Глава 17

      На столе медленно догорала свеча, а в воздухе витал аромат благовоний. Окно было слегка приоткрыто, и в комнату задувал легкий весенний ветерок, развевая полупрозрачные белые шторы.       Я сидела на стуле возле кровати, спокойно читая книгу. Это была историческая повесть, которую мне, — что самое удивительное, подарил Чезаре.       Если он на полном серьезе решил, что окутав меня заботой и делая вот такого рода подарки, я прощу его за все, то он самый настоящий придурок…       На протяжении последних нескольких дней Чезаре без остановки начал задаривать меня всякими разными вещами, начиная с украшений, заканчивая цветами и другими подарками. Хотя книга эта оказалась действительно интересной.       Вот только как бы он не старался, мое настроение оставалось все таким же унылым, а отношение к нему не менее паршивым. Да и в какой-то момент меня начало выводить из себя «это» его внимание.       Только книгам я была хоть немного рада. Они действительно помогли мне ненадолго отвлечься от рефлексии, которая пожирала меня каждый раз, когда я оставалась одна, а Чезаре уезжал по «церковным» делам.       Влюбиться в жестокого монстра и садиста, который причинил тебе море боли… Что может быть хуже? Я все же решила не убегать от своих чувств, учитывая, что чем больше я делаю это, тем больнее и тяжелее мне дышать и жить с этим.       Каждый раз у меня немеют руки и ноги от мысли, что я стала зависима от его тепла и ласк, которыми Чезаре окутал меня. И каждый раз мне хочется убить себя, чтобы не чувствовать всего этого. Не чувствовать к этому монстру ничего. Однако…       Я оторвалась от книги, окинув бледное лицо Рудбекии печальным взглядом.       Уже как две недели Руби лежит без сознания, а её лихорадка только усилилась… А сейчас как раз ночь пятнадцатого дня. И это значит, что в скором времени она должна будет очнуться. Хотя врачи наоборот только и говорят, что нужно готовиться к самому худшему. Но я прекрасно знаю, что Руби точно проснется. Обязательно! Либо сегодня ночью, ну либо днем, в крайнем случае. И когда это произойдёт, я сделаю все чтобы облегчить ношу Руби и помочь ей с реабилитацией. Ведь именно она помогла мне встать на ноги, когда мне было очень плохо…       Перелистнув страницу, я вновь уткнулась в книгу. Как вдруг почувствовала некое движение, да так и замерла, побледнев и подняв дрожащие глаза.       Стоило Руби пошевелить рукой, и я тут же отложила книгу в сторону, следом взяв её холодную ладонь в свои.       «Проснись, мой маленький ангелок…» — я прислонилась к ее руке губами, чувствуя, как по лицу стекают горькие слезы. А когда веки девушки едва заметно дрогнули, сердце мое так и замерло в груди, прежде чем забилось с бешеной скоростью.       — Мама…       — Мама здесь. Мама с тобой, мой ангел…       — Мама… — Рудбекия медленно открыла глаза, а на лбу ее выступил холодный пот. Я уже было хотела наклониться к ней и проверить температуру, как вдруг Руби резко подскочила с кровати, словно была не в себе. Меня поразил страх, однако я быстро обняла ее, уложив обратно на кровать.       — Руби, все хорошо… — в слезах забормотала я, чувствуя, как тело Рудбекии в моих руках содрогается от дрожи. — Кошмар закончился, все хорошо. Мама рядом…       И тут она размякла в моих объятьях, и я в ужасе обхватила ее бледное лицо руками, облегченно выдохнув.       — Кто вы?       Сердце мое пропустило укол, стоило ей сказать это.       Нет…       Нет, нет, нет! Я ведь…       Я плотно сжала губы, прикусив их до боли.       Руби забыла меня. Именно этого я так и боялась. И вот сейчас я столкнулась с суровой реальностью. Однако…       — Как ты? — я осторожно коснулась ее щеки, пока Руби смотрела на меня, как на абсолютно чужого человека. — Не бойся. Я не причиню тебя вреда.       — Я… — грудь ее тяжело вздымалась, а затем она коснулась лба, вытирая с него ледяной пот. — Где я?       — Сикстина. Это в Риме… — я села обратно на стул, сложив дрожащие руки на коленях. — У тебя частичная амнезия. Ты наверное многое не помнишь. И у тебя наверняка много вопросов.       — А? — Руби удивленно посмотрела на меня, вяло сев на кровати. — Амнезия? Сикстина?       — Ты пятнадцать дней пролежала в коме, — я покосилась в сторону, прикусив внутреннюю часть губы. — Такое не может пройти без последствий для тела и разума. Тебе нужно будет хорошенько отдохнуть, чтобы восстановиться. И я помогу тебе, Руби.       — Руби? — глаза ее на лоб полезли, а губы задрожали. Она крепко стиснула край одеяла, когда я посмотрела на неё с грустной улыбкой.       — Верно, ты Рудбекия де Борджиа, — стоило мне сказать это, и Руби побледнела еще больше. — А также… — я медленно пересела на кровать, аккуратно поправляя складки платья, прежде чем очень близко наклонилась к ней, взяв её за руки. — Мы с тобой в мире новеллы.       — Что? — она в ужасе посмотрела на меня, невольно схватив меня за край рукава. — Ты… Неужели… Ты тоже?       — Верно, но я не умирала, как ты…       Глаза ее задрожали, и Руби прикрыла рот ладонью, явно пребывая в шоке от того, что я знаю о её смерти и «перерождении».       — Хотя для меня все еще остается загадкой, как именно я оказалась в этом мире… — я коснулась своих волос, убирая челку назад. — Но сколько не гадай, ответ все равно не найдется. Поэтому я просто смирилась с этим. И тебе советую не думать об этом слишком много.       — Так вы… Из современного мира? Как и я? — на глаза ее навернулись слезы, и я с заботой погладила ее по голове.       — Верно, — я улыбнулась, пряча свою горечь за улыбкой. — Вот уже как десять лет я живу в этом мире. И работаю здесь.       — То есть…       — Я расскажу тебе все, но постепенно… Тебе ведь сейчас очень хочется поспать? — я заправила прядь её белокурых волос за ухо. — Ты напугана и много наверняка не понимаешь сейчас, но знай: это место сад зла, и в нем только я на твоей стороне, Руби.       — На моей?       — Ты не помнишь меня, но я дала тебе обещание, — я осторожно обняла Руби, прижимая ее светлую голову к груди. — Быть с тобой и оберегать, пока у тебя не вырастут свои собственные крылья…       — Вы… — Руби схватилась за грудь, а на глаза ее навернулись слезы. — Почему в груди так тепло, когда вы говорите это и обнимаете меня?       — Видимо, твое тело помнит меня, — я вновь с заботой погладила ее по голове. — Давай познакомимся заново, Руби?       Она посмотрела на меня заплаканными глазами, прежде чем кивнула, обнимая в ответ.       «Раз мой ангел не помнит меня, я просто создам новые воспоминания…» — я заботливо погладила ее по спине, стараясь не показывать своих истинных чувств.       Не счесть сколько времени мы просто сидели вот так. А в какой-то момент Руби заснула, размякнув в моих руках. Тогда я уложила ее обратно на кровать, поправляя одеяло и поцеловав ее в лоб.       — Спокойной ночи, мой ангел…       

⸸⸸⸸

             Авиакатастрофа. Вместе с роковым крушением самолета, я подумала, что моя утомительная жизнь наконец подойдёт к концу. Что я наконец-то смогу отдохнуть на том свете, рассекая цветочные райские поля, которые, как говорят, видят на смертном одре. Вот только…        Каков был мой шок, когда я обнаружила, что перевоплотилась в леди эпохи Возрождения и в персонажа новеллы, которую читала давным-давно в прошлом, когда была подростком. И что еще хуже, что буду вынуждена выживать в среде, которая была такой же мерзкой, как и моя предыдущая жизнь.       До того как я стала Рудбекией де Борджиа, — имею в виду, до того как я умерла, — я была приемной дочерью в элитной Испанской семье высшего класса.       Будучи удочеренной в очень юном возрасте, я ничего не знала о своей родине — «Корейском полуострове», где я родилась когда-то.       Как и мои приемные братья и сестра, я посещала престижную частную школу в Мадриде для одарённых детей. Жила жизнью, наполненной занятиями балетом, тренировками в теннисном клубе, верховой ездой и благотворительными мероприятиями.       С самого детства я всегда чувствовала себя не такой, как все вокруг. Внешне я очень отличалась от окружающих меня детей, учитывая, что родиной моей был Восток. А где-то в четвертом классе, один мальчик из моего класса как-то начал смеяться надо мной.       Сначала я не понимала, что все это значит, поэтому просто смеялась вместе с остальными детьми, полагая, что все это шутки и шалости. Да и когда-то я серьёзно думала, что мои глаза были такими же большими и круглыми, как и у всех остальных. Но я и понятия не имела, что на самом деле дети издевались надо мной. Как и о том, что все это потом станет началом многолетней травли…       Со временем я конечно же перестала обращать внимание на проявления расизма, с которыми столкнулась в школе, да и в целом. Предпочла игнорировать все это, как бы тяжело мне не было. А что же касалось моей жизни дома…       Несмотря на утонченный и гостеприимный фасад моей приемной семьи, всегда существовало негласное правило: я чужая. Поэтому все должны относиться ко мне соответствующе моему положению.       У каждого из моих приемных родителей был свой любовник. А мой второй брат — восходящая звезда тенниса, был публично разоблачен за свою беспорядочную личную жизнь и наркоманию.              Единственной в моей приемной семье, кто иногда хорошо относился ко мне, была моя старшая сестра. Но она покончила с собой в возрасте двадцати одного года.       Что касается моего старшего брата, то он был таким же монстром, как и его отец. И постоянно издевался надо мной, моря голодом и наказывая за любой прокол.       