировка такого обезболивающего возымеет седативный эффект. Когда Руммана снова зацепилась за его широкие плечи и даже обвила ноги вокруг его талии, то секретарь уже был готов ловить их, ведь понимал, что она скоро уснёт. Так и случилось, но даже раньше, чем предполагалось. Дошагав до выхода из пещеры, он осмотрелся. Солнце давно прошло зенит и клонилось к закату. Значит, через несколько часов нужно искать место для ночлега. Аль-Хайтам чувствовал, что и сам уже терял силы. И что эту ночь пережить будет ещё труднее, учитывая, что всё необходимое снаряжение также оказалось под завалами. Определив, в каком направлении нужно двигаться, он подтянул повыше свою ношу, которая уже мирно посапывала за спиной. В глубине души даже было завидно, ведь ему нескоро получится поспать. Кажется, местность была даже знакомой, хотя, побывав хоть раз в пустыне, любое место с песком будет казаться знакомым. Завидев парочку кактусов вдалеке, аль-Хайтам справедливо решил, что неподалёку должен быть какой-нибудь оазис, поэтому пошёл ровно в том направлении. Горячий ветер продолжал бить в лицо. А перед глазами плясали чёрные точки, но он шёл, потому что остановка равна смерти. Коварный пустынный ветер снова щекотал каждый открытый участок тела. Солнце светило уже не так ярко, отчего песок приобрёл медный оттенок, а первые признаки заката сигнализировали, что лучше бы уже найти место для отдыха. Секретарь не ошибся в своих расчётах, когда за поворотом у скалы увидел оазис. Он был довольно пышным: зелёные пальмы, местами проглядывалась даже трава, неглубокий прудик и… парочка плесенников. Подойдя ближе, он понял, что это уже из-за палящего солнца они ему привиделись, потому что один из них внезапно заговорил: — Кажется, нам даже не придётся искать вход в ту пещеру, — знакомый низкий голос с хрипотцой принадлежал генералу махаматре. — А вы не слишком-то торопились, — осипшим по естественным причинам голосом ответил аль-Хайтам. Хотя в глубине души он был даже рад этой встрече. — Хлопнуло там знатно. Я еле удрала, спасибо, что спросил, — напомнила о себе Дэхья. — Если вознаграждение будет меньше, чем то, что ты мне назвал, то ты пожалеешь, что выбрался оттуда живым, — хоть она говорила вполне серьёзно, но с облегчением выдохнула, когда увидела этих двоих. — Выглядишь паршиво, — Сайно жестом показал следовать за ним. Группа дошла до водоёма, где уже была собрана маленькая палатка и расстелена пара покрывал. Место для разведения костра также располагалось неподалёку. Аль-Хайтам уложил спящую девушку и проверил её дыхание. Дышала она ровно и поверхностно. Дэхья сразу же пошла за полотенцем, намочила его в воде, затем положила на лоб Румманы и проверила пульс. — У неё жар. Что, чёрт возьми, там произошло? — спросила она, протирая бледное лицо девушки. Аль-Хайтам успел умыться и частично смыть с себя пыль и копоть. Ноющая боль в голове снова вернулась, ведь всё-таки тоже пострадал при падении. Он сел на соседний коврик и, потирая висок, начал свой рассказ о том, что было. О причине взрыва, приказах Дария Нура Харибу и Руммане, и, наконец, о получении Глаза Бога. За всё это время ни Дэхья, ни Сайно не проронили не слова. Последний в процессе рассказа осмотрел девушку, которая так и не проснулась, обработал её раны и ссадины и наложил несколько тугих повязок. — Это выиграет немного времени, но её нужно срочно показать лекарю в деревне Аару. Подозреваю, травмы куда серьёзнее, чем на первый и второй взгляд, — сказал Сайно и отошёл к воде, чтобы вымыть руки. В это же время, Дэхья присела рядом с аль-Хайтамом и взяла его за голову: — Ты что творишь? — секретарь предпринял попытки отодвинуться, но практически сразу сдался. — Тебя тоже потрепало, ботаник. Не дёргайся, сейчас тебя подлатаем. Закончили обрабатывать раны уже к вечеру. Солнце практически село за горизонт, даря последние лучи уставшим путникам. Румману переместили в палатку и укрыли тёплым пледом, поскольку она всё ещё не пришла в сознание. Убедившись, что её состояние стабильное, аль-Хайтам присоединился к генералу и наёмнице, которые уже сидели у костра. В руках