Глава 4

      И вот каким образом я опять стою на коленях перед этим сумасшедшим? Черт бы побрал этого больного!       Стоило мне проснуться в обнимку с Руби, так в комнату ворвались слуги и увели девочку, несмотря на её ярый протест. А затем никто иной, как Пьетро, за шкирку притащил меня прямо к ногам Чезаре…       Видимо, мое отвращение прекрасно отразилось на моем лице, учитывая, как сильно Чезаре стиснул кулаки. Хотя мои раны все еще были свежи, вряд ли это остановит его от новой порции побоев.       — Уберись здесь, — внезапно приказал он, а я так и выпучила глаза, разинув брезгливо рот.       — Прикалываетесь? — я скептично выгнула бровь, поморщившись. — Мне после вашей «заботы» даже пошевелиться невмоготу.       — Делай что приказано, — Чезаре заложил ногу на ногу, скрестив пальцы в замок. — Все, что тебе может понадобиться, уже принесли. Разве я не добр, раз позаботился о чем-то подобном?       Стоило ему произнести что-то настолько нелепое, так все внутри у меня свернулось, а лицо покорёжилось. Добрый человек точно не говорит, что он добрый, ещё и при подобных обстоятельствах.       — Вставай и работай, — лазурные глаза Чезаре угрожающе сверкнули, и он подпер голову рукой. — Или твои встречи с Руби закончатся, а ты сгниешь где-нибудь в подземелье, расплачиваясь за грехи.       При упоминании Рудбекии сердце моё болезненно сжалось. И мне не оставалось ничего, кроме как послушно взяться за работу.       Судя по выражению, Чезаре явно был доволен, что его манипуляция сработала. А вот из моего рта так и посыпались всевозможные проклятья в адрес этого ненормального «ребёнка».       Говорила я конечно же тихо, однако так, чтобы Чезаре все же мог услышать. Я не скрывала своего отношения к нему, но его видать все это лишь забавляло. По-крайней мере, расстроенным он не выглядел и просто наблюдал, как я протираю пыль, подметаю и мою полы. В общем убираюсь, несмотря на раны. При этом я постоянно морщилась, кривя лицом и вздрагивая от боли неверных движений.       Стоило мне вроде как закончить, так спину пронзил новый импульс боли, от которого ноги подкосились, а в глазах потемнело. Но я вовремя успела рукой облокотиться о стену, прикусив губы до посинения.       И тут ко мне подошёл Чезаре, окинув довольным взглядом.       — Можешь возвращаться к себе, Доми… — он коснулся моей руки, улыбаясь. — Я всегда встаю в пять, поэтому не опаздывай.       «Вот же…» — я поморщилась, борясь с болью. Вот только стоило мне сделать шаг в сторону, так перед глазами все помутнело, а ноги стали ватными. Я так и упала на пол, схватившись за лицо, искаженное в гримасе боли, чувствуя жар и как тело без остановки дрожит и пылает, содрагаясь в конвульсиях.       — Доми, ты хорошо усвоила урок? — Чезаре положил свои руки поверх моих, сжимая плечо и моё лицо. — Не перечь мне и не зли. Будешь послушной, и я награжу тебя.       — Ну тогда я точно умру, — я через силу улыбнулась, но вышло это крайне нелепо и криво. — Ведь играть роль послушной овечки я точно не собираюсь.       Чезаре сильнее сдавил мне плечо, заставив меня проскулить от боли. Однако я быстро прикусила губу, подавляя желание расплакаться и закричать.       — Ты играешь с огнем, — угрожающе прошептал он мне на ухо, а глаза его вспыхнули. — Убирайся.       Хоть Чезаре и сказал мне уходить своими двоими, вот только перед глазами все размылось и помутнело. А следом силы окончательно иссякли, а конечности окоченели.       Мое тело тут же размякло в руках Чезаре, перед тем как я потеряла сознание.       

