Часть 14 - Тренировка, удар и ещё один...

Им было велено ожидать два дня, прежде чем генерал махаматра вернётся с решением и дальнейшими указаниями. Первый день прошёл быстро и незаметно, потому что оба отсыпались в своих уютных комнатках и встречались только за приёмом пищи. Говорили они на отвлечённые темы, как будто и не произошло тех ужасных событий, а снова наступили унылые рабочие будни. Хотя после такого не такие уж и унылым казалась рутина в Академии. Никто не решался первым заговорить по душам или объяснится в чувствах. Будто те проявления страсти были частью экстремального приключения. Лишь способ снять стресс. А сейчас наступило затишье. И потребность в близости исчезла. На второй день Руммане даже разрешили принять ванную. Ей так не хватало горячей воды, ароматических масел и того чувства, как мышцы расслабляются, а кожа очищается. Она даже начала стонать от удовольствия, когда вновь надела чистую одежду и уложила волосы. Нур пока не научилась управляться с новой неровной стрижкой, поэтому оставила решение этого вопроса до лучших времён. Чистые и расчёсанные — уже облегчение. Аль-Хайтама нигде не было видно. Руммане даже стало казаться, что он всё-таки не так уж желает её видеть. Не бросает в томительном ожидании в деревне только из-за приличия. Но в то же время, он не похож и на человека, который будет что-то делать вопреки своему желанию, если есть другие варианты. Она выглянула в окно и увидела, как секретарь удаляется куда-то, держа в руках оружие. Неужели есть какая-то угроза? Что бы это не было, Нур решила последовать за ним. Конечно, в бою от неё пользы мало, ведь она в жизни не держала оружия, но всегда была изобретательной. Так что обязательно что-нибудь придумает. Опасения не оправдались, когда девушка добралась до укрытия, откуда могла бы безопасно наблюдать. Ни с кем секретарь Академии биться не собирался, а вот поддерживать форму всё-таки надо. Его движение были чётко выверены, каждый прыжок отточен до автоматизма. Парные клинки рассекали воздух, крутились в воздухе и подсвечивались зелёной энергией стихии Дендро. Если бы Руммана не знала его, то подумала, что парень акробат. Иначе как объяснить те невероятные для неё движения. Сколько же он этому учился? И где? Готова поспорить, что где-то она видела подобные комбинации движений, будто это какой-то танец. Из размышлений девушку вывел внезапный вопрос: — Долго будешь шпионить? — аль-Хайтам давно заметил девушку, но не хотел отвлекаться, пока не закончит. Нур встала из-за своего импровизированного укрытия и подняла ладони в жесте «сдаюсь». Она подошла ближе и смогла рассмотреть парня вблизи. Капли пота стекали по лбу и шее, дыхание тяжёлое, а взгляд сосредоточен. Но угрозы Руммана не чувствовала, хоть и в руках аль-Хайтама были довольно острые клинки. Ей стало стыдно, что она прервала тренировку. — Думала, что-то ещё случилось. Прости, не буду беспокоить, — она потёрла шею и посмотрела на секретаря. Аль-Хайтаму было даже лестно, что Руммана наблюдала за ним. Он не видел ничего особенного в своих навыках, ведь необходимо уметь сражаться, когда приходится в одиночку исследовать руины в опасной пустыне. Никогда не знаешь, что встретиться на пути: древний боевой механизм, свирепые пустынники или шайка похитителей сокровищ. Его сразу же посетила мысль, что девушка не знает и базовых приёмов самообороны, ведь провела значительную часть свою жизни в городе. Поэтому он спросил: — Ты ведь никогда оружия в руках не держала? — Кухонный нож считается? Я неплохо разделываю мясо, — пыталась обратить всё в шутку Руммана, но сдалась. — Подойди ближе, — аль-Хайтам протянул свой меч девушке. Нур неуверенно шагнула вперёд и дрожащей рукой схватилась за рукоять. Меч был легче, чем казался на первый взгляд. Секретарь отошёл от неё и дал команду: — Теперь взмахни им, будто тебе надо разрубить преграду