Часть 16 - Вина, вино и невиновны

У входа в дом уже стояли матры с Сайно во главе. Руммана вышла и ровным шагом дошла до генерала махаматры, вручила все бумаги и покорно сказала: — Теперь он в вашем распоряжении. Обратите внимание на устройство на правой руке. Сайно кивнул и дал несколько указаний. Матры вошли в дом и вывели отца девушки. После всего пережитого он безвольно висел у них на руках, еле волочил ноги по земле и что-то нечленораздельно бормотал. Руммана проводила его взглядом и молча посмотрела на махаматру. — Эти записи изучат, а его допросят. Этот дом придётся опечатать и обыскать, — Сайно ответил на незаданный вслух вопрос «что же будет дальше». Нур ничего не ответила. Лишь кивнула и опустила взгляд. В следующий момент она дёрнулась, когда рука махаматры легла ей на плечо. — Он всё-таки твой отец, а ещё был твоим наставником. То, что ты сейчас чувствуешь, совершенно нормально, — он пытался найти слова поддержки. — А что я сейчас чувствую? — хриплым голосом спросила Руммана. Позади неё уже был аль-Хайтам и положил свою руку ей на другое плечо. — Печаль, — ёмко ответил он. Сайно отошёл ненадолго и отдал папку одному из матр. Вернувшись к паре, он сказал: — В дом нельзя входить до окончания расследования. Руммана непонятно дёрнула головой. Она не знала, куда податься. У отца не осталось живых родственников, а про маму она давно ничего не слышала. Да и этот дом стал чужим для неё, хоть это и было место, где прошло её забытое детство. Если бы не расследование, она бы и его взорвала. Аль-Хайтам наблюдал за отстранённым состоянием девушки. Он хотел помочь ей, но понимал, что уберечь от горечи потери невозможно. Успокаивало лишь то, что Руммана всё же вернула свою независимость. А всё, что он мог, это просто быть рядом, если она того желает. Сайно тактично удалился, оставив их наедине. Сейчас их мир сузился до этого одного квадратного метра земли, а окружающая действительность отошла на второй план. Хоть аль-Хайтам много знал, но эти знания не помогли ему найти нужные слова, поэтому он молча обошёл Румману, встал перед ней и заключил в объятия. Она же некоторое время так и стояла без движения, пока не дала волю слезам. Вцепившись в одежду молодого человека, она горько заплакала, высвобождая всё то, что скопилось за это время. Аль-Хайтам гладил её по макушке, не обращая внимания на проходящих мимо людей, которые с любопытством глазели на происходящее. *** Спустя некоторое время пара неторопливо отправилась в таверну, где когда-то прошёл их первый ужин. На входе их радушно встретил тот самый хозяин заведения. — Хайтам, Рум! Вы снова вместе, какая радость! — он осёкся, как только увидел опухшее от слёз лицо девушки. Она держалась за локоть секретаря. — Да на вас лица нет, ну что за день! Садитесь, я принесу вам десерт, — мужчина тут же сменил тон голоса и указал на дальний столик. За всё это время они не проронили ни слова. Присев за стол, Руммана просто сверлила взглядом стол и даже не притронулась к меню. Когда пришёл официант, аль-Хайтам взял инициативу на себя: — Нам зелёный салат и суп, — он всё-таки смог привлечь внимание девушки таким заказом и мягко улыбнулся. — И кофе, — закончил он. — Мне кофе не нужно, — отреагировала Руммана. — Сегодня мне нужно что-то покрепче. Принесите вина. Графин. Официант принял такой странный заказ, потому что редко кто решает напиться днём посреди рабочей недели. Но желание клиента — закон. Аль-Хайтам отклонился на стуле, скрестил руки на груди и осторожно, но в привычной манере отметил: — Это на тебя не похоже. А как же «без кофе мне жизнь не мила»? — Бодриться мне ни к чему сейчас, — буркнула в ответ девушка. Двери в таверну распахнулись. На пороге появился высокий светловолосый архитектор и лесной дозорный. Было заметно, что они не просто так зашли сюда, а кого-то искали. История забавно повторяется. Приблизившись к столику, Кавех первый начал разговор: — Мы встретили Сайно и узнали, что вы здесь. Руммана, мне очень жаль, — он сел на стул рядом. — Ну, конечно, — встрял