Часть 15 - Разряд и разрядка

Приход генерала махаматры не стал сюрпризом. Аль-Хайтам так и остался на прежнем месте на диване, не сменив своего положения, а вот Руммана чуть ли подпрыгнула от неожиданности, нехотя отстранилась от секретаря и напряжённо посмотрела на Сайно, вестника добрых или не очень новостей. Генерал выглядел хмуро, встал напротив них и без прелюдий начал разговор: — Матры приняли во внимание бумаги, которые передал аль-Хайтам. Всё подтвердилось. — Отца… арестовали? — нерешительно спросила Нур. — Пока что нет, — махаматра скрестил руки на груди и прикрыл глаза. — Но арестуют, когда ты прибудешь в город. — Почему? — вмешался аль-Хайтам. Он был уверен, что те записи без промедления отправят хербада Академии за решётку. Сайно посмотрел на девушку, которая неестественно выпрямилась и опустила взгляд. В его же глазах читалось сожаление, поскольку он противился этому решению: — Большинство посчитало, что Руммана всё-таки причастна к этому, поскольку обнародовали документы, которые она подписывала от имени секретаря, — послышался рваный вздох, но он продолжил: — Им слабо верится, что один учёный в одиночку создал устройство, управляющее человеком, а потом вживил его, к тому же, в своего ребёнка. — Но ведь так и было! — Нур встала, по её руке скользнула молния, но тут же села, как только аль-Хайтам потянул её за руку и нежно сжал. — Мне что, разрезать спину и выдернуть из своего позвоночника эту штуку и положить им на стол?! — она злилась, её глаза приобрели угрожающий фиолетовый оттенок, но рука парня в это время успокаивающе поглаживала её костяшки. — Об этом речи пока не идёт. Поэтому благодаря моему ходатайству и рекомендательному письму от секретаря Академии… — Сайно кивнул аль-Хайтаму. — У тебя есть шанс оправдать себя. — Что я могу сделать? — буйство стихии поутихло, и девушка смогла взять себя в руки. Сайно подошёл к окну. Он с опаской выглянул из него, затем осмотрел коридор и вернулся на место. — Если то, что вы утверждаете, правда, то Руммана должна достать дневник Дария Нура, где он подробно описал её операцию, результаты и все последствия. И лично представить в Академии, — махаматра допускал мысль о том, что девушка не была до конца честна. — А если эти записи, если они вообще есть, погребены вместе с лабораторией? — опасливо спросила Нур. — Ты правда думаешь, что он не вёл дневник о тебе? — возразил аль-Хайтам. — О тебе, его лучшем творении? Вряд ли он с этими записями расстаётся, — он полностью повернулся в сторону Румманы. — Наверняка тебе известно, где он хранит самые ценные документы. Девушка задумалась. Вряд ли он хранил их где-то в Академии, а значит есть только одно место, где ещё хранятся тёмные секреты. — Подозреваю, что дома, в своём кабинете, — она сглотнула. — В комнате, в которую мне всегда было запрещено входить… — её глаза наполнились ужасом от нового осознания. — А что, если он всё ещё имеет контроль надо мной? Парень мягко сжал тонкие пальцы Румманы, успокаивая её, что не укрылось и от Сайно. Он никогда не думал, что увидит такую сторону секретаря. — Какой приказ тебе дали после того, как ты взорвёшь лабораторию? — разумно спросил аль-Хайтам. — Возвращаться обратно немедленно, — вспомнила Руммана. Мысль, что она не последовала приказу обрадовала её, и она сжала её пальцы в ответ. Затем, нахмурившись, добавила: — Но ведь прошло уже слишком много времени. Если я вернусь, то отец точно что-то заподозрит. Уверена, он заметил и твоё отсутствие, аль-Хайтам, — она сделала паузу. — Почему бы матрам не начать тогда официальное расследование? — Тогда хербад Нур может уничтожить все доказательства, которые будут нам полезны, — ответил Сайно. — Пусть лучше он сначала подумает, что его «гениальный» план удался, — махаматра хитро улыбнулся. — Что касается обмана академиков, рядом с тобой сидит человек, имеющий в этом некоторый опыт. — Неужели? — Руммана повернулась к