впереди. Руммана молча повиновалась. Выпад был неловким, а движение мечом неуклюжим. Даже не ветку таким образом не срубишь. Она почувствовала боль в руке от перенапряжения и ответила: — Опасаюсь я острых лезвий. Не уверена, что из этого что-то выйдет, — Руммана попыталась вернуть его владельцу. Парень лишь молча подошёл сзади и положил одну руку на ей плечо, а другую — поверх её руки, которая держала клинок. — Ты напряжена там, где не надо, и расслаблена там, где нужно держать концентрацию. Запястье расслаблять не нужно, — низким голосом продолжал он. — Иначе не наберёшь нужную скорость для удара, — а его дыхание в это время щекотало ухо девушки. Другая его рука легонько сжала плечо и завела его назад. Затем секретарь провёл руками по спине, отчего Руммана напряглась и выпрямилась. Затем она почувствовала прикосновение на пояснице, но не могла ничего возразить. Ей это даже нравилось. Пребывая в гипнозе, Нур позволяла делать с собой всё, что угодно. Каждое касание отзывалось разрядом тока где-то внутри. Аль-Хайтам лишь немного сместил её точку опоры и снова отошёл в сторону: — Бей. Руммана не колебалась. В глазах сверкнула шальная молния. В голове тут же возник образ отца, который должен был перед ней за всё ответить. За ту боль, что она чувствовала, и за все загубленные им судьбы. В животе завязался узел, а ноги свело судорогой. Она сделала выпад, и от руки через меч прошёл разряд. Глаз Бога задрожал и засветился ярче обычного. Тело охватило похожее чувство, которое было в той пещере. Когда она чуть не убила всех вокруг, чуть не причинила вред тому, в которого всё-таки влюбилась. В следующую секунду меч упал на песок, а девушка закрыла лицо руками. Она даже не хотела видеть, что произошло с кактусом, который был впереди неё и, скорее всего, попал под раздачу. Руммана чувствовала, как дрожали её пальцы, а в теле растекалась сила Электро. Она не могла контролировать себя. Как в той пещере. В отчаянии она покачала головой и проговорила: — Бесполезно. Всё стало только хуже. — Разве? А по-моему, очень впечатляюще, — аль-Хайтам пытался ободрить девушку, хотя и сам не ожидал, что так получится. Он понимал, что в первое время совладать с новыми силами довольно трудно. Ему даже стало понятно, какое воспоминание вызвало такой взрыв стихии. Она опасалась отца. Сейчас было важно вернуть девушке уверенность и самоконтроль, ведь чувства её были обострены как никогда. — Мне страшно, аль-Хайтам. — Вижу, — секретарь и сделал шаг вперёд. Руммана отошла подальше от него и сказала: — Ты не понял. Я… Боюсь навредить тебе, — воспоминание о пустынниках и их бесславно почившем главаре снова вернулись как кошмарный сон. — Ведь чуть не потеряла тебя тогда. Ты мне очень дорог. Аль-Хайтам остановился. Девушка, стоявшая перед ним, не переставала его удивлять. Значит ли это, что он ей небезразличен? Значит та нелепая фраза, брошенная в оазисе, всё-таки была из-за смущения. Как человек, который может запросто поцеловать тебя, может стесняться говорить об этом? Зато сейчас она как будто призналась, сама того не осознавая. Если бы у него было столько уверенности. Парень решил всё-таки сначала вернуть ей контроль над собой, а уж потом двигаться дальше: — Попробуй ни о чём не думать. Руммана даже поперхнулась. И это ей говорит академик? Не он ли всегда отмечал, что лишь мышление способно привести к достойному результату, а бездумные действия ведут к разрухе. Секретарь продолжил: — Сделай глубокий вздох и отпусти мысли. Представь, что они выходят из тебя с этим электрическим разрядом, — он точно не знал особенности владельцев Электро Глаза Бога, но сделал отчаянное предположение. В лучшем случае, ему должно хватить навыков, чтобы отпрыгнуть. В противном случае, он ощутит элементальную реакцию стимуляции на себе. У девушки не было другого выбора. Аль-Хайтам встал рядом и не собирался