аль-Хайтам. — Вы можете к нам присоединиться, — чувство собственничества внезапно возникло внутри и недовольно рявкнуло, когда Кавех сел ближе к девушке. Лесной дозорный дёрнул одним ухом и спокойно присел за стол. — Нас забыли представить, я Тигнари, — с дружелюбной улыбкой сказал он. — Руммана Н… Просто Руммана, — кивнула та и снова замолчала. В этот момент официант принёс заказ. Кавех присвистнул и не смог удержаться от комментария: — А вы не церемонитесь. Помнится, меня ты за такое осуждал, аль-Хайтам! Секретарь ничего ему не ответил, а лишь закатил глаза. Вскоре остальные сделали свой заказ, а Руммана и Кавех принялись опустошать графин. К наступлению вечера все основные моменты приключения были рассказаны, Кавех в порыве чувств порывался постоянно обнимать девушку, но под угрожающим взглядом своего соседа не решался осуществить сей благородный порыв. Тигнари же вдумчиво слушал и потирал подбородок. В конце он решил сконцентрировать внимание на интересующей его теме: — Необычно, что тебе достался Электро Глаз Бога. Говорят, что уже давно никто не получал благословение этого от этого элемента... — Да она вообще … Ик! … Супергероиня! — добавил Кавех и прилёг лицом на стол. Руммана взглянула на свой талисман. Он умеренно мерцал на поясе, напоминая о том, как она его получила. Затем она посмотрела на сидящего напротив аль-Хайтама. Ведь именно с ним связана эта история, которая изменила её судьбу. Ей хотелось ему улыбнуться, выразить свою благодарность, сделать что-то для него. Хотя пока ничего вразумительного на ум не приходило. Она вспоминала его слова в деревне Аару. И это воспоминание всё-таки заставило улыбнуться. Аль-Хайтам весь вечер либо прикрывал глаза, либо смотрел только на Румману. От вина у неё мило покраснели щёки, а глазах был характерный блеск. Печаль из них всё ещё не ушла, но временно ослабила свою хватку. Только сейчас он поймал себя на мысли, что практически все загадки, связанные с этой девушкой, были решены. А интерес к ней остался. Прекрасное чувство разливалось в его душе. К концу вечера Кавех уже пришёл в себя, и все начали собираться на выход. Но ещё один вопрос остался нерешённым. — Руммана! Мы не можем оставить тебя одну в такой ситуации! — архитектор встал из-за стола. — Ты останешься у нас. Я даже отдам тебе свою комнату! — Твоя щедрость за мой счёт не знает границ, — придерживая девушку за локоть ответил аль-Хайтам. — Руммана останется у нас, но она точно не будет спать в твоей постели, — хищник внутри вновь скалился. — А вы меня спросили вообще? — попыталась изобразить протест Нур, но умом понимала, что идти-то ей больше некуда. Тигнари решил также немного поиздеваться над молодыми людьми, но в своей доброй манере: — Ещё есть вариант заселиться в гостиницу неподалёку отсюда… — Нет такого варианта! — одновременно ответили соседи по квартире. Но тут же посмотрели на Румману, которая, сдерживая смех, всё-таки ответила: — Лучше переночую в знакомом месте, а жилищным вопросом займусь чуть позже, — а затем поморщилась и добавила: — Тем более, что я лично знаю того, кто проектировал ту гостиницу. Ужасное место. — Согласен. У того архитектора напрочь отсутствует чувство вкуса. Он выиграл только потому, что у него была ниже цена за проект. Чёртовы скряги! — Кавех грустно поплёлся на выход. Прогулка в ночную прохладу оказалась как нельзя кстати. Родной влажный воздух возвращал коже упругость, звуки ночных птиц и насекомых напоминали о том, что жизнь продолжается, а яркий лунный свет освещал улицы лучше любых фонарей. Первое, что сделала Руммана, оказавшись в доме — приняла горячий душ и смыла всю ту грязь, которая налипла на неё аж с деревни Аару. Аль-Хайтам предложил изваляться в песке, чтобы выглядеть как человек, который еле выбрался из пустыни. Сейчас уже ясно, что это было лишним. И Руммана просто посчитала, что секретарь хочет увидеть её, валяющейся на песке как собачка… Думая об этом под струями воды, девушка цокнула и закатила глаза. Снова это сравнение, вот ведь… Её походная одежда уже никуда