Глава 5

      Стоило мне открыть глаза, так взору предстало спящее лицо Чезаре. Выглядел он очень умиротворенно и даже… Невинно что-ли?       Меня тут же охватил озноб, а по телу пробежали мурашки, когда я почувствовала его руки на моей талии. Не говоря уже о том факте, что мы лежали в одной постели и полностью голые.       Что за везение такое? Никогда бы не подумала, что мой первый раз будет с кем-то вроде него…       «Переспать с больным на голову ублюдком, ух…» — я коснулась переносицы, подавляя желание уткнуться носом в подушку и хорошенько прореветься от положения, в котором я оказалась не по своей воле. Вот как меня угораздило переспать с Чезаре?! Мало того, переспать со злодеем и одержимым психопатом, который еще и младше меня на двенадцать лет! Целое комбо всевозможного дерьма собрала! Эх…       Я еще раз посмотрела на красивое лицо Чезаре, гадая, как именно так вышло, что он стал настолько одержим мной. И когда это вообще началось? Я ведь не такая как Руби. Мы с ней совершенно разные, и именно поэтому мне кажется странным его такая нездоровая тяга ко мне. Да и в целом все происходящее со мной.       Хотя в плане секса Чезаре действительно оказался очень хорош…       «Какого хрена я думаю о чем-то подобном?!» — я тут же хлопнула себя по щекам, почувствовав приступ отвращения к самой себе за подобные грязные мысли.       Как вдруг я уловила движение на моей талии. Руки Чезаре крепко сжали мою кожу, а веки его медленно приоткрылись. По телу пробежали мурашки, а волосы встали дыбом при виде странного блеска в его лазурных глазах. Интересно, как давно он не спит?       Чезаре навис сверху, не сводя с меня ледяного взгляда, внутри которого пылал страшный огонь. Он поглощал меня, заставляя тонуть в глубине его темных зрачков. Я видела в его глазах свое перепуганное отражение, а от того мне становилось ещё более страшно.       Однако между тем, щеки обдало жаром, из-за чего я болезненно прикусила внутреннюю часть нижней губы.       Я машинально обняла себя за предплечья, старательно избегая его пристальный и жгучий взгляд.       Чезаре схватил меня за руки, вжимая меня в смятые простыни. А затем без слов опустился к моей шее и ключицам, губами втягивая бледную кожу. Я невольно прикусила губу, подавляя всхлип. В то время как этот сумасшедший продолжил целовать меня, оставляя на плечах алые следы.       — Рисовать умеешь? — его внезапный вопрос застал меня врасплох.       — Почему вы спрашиваете?       — Хотя нет, — он внезапно отстранился. — Я сам сделаю и распоряжусь.       После этих слов Чезаре прильнул к моим губам, посасывая нижнюю и кусая ее. А затем провел по ней языком, вторгнувшись внутрь. Его язык начал блуждать внутри моего рта, заставив меня задыхаться. А его сильные руки еще крепче сжали мои запястья.       Стоило ему наконец прервать поцелуй, так я задышала как проклятая, красная как помидор.       — Доми, — от его нежной улыбки по коже пробежали мурашки, а мое лицо окаменело. Он выпрямился, сев на кровати, следом поманив меня пальцем. — Иди сюда, моя Доминика.       Я прикрыла голое тело одеялом, прежде чем осторожно придвинулась к нему. И аккуратно прикрыла его «срам» другой частью одеяла, воротя нос в сторону.       Чезаре улыбнулся, за затылок притягивая меня к себе, положив мою голову себе на бедро. Пальцы его начали играться в моих распущенных волосах, распрямляя их.       — Ты ведь красишь волосы? — он притянул к себе прядь и поцеловал. — Зачем?       — Возраст такой, — буркнула я себе под нос, краснея от этой неожиданной нежности со стороны этого психа. — Волосы имеют свойство выцветать или седеть.       — Больше не делай этого, — сапфировые глаза пристально сузились, а мое сердце сжалось в груди от холода в его голосе. — И ты правда не соврала насчёт возраста? Ты слишком молодо выглядишь для тридцати лет.       — На кой черт мне врать о подобном?! Меня всегда принимали за девочку-подростка. Когда мне было двадцать, мне как-то вообще четырнадцать лет дали… И меня раздражают разговоры о возрасте!       Чезаре усмехнулся и нежно погладил меня по голове, убирая пряди с лица.       — А что насчет мужчин? — его очередной вопрос заставил меня поморщиться.       — Что именно вам интересно на сей раз? — я постаралась вести себя как можно покладистее и спокойнее, чтобы не разозлить его.       — За тобой бегали?       Я часто заморгала, а следом сузила глаза, думая, что на это следует ответить.       — Понятия не имею. Не обращала внимания.       — Ты ведь сейчас мне врешь?       Все внутри сжалось от холода в его голосе. И вот почему от него ничего не ускользает?       — Я не вру. А даже если и было такое, мне просто нет и не было дела до подобного. Какой смысл думать о чем-то бесполезном? Особенно когда у меня есть я.       — В смысле?       — Ну, люди ведь все эгоистичны по натуре, — я прикусила губу, а Чезаре вновь погладил меня по голове. — И никто не будет любить человека так же, как он любит. Из-за этого очень много разбитых сердец.       Стоило мне сказать что-то подобное, и Чезаре остановился, сжимая мои волосы.       — Ты любила?       — Это…       — Доми, — Чезаре оттянул мою голову назад, схватив меня за волосы. — Ты любила?       — Любила.       — И что?       — Это было невзаимное чувство, — я прикусила губы, сжимая одеяло.       — И что стало с тем человеком? — выражение лица Чезаре сделалось очень жёстким, из-за чего я поежилась. — Где он?       — Он умер…       Чезаре замер, удивленно посмотрев мне прямо в глаза.       — Человек навеки умирает, когда о нем некому вспомнить. А я даже лица его больше не помню. А значит он умер для меня, как человек.       — Хм… — хватка его ослабла, и он нежно обнял меня, целуя в щеку. — Умер значит…       — Верно…       Чезаре коснулся моего лица, сжимая щеки.       — Я вижу тебя насквозь, как и твою ложь… Но по какой-то причине не хочу тебя сейчас наказывать.       Я аж глаза выпучила от удивления.       — И что же делать… — он коснулся моего затылка, обхватив его одной рукой, а другой схватил за волосы. — Моя вещь питает чувства к пережитку прошлого.       — Прекрати. О какой любви может быть речь?       — Верно, только я могу любить тебя.       Брови мои взметнулись вверх от подобного заявления. Мне не послышалось? Или он правда сейчас в любви признался?       — Нет, это не любовь… — вяло произнесла я, чувствуя, как усилилась его хватка на мне.       — Ты всего лишь глупая женщина. Что ты знаешь о любви?       А теперь он говорит мне тоже самое, что и Руби в оригинале… Действительно попадос… И вот как быть в этой ситуации?       — Ты путаешь любовь и одержимость, — я прикусила губу, когда лицо Чезаре приблизилось к моему. — Я тоже когда-то путала…       Мой ответ явно ввел его в замешательство.       — Именно когда я поняла природу этих двух чувств, я и осознала, что любовь нечто куда более глубокое. Потому что каждый человек будет испытывать разное, влюбляясь. Для тебя это может быть и есть любовь, но для меня любовь — это совершенно иное.       Руки Чезаре сомкнулись вокруг моей талии, притягивая ближе.       — Тебя это злит? И раздражает, что я такая? Поэтому тебе так нравится мучить меня? Бить и издеваться? Поэтому ты решил…       Чезаре схватил меня за щеки, сжимая до боли.       — Замолчи.       — Неф! Я выфкаву фсё, фто накопивось на дуфе!       — Когда твой хозяин говорит молчать, ты должна заткнуться, — голос его похолодел, и он вжал меня в кровать, нависнув сверху. — Я начинаю думать, что моя собачка на деле тигрица. Ты ведь такая же, как я? Скажи, Доми, ты сама призналась, что сама когда-то была одержима. — Его руки обхватили меня за лицо, поглаживая. — Какого это?       — Отвратительное и мерзкое чувство, — я поморщилась, когда он наклонился к моему уху. — Не можешь думать ни о чем другом, кроме объекта своей одержимости.       — И чем же ты так одержима?       — Собой и работой.       Он еще более изумленно посмотрел на меня. А я закрыла глаза, положив руку на сердце, решив немного подыграть ему и немного приукрасить правду.       — Когда-то я поняла, что совсем не знаю себя. Тогда я попыталась найти настоящую себя, ища и сравнивая себя с другими людьми. Но это с самого начала было ошибкой. Ведь сколько людей, столько и разных историй, мнений и мировоззрений. А сравнивать себя с другими, обесценивая пережитый опыт, в корне неправильно. Я старалась отыскать источники моих слов и поведения, моих реакций и чувств. Ведь я не до конца понимала их, иногда даже путалась в них. Так я и стала одержима идеей понять себя. Ну а работа… — взгляд мой потускнел. — Думаю, это частое явление, когда человек желает зарабатывать деньги, чтобы тратить их на себя.       — Ты говоришь сумасбродные вещи.       — А ты делаешь сумасшедшие вещи.       Чезаре усмехнулся.       — Не поняв себя, других понять точно не получится, — продолжила я, отведя взгляд. — А ты пытался понять себя и причину своих поступков?       — Тебе интересно?       — Нет. Лучше не отвечай, — я кисло поморщилась. — А то меня точно вывернет наружу.       Он коснулся моих волос, не сводя с меня зверского взгляда, пожирающего целиком.       — Тебя явно нужно будет наказать за подобные выражения.       Меня тут же охватил озноб, а губы задрожали от дурного предчувствия.       — Украл у меня невинность, еще и говоришь о наказании? — я сжала губы, а лицо мое исказилось в гримасе. — Или кое-кому пришла еще какая-нибудь дрянная и извращенная идея?       — Не дергайся.       Чезаре крепко сжал меня в объятьях. Вот только в отличие от его спокойного и приглушенного голоса, его глаза горели синим пламенем, которое заставило меня вздрогнуть. Кровеносные сосуды извивались на его медной коже от напряжения. В то же время мое сердце разъедал страх и странное чувство. И меня по новой захлестнуло этой волной, от которой по коже пробежали мурашки.       — Доми, завтра ты переедешь.       Я в немом изумлении уставилась на него.       — Куда?       — Разве не очевидно, что поближе ко мне? Не задавай идиотских вопросов.       — Это естественный вопрос! — возмущенно ответила я, поморщив нос. — И о каком «поближе» может быть речь, когда именно ты притащил меня сюда, сделав слугой? Причем слугой, которой не платят ни гроша за проделанную работу!       — Твоя жизнь и есть плата, — он ущипнул меня за щеку, улыбаясь. Носом коснулся моего века, прикрывая глаза. Вот только взгляд его был ледяным. — И общение с моей сестрой в том числе, Доми. Не забывайся.       Как тут забыть…       — Я уже распорядился, чтобы твои вещи перенесли.       Было бы среди этих вещей хоть что-то по-настоящему мое… Ведь все это было своего рода подачкой от этого ненормального.       Если так подумать, то я как-то видела, как он отдал слуге ящик с вещами, сказав отнести их ко мне. А значит все это было своего рода «подарком», вот только приятно от этого мне не было.       «Хочу к Руби…» — мысли мои невольно вернулись к ней, но я старалась делать вид, что внимательно слушаю его.       — Доми, не вздумай больше опаздывать, поняла?       Я только и могла что кивнуть, а следом Чезаре поцеловал меня в губы, смакуя их и лаская языком. Этот чертов контраст бесил меня до ужаса. И вот какого черта этот ублюдок так со мной? Я конечно милая на вид, но до сих пор не понимала, как так вышло, что этот злодей стал настолько одержим мною…