уходить. Ему же будет хуже. Она задержала дыхание и резко выдохнула. Между пальцами засверкали молнии. И потухли. Ничего страшного и разрушительного не произошло. Просто лёгкая фиолетовая вспышка защекотала кончики пальцев. Больше болезненных ощущений не было. Она твёрдо стояла на ногах. А её губ коснулась улыбка. Аль-Хайтам поднял с земли меч и протянул его Руммане: — Попробуешь ещё? — Нет уж. На сегодня экспериментов хватит, — она спрятала руки за спину и покачала головой. Но улыбаться не перестала. Секретарю было приятно, что ему доверяют. Приятно, что девушка остаётся собой, не пытается казаться лучше, не боится выглядеть хуже. Он наслаждался временем, проведённым с ней. И нисколько не жалеет, что пошёл на множество неоправданных рисков. Вот только как сказать об этом ей? Руммана смотрела на непроницаемое лицо парня, который явно о чём-то задумался. Она могла бы подумать, что он расстроен, но его взгляд был просто расслаблен. Но какая-то нерешённая проблема осталась. Начинало смеркаться. Поэтому им пришлось скорее вернуться обратно в деревню и разойтись по комнатам. Нур приняла решение всё-таки спросить его обо всём, но время уже позднее, поэтому она вернётся к этому завтра утром, пока есть время, и во второй половине дня не явится Сайно с вердиктом. Раннее пробуждение для Румманы стало уже делом привычным, но всё таким же безрадостным. Хмуро посмотрев на себя в маленькое зеркало, она умылась и попыталась взбодриться. Здесь без кофе не обойтись. Пощипав себя за щёки, чтобы не казаться слишком бледной, девушка вышла в уютную гостиную, где их кормили завтраком, обедом и ужином. Это всегда было что-то вкусное и жирное, чтобы Руммана восстановила здоровый вес, но ей эта «диета» была не по душе. За столом уже сидел аль-Хайтам, а рядом с ним стояла женщина в возрасте, хозяйка этого дома. Все поприветствовали друг друга кивком и лёгкой улыбкой. — Есть особенные пожелания на завтрак? — женщина радушно приняла изнурённых путников, когда узнала в общих чертах о том, через что им пришлось пройти. — Мне как обычно, спасибо, — ответил аль-Хайтам и снова погрузился в чтение в привычной для себя позе. — Можно мне зелёный салат и кофе? — Руммана робко завела выпавшую прядь за ухо и присела за стол. — Ты опять за своё? — секретарь отвёл взгляд от книги и притворно-осуждающе посмотрел на Румману. — Ну не люблю я наедаться с утра. А без кофе мне моя жизнь не мила! — девушка скрестила руки на груди, отклонилась на спинке стула и посмотрела в окно. — Через десять минут я всё принесу. Не ссорьтесь, пожалуйста, — женщина тихо ушла на кухню, которая располагалась в другой части дома. Пара снова замолчала. Аль-Хайтам продолжил читать, а Руммана не знала, куда себя деть. На голодный желудок же дела не решаются, верно? Поэтому она оторвалась от окна, откуда всё равно ничего не было видно, и осмотрела уже знакомую ей комнату. Гостиная была простая, без излишеств. На стенах висело несколько картин местных художников в деревянных рамках, а на самой широкой ещё и висел красный с золотыми узорами ковёр. Мебель песчаного цвета, несколько шкафов из такого же материала, а с потолка свисала старая люстра. Но работала она исправно, освещая по ночам комнату даже лучше некоторых ламп в библиотеке Академии. Когда еда была подана, они также молча приступили к еде. Запах кофе бодрил, поэтому первой тишину нарушила Руммана: — Да как ты это делаешь вообще! — она встала, подошла к открытому шкафу, выудила оттуда какую-то книжку и села обратно. В ответ на вопросительный взгляд, следивший за ней всё это время, девушка продолжила: — Как ты умудряешься есть и читать одновременно? Этому учат только в Хараватате? — Нур раскрыла книгу и попробовала повторить сложный трюк. — Я не читаю за столом, только когда ем суп, — резонно ответил аль-Хайтам, вилкой подцепляя кусочек мяса и отправляя себе в