Глава 13

      Что такое пустота?       Это когда тебя берут и избивают. Насилуют до хрипоты, пока не останется сил на то, чтобы кричать…       И как вообще жить после такого?       Стоило этому омерзительному мужчине заснуть, и я тут же ринулась прочь, не забыв одеться. Однако на душе не было ничего, кроме пустоты и чувства агонии. А в какой-то момент ноги перестали меня слушаться, и привели меня сами собой в прачечную.       Я оглядела белые простыни пустым и безжизненным взглядом. Голова была пуста. Как и мое сердце… Я думала, что смогу прожить еще восемь лет, но теперь жить абсолютно не хочется. В груди нет ничего, кроме дыры, которая все растёт и растёт, с каждым вздохом.       Хочу умереть…       Как жить, когда тебя воспринимают как вещь и обслугу?       Как дышать, когда ты изо дня в день чувствуешь, как задыхаешься от беспомощности?       Тело меня не слушалось…       А руки сами собой потянулись к простыням, делая из них петлю.       Верно…       Уж лучше умереть, чем жить в этом треклятом аду… Уж лучше положить конец этому всему и освободиться. Даже если моя душа после попадёт в ад, мне все равно…       Я посмотрела на балку, за которую можно было хорошо закрепить простыню, а следом взяла стул и перевязала ее, накинув петлю себе на шею, не чувствуя абсолютно ничего.       Реми…       Ты сказал мне жить, но я больше так не могу…       Прости…       Прости меня, такую дуру…       Стоило мне наконец затянуть на себе петлю, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. Однако я все равно ничего не почувствовала. Даже не обернулась. Продолжила затягивать петлю, собираясь просто взять и повеситься. Вот только в следующий миг чьи-то сильные руки обхватили меня, разрывая простыню на части. А следом я услышала отчаянный крик…       — Ты что творишь?! — взгляд Чезаре пылал от ярости, однако стоило ему увидеть мое бледное лицо, лишенное всяких эмоций, как и отсутствие какой-либо реакции с моей стороны на него, так глаза его застыли в немом изумлении.       Чезаре осторожно подхватил меня на руки, стремительно двинувшись из прачечной прочь. От злости на его лице и шее выступили вены. Однако даже так…       Я все равно ничего не чувствовала… Ничего, кроме пустоты в сердце. И злости. Злости на него и на все, что происходит со мной… Чем я заслужила все это? Почему в моей жизни столько всего худшего? И почему каждый раз мне мешают умереть…       Чезаре отнес меня прямо к себе в покои, уложив на кровать, прежде чем забрался сверху, обхватив мое лицо руками.       — Доми, скажи что-нибудь?       Молчание…       Я ничего не ответила…       — Не молчи! Скажи хоть что-нибудь! — голос его сорвался, и я вновь разглядела на его лице то самое странное выражение. Такое знакомое… Но в тоже время он точно не Реми. Он абсолютно другой. — Доми, это все из-за…       — Меня изнасиловали…       Стоило мне наконец заговорить, ещё и рассказать что произошло, и взгляд Чезаре застыл. Хватка его значительно усилилась, и я вдруг ощутила его дрожь. Странно… Почему он дрожит?       — Он изнасиловал меня…       — Кто? — я видела, как его переполнила ярость, а вены вздулись на его лице. — Кто это сделал?!       — Тот, кто выше тебя…       — Доми, я…       — Почему каждый раз, когда я хочу умереть, мне мешают… — в голосе моем мелькнули нотки отчаяния. — Сначала Реми, теперь ты… Что за судьба такая…       — Доми! — брови Чезаре взметнулись вверх, когда эти слова вырвались из моего горла. Я видела его исказившееся в гримасе лицо, опять же, с незнакомой мне эмоцией. — Ты только что…       — Хочу умереть… Зачем ты снял меня…       — Нет, ты должна жить, — он еще крепче обхватил мое лицо руками, пальцами зарываясь в мои растрёпанные волосы. — Живи ради меня.       — Не хочу жить ради кого-то вроде тебя… Особенно ради человека, для которого я всего лишь вещь и игрушка, — по моему бледному лицу скатилась слеза, которую Чезаре заботливо утер большим пальцем.       — Доми, я… Мне убить его?       