Глава 14

      Я хотела перевернуться на другой бок, но по какой-то причине не смогла сделать этого. А стоило мне открыть глаза, и я поняла, что мои руки сжимают «чью-то» крепкую руку.       На лбу выступил пот, а лицо моё побледнело, когда я смекнула «чья» именно это рука. А следом другая еще крепче обняла меня сзади за талию, прижимая к разгоряченному торсу.       Скосив взгляд, я прикусила губу, когда губы Чезаре коснулись моего затылка.       — Выспалась? — он носом коснулся моих волос, зарываясь в них.       — Эм…       — Доми, тебе лучше?       Я попыталась развернуться, однако Чезаре просто поднялся, нависнув сверху, прежде чем поцеловал меня в губы, рукой касаясь щеки. От его столь ласкового жеста сердце забилось чаще, и я невольно положила руку на грудь, стараясь не поддаваться чувству внутри.       Чезаре медленно отстранился, не сводя с меня очень теплого взгляда. Настолько, что я начала чувствовать некий подвох с его стороны. А в следующий миг лицо его резко посерьёзнело, хотя Чезаре все также улыбался. Вот только это, как обычно, была фальшивая улыбка.       — Кто такой Экзи?       — А? — сердце мое замерло, а лицо окаменело, как если бы я превратилась в статую. Я даже рот невольно приоткрыла, пребывая в огромном таком шоке. Как Чезаре узнал про него? Хотя нет… Он и про Реми не мог знать, так откуда он узнает про все? И почему я раньше не подумала об этом?       — Доми… — Чезаре запрокинул голову назад, а улыбка вдруг исчезла с его лица. От его тлеющего и обжигающего взгляда все внутри сжалось, и я поджала губы, невольно краснея.       — Откуда ты вообще об этом узнал? — я отвела взгляд, вжав голову в плечи, когда он склонился к моему уху, опаляя его дыханием.       — Кто это? — он коснулся моей щеки рукой, укусив за мочку, следом проведя по ней языком. — Отвечай.       — А что?! — я попыталась оттолкнуть его, но он даже на миллиметр не двинулся.       — Отвечай! — на лице Чезаре выступили вены, и я сразу поняла, что он разозлился.       — Это игрушка…       — А? — он часто заморгал, а брови его недоуменно изогнулись.       — Игрушка это! — я закрыла лицо руками, красная как помидор. — Была у меня в прошлом. Плюшевый… Дракончик.       — Игрушка? И ты ей имя дала?       — Это так странно по-твоему? — я прикусила губу, отвернувшись набок. Щеки мои пылали от стыда, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.       — Тебе нравятся игрушки?       Теперь уже я в удивлении посмотрела на него.       — Это…       — И какая это была игрушка? — я еще больше опешила от его вопроса. — Что ты так на меня смотришь?       — Ты головой крякнулся? Ещё больше пришибился что-ли… — брови мои скептично изогнулись, а следом Чезаре схватил меня за щеки, но это было слабо и безобидно, совсем безболезненно.       — Иди сюда, — он внезапно отстранился, сев на кровати и подзывая меня пальцем.       И тут я заметила, что его белая рубаха была в чем-то красном, да так и побледнела.       — Это вино, — тут же успокоил меня Чезаре, заметив мой взгляд. — Давай, не медли.       Я осторожно приблизилась к нему, и Чезаре обнял меня за талию, положив мою голову себе на плечо, заботливо целуя в макушку. В который раз я не знала, как реагировать на «эти» его жесты. Ведь раньше он угрожал мне и только и делал, что мучил и…       Чезаре погладил меня по голове, следом поцеловав в лоб. Ну и что мне думать об этом? Почему он стал так нежничать со мной? Чтобы потом опять «переключиться» и начать бить? Эх…       — Доми… — Чезаре взял меня за руку, целуя в галантном жесте. — Я никогда больше не причиню тебе вреда. Клянусь…       Я изумленно посмотрела на него, сгорая под его пристальным взглядом.       — Почему?       — Потому что ты важна для меня.       — Это не…       — Ты говорила, что любовь для каждого своя. Поэтому…       — Я не могу принять твои чувства, — после моего столь резкого ответа, хватка Чезаре усилилась, а взгляд похолодел. — Думаешь, мне хочется принимать чувства человека, который оставил на моем теле бесчисленное количество шрамов? — лицо мое исказилось в гримасе боли, а глаза Чезаре странно блеснули. — Ты бил меня, обращался со мной как с животным и вещью, с которой можно делать что угодно. Как бы ты сейчас не был заботлив со мной, ничто не отменит того факта, что мне хочется исчезнуть и умереть. И все из-за тебя и сам знаешь чего…       — Доми, это…       — Смерть Реми сломала меня когда-то, много лет назад. И я еле смогла встать на ноги после этого… А потом я встретила тебя, и ты ввергнул меня в ещё больший кошмар. Думаешь, я могу чувствовать себя в безопасности рядом с тобой? Не после всего, что ты сделал. Я боюсь тебя. И того, что ты в любой момент можешь ударить меня за все, чтобы я не сделала…       — Я хочу это исправить, — Чезаре осторожно коснулся моего лица, но я не отстранилась, встретив его взгляд. — Можешь делать со мной, что захочешь.       — Эм… — я несколько опешила от его ответа. А стоило Чезаре подняться с кровати и подойти к столу, где я заметила плеть, так все внутри меня сжалось. Я машинально дернулась в сторону, бледнея, однако быстро мой страх сменился крайним удивлением.       Чезаре вернулся ко мне, опустившись на колени и протягивая плеть в мои руки.       — Ударь меня.       — Что?       — Возьми и ударь меня, Доми, — синие глаза Чезаре блеснули странным огнем, а я схватилась за сердце, чувствуя, как все внутри сдавило. — Ты ведь всегда внутреннее желала врезать мне, разве нет?       — Ты окончательно поехал головой? — я прикусила губу, побледнев. — Одно дело кулаком, другое плетью. Не хочу я делать этого!       — Доми, я оставил на тебе шрамы, поэтому ты тоже должна сделать это.       — Нет! Я не хочу делать этого! — я подскочила, но Чезаре в следующий миг схватился за край ночнушки, смотря на меня снизу-вверх. — П-перестань…       — Доми, если ты меня ненавидишь, то просто выплесни это на меня, — он взял меня за руку, вложив в руки плеть, которой когда-то бил меня. — Я сделал тебе больно, так сделай это в ответ.       — Я не такая как ты, — я поморщилась, чувствуя, как меня охватила дрожь. — Отпусти…       — Пока ты не сделаешь этого, я тебя точно не отпущу.       — У тебя фетиш что-ли? — я кисло поморщилась, словно съела кокосовую стружку, от которой меня всегда воротило. А стоило на лице Чезаре выступить легкому румянцу, так все внутри меня охнуло и закоченело.       «Не, он точно пришибленный… Просить меня избить себя… Ох…» — я вымотано коснулась лба, вскинув глаза к потолку. Ну вот и что с ним делать?       — Чезаре, я не хочу использовать плеть и бить тебя. Мне это радости не доставит.       — А я хочу, чтобы ты ударила меня, — от настойчивости в его глазах, по телу пробежали мурашки. А в следующий миг Чезаре вытянул левую руку вперед, крепко сжимая своей правой мою вместе с плетью.       — Ч-Чезаре, что ты…       Не успела я договорить, как он замахнулся вместе с моей рукой, ударив по себе со всей силы.       — Стой!       — Продолжи, — взгляд его похолодел, однако выражение лица нисколько не поменялось, словно он сейчас не истекал кровью. — Считай это… Приказом.       — Т-ты! — я в ярости посмотрела на него, вырывая свою руку из его хватки. Однако случайно задела его, оставив еще одну полосу, пересекающую предыдущую. Взгляд мой застыл, а дыхание участилось. Руки задрожали, и я чуть было не грохнулась на пол, если бы не Чезаре, который ловко поймал меня.       — Продолжай, — он коснулся моего лица, а все внутри меня заледенело при виде крови на его руке. В животе скрутило, и я почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Машинально отвела взгляд, прикрывая рот ладонью и поморщившись от вида крови. — Доми, что с тобой? — при виде моего бледного лица Чезаре выбросил плеть в сторону, погладив меня по голове. А затем неожиданно двинулся к столу, взяв в руки маленький сверток, а также стакан воды.       Я хотела сесть на кровать, как вдруг почувствовала невероятную слабость. А вместе с ней, как по ногам стекает что-то.       — Бл*ть…       Чезаре удивленно посмотрел на меня, красную и бледную одновременно, а затем так и дернулся ко мне, удержав на месте.       — У тебя начались месячные? — он обеспокоенно посмотрел на меня, сразу смекнув в чем дело.       — Какие же они своевременные, с*ки… — из моего горла так и посыпались ругательства, пока мое лицо бледнело все больше. Я всегда грязно ругалась, когда начинались эти дни. Вот только при Руби я старательно сдерживалась, чтобы не ругаться.       