Глава 15

      Я прошла мимо шумной толпы, плотно натянув на лицо капюшон. На площади Санта-Мария вовсю веселились люди, учитывая, что сейчас фестиваль в честь Пасхи. Десятки тысяч паломников съехались в «Вечный город» в честь этого праздника католического календаря. Две недели все вокруг гудит от празднеств, а люди снуют повсюду как пчелки.       Ватикан — сердце религии, мини-государство и центр всего духовенства. Рим называют «Вечным городом», потому что римская цивилизация — одна из первых великих империй в истории мира. Романские политики, историки, правоведы и иные деятели культуры оставили значимый след в мировой истории. А римских консулов, императоров и военачальников, потрясшие в свое время Европу военными походами и завоевавшие все Средиземноморье, до сих пор помнят. Хотя правду зачастую искажают, как и исторические данные. Поэтому нельзя точно сказать, какими эти люди были при жизни. И в этом мире Романья была аналогом Италии.       В ночь с субботы на воскресенье Святой Отец открывает пасхальную церемонию, обращаясь с речью ко всем верующим. В своем наставлении Папа Римский из года в год призывал католиков всего мира учиться постижению «тайны и смысла» Пасхи, а также любить ближнего и жить в вере. Мне эта клоунада само собой противна, учитывая, что этот ублюдок пять лет назад изнасиловал меня. Поэтому после того случая на шествие я больше не хожу.       Хотя до того «случая» я как-то все же посетила его.       До начала службы в Базилике Сикстины полностью отсутствует какое-либо освещение, что символизирует мрак могилы Христа от «погребения» до «воскресения». Папа идет по главному проходу Сикстины в кромешной темноте, и только собравшиеся внутри верующие освещают его путь зажженными свечами. А затем, как по мановению волшебной палочки, все вокруг озаряется необыкновенным светом: с помощью энергии божественности абсолютны все люстры загораются яркими лучами, озаряющими все вокруг. Начинается Великая Месса, которую сопровождают торжественным и радостным звоном колокола Ватикана.       Шумно…       Это действительно очень шумное мероприятие, из-за чего я всячески его сторонюсь. Вот как сейчас…       Каждый год я ухожу из Сикстины, старательно избегая Пьетро, которого ко мне еще много лет назад приставил Чезаре. Хотя поначалу это было довольно трудно, учитывая его блестящие навыки шпиона и убийцы. Если раньше его присутствия я вовсе не замечала, то сейчас все иначе. И я научилась увиливать от его бдительного внимания.       В праздничные дни у Папы Римского и всех Кардиналов особенно напряженный график, а я могу немного отдохнуть, проведя время за стенами Сикстинской капеллы. Да и Чезаре разрешил мне не идти и провести время в городе на фестивале. За что этому сумасшедшему я была признательна.       Сикстинская капелла — домовая церковь Ватикана. Я невольно оглянулась, рассматривая ее издалека. В современном мире — это один из самых известных и популярных среди туристов всего мира памятник культуры и истории, построенный во второй половине ⅩⅤ века по заказу Папы Римского Сикста ⅠⅤ. В честь Папы капелла и получила своё название. А возведение здания велось под руководством архитектора Джордже де Дольчи.       В самой Сикстине с конца ⅩⅤ века проходят Конклавы — собрание католических Кардиналов, которые после смерти действующего Папы избирают нового Понтифика. Конечно же следующим Святым Отцом должен стать Чезаре, так как на данный момент власть сосредоточена в руках Борджиа. Однако кто знает, как сложится будущее, учитывая, что положение Борджиа среди народа, мягко говоря, ныне не очень хорошее, учитывая бесчисленное количество половых связей Понтифика. И когда-нибудь это даст свои плоды, а статус Хранителей Святого Грааля будет ими навеки утерян. И я конечно же приложу руку к этому, когда придет время…       Ведь я знаю, где он находится! Чувствую себя злодейкой после этого! Подобную информацию можно выгодно использовать. Ну либо же выгодно продать. Вот что-что, а денежки я люблю получать! За пять лет я умудрилась очень даже войти во вкус, хах.       