рот. — Ты же не любишь супы, — вспомнила Руммана. Ответом ей послужила хитрая ухмылка. И она продолжила завтракать с книгой в руках, но не могла брать еду, пережёвывать и одновременно следить за текстом, чтобы при этом ещё и понимать прочитанное. Закончив трапезу, девушка допила кофе, демонстративно закрыла книгу и встала, чтобы поставить её на место. Возвращаясь к столу, её внимание привлекло своё отражение в зеркале, поэтому она остановилась. Возникло необъяснимое чувство дежавю, которое усиливалось по мере того, как она рассматривала себя в нём. Плечи были расслаблены, взгляд спокойный и даже пропали привычные синяки под глазами, а вот губы приобрели давно потерянный розово-алый оттенок. Ещё одно разительное изменение — длина волос. Хоть она уже приняла эту «потерю», но грустно провела пальцами по остаткам былой роскоши, пытаясь вытянуть их или хотя бы выровнять. Из-за спины девушка услышала комментарий: — Тебе чертовски шла длинная коса. А когда ты была с пучком, то выглядела солиднее. — Знаю, — буркнула та. — Не трави душу, самой тошно, — Руммана надула нижнюю губу. — Зато сейчас, — аль-Хайтам тихо подошёл сзади. — Ты выглядишь взрослее, — и положил руки на её бёдра, приобняв и прижав ближе к себе. Свой подбородок он поместил ей на плечо и наклонил голову вбок так, чтобы губами практически касаться её уха. Девушка замерла. Она даже перестала дышать, ощущая прилив тепла во всём теле и жара в тех местах, где он касался её. Его дыхание опалило ушную раковину: — Ты проявила силу воли, — шепотом проговорил секретарь и посмотрел в глаза Румманы в зеркале. Они вновь встретились взглядами. Теплый изумруд и холодный лунный камень. Если эти камни не сочетаются, то вы просто невнимательно смотрите. Им не нужно было обмениваться словами, чтобы изливать чувства. Действия, поступки и обмен улыбками были неопровержимым доказательством зародившейся любви. Она только чуть-чуть пустила корни, а росток вот-вот выберется к солнцу. Но это делается не сразу. И только заботливый уход с обеих сторон поможет этому деревцу прорасти и закрепиться. Руммана ощутила потребность обернуться и посмотреть на аль-Хайтама напрямую, без посредника в виде зеркала. Она повиновалась своему желанию развернулась его в руках. Положив руки ему на грудь, девушка почувствовала, как вновь оказалась в объятиях. В этот раз всё ощущалось по-иному. Конечно, они до этого тоже обнимались, но тогда это было, скорее, как выражение поддержки между друзьями, один из которых оказался в непростой ситуации. Сейчас в этом невинном объятии возникло новое ощущение — искра страсти, которая вскоре должна распалиться до полноценного пламени. Они так и стояли, обнимая друг друга и чувствуя знакомые и уже полюбившиеся ароматы друг друга — кофе и мяты. Нур чуть отстранилась и привстала на носочки, чтобы снова поцеловать его. Аль-Хайтам уклонился, расцепил объятия и Руммана разочарованно выдохнула. Она пошатнулась на носочках, когда он отошёл к окну. — Что-то не так? — её снова охватил страх, как будто она опять сделала глупость. Аль-Хайтам задёрнул плотную штору, и в комнате стало темно. Бледное свечение глаз осталось единственным источником света. Парень вернулся к ней и вновь заключил в объятия. — Ты знаешь, что твои глаза мне напоминают… — начал секретарь. — Светлячков? — предположила Руммана. — Нет. Звёзды в ночном небе, — продолжил молодой человек, обращая лицо девушки на себя. — Когда до поздней ночи сидишь в четырёх стенах, а потом уставший выходишь на улицу и видишь их… Невольно хочется улыбаться, — он погладил её щеку. — И когда я с тобой, то ощущаю то же самое. Одинокая слеза скатилась по щеке Румманы, которую заботливо убрал аль-Хайтам, продолжая проводить рукой по белоснежной коже. — Что бы ни произошло дальше, я буду с тобой, если ты этого хочешь, — он остановился и выжидающе посмотрел на девушку, которая