секретарю. — Похоже, мне будет что рассказать по дороге, — аль-Хайтам встал и потянул за собой девушку. — Уверен, Сайно тоже захочет послушать и набраться мудрости. Генерал закатил глаза и вышел из дома. Аль-Хайтам и Руммана, держась за руки, последовали за ним. Им нужно было добраться до Караван-Рибата к закату, чтобы уже к следующему утру прибыть в Сумеру. *** Дорога заняла чуть больше времени, чем планировалось, но они успели прибыть в город ещё до восхода солнца. Приятный влажный воздух, запах специй с рынка и густая растительность — нет ничего лучше родного дома. Руммана на секунду даже расслабилась, вновь увидев знакомые улицы. Она тут же вспомнила, что рискует вскоре оказаться за решёткой, и эти самые виды ей будут только снится, в лучшем случае. Девушка решила не спать в пути, чтобы выглядеть разбитой и уставшей по прибытии, подтверждая этим своё прикрытие. По пути она обдумывала план, предложенный аль-Хайтамом, пока тот мирно спал в повозке. Дом семьи Нур находился в западной части города практически на окраине. Им нужно было дождаться, когда отец девушки уйдёт в Академию, чтобы спустя некоторое время она зашла в дом одна. Когда она войдёт, отец узнает об этом и поспешит обратно, а за это время секретарь проберётся внутрь. Дом хоть и был не слишком новым, но хербад позаботился о его безопасности и технической оснащённости. Румманна знала, что на входе стоит что-то вроде сканера, который определяет того, кто входит. Так можно было отслеживать непрошенных гостей. Узнав об этом, аль-Хайтам усмехнулся и предложил забраться через окно в комнату девушки на втором этаже, поскольку та местность не просвечивалась. Дождавшись подходящего момента, они разделились. Оказавшись в своей комнате, Нур открыла окно и помахала аль-Хайтаму. — Здесь не за что зацепиться. Погоди, я достану верёвку, — крикнула Руммана. — Не нужно. Отойди, — секретарь сосредоточенно посмотрел в сторону окна и через секунду уже оказался на подоконнике. Девушка ахнула от неожиданности. Комната Румманы выглядела опрятно, но не ощущалась как уютное место. На стенах не было картин, нигде не было никаких фотографий. Лишь кровать, рабочий стол, небольшое кресло и стеллаж с книгами. Всё было строго в алфавитном порядке. Единственное, что привлекло внимание аль-Хайтама — его перо, которое он «поднял» тогда в аудитории, прикрывая её. — Так вот как ты быстро передвигаешься! — она отступила назад. — Признаюсь, ты первый парень, которого я пустила в дом. — Так я у тебя не первый? — наигранно удивился аль-Хайтам. Конечно, он понимал, что у такой девушки могли быть толпы поклонников, но это всё-таки это немного кольнуло по самолюбию. — Серьёзно? Ты хочешь обсудить это сейчас? — Руммана выгнула бровь и пожалела, что отпустила тот комментарий. — Он скоро будет здесь, пойдём. Они спустились на первый этаж. Хотя Нур знала, что кабинет всегда заперт, но всё равно дёрнула ручку. Бесполезно. Замок был не простым, а механическим, поэтому небольшой разряд тока мог бы помочь. — Вспомни, что я тебе говорил. Сосредоточься, доверься своему элементу и отпусти, — аль-Хайтам осознавал риски, что может что-то не получится, но всё равно в неё верил. Руммана сделала глубокий вздох и приложила руку к двери. Глаз Бога блеснул в темноте, и через пальцы просочились маленькие молнии. Дверь тихо отворилась. Аль-Хайтам зашёл внутрь, а девушка мельком заглянула туда. Ей было запрещено даже смотреть в том направлении, а теперь она спокойно нарушает приказ. Это чувство будоражило. В кабинете был беспорядок: везде были книги, разложенные в неаккуратные стопки, мусорное ведро, переполненное скомканной бумагой, а на столе — гора всевозможных записей. Стены были исписаны формулами и обклеены чертежами. Даже в воздухе стоял запах бумаги и чернил. Всё указывало на то, что здесь заседал какой-то трудоголик. Найти желаемое быстро оказалось нереально, поэтому в ход шёл другой пункт плана. Нур