Сайно были какие-то бумаги. — Этого будет достаточно, чтобы заключить его под стражу? — секретарь устроился у огня напротив. — Более чем. И как только он смог держать всё в секрете? Ужасное упущение с нашей стороны. — Подозреваю, что пациенты сами соглашались на экспериментальное лечение. И сами не осознавали, на что шли в надежде вернуть утраченное, — аль-Хайтам потирал запястья, которые всё ещё болели после тугих верёвок. — Взамен на свободу воли? Обмен неравноценный как по мне, — вмешалась Дэхья. — Но я рада, что мы прижучим этого урода, — она осеклась. — Пардон, это всё-таки отец твоей девушки. — Оу? — Сайно оживился. — Я уж думал, что Кавех всё преувеличивал. — Ты даже не представляешь, как он её просто глазами пожирает! — заговорщически добавила наёмница. — Я уж молчу о том, что он задержался тогда в её палатке дольше положенного. — Я бы попросил не обсуждать мою личную жизнь, — недовольно отрезал аль-Хайтам. Всё потому, что он сам боялся признаться самому себе, что, возможно, в глубине душе, если таковая имеется, полюбил. Хотя все его поступки давно доказывали это. — Признавайся. Она тебя или ты её? — Сайно не любил лезть в чужую жизнь, но ему хотелось хоть немного поддеть секретаря. — При следующей встрече я подарю вам толковые словари с закладкой на слове «ТАКТИЧНОСТЬ», — раздражённый аль-Хайтам ушёл к палатке. Он заглянул внутрь и убедился, что Руммана спит, а жар спал. Сам же он устроился в спальнике рядом с палаткой и сразу же уснул. Вся усталость, скопившаяся за эти дни, мигом вернулась, как только аль-Хайтам допустил только толику мысли, что он в безопасности. Ночь в пустыне как будто священное время, редко кто осмеливался устраивать засаду или нападать. Холодный свет луны остужал землю и замораживал любую активность. Даже пропадали любые запахи. Но уже к утру, первым шло в атаку палящее солнце, прорезая пространство ярким светом и накаляя песок. Руммана проснулась первой. Она очнулась ещё с первыми признаками рассвета, но продолжила лежать в том же положении, осмысливая произошедшее. Обвал, западня, побег и… Глаз Бога. А дальше она ничего не помнила. Нур скинула покрывало и приняла сидячее положение. Старые травмы тупой болью отозвались во всем теле, но рези не чувствовалось. Цокнув языком, он поняла, что очень хочет пить, но ещё больше её привлекала фиолетовая сфера, обрамленная рамкой в виде лотоса — такую получают те, кто связан с Сумеру. Взяв в руки новоприобретённую вещицу, Руммана рассмотрела её со всех сторон, вглядываясь в глубину: различные оттенки фиолетового и сиреневого постоянно находились в движении как грозовые облака, между ними проблёскивали всполохи молний, а весь вид в целом напоминал бесконечную бурю, которая клокотала и в сердце Нур. Она решила выбраться из палатки в поисках воды и пропитания, а заодно проверить, где же она всё-таки находится. А главный вопрос — с кем? Аккуратно вынырнув из-за шторки, палящее солнце тут же ударило в глаза. Руммана резко зажмурилась и попыталась рукой создать себе тень в попытках осмотреться ещё раз. Рядом с палаткой спал аль-Хайтам, и во сне он выглядел таким же спокойным и уверенным, как и в самые суровые времена. Он вообще когда-нибудь выглядит взволнованным? Недалеко от них девушка увидела спящую Дэхью, её роскошная копна волос служила чем-то вроде подушки. Руммана выдохнула с облегчением, потому что не знала о её судьбе после того взрыва, а потом вздохнула и провела рукой по своим волосам. Теперь они оканчивались в районе плеч, причём с правой стороны стрижка была немного длиннее, потому что резать пришлось с левой стороны. Девушку кольнуло сожаление, ведь длинная коса всегда была предметом её гордости, выделяя на фоне девушек её возраста, которые уже к этому времени избавились от подобных «подростковых» причёсок. Завидев источник пресной воды, Руммана, скованная повязками, медленно приблизилась к нему. Умыв лицо и шею, она уже хотела начать пить, но дернулась, вспомнив, что это не слишком-то разумно. Обернувшись и обнаружив своих напарников на тех же местах, Нур снова осмотрелась. Если они спят, то кто тогда стоит