⸸⸸⸸

             Руки задубели от стирки в ледяной воде. Вот что-что, а это очевидно его новая форма пыток, учитывая, что главная горничная сказала, что это приказ Чезаре.       От одного воспоминания о его проклятой роже у меня все внутри сжалось от отвращения и мне захотелось проблеваться.       Шли дни. Сменяли друг друга сезоны… И как-то незаметно прошли пять лет после моего таинственного переселения в новеллу.       За пять лет, что я была личной служанкой этого больного ублюдка, я успела многого натерпеться. Испытала на себе самые разные виды пыток и насилия, начиная с физических, вроде избиения плетью, заканчивая психологическими манипуляциями. Он знал о моей привязанности к Руби и пользовался ею, чтобы заставлять меня делать все, чего бы его гнилой душонке не захотелось.       Хотя живя под одной крышей с этим ненормальным ублюдком, немудрено было выработать устойчивость к его закосам. Я научилась предугадывать его резкие перемены настроения, которое могло в одну секунду поменяться на сто восемьдесят градусов.       Хотя для всех окружающих, что самое странное, я была любимой служанкой Кардинала Валентио. Это судя по слухам, которые я невольно услышала. Вот только на деле я просто собачка для битья и вещь в его руках.       Я невольно вспомнила, что в новелле Чезаре специально распускал грязные слухи вокруг себя и Руби: мол, что они состоят в ОЧЕНЬ тесной связи, будучи братом и сестрой. Но в таком случае, разве это не скажется негативно на репутации дома Борджиа? Всё-таки семья известная, а тут старший сын Папы Римского, ещё и служанка…       Хотя, учитывая, что сам Понтифик был нечист на половые связи с женщинами, вряд ли кого-то удивило бы что-то подобное…       Ну, по-крайней мере, после моего появления, я ни разу не заметила, чтобы Чезаре как-то бил и калечил Рудбекию, чему конечно же я была рада. Уж лучше он пускай на мне срывается, чем на бедной девочке и единственном моем светоче в этом аду…       Каждый вечер Рудбекия приходит ко мне и тайно приносит вкусности. А я рассказываю ей истории, играю в игры и делюсь своими знаниями. Постепенно, шаг за шагом, мы очень сблизились, а Руби начала называть меня «Мамой Р» — она ещё с самого нашего знакомства заметила у меня на шее татуировку в виде буквы «ℜ», а после начала называть меня столь милым прозвищем.       Мне было невероятно приятно проводить время с Руби, коротая дни. Да и учитывая отсутствие мобильного, заняться было особо-то и нечем. Денег мне не платили, а иногда мне казалось, что в один миг я точно помру со скуки. Не говоря уже о том, что я больше не могла работать над моим любимым проектом…       От одной мысли об этом, моё сердце кровью обливается, ведь вся моя кропотливая пятилетняя работа была навеки утеряна, после моего рокового переселения в мир новеллы. Ну, у меня есть Руби, а забота о её ментальном и физическом здоровье стала для меня заменой моей несбывшейся мечты.       Если днем меня всячески изводил Чезаре, то ночью со мной проводила время Руби. И я постепенно привыкла к жизни в таком контрастном темпе.       Хотя многие аспекты жизни здесь всё еще доставляют лютый дискомфорт. Например месячные, ох… Учитывая эмоциональные качели, устроенные Чезаре, у меня совсем сбился режим, а каждый приход этих дней становился самым настоящим испытанием. Ведь факт месячных никак не отменял того, что я должна работать в качестве слуги. Да и прокладок пока не изобрели, а стирка окровавленных простыней доставляла мне невероятный дискомфорт. Хотя потом с помощью Руби мне удалось раздобыть чёрную краску и сделать что-то вроде тампонов, чтобы хоть как-то улучшить положение вещей. Она тайно достала мне материалы, а затем мы вместе нашли способ борьбы с «этими» днями.       