вдруг остановила секретаря, потянув за его плащ. Под недоуменный взгляд, она отстегнула свой Глаз Бога от пояса и передала ему. — Если он сейчас придёт, то это пусть будет у тебя. Аль-Хайтам сжал талисман в руке и положил его к себе в сумку на поясе. Он кивнул и аккуратно приступил к поискам. Из прихожей послышался скрип входной двери и взволнованный мужской голос: — Руммана? Ты вернулась? У девушки кровь застыла в жилах. Было вполне ожидаемо, что ей всё-таки предстоит встреча с отцом, но к такому не подготовиться на все сто. Тихо закрыв в дверь кабинет и сняв концентрацию, та снова заперлась. Набрав воздуха в грудь, Руммана, прихрамывая, вышла к отцу. Они заранее позаботились о том, чтобы она выглядела потрёпанной, порвав и испачкав одежду. Для верности, решили, что «повреждённая» нога немного усыпит бдительность учёного. Дарий и Руммана встретились в гостиной. Мужчина выглядел уставшим, его глаза обезумели, а загорелая кожа стала серой. Его привычная гордая осанка, наводящая ужас на студентов, перестала выглядеть такой внушительной. Девушка поразилась такому изменению в отце, потому что никогда не видела его таким. Даже в детстве, когда случилась та травма, он не выглядел таким осунувшимся. На какой-то миг она даже допустила мысль, что её отец сдался. Нет больше того хербада Дария Нура, холодного и расчётливого. Остался только Дарий Нур — отец, переживающий огромное горе. Руммана вышла в центр комнаты, а мужчина буквально подлетел к ней и заключил в объятия. Она уже забыла, какого это, родительская ласка. Ей казалось, что та лавина в горах Снежной унесла её с собой безвозвратно. — Я не получил никаких вестей ни от Хариба, ни от тебя, — отстраняясь, начал Дарий. — Я думал, что потерял тебя навсегда. Это был мой просчёт. Больше этого не повториться, — он осмотрел её лицо, провёл сухой рукой по лицу, стирая сажу. Но тут же его холодный тон вернулся: — Расскажи мне всё, сейчас же. К сожалению, даже такие ситуации не изменят взрослого обезумевшего мужчину, подумала Руммана. Знакомый тон голоса вернул её в реальность. Её тело сжалось от напряжения, потому что ей впервые предстояло врать отцу. Его приказы больше на неё не действовали. — Мы добрались до лаборатории. Там уже давно всё было заброшено, — начала девушка под пристальным взглядом отца. — Я собрала все записи, но… — в горле пересохло. — Записей при тебе нет, — сухо отметил хербад и отошёл к окну. — Аль-Хайтам был там, — Руммана продолжила. — Он сказал, что нас ждёт суд и пожизненное заключение, и что можно смягчить наказание, если я все передам матрам. Что-то щёлкнуло внутри Дария. Он резко обернулся и снова подошёл к дочери, схватил её за плечи и крепко сжал. Он начал кричать от злости: — ТЫ ОТДАЛА ВСЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ИМ? — Хариб активировал взрывчатку, выбросил меня из дома и всё… — Руммана сморщилась от боли и пыталась спокойно продолжить отчёт. — Всё ушло под землю. Записи, прототипы механизмов, другие доказательства и… Люди, которые остались внутри. Воспоминания о находках там, о взрыве и его последствиях больно кольнули сердце девушки. Осознание реальности произошедшего отразилось на её лице. Она заплакала. Хватка на её плечах ослабла. Послышался глухой и торжествующий смех. — Я знал, что этот мальчишка пойдёт за тобой, — он не обратил внимания на состояние Румманы. — Это было прекрасным решением отпустить тебя тогда к нему на работу. Он ведь глаз на тебя положил! — мужчина хищно улыбнулся. — Оставалось дождаться вашего сближения… Не мешать… А потом заманить его в эту мышеловку. Всё! Больше никто не станет нам помехой! В этот момент Руммана с сожалением осознала, что снова стала частью затеи отца. Эта манипуляция была с самого начала. Она была оружием, чтобы избавиться от помехи. Шестерёнкой в механизме. Её терзало чувство вины, что она не призналась аль-Хайтаму, что их сближение было не волей случая, а волей