не годилась, поэтому в качестве домашней одежды Нур надела мужскую чёрную футболку, которая едва прикрывала ноги. Всё-таки роста она была среднего. Поэтому она выпросила у аль-Хайтама ещё какие-нибудь штаны. Он уверял, что футболка будет как платье и хитро улыбался при этом. Ага, конечно. Всё-таки в тихом омуте… Поэтому он дал ей самые широкие и длинные штаны, которые было бы очень неудобно носить. Руммана даже подумала из вредности попросить какие-нибудь шорты у Кавеха, но решила не подставлять приятеля. Поэтому затянув верёвку на талии и подвернув их снизу, она вышла из ванной. В гостиной она никого не обнаружила. На диване лежали только декоративные подушки. Девушка решила дойти до комнаты аль-Хайтама и легонько постучала в дверь, которая тут же отворилась. Аль-Хайтам сидел за рабочим столом и снова что-то читал, не отвлекаясь на происходящее. Руммана решила напомнить о себе: — Ванная свободна если что, — она зашла внутрь и осмотрелась. Всё-таки это была комната учёного, который вёл аскетичный образ жизни, но мебель была довольно дорогая: резная кровать, несколько тумбочек, рабочий стол и книжный шкаф во всю высоту стены. В комнате также были и растения, которые кто-то заботливо поливал в отсутствие их хозяина. — Угу, — кивнул аль-Хайтам и зачеркнул что-то в бумагах. — А ещё бы мне пригодилась подушка с одеялом. А то так спать на диване неудобно, — как бы невзначай намекнула девушка. — Угу, — последовал такой же ответ, и парень отложил записи. — Я скоро. Можешь тут осмотреться пока что, если интересно. Секретарь удалился, оставив Румману одну в комнате. Конечно, ей было любопытно порыскать по комнате человека, которого ещё непривычно было называть своим парнем. Ей хотелось выяснить что-нибудь новое. На столе были методично разложены письменные принадлежности, наушники и тетрадь. У девушки чесались руки открыть и посмотреть, что же сейчас занимает гения из Хараватата, но она решила спросить об этом лично позже. Ведь сама не восторге, когда кто-то читает её неоконченные записи. Взгляд переместился на книжные полки шкафа. Книги стояли только в понятном ему порядке, поэтому Руммана стала разглядывать фотографии и рисунки. В одной рамке был портрет молодой пары. Судя по их внешности, это были родители аль-Хайтама. Такие счастливые. Рядом стояла фотография пожилой женщины, и девушка вспомнила, что когда-то он упоминал о своей бабушке. Рассматривая фотографии, Руммана с сожалением отметила, что довольно мало знает о прошлом человека, который постепенно стал самым близким для неё. Какая у него была семья, есть ли сёстры или браться, почему выбрал такую карьеру, не сулящую известности. Хотя об ответе на последний вопрос она догадывалась. Стоя у шкафа, она размышляла и даже не заметила, как хозяин комнаты вернулся обратно. Но вскоре он себя выдал: — На фотографиях мои родители. Их не стало, когда я был маленьким, так что у меня практически не сохранилось никах воспоминаний. А вырастила меня бабушка, — проследив за её взглядом, он решил поделиться. — Скучаешь по ним? — Руммана прижала руку к сердцу и посмотрела на аль-Хайтама. — Временами, но ведь они всегда остаются тут, — к этому моменту он уже приблизился к девушке и указал пальцем туда, где покоилась её рука. Она закрыла глаза и пыталась унять участившийся сердечный ритм. Слова аль-Хайтама всегда били в точку, этого не отнять. Его запах свежести и мяты успокаивал и обволакивал, а когда Руммана вновь открыла глаза, то вновь встретилась с его уверенным взглядом. Губ коснулась лёгкая улыбка, и Нур потянулась рукой к светильнику на столе и выключила его. Комната не совсем погрузилась в темноту, потому что луна продолжала освещать спальню, соревнуясь со свечением из глаз Румманы. — Такие глаза мне достались от мамы. Кстати, её звали Селена, — решила вдруг поделиться девушка. — Луна… — тихо ответил аль-Хайтам. Ему было знакомо значение этого имени. — Красиво, — в этот момент от положил свои руки девушке на бедра и притянул к себе. — Но сейчас меня привлекает цвет граната, так