Вот только это не отменяло моего по-настоящему вялого состояния и боли, которая пронзала меня каждый период. Вот я конечно понимаю, для чего нужны месячные. Но вот мое желание избавиться от матки каждый божий раз это не отменяло. Слишком тяжело мне было в эти периоды, не говоря уже о том, что я была похожа на ходячий труп…       Но самое стремное заключалось в другом. Стоило мне не прийти к Чезаре в один день, так как мне было слишком хреново из-за месячных, так этот больной сумасброд припёрся прямо ко мне в комнату, собственной персоной. Вот только для полного «счастья» мне лица Чезаре во время месячных не хватало… Завидев кучу окровавленного белья и моё заплаканное бледное лицо, он сразу смекнул в чем дело… А мне оставалось сгореть со стыда и дискомфорта, когда тот резко решил проявить заботу. Хотя до этого я чуть было не откинулась от страха, учитывая с какой злой рожей он припёрся ко мне…       От одного воспоминания об этом у меня пробежал мороз по коже… Бр-р!       Интересно, и почему он так вцепился в меня? В который раз я думала и гадала о причинах его отношения ко мне, но ничего толкового не шло в голову. Раньше стоило мне открыто продемонстрировать свой характер, так все отворачивались от меня. Из-за этого я начала скрывать свои истинные чувства под маской. Так я и жила много лет, и все было вполне неплохо… А вот после переселения я перестала это делать, да и с Чезаре мне не хотелось быть любезной. Но вот его факт, что я постоянно скалилась на него, как бешеная собака, совершенно не смущал. Он все равно держал меня рядом, как на привязи. Хотя чаще всего он просто наблюдал, как я работаю, ну либо наказывал за любые проколы.       — Фух… — я вытерла пот с лица рукавом, окинув унылым взглядом постельное белье этого сумасшедшего. Да так и стиснула его, пылая от злости и негодования, мысленно представляя, как окунаю этого ублюдка в эту самую воду.       Как вдруг позади раздалась знакомая поступь, а по спине пробежал холодок…       — Долго возишься, Доми… — с фальшивой улыбкой сказал Чезаре, наклоняясь ко мне и заправляя локон моих волос за ухо. Волосы мои были убраны в пучок, однако некоторые пряди выбивались. — Ты заставила меня ждать…       Чезаре был одет в черную и элегантную мантию с крестами. За пять лет он сильно вытянулся, и теперь был значительно выше меня, из-за чего я всегда чувствовала рядом с ним лютый дискомфорт.       Его синие глаза не сводили с меня недовольного взгляда, несмотря на улыбку, а внутри темных зрачков затрепыхался опасный огонь. И хотя в новелле Чезаре описали, как дьявольски красивого, для меня он был самым настоящим дьяволом-мучителем, в котором не было и грамма сострадания. Мне вот только интересно, он таким правда родился? Хотя я читала как-то, что психами люди тоже могут родиться, но вот насчёт злодеев… Просто в реальности я с такими людьми не сталкивалась… И всегда считала, что злодеями не рождаются, а становятся.       — У Кардинала Валентио слишком много свободного времени, как погляжу… — я отвела взгляд, отжимая белье. А следом Чезаре вдруг схватил меня за руку, осматривая покрасневшую от холодной воды кожу.       — Ты что делаешь? — взгляд его похолодел, и я машинально дернулась в сторону.       — Ваши вещи стираю, молодой господин, — я прикусила губу, нахмурившись. — Отпустите пожалуйста.       — Брось, — Чезаре потянул меня за собой. Хотя скорее поволок, крепко сжимая мою руку.       — Вещи отсыреют, если их так оставить!       — Я сказал тебе бросить это дело. Смеешь ослушаться приказа своего хозяина? — меня охватил озноб, когда Чезаре схватил меня за челюсть, сжимая ее. Я машинально прикусила губу, отведя взгляд в сторону. Каждый раз, когда он так говорил, за этим следовало очередное наказание. Вот только, что его так из себя вывело? Он ведь сам поручил мне сегодня постирать его вещи, со словами, чтобы не возвращалась, пока не закончу.       — Г-господин? — стоило ему затащить меня к себе в покои, так следом Чезаре прижал меня к двери, схватив за шею.       — Непослушная, — свободной рукой он провел вдоль моей щеки, а мне только и оставалось, что схватить его за руку, еще сильнее сдавившую мою шею. — Я сказал тебе управиться со всем за час и идти ко мне. А что делаешь ты?       — Да пошёл ты, — злостно процедила я, задыхаясь с каждой секундой. — Посмотрела бы я на тебя, стирающего грязное шмотье в ледяной воде.       — Опять ты дерзишь, — хватка Чезаре ослабела, и я отчаянно начала хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться. — Тебя давно не наказывали, Доми.       Чезаре усмехнулся, намотав прядь моих взлохмаченных волос на палец, после чего поднёс их к своему лицу.       Подобные жесты с его стороны говорили за себя… Уже давно я поняла, что этот ненормальный по какой-то причине стал одержим мною. Хотя скорее для него я просто вещь и игрушка, с которой можно делать все, что душе угодно. Если она у него есть вообще…       Я всячески избегала и пыталась отдалиться от него, но Чезаре постоянно цеплялся за меня, не давая мне проходу. А стоило ему вот так вымахать, так подобные жесты стали повторяться все чаще с его стороны…       — Доми… — Чезаре коснулся моего лица, а я так и поморщилась, вжавшись спиной в дверь. — Приласкай меня.       Знакомый сценарий…       Когда Чезаре говорил так, мне только и оставалось, что взять его за руку и пойти за ним к кровати. Тогда он садился рядом со мной, положив голову мне на колени.       Ему определённо нравилась эта игра в нежность. А я только и могла, что гладить его по голове, подавляя желание убежать и спрятаться. И вырвать ему все волосы без остатка! Но если я сделаю что-то подобное, он меня запрет в комнате, еще и будет избивать, пока я не потеряю сознание от боли. Побои Чезаре действительно зверские…       — Доми, руку, — он неожиданно выпрямился, протянув ладонь.       Я послушно ухватилась за нее, а следом Чезаре притянул ее к своему лицу, губами касаясь моей ладони. От его прикосновений по моему позвоночнику прокатилась волна холодной дрожи. А его пронзительно синие глаза, словно смотрели внутрь меня, прожигая насквозь синим огнём.       Я прикусила губу, покосившись в сторону.       — Доми, вторую, — приказал Чезаре, и я протянула ему свою другую руку, которую он так же притянул к своему лицу, носом втягивая мой аромат.       — Вас совсем не смущает подобное? — осмелилась я задать давно мучающий меня вопрос.       Сквозь шторы упал тонкий луч солнечного света, а глаза, похожие на темно-синий сапфир в одном из перстней на пальцах Чезаре, замерцали холодным светом. Его красивое лицо растянулось в улыбке, от которой меня охватила дрожь, а все внутри сжалось.       — Что именно?       — Целовать старую деву?       — Хах, ты не выглядишь старой, — Чезаре склонился к моему лицу, носом касаясь моей щеки. — Ты точно ненамного старше меня.       — Ошибаетесь, — я нахмурилась, вздрагивая каждый раз, когда его дыхание опаляло мою кожу. — Вы никогда не интересовались моим возрастом.       — Тогда сейчас самое время? Так сколько тебе лет, Доми? — впервые мы разговаривали вот так непринуждённо. Даже удивительно…       — Когда мы впервые встретились, мне было почти двадцать пять…       Стоило мне сказать это, и Чезаре медленно отстранился, удивленно разглядывая мое поалевшее лицо.       — Врешь, — он схватил меня за подбородок, посмотрев на меня исподлобья. — Тебе не может быть тридцать…       — Неужели так смутил тот факт, что я вас старше на целых двенадцать лет? Мне скоро стукнет тридцать лет, — я попыталась отстраниться, дернувшись назад. Вот только в следующий миг этот ненормальный схватил меня за руки, вжимая в кровать. А взгляд его не внушал ничего хорошего…       — Ты обманула меня, — его глаза прожигали меня насквозь, а тело пронзила дрожь. Вот что-что, а положение, в котором мы сейчас находились, не могло не напрягать. Слишком опасное…       — Я думала, что вы куда более проницательны и сознательны, господин… Внешность бывает обманчива. Вы сейчас тоже на вид старше, чем есть на самом деле. И я вас не обманывала. Просто я не говорю про свой возраст, потому что всегда вижу одни и те же реакции.       Хватка Чезаре усилилась, и он склонился к моему лицу, почти к самому носу.       — Притворщица, — губы его слегка приоткрылись, когда он посмотрел на меня, словно я была куском мусора. — Весело было водить меня за нос?       — А вам весело избивать меня и мучить? — ввернула ему я, сжав кулаки. — И почему вы так вцепились в меня? Могли бы помоложе себе найти пассию…       — Закрой рот, — он обхватил меня одной рукой за челюсть, сжимая её. А я так и съёжилась, морщась от дискомфорта.       — Вот почему вы всегда так со мной? — я ногой попыталась скинуть его с себя, но ничего само собой не вышло. А в следующий миг я в ужасе посмотрела на исказившееся лицо Чезаре. Он выглядел так, словно испытывал огромную боль. Хотя нет. Это было нечто другое, незнакомое и непонятное мне доселе чувство.       — Ты спала с мужчинами? — выражение его лица стало вдруг настолько зверским, что я на какой-то момент перестала дышать.       — Что за вопрос такой? — я прикусила губу, подавляя желание врезать ему за столь грубый и бестактный вопрос.       Чезаре схватил меня за лицо, надавив так сильно, как никогда ранее.       — Предавалась ли ты похоти, Доми? — Темные и горькие эмоции промелькнули в его сапфировых глазах, а мне оставалось лишь гадать, что именно это было.       — Да какая вам разница?! — мое лицо исказилось от злости. — Моя жизнь…       Не успела я договорить, как губы Чезаре накрыли мои, проглотив окончание фразы. Я онемела от шока и столь неожиданного действия с его стороны. Какого хрена он поцеловал меня?!       Губы Чезаре впились в мои, а я в ужасе округлила глаза, задыхаясь от грязного чувства внутри, которое пронзило мое тело, захлестнув в неизведанный омут.       А затем Чезаре отстранился, окинув мое красное и бледное лицо пристальным взглядом своих сапфировых глаз. А затем жутко ухмыльнулся и рассмеялся, откинув темно-синие волосы на затылок.       — Ох, мне стоило сделать это раньше, — он схватился за сердце, а его синие глаза смотрели на меня сверху-вниз, пылая странным огнём. — Доми, ты в ужасе? Сколько бы я тебя не бил, ты никогда так не смотрела на меня. И я даже начал думать, что тебе совсем не ведомо чувство страха, но сейчас… — он обхватил моё лицо руками, довольно улыбаясь. — Это такое прекрасное зрелище, Доми… Какого это?       — От-тпусти, — голос мой задрожал, а из глаз хлынули слезы, которые я столько сдерживала в себе.       — Доми, ты не боишься плети, но тебя напугал простой поцелуй? — он склонился к моему уху, опаляя кожу дыханием. Спустился ниже, к шее, приспуская мое платье с плеч. А ведь если так подумать, то все, что я имею здесь, было подарено им. Как и это милое платье…       — НЕТ! — я тут же задёргалась, чувствуя, как сердце постепенно охватывает неподдельный ужас, от которого я начала постепенно задыхаться. Я даже не могла понять, почему меня так сильно охватила паника от его действий. — Не делай этого!       — Так вот чего ты так боишься, — Чезаре никак не реагировал на мою попытку вырваться. Лишь крепче сжал плечи, склонившись к моим ключицам. — А ведь я не хотел быть похожим на него. Кто бы мог подумать, что по итогу я все же ступлю на этот путь. Предамся этому грязному плотскому желанию.       — Не надо… — я умоляюще посмотрела на него, но Чезаре на это лишь усмехнулся.       — Ты не ответила на мой вопрос, Доми… — его глаза полыхнули синим огнем, а руки обхватили меня за бедра, сжимая их с тканью платья. — Ты спала с мужчинами?       — Я… — дыхание участилось, когда Чезаре впился губами в мою бледную шею, втягивая кожу с особой нежностью. — Д-девственница.       — То есть ты не сливалась ни с кем? — он явно был доволен ответом. — Значит я буду твоим первым.       Мне не послышалось? Или он сейчас серьёзно собирается переспать со мной? Ему же ещё и восемнадцати нет! Хотя Чезаре и выглядит сейчас на все двадцать, но все равно это неправильно! И ему что-ли реально плевать, что я старше его больше, чем на десять лет?!       — Г-господин, не надо, — я попыталась оттолкнуть его, но естественно ничего не вышло. — Я буду послушной, только не это…       — Какая ты стала резко покорная, — Чезаре ещё раз поцеловал меня в шею, поднимаясь все выше, до самой челюсти. А стоило ему впиться в нее зубами, так я непроизвольно всхлипнула, задергавшись с новой силой.       — Уж лучше бейте меня, но не это…       — Ты предпочитаешь плеть прянику? — Чезаре коснулся моего заплаканного лица, целуя в щеку. — Я ведь тебя приласкать пытаюсь.       «Это больше напоминает пытку, чем ласку…» — мысленно я проклинала тот день, когда сочла его интересным героем. Да он просто больной псих и извращенный ублюдок!       — Доми, не дергайся.       — Нет! Не хочу! Прекратите!       — Я сказал тебе не дергаться, — голос Чезаре похолодел, а все внутри меня словно разбилось. — Будь паинькой, Доми.       После этого Чезаре вновь прильнул к моим губам, языком проникая внутрь. От подобных действий я еще больше заплакала, сжимая его черное одеяние. А затем руки Чезаре обхватили мои, вытянув их вверх.       — Обними меня, — он чётко дал понять, что это приказ. Вот только мне не хотелось повиноваться, что естественно не укрылось от него. Чезаре ещё сильнее сдавил мои руки, жаля пристальным взглядом. — Доми… Только от тебя зависит, каким я сейчас буду.       Я была в отчаянии. Никогда мне не было настолько страшно, как в этот момент. Все-таки по-настоящему секса у меня никогда не было, хотя я и встречалась с парнями. Хотя вот об этом ему точно лучше не знать…       Стоило мне послушно обнять его вокруг шеи, и лицо Чезаре смягчилось.       — Покорность тебе идет больше… — сказал он, прежде чем вновь поцеловал меня в губы, куда смелее, чем было до этого. Я постаралась дышать носом, чтобы не задохнуться. Однако Чезаре оказался очень напористым. Целовал меня без остановки, из-за чего дыхания все равно не хватало.       Руки его тем временем начали расстегивать мое платье, очень ловко, словно он уже не раз делал что-то подобное. А я вздрагивала от каждого его прикосновения. И как бы я не дергалась, я прекрасно понимала, что он все равно будет делать все, что захочет со мной.       — Ты дьявол, — вырвалось из моего горла, когда он на долю секунды оторвался от меня, чтобы окончательно раздеть.       — Как угодно, — Чезаре усмехнулся, оставив меня в одном износившемся нижнем белье. Взгляд его обжигал обнаженную кожу, как и его прикосновения. А следом этот сумасшедший окунул меня в еще больший омут, когда его рука сжала мою грудь, задернув лиф наверх. — Я это заметил еще тогда, но у тебя очень интересное нижнее белье… Ты все ещё носишь его, хотя видно, что ему уже не один год.       Я прикусила губу, плача и всхлипывая, когда пальцы Чезаре сжали мою кожу под лифом, пока он окончательно не стянул его, оставив меня полностью обнаженной. Я машинально обняла себя, пряча грудь и нижнюю часть своего тела от взгляда Чезаре.       — Хах, — он схватил меня за одну руку и сел на меня верхом, придавив собственным весом. Начал расстегивать одежды своего одеяния. Украшения падали на пол, как и черная ткань, пока на Чезаре не остались одни только брюки. Хотя он был сейчас моложе меня, однако выше и крупнее. Не говоря уже о прекрасных мышцах и медной коже, что пульсировала от напряжения: он явно следил за собой, определённо. И явно был заведён, учитывая как дико извивались и пульсировали вены на его медной коже.       Я тут же поджала губы, невольно прикусив нижнюю. Чезаре коснулся моих спутанных волос, притянув локон к лицу, не сводя с меня хищного и прожигающего взгляда. Затем наклонился к моей шее, схватив за подбородок и наклоняя мою голову набок, прежде чем носом уткнулся в мою кожу, вдыхая аромат.       — Доми, ты всегда так вкусно пахнешь, — его неожиданный комментарий заставил меня вздрогнуть. — Чем бы ты не занималась и где бы не находилась, он всегда неизменный. И как ты это делаешь?       Я сглотнула, борясь со страхом. Все-таки я понимала, что он меня точно не отпустит. Не после того, как раздел и начал свои грязные расспросы…       — Доми, поцелуй меня, — в его глазах читался приказ, когда он прильнул к моей руке, целуя ладонь. — Ну же, целуй.       — Вы заставляете меня чувствовать себя так, словно я совершаю преступление, — лицо мое исказилось и вспыхнуло, когда Чезаре укусил меня за безымянный палец правой руки, оставив на нем след.       — Верно, предаваться похоти грех, Доми.       — Тогда вы грешник. Ведь вы первым начали это…       — Все люди грешники, — прошептал он мне за ухом, опаляя его дыханием, пальцами касаясь моей правой груди, слегка надавив на сосок большим пальцем, заставив меня проскулить, прикусив губу. Другая его рука коснулась моих губ, а его средний палец вошел в мой рот, касаясь моего языка, водя там кругами. Тело в этот момент пронзила дрожь, а низ живота стянуло. И мне стало максимально противно. Мне не нравилось, когда мне делают больно. Не нравилась боль. А Чезаре только и делал, что заставлял меня страдать и мучиться. Ещё и дошло до подобного унижения. Не говоря уже о том, что его действия окончательно перешли грань здравого смысла…       Спустя минуту Чезаре наконец вытащил свой палец, а я тут же закашлялась, чувствуя, как слюна стекает по подбородку. Схватилась за горло, а следом он обнял меня, пальцами впиваясь мне в спину, сжимая шрамы, оставленные им когда-то.       — Доми… — прикосновение к моей щеке было невероятно нежным и сладким. Я решила подумать о чем-нибудь другом, чтобы отвлечься от этого ненормального, но ничего не вышло. Стоило ему коснуться моей обнажённой кожи, так тело бросило в жар…       В его темно-синих глазах сверкнуло нечто искаженное, словно вечное пламя, которое никогда не способно угаснуть. Верно, взгляд Чезаре прожигал меня, а на его губах появилась ухмылка при виде моих пунцовых щёк и ушей.       Я не хотела быть послушной, но тело совсем не слушалось. Я не хотела позволять ему всего этого с собой. Но Чезаре раскусил мой самый главный страх, обнажив мои потаенные желания. И теперь использовал это, чтобы окончательно сломать мою волю.       Впервые за пять лет я почувствовала себя по-настоящему беспомощной.       Даже удары плети показались мне не такими болезненными, как боль в сердце от этого унижения.       Нет! Я обязательно помогу Руби выжить и пройду через этот ад вместо неё. И обязательно вырвусь из объятий этого монстра, и сбегу от него…       Айзек фон Омерта убьёт его…       Вот только почему-то от мысли об этом, я не испытывала ни радости ни грусти.       Абсолютно ничего.       А после сердце болезненно сдавило от неизвестного чувства.       И мне было страшно предполагать, что именно это было…