После того случая с изнасилованием и «признания» Чезаре, он перестал бить меня и мучить. И даже зная, что я специально ускользаю от Пьетро, он не наказывал меня. Злился конечно же жутко, но старался сдерживать это внутри себя. Чему я была очень рада. Хотя простить его я конечно же не простила. Помимо этого, он еще и назначил меня помогать ему с документацией, заметив, что я в ней довольно хорошо разбираюсь. Хотя за работу все равно ни одной монетки не платил. М-да…       С самого моего переселения в мир новеллы, я старалась сопоставить исторические факты, и пришла к выводу, что некоторые даты совсем не сходятся друг с другом. Например, согласно историческим вырезкам, которые я читала во время учебы, Понтифик Александр ⅤⅠ — Родриго Борджиа, отец Чезаре и Лукреции Борджиа, занимал титул Папы Римского с 11 августа 1492 года по 18 августа 1503 года.       И что самое интересное, образ Рудбекии наверняка был взят с Лукреции, вот только их истории очень разнятся. Да и нельзя сказать точно, правда ли Лукреция была дочерью Родриго Борджиа или же нет. А вот Руби точно не дочь этого мерзкого человека, имя которого я вычеркнула из своей памяти… Совсем не помню зовут ли его также, как и Александра ⅤⅠ, или же как-то по-другому…       Я вновь посмотрела на здание Сикстины, разглядывая её архитектуру.       Внешне Сикстинская капелла выглядит довольно скромно, однако оказавшись внутри этого помещения, можно потерять дар речи от окружающей тебя красоты. Когда Чезаре впервые привел меня туда, я аж дух потеряла, разглядывая росписи на стенах. Хотя из-за обстановки вокруг насладиться толком тогда я не могла. Все-таки он волок меня, как какой-то мешок или труп.       Не знаю как в мире новеллы, но над «оформлением» Сикстины в моем мире работали такие известные мастера, как Сандро Боттичелли, Пинтуриккьо и даже известный Микеланджело Буонарроти. Последний из названых мастеров создал по заказу Папы Римского Павла ⅠⅠⅠ легендарную фреску «Страшный суд» (1536-1541). Эта роспись просто поражает воображение!       Так вот, роспись потолка Сикстинской капеллы представляет собой известнейший цикл фресок Микеланджело, созданный в 1508–1512 годах по заказу Папы Римского Юлия ⅠⅠ. И во всем мире они считаются одним из признанных шедевров искусства Высокого Возрождения.       Таким образом, фресок этих тут не должно быть. Так как таймлайны не сходятся, и фрески должны появиться уже после смерти Святого Отца и падения Борджиа. Однако все как раз-таки наоборот, а фрески украшают Сикстину уже не один год, судя по тому, что мне удалось выяснить. Чему конечно же я очень поразилась…       Я стремительно двинулась вперед, ловко ускользая от своего «надзирателя». Лицо мое растянулось в улыбке, стоило мне наконец прийти в «ту» самую лавку, где меня уже давно ждет один мой хороший друг. А если быть точнее — «партнер».       Раздался звон колокольчика, когда я открыла дверь и вошла внутрь. А следом мужчина лет сорока, стоящий за прилавком, обернулся и приветливо улыбнулся мне.       На стенах висели десятки старых картин и часов — от маленьких и еле заметных, до больших, очень старинных и внушительных. Были здесь даже часы с башенками, фигурами зверей и людей, фонтанами и античными светильниками. Не говоря уже о красивых старинных вазах, привезенных прямиком с Востока. Как-то мне захотелось себе одну такую, но тогда Чезаре наверняка бы заподозрил что-то. И поручил бы Пьетро проверить, откуда у меня это взялось. А так рисковать я точно не хочу…       У дальней стены стоял стол, занимавший чуть ли не половину пространства, нагруженный различными приборами и древними механизмами. Вперемешку со всем этим валялись маленькие часы, — некоторые со вскрытыми корпусами. А еще горы мелких деталей: пружинки, зубчики, шестеренки — чего здесь только не было! Каждый раз приходя сюда, я удивлялась как в новый.       — Госпожа Розалина, у вас все хорошо? — мужчина вальяжно потягивал трубку, выдыхая дым в противоположную от меня сторону: я не переносила табачный дым, поэтому каждый мой приход он старался не дымить в мою сторону, либо вообще не курить.       — Давно не виделись, Алеред… — я стянула капюшон с головы, игриво улыбнувшись ему. — Опять у тебя полный беспорядок на рабочем месте.       — Хах, — Алеред сел на стул, запрокинув ноги на стол, не отрываясь от трубки. — Если ты за своей долей, она там же… — он пальцем указал на напольные часы сбоку. Закрыл глаза, откинув темно-каштановые волосы назад, продолжая курить в своей обычной манере.       — Ты бы хоть щетину сбрил, — усмехнувшись пробормотала я, подойдя к часам и прокрутив тайный механизм, вмонтированный в них. Послышался щелчок, и я наконец осмотрела новую порцию деньжат. Один только их вид заставил мое сердце екнуть и забиться чаще. Однако тратить их я пока не планирую. По-крайней мере, пока не уеду в Британию. Там я обменяю их, продолжу развивать свой бизнес, который мы открыли вместе с Алередом. Он как раз уже должен был открыть новый филиал в Британии, так что мне оставалось лишь помогать ему по мере возможностей. И конечно же после побега я также буду вовсю помогать Руби с Айзеком побыстрее наладить отношения.       — Ты мне мама что-ли? — Алеред сузил бронзовые глаза, прежде чем рассмеялся. — Бизнес хорошо идет. И все благодаря тебе, госпожа Розалина.       — Да ладно тебе. Ты меня перехваливаешь. Без тебя у меня ничего бы не вышло, Алеред. Все-таки я женщина, а стереотипы никто не отменял. Мне очень повезло встретить тебя.       Он хмыкнул, улыбнувшись и закурив. А я достала из мешочка одну монету, а остальное убрала обратно.       — Ты рукастая и мозговитая женщина, — он облокотился о стол, не выпуская изо рта трубки. — Таких как ты очень редко можно встретить. Жаль только, что через три года наш контракт закончится. Очень жаль…       — Еще целых три года, Алеред, — я улыбнулась ему, обернувшись в дверном проеме. — Ну, у любой пьесы должен быть феноменальный конец. Но надеюсь наша с тобой продолжится и после окончания контракта. Пока-пока!       — Хах, ну что за сумасбродная женщина, — Алеред цокнул языком, когда я ушла со счастливой улыбкой на лице.       Покинув лавку Алереда, я двинулась в сторону площади Санта-Мария.       «Может немного развеяться?» — я хоть и решила не тратить деньги, но могу ли я позволить себе купить что-нибудь вкусненькое? Зря что-ли монету взяла с собой?       От этой невольной идеи у меня чаще забилось сердце, и я двинулась в сторону уличных ларьков, разглядывая всевозможные угощения.       Полноватая женщина лет сорока заметила мой интерес и широко улыбнулась, не сводя с меня игривого взгляда.       — Что-то приглянулось, милочка?       — Шашлычок… — у меня аж слюнки потекли изо рта от запаха, защекотавшего ноздри. — Какой аромат, м-м…       — Бездельничаешь?       — А! — я тут же выпрямилась, стоило позади раздаться знакомому голосу. А обернувшись, я встретилась взглядом с Чезаре, облачённом в монашеское одеяние, состоящее из белой длинной рубахи и черной рясы: судя по этому внешнему виду, кое-кто явно отлынивает от работы и сбежал.       — Хочешь это? — Чезаре улыбнулся и достал из внутреннего кармана монету, протянув продавщице.       — Прекрати вот так подкрадываться, — я недовольно поджала губы, посмотрев на него из-за предплечья. — У меня чуть сердце в пятки не ушло.       Чезаре на это лишь улыбнулся, взяв меня за руку. Его темно-синие волосы отливали цветом заката, переливаясь в лучах заходящего солнца. Хотя на нем был капюшон и столь простые одежды, однако это не умаляло его красивых черт лица, да и в целом…       В его глубоких сапфировых глазах был намек на румянец, когда он посмотрел на меня сверху-вниз, не говоря ни слова.       — Прошу! Приятного аппетита, — женщина протянула нам два шашлыка, и я взяла один в руки. Чезаре сделал тоже самое, а после мы поблагодарили женщину, и уже вместе пошли по улице по площади Санта-Мария.       — Куда ты ходила? — спросил у меня Чезаре, когда мы отдалились на приличное от толпы расстояние.       — Гуляла, — я смаковала в усладе шашлык, да так и таяла с каждым куском. Настолько это было вкусно!       — Наслаждаешься?       — Это лучше, чем слушать проповеди твоего отца, — я покосилась в сторону, чувствуя, как сжалось сердце от одного воспоминания о нем.       — Верно, я лучше.       — Какой же ты высокомерный и… — Чезаре вдруг поцеловал меня, обнимая за талию. Да так нежно, что внутри все затрепетало и потеплело. Каждый раз он делал это, стоило мне начать как-то сквернословить в его сторону. Таким образом он затыкал меня, заставляя отдаться ему в объятья.       С виду мы могли напомнить самую обычную пару возлюбленных, но на деле это не так. Я довольно злопамятная. Да и с Чезаре по-другому нельзя. Все-таки он сумасшедший садист…       — Что ты хотела сказать? — он на долю секунды отстранился, не сводя с меня полного желания взгляда. В отличие от его спокойного и приглушенного голоса, его глаза горели синим пламенем, а жесты были полны ласки и заботы.       — Ты мне есть мешаешь… — я обиженно посмотрела на него, из-за чего тот улыбнулся, целуя меня в краешек губ.       — Пойдем, — он вновь взял меня за руку, и мы опять зашагали по улице. Чезаре покупал все, на что только падал мой взгляд. Это действительно все больше напоминало свидание, хотя мы и до этого с ним частенько вот так гуляли по городу.       — Тебе так нравиться есть что-то настолько жирное и покрытое сахаром? — он пристально посмотрел на яблоко в карамели. — Я чувствую себя так, словно вот-вот умру.       — Так не ешь, — я выхватила у него из рук сладость, надкусив. — Я могу и сама все это съесть. Не хочешь выпить немного? — я указала на прилавок с напитками.       — Я пью только дорогое вино, — Чезаре вновь выхватил у меня яблоко, укусив кусок. — Но с тобой, что угодно съем и выпью. Хочу знать, что ты чувствуешь, когда ешь это.       Я невольно поразилась его словам. Руби в новелле тоже очень удивилась этому, но Чезаре правда любит гулять вот так, в тайне ото всех. И определенно наслаждается прогулкой со мной.       Конечно же, я попыталась отговорить его есть уличную еду, раз ему так сильно не нравится, но Чезаре все равно продолжал небрежно заглядывать в ларьки и непринужденно пробовать еду, которую я хотела. Хотя в конце концов все равно бормотал, что ему это жутко не нравится.       — Доми…       — Что?       — Иди сюда, — он пальцем указал на свою грудь. Этот жест означал, что он хочет, чтобы я обняла его. Неловко вздохнув, я послушно подошла к нему, щекой касаясь его груди. И постоянно воротила неловкий взгляд в сторону, чувствуя, как сердце Чезаре бешено бьется в его теплой груди в такт моему собственному. И почему он такой? В нос ударил запах мускуса и благовоний, и я постепенно почувствовала, как на меня накатила усталость.       — Хочу вернуться.       — Устала?       — Ага…       — Тогда пойдем домой, — Чезаре обнял меня за плечо, прижимая к себе. А мысленно я усмехнулась его словам.       «Дом? Сикстина — это твой дом, Чезаре. Но точно не мой… И никогда им не будет…»       

⸸⸸⸸

      Когда мы вернулись обратно, на улице было уже темно. Все были на службе, так что по пути нам никто не встретился. Чезаре вместе со мной пошёл ко мне в комнату, и я сразу поняла, что сегодня ночью он не намерен уходить от меня.       Я небрежно повесила плащ в шкаф, сняла кофту, которую надела поверх легкого платья, прежде чем подошла к столу и села за него, расплетая волосы и расчесывая их. Скоро опять нужно будет красить их, учитывая седые волосинки, что уже начали давать о себе знать.       Чезаре тем временем стянул с себя рясу и рубаху, оставшись в одних только штанах. А затем подошёл ко мне, обнимая сзади за плечи. Он носом уткнулся в мою шею, целуя ее с нежностью, заставив меня вздрогнуть от этого прикосновения.       Я посмотрела на нас в зеркале на столе, сузив глаза при виде клейма, что ныне красовалось поверх моей татуировки.       Пять лет назад Чезаре сделал это. Пока я была в коме, которая длилась почти две недели, он поставил на мне эту незаживаемую метку в виде креста и розы. Мне всегда было интересно, почему он выбрал такую, но больше я была зла, что он вообще сделал это. Мало ему было шрамов на моей спине и ногах, так он еще и заклеймил меня.       — Доми…       — Я хочу спать, — я коснулась его лица, отталкивая от себя. Однако в ответ Чезаре ухватил меня за руку, целуя мою ладонь. — Прекрати…       — Сегодня праздник, Доми… — он подхватил меня на руки, двинувшись в сторону кровати. — А значит…       — Я сейчас не хочу, — я умоляюще посмотрела на него, прикусив нижнюю губу. — Перестань уже.       — Нетушки, — Чезаре обхватил меня за бедра, дернув на себя, из-за чего я распласталась под ним и покраснела.       — Чезаре…       — Я хочу тебя, — это было последнее, что он сказал, прежде чем впился в мои губы, словно собирался сожрать их. Я невольно промычала, обхватив его широкие плечи дрожащими руками. А поцелуй Чезаре становился все более страстным и пылким. Он решил не медлить: задернул подол моего платья и за одну минуту довел меня до оргазма, заставив задыхаться от сладкого чувства внутри.       Я так и захлебнулась во вздохах и стонах, когда язык Чезаре спустился к моей промежности и облизал ее, пройдясь между половыми губами. Однако, что самое неприятное — он не довел дело до конца: в какой-то момент отстранился и начал шлепать меня по бедрам и ягодицам, и так по кругу.       — Это твое наказание, Доми.       — П-перестань, — голос мой задрожал, а из глаз хлынули слезы обиды. — Я ведь ничего плохого не сделала… За что?       — За то что опять улизнула от Пьетро и шлялась неизвестно где.       — Не шлялась, а гуляла, — поправила я его, проскулив, когда Чезаре вновь коснулся моей промежности пальцами, по-зверски вторгаясь внутрь. — Н-нет… Ублюдок.       — Не так, — Чезаре укусил меня за бедро, продолжая пальцами изводить мой клитор, иногда потягивая кожу. — Доми, кто я?       — Г-господин…       — Вот так лучше, — он ухмыльнулся, а его движения стали нежными и ласковыми, медленными и тягучими. И я протяжно вздохнула, когда его указательный палец коснулся самого чувствительного места.       Я расслабленно распласталась под ним, когда Чезаре вытащил из меня свои пальцы, покрытые моей смазкой. Однако на этом все точно не закончится. По опыту знала, что это только начало.       И как в подтверждение, Чезаре быстро стянул с себя брюки и раздвинул мои дрожащие ноги, прежде чем вошёл в меня, вытянув из моей груди скулеж и стон.       «Он точно зол…» — мысленно я выругалась на него, задыхаясь от эйфории, что затянула меня в свой омут. Когда Чезаре злится, он никогда не растягивает процесс, а делает все очень быстро и резко. Прямо как сейчас… Мне же подобное не по вкусу, хотя мое мнение в эти моменты его мало интересует. Да и это тоже в любом случае доставляет какое-никакое удовольствие. Хотя не такое крышесносящее, какое в моменты его спокойствия.       — Чезаре, это слишком быстро! — мой голос сорвался на крик, чувствуя, как внутри все сжалось. — Помедленнее, умоляю!       — Только попробуй опять ускользнуть от меня, — он тяжело задышал, на секунду остановившись. Его синие глаза угрожающе сверкнули, когда я посмотрела на него заплаканными глазами. А затем он нежно коснулся рукой моей поалевшей щеки. Прикосновение его было очень сладким и ласковым.       На его губах появилась улыбка. А легкий румянец на щеках означал, что он наконец-то успокоился. Да и действия его стали мягче, как и движения.       Стоило ему наконец замедлить темп, и из моей груди без остановки начали вырываться полные удовольствия вздохи. Спустя какое-то время наши тела одновременно вздрогнули, и меня накрыло волной оргазма, заставившей меня невольно схватить его за лицо, поглаживая щеки Чезаре.       — Больше не будешь убегать? — Чезаре лег рядом со мной, обнимая меня в ответ.       Я могла лишь устало кивнуть, уткнувшись в его теплую грудь. Хотя мысленно я уже давным-давно сбежала от него. Далеко-далеко. И прекрасно понимала, что рано или поздно этой связи настанет роковой конец.       — Спокойной ночи, Доми…       Действительно спокойно… Но через три года я навсегда уйду от тебя. И как ты отреагируешь, когда узнаешь? Определенно будешь вне себя, но вернуть меня ты никогда не сможешь.       Потому что «Доминика» в тот день исчезнет. И я наконец верну свое настоящее имя и себя, распрощавшись с этим городом и нашими злополучными отношениями…