Чезаре схватил какое-то темное одеяло, прежде чем подхватил меня на руки. Быстрой походкой он направился вместе со мной в свою ванную комнату, набрал немного воды, прежде чем помог мне раздеться. В такие моменты я была самым настоящим овощем, о чем он прекрасно знал. Хотя раньше с подобным все-таки мне помогала Руби, даже несмотря на то, что она все еще маленькая.       Чезаре опустил меня в ванну и уложил пропитавшуюся кровью одежду в сторону, а затем он ушёл позвать кого-то.       После минут десяти, в комнату вдруг вбежала, что самое удивительное, никто иная как Руби: со знакомой коробкой в руках.       — Мама! — девочка кинулась ко мне, обеспокоенно осмотрев мое истощенное лицо. Я машинально откинула голову назад, чувствуя, как меня медленно пожирает бессилие и слабость. Как вдруг меня осенило, и я в ужасе закрыла свое тело руками, осознав, что я сейчас голая, да и на теле…       — Р-Руби… — голос мой задрожал, при виде ее перепуганного лица. — Это…       — Руби, я состою в отношениях с Доми, — и тут в ванную вернулся Чезаре, а я так и ахнула при его этих словах. И покраснела как толстый и переспелый помидор.       — П-правда? — Руби изумленно посмотрела на меня, а я только и могла что удрученно потереть переносицу, поморщившись от самых разных чувств, что переполнили меня.       — Вот же…       — Мама, брат сказал принести из твоей комнаты пампушки! — девочка вытянула вперед коробку, поджав губы. — Я принесла.       — Какая умничка, — я еле-еле погладила ее по светлой головке, видом напоминая труп.       — Брат, прекрати мучить маму! — от столь неожиданного заявления Руби у меня пробежал мороз по коже. — Ты ее теперь и ночами мучаешь?! Я уже давно заподозрила, что мама что-то скрывает!       — Р-Руби! — у меня аж челюсть отвисла, а в следующий миг я почувствовала, как моя душа покидает тело. Значит, обмануть её у меня тогда не вышло…       — Мама! Не умирай! — и тут она вдруг расплакалась, схватив меня за руку. — Если мама умрёт… Без мамы мир гнилой и скучный.       — Когда это ты так говорить научилась? — я бросила на нее ослабевший взгляд.       — Мама, ты ведь как-то сказала, что дьяволы хуже гнилых яблок. И что в мире много людей, в которых живут дьяволы. А мама, ты…       — Ох… — я закрыла лицо рукой, осознав, что действительно говорила так. Вот только… — Руби, твой брат все еще здесь…       — Ой! — девочка прикрыла рот ладошкой, боязливо оглянувшись. Чезаре тем временем непринужденно стоял у двери, скрестив руки на груди, не сводя с нас пристального взгляда. И вот черт знает, что именно этот взгляд означал.       — Руби, время вышло. Тебе пора, — сказал он с непринужденной улыбкой, а Руби грустно поджала губы, бросив на меня расстроенный взгляд. Я из последних сил улыбнулась ей, спиной облокотившись о ванну. А затем девочка поставила коробку с тампонами на столик и послушно ушла, все время оглядываясь.       Я устало вздохнула, перевернувшись на бок, щекой облокотившись о бортик ванны.       Чезаре закрыл за Руби дверь, прежде чем вновь подошёл ко мне, набирая немного воды в небольшой ковш, поливая из него мою спину, покрытую шрамами.       — Доми…       — М-м, мне тяжело говорить.       — Можно облегчить как-то это твое состояние? — он продолжил с заботой мыть меня, регулируя воду. И я невольно подумала, что если бы кто-то увидел самого Чезаре де Борджиа за подобным занятием, вряд ли бы поверил в увиденное.       В голову пришла мысль, что у читателей новеллы наверняка бы пригорело одно место, с его-то замашками. Хотя, если так подумать, выглядит он действительно искренне. Но терять бдительность из-за этого я в любом случае не собираюсь. Как и отказываться от своего плана по побегу в Британию. Все-таки по сути эта страна — альтернативная версия моей родины.       Я родилась в северной Англии, из-за чего меня и тянуло в эту страну по особой причине. Даже удивительно, что так совпало…       Моя мама была иностранкой, из-за чего я какую-то часть своей жизни прожила в России. А затем вернулась вместе с ней к отцу. Я была очень рада вернуться. Хотя по сути у меня все же две Родины, учитывая что родители мои родились в разных государствах.       