Глава 8

      Закончив с нашими «экспериментами», мы с Руби отправились к ней в комнату. Часть приготовленного я конечно же подарила Руби, за ее вклад в «косметическую науку». А оставшееся разделила, чтобы было на будущее. А еще ради одного моего плана, который мне невольно пришёл в голову.       В одном произведении, которое я как-то читала, главная героиня использовала свои знания из современного мира, чтобы заработать. И я подумала, что неплохо было бы на косметике поднять деньжат, учитывая, что за работу здесь мне не платят ни гроша. Вот только…       Я женщина.       В этом и заключается самая главная проблема. Ведь женщины в это время считались обслугой или товаром для укрепления власти. Даже мою малышку Руби в будущем собирались использовать в качестве «товара».       Хотя по итогу семья Борджиа все равно рухнула, после смерти Папы Римского и Чезаре. Не говоря уже о Святом Граале, который моя малышка выкрала, после чего положение Борджиа окончательно пало ниже плинтуса.       «Содом и Святой Грааль» — так назывался изначальный роман, в мире которого «переродилась» Рудбекия. Слово «Содом» в названии относилось к жителям региона Романья в северной Италии, а «Святой Грааль» был святым артефактом, который находился в руках Борджиа. Именно благодаря ему они обладали такой властью, хотя Понтифик не мог просто так использовать его.       Италия… Я всегда хотела побывать там. Это ещё одна из причин, почему новелла так запала мне в душу. Ведь романская атмосфера всегда таинственным образом привлекала меня. Хотя теперь…       В начале истории, Святой Отец и Чезаре, пытаясь получить еще больше политического влияния, желали как можно выгоднее выдать Рудбекию замуж. И после трех неудачных помолвок она наконец вышла замуж за Айзека фон Омерту из Британии — Северного королевства.       И именно Айзек — билетик для моей милой Руби в счастливое будущее. Поэтому я сделаю все, чтобы они были вместе и счастливы. И разумеется все ради того, чтобы отправиться на Север вместе с ней! Однако для этого нужно еще пережить целые восемь лет в этом треклятом аду.       — Мама Р, давай сходим в город? — я удивленно вскинула брови, от столь неожиданного предложения Руби.       — Нужно получить разрешение, — я задумчиво коснулась подбородка. — И спросить у… этого…       — Мама, слушай, а почему у тебя синяк на татуировке?       Сердце моё ухнуло и ушло в пятки. Я ведь специально надела платье с воротом. Когда она успела подглядеть?       — Эм-м…       — Это сделал брат?       — Комарик укусил, — я коснулась шеи, поморщившись. Руби схватила меня за подол, не сводя с моего лица горького взгляда.       — Мама, пошли в город тайно?       Я удивленно округлила глаза и посмотрела на неё в немом изумлении, совсем не ожидая от Руби подобного предложения.       — Руби, если нас поймают…       И тут она схватила меня за руку, потащив в сторону черного выхода. Я невольно поразилась её такой твёрдой решимости отвести меня в город.       И что самое удивительное, по пути нам никто не встретился. Это показалось мне странным, но долго думать об этом не пришлось. Вместе с Руби мы покинули стены «резиденции» Борджиа и пришли на многолюдную площадь, по которой как-то бегали от людей Чезаре. Я невольно словила ностальгию, оглядев её.       — Мама, смотри!       Я тут же посмотрела в ту сторону, куда указала Рудбекия, сверкая глазами. Затем ловко подняла ее на руки, двинувшись в сторону красивого круглого фонтана. В лучах солнца игриво танцевала радуга, а капли воды орошали все вокруг. Несколько даже попало мне на лицо, из-за чего я невольно рассмеялась.       — Мама Р, тебе весело? — Руби коснулась моего лица, на что я тепло улыбнулась ей.       — С тобой любое место словно рай, — после моих слов девочка покраснела, обнимая меня вокруг шеи.       — Мама Р, я… Я люблю тебя.       — Спасибо, что полюбила меня, Руби, — я со всей нежностью погладила ее по голове. — Я всем своим сердцем чувствую твою любовь. И никто меня не любил так как ты.       — Правда? — она удивленно посмотрела на меня. — Мама, но ты ведь такая замечательная. Как тебя не любить?       — Руби, оглянись.       Девочка послушно сделала это.       — Что ты видишь?       — Людей.       — Верно, людей на земле бесчисленное множество. И каждый из них уникален. Невозможно нравится всем и каждому. Для кого-то я могу быть самым прекрасным существом во Вселенной, а для кого-то исчадьем ада, понимаешь?       — Но ты ведь не дьявол, — Руби поджала губы, еще крепче обнимая меня. — Если кто-то считает тебя такой, то этот человек точно дурак. Глупый! Мама милая и красивая! И очень умная, и сильная!       Я усмехнулась от столького обилия комплиментов.       — Это твое мнение Руби, — я двинулась вперед по улице, разглядев неподалеку пустующую лавочку. — И оно в любом случае будет отличаться от мнения других, но это не значит, что ты ошибаешься. С тобой я такая, а с другими могу быть другой. Люди очень многогранные существа. Вот помнишь Шеллу? Из-за зависти она перешла черту, подкараулила меня и толкнула, из-за чего я поранилась. Я ей не нравлюсь, поэтому она так поступила.       — Значит она глупая!       При виде ее негодования, я опять рассмеялась, присев вместе с ней на лавочку.       Усадив Руби себе на колени, я вновь посмотрела на фонтан, чувствуя невиданное тепло на сердце.       — Спасибо тебе, что ты появилась в моей жизни, мой ангелок.       — Эм… — Руби смущенно посмотрела на меня, неловко перебирая пальцами. — И тебе спасибо, что забрала меня из того монастыря.       — Хотя по итогу сбежать мы так и не смогли, — я удрученно вздохнула, на что Руби погладила меня по щеке. И это было просто невероятно мило! Я чуть было не закричала во весь голос. Настолько мой ангелок очаровательна!       Я хотела рассказать Руби какую-нибудь новую историю, как вдруг со стороны фонтана раздался чей-то крик. Я машинально посмотрела в сторону, поднявшись с места.       Руби также оглянулась, ухватив меня за ткань платья, когда я аккуратно поставила её на землю.       Судя по всему, дело было в ссоре между мужчиной и женщиной. И вокруг даже собрались зрители. Но оно и немудрено, учитывая, что в руках мужчина крепко сжимал нож.       В груди закралось дурное предчувствие, а виски загудели. Каждой клеточкой своего тела я ощущала своё сердцебиение, которое явно было слишком быстрым, превышая все нормы.       Я машинально схватила Руби за руку, и от нее не укрылось мое волнение.       — Дорогой, успокойся, убери нож! — женщина попыталась остановить мужчину. По ее бледному лицу стекал холодный пот, а руки дрожали от страха не столько за себя, сколько за её мужа. Вероятно они были супругами, хотя я могла и ошибиться.       — Успокоиться?! — во все горло завопил мужчина, в то время как по лицу его без остановки стекали слезы. Да и вид у него был такой, словно в него дьявол вселился. — Как ты могла, Джулия?! Ты предала меня!       — Нет, это не так!       — Как ты могла растоптать мои чувства?! Как ты посмела изменять мне?!       — Все не так! Я тебе не изменяла!       — Ложь! Я видел тебя с тем парнем! Решила найти мне замену, ха?!       — Дорогой, это недоразумение! Этот человек…       — Не важно кто он! Я… Я виноват… Прости, Джулия… — мужчина неожиданно приставил нож к своему горлу, а из толпы раздался визг. Все боялись приблизиться к нему. А сердце моё замерло при виде знакомой картины…       — Нет! — я изо всех сил ринулась к нему, желая остановить этого человека от подобной глупости. — Не делайте этого!       Перед глазами всплыл знакомый силуэт…       А сердце мое охватило невероятное чувство дежавю и страха, из-за которого стало трудно дышать.       «Реми…»       — Наши имена начинаются на букву «Р». Разве это не судьба?       — И правда! — мои глаза просияли, стоило ему сказать что-то подобное.       — Почему бы не сделать парные татуировки, Рози? — прекрасные нежно-зеленые глаза Ремигия лучились энергией и энтузиазмом. А светлые волосы отливали золотом, словно были вылиты из него.       — Будет здорово, Реми! А где набьем?       — Давай тут, — он указал на свою шею, игриво сузив глаза. — Я сделаю здесь, а ты с противоположной стороны. Отличный символ нашей дружбы!       — Дружбы?       — Ну да!       — Дружба значит…       Я почувствовала, как тело охватила дрожь, и я начала задыхаться. От звона в ушах у меня загудела голова, а глаза покраснели.       