что позволь мне… Аль-Хайтам не закончил последнее предложение, но Руммана быстро догадалась, что он имел ввиду, когда его губы коснулись её губ. Поцелуй был нежным, но требовательным. Девушка старалась ответить тем же. Затем он чуть наклонил голову набок и углубил поцелуй, сплетаясь языками. Такого напора она ещё не чувствовала. Затем парень переместился от губ к шее и прошёлся краткими и горячими поцелуями по всей её длине, а руками сжимал округлые бёдра. Руммана издала едва слышный стон, положив свои руки сначала на его крепкую грудь (Архонты, когда он только умудряется заниматься), а затем опустила их к его талии, чувствуя напрягающиеся мышцы. Из-за разницы в росте, аль-Хайтаму пришлось приподнять её и посадить на стол. Послышались звуки падающих предметов, но их это сейчас не заботило. Он продолжил исследовать выпирающие ключицы девушки, чуть оттянув футболку, чтобы двигаться от ложбинки сначала к правому плечу, а затем, не отрываясь, дойти обратно и продолжить путь до левого. Парень действовал так, будто точно знал, каких мест касаться. Он лучше неё знал, на какие зоны обращать больше внимания. Руммана не хотела оставаться безучастной, но, в силу своего скудного опыта, не знала, как ей лучше действовать. С каждым прикосновением он открывал всё больше точек на карте её тела, в то время как она оставалась слепой, хоть и умела видеть в темноте. Спустя какое-то время ей захотелось перехватить инициативу, поэтому она взяла в руки лицо аль-Хайтама и приподняла до уровня своего лица. Его изумрудные глаза как будто стали ещё глубже за счёт расширенных зрачков, а взгляд был таким же расслабленным. Прекратив игру в гляделки, она поцеловала его скулу, затем пошла дальше и, опалив дыханием ухо, поцеловала кожу по ним. Прикусить за мочку она пока что не решилась, поэтому двигалась вниз по шее, повторяя ту же ласку, которую получила до этого. Кадык парня дернулся наверх, и девушка почувствовала его руки под своей футболкой на спине. Она немного напряглась, когда он пальцами стал проводить по линии рубца наверх. Ей всё ещё было стеснительно показывать такой шрам, тем более ощущать на нём прикосновения. Поэтому она отреагировала по-своему на такой ход событий и укусила кожу на шее. Аль-Хайтам в ответ усмехнулся и прижал девушку ещё сильнее к себе. Она почувствовала его возбуждение, лицо её загорелось, а как дышать она вообще забыла. Руммана замерла, когда одна рука парня спустилась вниз и легла ей на бедро. От этого она напряглась ещё сильнее, что не укрылось от парня. Он чуть отступил назад, убрав руку со спины и поставив её на стол. Низким голосом он сказал, смотря девушке в светло-серые глаза: — Ничего не будет, если ты этого не хочешь. Нур прикусила нижнюю губу. Она чувствовала и любовь, и возбуждение. Она хотела быть с ним. Но отголоски последних событий не позволяли ей расслабиться полностью. Ей нужно ещё немного времени. — Хочу, но сам понимаешь… Я пока что не готова. Поцеловав Румману в лоб, он провел ладонью по её щеке и улыбнулся. Конечно, он всё понимал. И он готов подождать ещё немного. — Тогда ложись, а я скоро вернусь. — Разве моё место не в гостиной? — озадаченно спросила девушка. Аль-Хайтам снова улыбнулся и ответил: — У меня нет запасных подушек и одеял, — и после этого он скрылся за дверью. Осознание подкралось к Руммане неожиданно, да так, что что её глаза широко раскрылись, а чтобы не создавать шума, она прикрыла рот рукой. Сколько ещё таких поступков остались незамеченными? Но, улыбнувшись этой мысли, она решила не ворошить прошлое, а наконец-то слезть со стола. Кровать была такой удобной, что, устроившись под одеялом и повернувшись набок, Нур довольно выдохнула. А ещё здесь был его запах, который действовал на неё слишком успокаивающе. Сейчас в теле снова господствовала усталость, а веки непроизвольно закрылись. Уже на границе между сном и реальностью, она почувствовала, как кровать пригибается, аль-Хайтам раскрывает одеяло и пристраивается за её спиной, уткнувшись лицом в шею и положив руку ей на бедро.