Богатыми мы не были. Но и бедными тоже. Все было хорошо, а мама и папа постоянно пропадали на работе. В тоже время я училась каждый день, чтобы меня похвалили. Каждый раз, когда меня хвалила мама или же папа, я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. А когда я в свои неполные десять лет свободно владела несколькими языками, папа устроил для меня праздник. Это было прекрасное время…       Но к несчастью, пожить вместе мы смогли лишь несколько лет… Папа внезапно умер. И я не знаю из-за чего, да и узнать теперь я точно никогда не смогу… После этого мама вернулась обратно в Россию, оставив меня на попечительство бабушки по отцовской линии, с которой я прожила вплоть до переезда в Лондон.       — Доми, тебе больно?       — А? — стоило мне обернуться, и Чезаре коснулся моей щеки, вытирая слезы с моего лица. — Ох…       — Иди сюда, — он вдруг приблизился ко мне, обнимая за плечи.       — Ты промокнешь…       — И что? Всего лишь одежда… — Чезаре носом уткнулся в мои слегка намокшие волосы, целуя локон за локоном. — Ты помнишь, что я говорил насчет краски для волос? — и тут взгляд его похолодел, из-за чего по моей коже пробежали мурашки.       — Извини, но это невыполнимо.       — Доми, — он сжал мое плечо, а глаза его вспыхнули.       — У меня седеют волосы, поэтому я не могу не красить их… — я отвела взгляд, чувствуя, как Чезаре начал злиться из-за моего ответа. — Я и так стараюсь следить за собой, а если перестану красить волосы, меня сочтут старой.       — Никто не посмеет так говорить о тебе, — Чезаре поцеловал меня в щеку, обнимая из-за спины. — Я вырву языки всяким глупцам.       Я вздрогнула от одной только мысли об этом. Но с другой стороны я понимала, что у Чезаре наверняка только ко мне такое «особое» отношение.       — Если кто-то тронет тебя или скажет что-то обидное, просто расскажи мне, и я все решу.       — Обойдусь без услуги коллектора, — я сморщилась, а следом Чезаре поцеловал меня в губы, легонько покусывая их. А затем углубил поцелуй, проникая своим языком внутрь. Я машинально коснулась его своим, сплетаясь с ним, что Чезаре определенно очень понравилось.       Какое-то время мы целовались, а вода успела остыть. Тогда Чезаре наконец отстранился и помог мне привести себя в порядок.       Вот только чистая одежда моя была у меня в комнате. Но Чезаре быстро нашёл, как справиться с этим: принёс свою чистую рубаху и протянул мне, а я так и побагровела от смущения.       Хотя надеть я её надела, но я и подумать не могла, что размер будет так велик. Но с другой стороны, я очень любила носить в прошлом кофты и футболки оверсайз, поэтому дискомфорт больше доставил тот факт, что рубаха принадлежала Чезаре. А вот насчёт нижнего белья…       Я конечно знала, что Чезаре, вероятно, заказал специально для меня тот комплект, но оказалось, что он был не единственным. Стоило ему принести из своей комнаты коробку и достать оттуда новый чёрный комплект, так я ещё больше побагровела, сгорая под его взглядом.       — Тёмное же лучше? — Чезаре протянул его мне. — И чего ты так смущаешься?       — Ты их специально что-ли заказал? Как и синий комплект? — я все же осмелилась спросить, ещё больше краснея. Белье было очень красивым и элегантным. И мне оно определённо очень понравилось.       — А что? Такого белья как у тебя ни у кого нет.       — Ты что-ли проверял? — я шутливо поджала губы, вот только его это явно разозлило.       — Ты за кого меня принимаешь? Кроме тебя у меня никого не было и не будет, Доми.       «Значит он умер девственником, получается?» — стоило мне подумать об этом, так я прикрыла рот руками, еле сдерживая смех. Тут же села на корточки, краснея уже по-иной причине. И Чезаре пристально посмотрел на меня, ожидая явно другую реакцию.       — Что смешного?       Я посмотрела на него, а следом надула губы, не сдержав смеха, да так и вжалась в стену, смеясь от одной только мысли об этом.       Однако роковой ошибкой было смеяться над ним. В следующий миг Чезаре подхватил меня подмышку и потащил к кровати, уложив на неё.       — Чезаре?! — я посмотрела на него, да так и ахнула, когда он навис сверху, начав целовать мою шею без остановки. — П-постой!       — Это будет твоим наказанием, Доми…       «Чего?!» — я округлила глаза, когда Чезаре вновь припал к моей шее, вытягивая из меня вздох за вздохом.       После этого случая, я на своей шкуре поняла, что лучше больше никогда не смеяться над ним…       Особенно когда у меня месячные…