Однако я быстро взяла себя в руки, ударив мужчину в ногу, а следом по руке, выхватив у него нож и отбросив его в сторону.       — Сумасшедший! — я в ярости топнула ногой, сжимая подол платья. — Что за любовь такая, когда один убивает себя, чтобы наказать другого?! Доводить женщину до слез, не разобравшись в ситуации, еще и прощение просить за самоубийство!       Мои глаза пылали ледяным огнем, а вокруг зрачка зареяли оранжевые прожилки.       — Мама! — Руби кинулась ко мне, схватив за руку, которая дрожала от злости и переполнивших меня в этот момент эмоций.       — Эта девушка…       — Она остановила его… Слава Господу.       Женщина, которую звали Джулия, метнулась к виновнику хаоса, который упал передо мной на колени, опустив пустой взгляд.       — Роман, посмотри на меня, — она села рядом с ним, бледная донельзя. — Этот человек… Это был мой брат.       — Что? — мужчина ошеломленно посмотрел на неё, выпучив глаза. — Брат?       — Верно, — она коснулась его лица, плача без остановки. — Он живет далеко, и приехал навестить меня. Это все сплошное недоразумение.       Я взяла Руби за руку, собираясь уйти.       Как вдруг меня окликнула та самая Джулия.       — Спасибо вам огромное, — она горько посмотрела на меня, на что я лишь кивнула, погладив Рудбекию по голове. Девочка вжалась в подол моего платья, бросив на меня обеспокоенный взгляд.       — Ради «любви» не умирают. Ради неё нужно жить, — только и смогла сказать я, прежде чем удалилась прочь.       Я слышала доносившиеся мне вслед шепотки, но совершенно не обращала на них внимания.       — Мама, ты злишься?       — Очень.       — Почему?       — Потому что любовь — это самое светлое чувство, Руби, — я с горечью посмотрела на нее. — Именно поэтому я так злюсь. Меня злит, когда люди убивают себя из-за любви. Это ужасно…       — Мама, ты выглядишь так, словно… — ее голубые глаза преисполнились тоски и печали. — Словно…       — Просто твоя мама знала человека, который хотел убить себя из-за любви.       Руби в ужасе посмотрела на меня, крепко сжимая мою вспотевшую ладонь.       — Мама Р, у тебя есть я. Я буду любить тебя.       — Спасибо, Руби… — я наклонилась к ней, крепко обнимая. Я тут же утерла нос, не желая показывать этому милейшему ангелу свои слезы.       — Мама, если тебе больно, поплачь.       Я обхватила ее грустное лицо руками.       — Ты говорила, чтобы я плакала только при тебе. И ты, мама, плачь только со мной. Если так тебе станет легче.       — Руби… — я вжалась в её хрупкое тело, чувствуя дрожь во всем теле. — Мне было так страшно…       — Но мама, ты так круто выбила у него из рук нож! — Руби обняла меня в ответ. — Моя мама самая крутая! И ты помогла им понять друг друга.       — Руби, запомни этот день, — я погладила ее по щеке, чувствуя, как по лицу стекает слеза. — Никогда не жертвуй собой ради любви. Ведь тем самым ты причинишь любящему тебя одну только боль. Огромную боль, которая будет пожирать твое сердце изо дня в день.       — Мама… — лицо Рудбекии исказилось, когда она коснулась моей влажной щеки. — У тебя опять морщинки.       — Какая же ты негодница, — я состроила гримасу, ущипнув ее за носик. — Будешь мне каждый раз напоминать, какая я древняя?       — Ты не древняя! — она замотала головой. — Пойдем обратно?       — Пойдем, — я подхватила ее на руки, двинувшись в сторону «дома». Однако стоило мне переступить порог, как на встречу нам вышла главная горничная. Завидев меня с Руби на руках, она окинула меня недовольным взглядом, однако сказала лишь следовать за ней.       Я переглянулась с Руби, которая только крепче обняла меня вокруг шеи, не желая отпускать.       И какого было мое удивление, когда старшая горничная привела меня прямиком к самому Понтифику. Святой Отец стоял у окна, заложив руки за спину. И стоило нам переступить порог его кабинета, он медленно обернулся, пристально оглядывая меня с головы до ног.       — Так ты и есть Доминика, — спустя долгую минуту заговорил он. — Девушка, которую привел мой сын.       Я сглотнула, чувствуя ком в горле. Все-таки впервые за пять лет я встретилась с «отцом» Руби, хотя таковым он на самом деле не был.       — Так ты приглядываешь за моей дочерью? — взгляд его неожиданно потеплел, но меня все равно охватил озноб. Все-таки Чезаре очень походил на него. Хотя этот больной определённо был сексуальнее. Тьфу! От одного воспоминания о его треклятой роже мне стало худо и мерзко.       — Так и есть, Святой Отец, — я постаралась говорить спокойно, натянув на лицо улыбку.       — Хорошо. Ты, как я слышал, разбираешься в фармацевтике? Много ли ты знаешь?       — Зависит от того, что конкретно вас интересует, — я переглянулась с Руби, которая поджала от волнения губы. — И вы мне льстите, я не так уж и разбираюсь в медицине. Просто знаю травы и лекарственные растения.       — Ты знахарка?       — Нет. Просто из любопытства изучала их. Все-таки дамам присуще искать средства красоты.       — Твоя правда, — Понтифик улыбнулся, обойдя рабочий стол и подойдя ко мне. — Руби, тебе нравится Доминика?       — Эм… — она неловко кивнула.       — Как насчет того, чтобы стать матерью Руби? — я изумленно посмотрела на него, почувствовав мороз по коже.       — Прошу прощения, но…       Все внутри закричало от нехорошего предчувствия. Я не дура, чтобы не понять скрытый смысл, заложенный в его слова. Все-таки стать матерью означает…       — Простите, но это слишком большая честь для кого-то вроде меня, — на лбу выступил холодный пот, а спину защемило.       — Вот как? — улыбка этого человека мне нисколько не понравилась. — Если вдруг передумаешь, мои двери всегда открыты для тебя, Доминика. Можешь обращаться ко мне в случае неприятностей.       — Благодарю вас за оказанную честь, Святой Отец. Могу ли я покинуть вас?       — Какая торопыга! — он неожиданно рассмеялся, а я из последних сил подавляла желание проблеваться от отвращения и скорчить ему рожу. — Что ж, можешь идти. Руби, ты ведь хочешь пойти сейчас с Доминикой?       — А-ага, — она поджала губы, опустив смущенный взгляд. — Можно?       — Конечно, — мужчина махнул нам рукой, после чего я поклонилась и вышла из кабинета. А оказавшись в коридоре, я в ужасе схватилась за лицо, чувствуя, как по нему градом стекает холодный пот.       — Мама Р, тебе плохо? — Руби погладила меня по голове. — Предложение папы…       Я быстро двинулась прочь по коридору, пока мы не оказались у меня в комнате. Затем опустила Руби на кровать, сев рядом и взяв ее руки в свои.       — Прости, Руби, но хорошенько запомни вот что… — медленно начала я, окинув ее лицо мрачным взглядом. — Когда мужчина говорит незамужней женщине стать матерью его ребенка, это означает, что он желает видеть ее в качестве своей жены или любовницы.       Рудбекия в ужасе посмотрела на меня, прежде чем вжалась в мое платье.       — То есть папа предлагал тебе стать его любовницей? — ее глаза задрожали от осознания.       — Верно…       — Ужасно… А я так расстроилась, когда ты отказалась… Прости…       — Ничего страшного, Руби, — я погладила ее по голове. — Я ведь рассказала тебе, почему так ответила. Так что не переживай.       — Мама, скажи, а ты и брат правда…       Сердце моё замерло, когда она посмотрела на меня исподлобья, поджав губы. Вот что-что, а Руби видимо решила до последнего выведать, что же происходит между мной и Чезаре.       — Все нормально.       — Мама Р, ты нравишься брату?       Эм… Вот от кого я точно не ожидала подобного вопроса, так это от Руби.       — Для твоего брата я всего лишь вещь, Руби.       Она робко сжала складки моего платья.       — Это брат тебя укусил?       «Какого черта?!» — я поморщилась, желая провалиться сквозь землю. Ну вот почему мой ангел такая сообразительная?       — Это…       — Я слышала, как служанки говорили, что видели вас с братом ночью…       — Нет! Руби, все это… Не слушай этих помо… Кхм-кхм… Этих сплетниц, — я тут же потерла горло, чуть было не выругавшись. — Ты же знаешь, что твой брат срывает на мне свои эмоции. Ему не понравилось, что у меня есть татуировка. Вот он и сорвался. А про укус я тогда пошутила.       Мысленно я извинилась перед ней за эту ложь.       — Давай полежим вместе? — я решительно перевела тему, прежде чем обняла Руби, завалившись на кровать.       Девочка уткнулась в мою грудь носом, а я расслабленно прикрыла веки, почувствовав резкий приступ сонливости.       — Сладких снов, мама…