на страже? Как только она задалась этим вопросом, сразу же ответом послужил силуэт генерала махаматры, который стоял поодаль и пристально следил за каждым её движением. Пару раз она видела его в академии, но, как и все люди, которым есть что скрывать, опасалась встречаться с ним взглядом. Девушка попятилась назад, когда фигура стала приближаться, почему-то подумав, что тот пришёл по её душу. Но остановилась, потому что не почувствовала угрозы. Сайно довольно быстро приблизился к сумке, достал флягу и протянул ей. Пытаясь унять дрожь в руках, Руммана приняла воду и наконец-то утолила жажду, которая вскоре снова вернётся. Махаматра всё ещё пристально рассматривал её, отчего Нур решилась прервать молчание: — Меня ждут неприятности, да? Сайно нахмурился и посмотрел куда-то в сторону: — Всё зависит от того, насколько ты готова сотрудничать, — он сделал паузу. — Учитывая твою ситуацию, будет предусмотрена статья «особый случай». — Мне не нужны послабления, — Руммана сложила руки на груди и, прищурившись то ли из-за солнца, то ли в сомнении, продолжила: — Хоть и действовала я тогда не по своей воле, но сейчас я желаю ответить за всё. — За преступления твоего отца? — Сайно снова посмотрел на неё и подошёл ближе. — Вот ещё, — хмыкнула девушка и дёрнулась, но назад не отступила. — Как будто я не сделала ничего противозаконного? Неужели меня не за что судить? — Судить тебя, определённо, будут. Но не осудят. Разве что… — махаматра пытался подобрать слова, потому что не знал, какая последует за ними реакция. — Ты не сможешь продолжать обучение в своём даршане и продолжать работать с секретарём — всё-таки продолжил тот. За их спиной последовал короткий смешок: — Как будто это её сильно расстроит, — аль-Хайтам уже успел проснуться и сесть, наблюдая некоторое время за разговором. Руммана обернулась и тут же ответила: — Вообще-то, подслушивать неприлично, — она снова повернулась к Сайно. — Хотя тут он прав, конечно, — добавила с некоторым сожалением. — А я-то думал, что тебе нравилось работать со мной, — аль-Хайтам уже встал и прошёл к воде. — Только когда приходилось исправлять твои косяки, — Нур хотелось увидеть хоть какую-то реакцию с его стороны, но секретарь сделал вид, что не услышал этого. Дэхья уже тоже проснулась, когда началась «перепалка», но ожидала подходящего момента: — Не хочу прекращать интереснейшую беседу, — она зевнула, — но нам нужно скорее добраться до деревни Аару. Тебя, подруга, нужно срочно показать лекарю. Как ты вообще стоишь на ногах? Под вопросительные взгляды присутствующих, Руммана приподняла край рубашки, где была наложена повязка, и расслабила её. Бинты упали на песок, открывая вид на живот, наполовину украшенный темно-фиолетовой гематомой. Сайно присвистнул и сказал: — Вчера она была намного больше, — он без предупреждения подошёл к девушке и прощупал живот. Руммана скрутилась и заскулила, почувствовав режущую боль. Кровь прилила к голове, а в ушах застучало. Она на секунду потеряла ориентацию в пространстве и пошатнулась. Аль-Хайтам вовремя подхватил её и недовольно обратился к генералу: — Предупреждать же надо! — они опустились на песок. — Сильно болит? — парень продолжал поддерживать Румману под лопатками. — Если у тебя найдётся ещё обезболивающее, то я не откажусь, — боль притупилась, и к ней добавилось чувство тошноты и головокружение. — Прости, но ты всё выпила. Сделаем тебе новую повязку. Убедившись, что Руммана сидит самостоятельно, аль-Хайтам отошёл к сумке, достал какую-то мазь и новые бинты. Он действовал методично и аккуратно. До этого ему приходилось обрабатывать повреждения, но, по большей части, на себе, поэтому пришлось подключить все знания о первой помощи, чтобы сделать всё правильно. Его руки коснулись места ушиба, как только девушка легла. Шикнув от боли, она решила разглядеть лицо аль-Хайтама, пока он растирал мазь. Его взгляд был сосредоточен, а губы поджаты. Руммана только сейчас вспомнила события в пещере после получения Глаза Бога. Она же набросилась тогда на него. Посреди убитых пустынников, ну или они были просто без сознания. Но она его