Я вздрогнула, вдруг почувствовав, как мое тело пронзил болезненный и странный импульс. Хотя ног я все ещё не чувствовала. А следом грудь наполнилась чем-то странным…       — И что это изменит?       — Доми… — в глубине глаз Чезаре вспыхнул страшный огонь. — Я не позволю кому-либо прикоснуться к тебе. Защищу тебя и…       — А от тебя меня кто защитит?       Взгляд его застыл, когда я стиснула губы и внезапно вжалась в его тело, горько расплакавшись. Слезы реками полились из моих глаз, когда ко мне наконец вернулся контроль над телом. Однако вместе с этим меня затрясло со страшной силой, а голос сорвался на крик.       Чезаре изумленно округлил глаза, когда я вдруг обхватила его вокруг шеи, сжимая в объятьях и плача навзрыд. Я плакала без остановки. В то время как Чезаре заботливо гладил меня по спине, с удивительной нежностью, словно желал успокоить. Затем крепко прижал меня к себе, лицом зарываясь в мое плечо.       Не знаю, сколько я проплакала в его объятьях. Однако в какой-то момент голова загудела, а взор помутнел. Я даже не обратила внимания, как потеряла сознание, полностью обессилив в руках Чезаре и его тепле…       

⸸⸸⸸

      За окном раздавались резкие звуки. Гремели раскаты грома и ярко сверкали молнии. Небо было усеяно сияющими зигзагами, что неистово переплетались друг с другом, напоминая танец какой-нибудь куртизанки, которых в Риме ныне полным-полно.       Я сидел в черно-синем кресле у окна, распивая дорогое красное вино. А лицо моё было таким же хмурым, как и небо в этот мрачный день. Да и настроение было просто невероятно паршивое…       — Пьетро, что произошло, пока меня не было? Ты не успел рассказать…       Стоило мне приказать, и слуга склонился в поклоне, положив руку на сердце. И судя по его виду, доклад обещал быть не менее паршивым.       — Доминика вышла из комнаты, чтобы постирать белье. И я позаботился о том, чтобы ей никто не встретился по пути, как вы и наказали, господин…       — Что произошло дальше? — я заложил ногу на ногу и подпер голову рукой, не сводя с него ледяного взгляда сапфировых глаз.       — На нее наткнулся Понтифик, а затем…       — Скажи, как есть, — я крепко сжал бокал в руках, чувствуя как все внутри кипит от злости и ярости.       — Сначала она поздоровалась с ним, и между ними завязался разговор… — Пьетро схватился за горло, чувствуя мой прожигающий взгляд. — А затем он указал на вашу с ней близость и ее положение. Потом схватил за руку и потащил к себе. Далее я не мог пройти, но… Я слышал ее крики. И не только… Потом я сразу отправился за вами, а дальше вы сами знаете…       Я в ярости сдавил бокал, разбив его вдребезги, из-за чего моя белая рубаха пропиталась недопитым вином.       Сволочь.       Какая же он никчемная свинья!       Как он посмел коснуться моей Доминики?! Прекрасно зная, что она моя женщина, он посмел опорочить ее, почти доведя до самоубийства. Нет, после такого я не позволю ему просто жить и здравствовать.       Однако нужно будет сделать все очень аккуратно, чтобы для всех его смерть выглядела максимально естественно. Как если бы он умер от болезни. Таким образом я сам стану Понтификом, заполучив всю власть в свои руки. И смогу официально сделать Доми моей женой…       Верно. Я хочу жениться на ней. Но пока этот старый кусок дерьма у власти и жив, я не могу этого сделать, как бы не хотел.       Я морщась коснулся лица, откинув волосы на затылок.       — Раздобудь медленнодействующий яд, Пьетро. С многолетним эффектом, чтобы жертва не умерла так быстро. Чтобы мучилась на протяжении нескольких лет. Потихоньку и незаметно. Ты знаешь, что нужно сделать потом…       — Как прикажете, господин…       Пьетро тут же ушел, неуловимо исчезая в тени. А я устало откинулся назад, облокотившись о валик кресла.       Стоило мне бросить взгляд в сторону Доми, мирно спящей на моей кровати, так все внутри сдавило. Одно только воспоминание о ее пустом взгляде, заставило меня крепко сжать руки вместе, а в груди все заболело и сдавило.       