отчего-то начала дрожать. — Ты про эту ситуацию? Или… — она боялась произнести вслух то, чего так сильно хотела. — И про то, что будет после, — сразу же ответил аль-Хайтам. Руммана не смогла сдержать улыбку. Её рука была в этот момент как раз районе его сердца. Она чувствовала учащённый ритм. Аль-Хайтам не улыбался в этот момент, а смотрел на неё… с волнением? Она впервые увидела эту самую эмоцию на его лице. Всё-таки, ничто человеческое секретарю не чуждо. Просто он не мог, или не хотел никому показывать такую свою сторону. — Мне сложно подобрать слова… Но с тобой я чувствую себя в безопасности. Твоё присутствие внушает спокойствие, — её голос был тихим, но уверенным. Но ещё один вопрос волновал девушку до сих пор. О чем она не забыла упомянуть. — Мм? — аль-Хайтам точно был уверен, что просчитал любое развитие событий. Не зря же он весь прошлый день проговаривал эти слова. И репетировал. И думал. Где просчёт в этот раз? Ответ проследовал незамедлительно. — Зачем же ты зашторил окно? — Нур не хотелось этим комментарием обидеть парня, который только что, кажется, признался в своих чувствах. Но всё-таки он был довольно уверенным в себе и своих словах. Неужели без темноты не решился бы? Секретарь тихо рассмеялся, потому что опять упустил деталь в самом начале, которую и подметила Руммана. — Это потому что теперь моя очередь тебя целовать, — аль-Хайтам приблизился к её губам. Ответ девушку не устроил ни разу. Странная эта традиция целоваться в темноте как шкодливые подростки. Секретарь умело избегал даже прямых вопросов, поэтому она решила поступить по-другому. Взяв его лицо в руки, Нур игриво выдохнула в губы: — Неужели ты покрас… Закончить ей не дали. Она снова почувствовала на своих губах лёгкое, почти невесомое касание, которое потом перешло в жаркое прикосновение. Аль-Хайтам прижал Румману к себе сильнее. Его рука, гладившая щёку, переместилась на её затылок, чуть сжимая волосы и запрокидывая голову назад. Вторая рука покоилась на её пояснице. Девушка, вновь приподнялась на носочках, и уже держалась за его плечи, иначе потеряла бы опору. Их губы танцевали в вальсе, но роль ведущего в этот раз была у аль-Хайтама. Он аккуратно то посасывал, то прикусывал нижнюю губу Румманы, пытался прижаться ещё ближе. Восторг разливался по телу, как бурная река после засухи. В этот момент время как будто остановилось. Закончив танец, обязательно стоило поклониться, поэтому аль-Хайтам закончил длинный поцелуй повторным легким касанием губ. Хотелось бы продолжить этот бал, но ещё не все дела были закончены, чтобы полностью расслабиться и насладиться компанией друг друга. Руммана отошла от парня и снова пустила свет в гостиную. Пока аль-Хайтам зажмурился, она смогла увидеть остатки подлого румянца. Эта прелестная деталь останется между ними, пока он не привыкнет к изменениям в своей жизни. Очевидно, что после такого их уже можно начать считать парой. Нур подошла к аль-Хайтаму и взяла за руку, переплетая их пальцы. — Проговоришься хоть кому-то об этом, то я… — отведя взгляд на ковёр, проговорил секретарь. — Этот козырь я оставлю себе, — девушка не дала закончить «угрозу». В ожидании генерала махаматры, они провели на диване всё в той же гостиной. Аль-Хайтам продолжил чтение, одной рукой держа книгу, а другой — приобнимая Румману. Она же полулежала рядом, опустив голову ему на плечо и мельком заглядывая в книгу, но быстро потеряла интерес. Нур просто не могла сосредоточиться, наслаждаясь тем, как он проводит пальцами по её плечу, пока впитывает новые знания. Вот уж истинный ценитель премудростей. Вскоре она прижалась ближе и уткнулась ему в грудь. Он поставил подбородок на её голову, чуть переместил руку с книгой и продолжил чтение, второй рукой продолжая поглаживать Румману. Идиллия закончилась ровно в тот момент, когда входная дверь раскрылась и в гостиную вошёл Сайно.