другого человека. Отец отпустил её, завёл руки за спину и отвернулся. — Всё произошло куда лучше, чем я рассчитывал, — он прошёл по направлению к своему кабинету, но затем обернулся. — Ты превзошла мои ожидания, дочка. Но ты никому об этом не скажешь. Вернёшься через пару дней как ни в чём не бывало. Можешь отдохнуть, — и продолжил идти к своему кабинету. Руммано передёрнуло. Она вспомнила, что аль-Хайтам говорил про то, как у неё непроизвольно выпрямляется спина и дёргаются плечи, когда приходится выполнять приказ. Странно, что она этого не замечала. Но аль-Хайтам сейчас в кабинете, куда шёл отец. Ей нужно было что-то сделать. — Отец! — крикнула девушка, и хербад остановился. — Могу я задать вопрос? Мужчина вернулся в комнату. Руммана надеялась, что секретарь успеет что-то предпринять. — Думаю, ты заслуживаешь некоторых объяснений. Что тебя интересует? — Дарий смотрел куда-то вдаль, в его голове плескалась эйфория, которая немного притупила его привычную осторожность. — Никто из тех людей, над которыми проводились эксперименты, не выжил. Чего ты собирался добиться? Разве тот уровень контроля, который ты имеешь надо мной, больше недостаточен? — девушка всё-таки призналась, что ей известно об устройстве, вживлённом в спину. Ей нужны были ответы. Почему родной отец, который большую часть жизни посвятил науке и заботе о семье, вдруг превратился в сумасшедшего учёного, решившего поиграть в бога. — Полагаю, ты ознакомилась с записями, и сама всё поняла, — его холодный взгляд прошёлся по дочери. — Я хотел усовершенствовать тебя, — отец жестом пригласил Румману следовать за собой. — Мы не можем поговорить здесь? Мне ведь запрещено заходить туда, — она хотела узнать правду, но и подвергать риску операцию не могла. — В мой кабинет. Сейчас же, — грубо отрезал Дарий. Ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Про себя девушка молилась, чтобы аль-Хайтам нашёл что-либо или хотя бы успел спрятаться, а может даже выбраться оттуда. Последнее было скорее из разряда невозможного, ведь дверь заперта, а окно запечатано. Хербад провёл рукой в нескольких местах, разблокировав замок, и вошёл внутрь. В кабинете никого не было. Всё оставалось на своих местах, как будто никто здесь ничего не искал. Руммана выдохнула с облегчением, но ей было непонятно, куда всё-таки спрятался аль-Хайтам. При всей его гибкости, скорости и проворности, вряд ли в одну из тех коробок, которые стояли в тёмном в углу. Она осмотрелась. Оказывается, комната была намного просторнее, а чуть поодаль от рабочего стола располагалось несколько книжных шкафов, за которыми как раз-таки можно было укрыться. Главное — не смотреть туда, иначе это вызовет подозрения. Руммана присела на стул перед рабочим столом, а Дарий, вновь заведя руки за спину, отвернулся к стене с чертежами и спокойно начал: — Когда ты была совсем маленькой, мы с твоей матерью были безумно счастливы. Наша любовь крепла, мы произвели на свет чудесное дитя. Ты превосходила других во всём, к чему бы не приступала, — он остановился и провёл рукой по одной из схем. Его голос стал суровее. — Пока не стала капризничать и поступать по-своему. Ты стала эмоциональной и неуправляемой. А твоя мать… была слаба и не могла отказать, когда отвела на ту гору, и произошло то, что произошло. Девушка практически забыла, что было в детстве. Она росла как нормальный и счастливый ребёнок, пробуя всё и наслаждаясь жизнью. Но после катастрофы эти воспоминания поблекли. Отец продолжил. — Никто не мог восстановить тебя. Поэтому я решил попытаться вернуть тебе шанс стать совершенством, — он усмехнулся и обернулся к Руммане. — Родители ведь всегда желают только лучшего своим детям. Но Селена была против. Она боялась. — Ты не можешь осуждать её за это, — Руммана почувствовала прилив уверенности, а в глубине клокотала ненависть. — Я и не осуждал. Но и не разделял её опасений, — он прошёл к монолитному рабочему