Она была похожа на куклу… Лишенную всякой воли и эмоций. Живую куклу, которая только и могла что двигаться не по своей воле. И такой она стала частично из-за меня…       Хотя я и решил более не бить ее, но…       Последствия моих действий оказались настолько критичными, что это уже никак нельзя исправить. Однако меня очень порадовал тот факт, что Доми обняла меня, когда к ней вернулось сознание…       Я действительно сделал ей очень больно. И она имеет полное право ненавидеть меня за это. Но даже так, я все равно не отпущу ее. И окончательно сделаю своей с помощью закона, когда обвенчаюсь с ней.       Прекрасно…       Я стремительно поднялся с кресла, вытирая руки полотенцем, прежде чем сел рядом с ней, на край кровати. Цвет лица Доми улучшился, а дыхание было ровным и спокойным. Чему конечно же я был очень рад.       «Почему каждый раз, когда я хочу умереть, мне мешают… Сначала Реми, теперь ты… Что за судьба такая…»       Я задумчиво коснулся подбородка, не сводя с ее прекрасного лица взгляда.       Это был не первый раз, когда ты пыталась убить себя? Второй? Или же нет? И тебя когда-то остановил тот самый Реми? Если так… Еще до встречи со мной, твоя жизнь точно была не сахар, полагаю. А если этот Реми умер из-за тебя, по твоим словам…       И тут я округлил глаза от невольной мысли, которая пришла ко мне в порыве дум.       Доми пыталась убить себя…       Реми остановил ее…       А потом умер.       Может ли быть, что все это друг с другом связано? Чтобы он был причиной, по которой ей захотелось уйти из жизни, но по итогу умер он, а не она? Хотя это было всего лишь предположение, но может ли оно быть близко к правде?       Я вновь посмотрел на Доми и коснулся ее щеки, нежно поглаживая ее.       Рано или поздно я выбью из нее правду, но не буду делать это так же, как раньше. Если она сломается по моей вине и опять будет в таком же состоянии… Мне не хочется ее более видеть таковой и…       — Экзи…       — А? — брови мои изогнулись, а взгляд похолодел.       — Ум… — Доми перевернулась набок, обнимая подушку. — Экзи…       Что за «Экзи» еще? Я непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как меня переполнила злость. Сначала Реми, теперь еще и это… Неужели у нее был еще кто-то?       — Притворщица, — я уже было навис над ней, собираясь разбудить и выяснить, кто такой этот «Экзи», как вдруг девушка вновь перевернулась, обхватив мою руку. А следом обняла ее, носом зарываясь в мою кожу.       Я так и замер, при виде ее счастливого лица. Это точно Доми сейчас? Впервые вижу, чтобы она была настолько довольной. Или ей снится «этот», и она просто спутала меня с ним? От одной мысли об этом, меня охватила еще большая злость. Однако будить ее я все же не решился и просто лег рядом, обнимая в ответ.       В нос ударил ее сладкий аромат, вдохнув который, все внутри меня затрепетало. А прильнув к ее волосам, я еще больше погрузился в него…       Жасмин, лаванда, розмарин… Вроде бы эти растения сестра выпрашивала для нее. От Доми всегда пахнет травами. Но вместе с тем, к ним примешивается другой запах. Его еще называют личным ароматом. Уникальный запах, по которому можно узнать человека. И аромат Доми самый чарующий из всех, которые я когда-либо чувствовал. И самое главное — он только мой. И я никому не позволю посягать на нее, потому что только я могу вкушать ее.       Доми…       И откуда ты такая взялась? В каком краю родилась такая прекрасная и очаровательная девушка? Мне хочется увидеть твою родину… Возможно, от нее ничего не осталось, но даже так… Все равно желаю посетить ее вместе с тобой.       Лицо мое растянулось в улыбке, и я еще крепче обнял ее.       Я больше не дам тебя в обиду. Никогда не позволю подобному повториться. И любого, кто посмеет как-то оскорбить тебя или поранить, я тут же закопаю и уничтожу. Убью и заставлю страдать, утопая в мучениях. А ты вечность будешь рядом со мной. Всегда-всегда…