поцеловала, да ещё как. Их страстный поцелуй ей представлялся немного иначе. Нур вдруг стало очень неловко, поэтому она покраснела и слегка дёрнулась. Это не укрылось от аль-Хайтама. — Снова болит? — Нет, — неестественно высоким голосом отозвалась Руммана и отвела взгляд в сторону. Секретарь прочитал эту реакцию и хитро улыбнулся: — Я тоже вспомнил о том, что произошло в пещере, — как будто он прочитал её мысли и без стеснения их озвучил. — Ааа, это! — наигранно удивилась Руммана, но этим только выдала себя. — Я не специально! — Что, прости? — аль-Хайтам удивился. Он не успел ещё обдумать всё то, что произошло за последнее время, но принял тот факт, что ему небезразлична эта девушка. Вопреки тому, что она сделала. Может её аргументы в той лаборатории были справедливыми, и можно было бы осудить за то, что при всей её находчивости, она так и не решилась выступить против власти отца. И вообще она поступала неразумно столько раз, что аль-Хайтам бы уже давно почувствовал раздражение. И это было бы логично чувствовать неприязнь, или хотя бы перестать чувствовать что-то вовсе. Но они настолько иррациональны, эти чувства, что понятие логики неприменимо в данном случае. Так и не продолжив этот разговор, аль-Хайтам закончил перевязку в тишине. Руммана хотела ударить себя за то, что сморозила такую глупость. Всё же было очевидно, отчего же она боялась признаться? Она могла только предположить, что теперь он относится к ней хуже, узнав самый тёмный секрет. И она боялась, что найдёт этому подтверждение. *** Деревня Аару встретила уставших путников гостеприимно. Протестующую Румману сразу показали лекарю. Он подтвердил, что травмы были серьёзные, но не смертельные. Собрав полный анамнез, он поразился скорости её регенерации, и разумно предположил, что это благодаря Глазу Бога. В любом случае, пару дней им нужно было переждать в деревне, пока Сайно не вернётся с решением от матр. Нур сидела на лавочке на свежем воздухе, встречая закат и перекладывая из одной руки в другую глиняный стакан, похожий на маленький горшочек. Аль-Хайтам стоял напротив, оперившись на забор и сложив руки на груди. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Руммана. Выпей лекарство, и мы пойдём ужинать, — парень закатил глаза и сверлил взглядом упирающуюся девушку. — Мне не нравится цвет этой жидкости… — она легонько потрясла стаканом. — И консистенция. Вдруг, это ещё и мерзко на вкус? — девушка нахмурилась и умоляюще посмотрела на своего мучителя напротив. — Лекарства никогда не бывают вкусными, но на то они и лекарства, — аль-Хайтам вспомнил свою бабушку, которая и его когда-то уговаривала пить сомнительные микстуры. — Я же и так хорошо восстанавливаюсь! На мне всё заживает, как на собаке! — Руммана понюхала жидкость и сморщила нос. — Б-р-р, ненавижу горькие сиропы. Секретарь приблизился к девушке, чуть нагнулся, чтобы смотреть её в глаза и тихим низким голосом проговорил: — Продолжишь капризничать, я возьму это лекарство, запрокину твою голову и волью силой, — в конце он прищурился. Руммана опешила, нервно сглотнула и быстро осушила стакан. После того как жидкость оказалась во рту, она с трудом её проглотила, сильно поморщилась и раскрыла рот, потому что не понимала, куда деть этот мерзкий привкус. — Вот и славненько, — аль-Хайтам ухмыльнулся. — Хорошая девочка! — он потрепал девушку по голове и поцеловал в лоб. После этого он снова встал прямо, пожелал доброй ночи и удалился в дом, где они остановились. Руммана так и осталась сидеть с приоткрытым ртом. Она проследила за тем, как секретарь спокойно удалился, хотя минуту назад он угрожал ей применить силу. Конечно, он бы так не поступил, наверное… Но она и не хотела проверять наверняка. Но про себя отметила, что тон его голоса и хищный прищур её напугал и завёл одновременно. А затем этот доминант сменился на почти прежнего парня, который нежно поцеловал её в лоб и погладил по голове как собачку. Чёрт, она бы завиляла сейчас хвостом, будь он у неё. Но оцепенение спало, и Руммана также последовала в дом, где тут же улеглась на жёсткой, но кровати, а не на сухом песке.