столу и сел в кресло. — Как видишь, я осуществил задуманное. Ты встала на ноги, — Дарий сделал паузу и его лицо стало суровым как никогда раньше. — Но я не мог допустить, что ты продолжишь поступать как тебе вздумается, продолжая совершать ошибки. — Поэтому вживил мне это устройство, чтобы манипулировать моими действиями, но при этом игнорируя мои желания и чувства? — хмуро то ли задала вопрос, то ли констатировала факт Руммана. — Верно. Меня радует твоя сообразительность, — удовлетворённо кивнул хербад и нажал на какую-то скрытую педаль. На стол выехал ящик, из которого мужчина достал аккуратную папку и протянул её девушке. Она внимательно изучила записи. Там было подробно расписано как проходили исследования, ход операции и наблюдения. За ней. Каждая реакция, дополнительные модификации. Как будто и вправду Дарий собрал себе какую-то игрушку, а не спас любимую дочь. С каждой страницей, ярость всё сильнее бурлила внутри, обжигая каждый сантиметр кожи. Тело неприятно зудело, по венам вместо крови текло электричество. — К сожалению, твои эмоции и сознание мне не получалось контролировать. Поэтому пришлось приступить к этим отчаянным экспериментам, — хербад встал и забрал записи из рук Румманы. — Жаль, что достать те записи не получилось. Они бы упростили процесс твоего совершенствования. Ярость достигла точки кипения. Здравый смысл остался на задворках сознания, а эмоции взяли верх. Электро Глаз Бога, находящийся у аль-Хайтама в сумке, прожёг дыру и вылетел, огибая место укрытия, к своей хозяйке. Глаза Румманы озарили пространство фиолетовым свечением, её кожа покрылась сиреневыми всполохами. Она отбросила отца к стене. Записи разлетелись по кабинету. — Ты не вернул меня к жизни, а сделал марионеткой! Ты пожалеешь, что раньше не придумал как отключить мои чёртовы чувства, — голос девушки был подобен грому. Обрезанные волосы наэлектризовались и встали дыбом. — Ты не… — Дарий сполз по стене вниз. Осознание поразило его. — Ты никогда не принимал меня такой, какая я есть! Со всеми несовершенствами. Ведь это делает людей людьми. Это делает их живыми... — Руммана дышала часто и еле сдерживалась. — Только аль-Хайтам принял меня, — она презрительно посмотрела на отца. Ей было противно и горько от того, что ей хотелось с ним сделать. — Вот только он также несовершенен. Он последовал за тобой и поплатился за это жизнью. Из-за этих самых чувств. Подумай Руммана, ты совершаешь ошибку. Успокойся и сядь на место, — хербад подозревал, что потерял контроль над дочерью, но прокрутил браслет на руке в надежде, что это сработает. — В гробу я видала твои приказы, — тон голоса девушки стал холодным, как лёд, а разряды тока растворились. Она присела и собрала разбросанные листы с записями, чертежами и зарисовками. После этого она направилась к выходу из кабинета, но в конце повернула голову и сказала: — Господин секретарь, думаю, здесь мы закончили. Аль-Хайтам вышел из-за укрытия. Дарий Нур был в замешательстве и жадно вдыхал воздух. Череда шокирующих событий не укладывалась у него в голове. Он свернулся калачиком на полу и начал бубнить про себя что-то невразумительное. Всё это время секретарь пытался найти записи в кабинете, рассчитывая, что они спрятаны где-то в тайнике, но найти так и не смог. Было бесполезно искать что-то среди записей на столе, поэтому он думал и наблюдал. Была такая вероятность, что Дарий всё-таки решит пойти в кабинет, поэтому нужно было найти хорошее место для укрытия. Далее ситуация была неподвластна аль-Хайтаму, потому что только Руммана могла вынудить отца показать записи. Но для начала ей нужно было проявить покорность и нейтралитет. Весь план состоял из постоянных рисков, но всё равно осуществился, потому что пытаться достичь совершенства — значит не уметь принимать все неприятные факторы. Совершенство — статика. Достичь его — значит остановиться и расслабиться. Этот урок секретарь усвоил уже давно.