С годами у меня вошло в привычку играть роль умной, жизнерадостной и послушной дочери. Поскольку, если бы я когда-нибудь принесла хоть малейший позор своей семье, мне пришлось бы чертовски дорого заплатить за это…       Так я и жила на протяжении многих лет, игнорируемая моей «семьёй», терпя в школе травлю по расовому признаку.       И когда я проснулась здесь, все было практически точно также, как и в моей предыдущей жизни: мне приходилось каждый день надевать маску и притворяться семьей с людьми, с которыми меня не связывало ни капли родственной крови. И после того как я стала Рудбекией, моя анорексия проявилась снова…       Однако был в этом месте, что стало моим новым «домом», лучик света…       «Она» была первой, кого я увидела, когда проснулась как Рудбекия де Борджиа. Красивая незнакомая женщина, что вызвала внутри меня смесь очень ярких эмоций и чувств. И конечно же она разожгла у меня неподдельный интерес к себе…       Как же меня смутил и ошеломил тот факт, что она знает о моем перерождении, как и том, что все это мир новеллы. А ещё больше я была шокирована, когда она рассказала, что как и я, она на самом деле из современного мира и уже больше десяти лет живет здесь. Это действительно невероятно…       Сначала я подумала, что это были просто мои галлюцинации, прежде чем я скончалась. Что все это один большой и страшный сон… Но Доминика, — так звали эту заботливую женщину, — переубедила меня. А когда я посмотрела в зеркало и увидела, что вместо моего лица на меня смотрела красивая западная девушка, так я окончательно убедилась в реальности происходящего. Я действительно попала в мир новеллы…       Действие ее происходило в эпоху Ренессанса. И ее основным сюжетом была повесть о мерзком коррумпированном Папе Римском, который злоупотреблял своей властью, чтобы подчинять себе других. Это была история о странах Севера и духовенстве, храбро поднявшихся и объединившихся, чтобы свергнуть нечестивого Папу, его семью и весь дом Борджиа.       И мне, Рудбекии де Борджиа, суждено умереть от рук моего будущего мужа. Что за невезение такое?       В будущем после трех неудачных помолвок я должна буду выйти замуж за Айзека фон Омерту из Британии — главного героя этой истории.       Что же касается того, почему такой благородный и строгий человек как Айзек решил убить всю семью своей жены, прожив в браке всего шесть месяцев, то именно Рудбекия виновница его сумасшествия.       Однако, когда я об этом задумываюсь периодически, мне почему-то кажется, что все это произошло не по причине его злости из-за того, что Рудбекия убила его младшую сестру Эллению и загубила десятки жизней. А скорее дело в том, что Айзек просто не смог больше терпеть свою жену-предательницу и в итоге убил ее.       Как бы то ни было, совершенно понятно, что Рудбекия выполняла приказы Чезаре де Борджиа. И если мои смутные воспоминания верны, Рудбекия тоже не была величайшей личностью.       На самом деле, я помню, что после того, как она переехала на Север, окружающие знавали её, как злую шпионку Папы Римского и Сикстинскую злодейку. И ее, как известно, не любили за пренебрежение элементарными правилами этикета и за обращение с другими женщинами и людьми как со слугами и скотом. Такое отношение не миновало и драгоценную младшую сестру ее мужа, и даже затронуло ее друзей детства.       Хотя в один день, когда мне стало значительно лучше после двухнедельной комы, Доминика рассказала, что этот мир несколько отличается от прочитанной мною новеллы. А также, что все это «зло», в лице Рудбекии, было лишь притворством, и она на самом деле не была «злодейкой». Как говорится, все это лишь внешний «фасад» или же «постановка».       Мне потребовалось несколько дней, чтобы привыкнуть к жизни в стенах Сикстины. И Доминика во всем помогала мне и заботилась обо мне, словно я была для нее самой настоящей дочерью. Меня поначалу смущала подобная опека, но в какой-то миг я неожиданно для себя вошла во вкус. Все-таки никогда обо мне так не заботились.       И со временем, мне стала очень интересна Доминика, как и ее история. А еще, каждый раз, когда смотрю в ее волшебные глаза-хамелеоны, сердце так и заходится в груди от неизвестного чувства. Никогда мне не было так тепло при взгляде на кого-то. Да и никто не обнимал меня с такой заботой и нежностью, не гладил меня просто так без причины, как это делала она. А ещё она рассказывала очень интересные истории, которые я слушала затаив дыхание. Настолько это было захватывающе!       Доминика действительно необыкновенная женщина… И очень красивая! Даже модели с обложек глянцевых журналов не могут сравниться с ее красотой, — настолько я была поражена ее внешностью! Как и очарована ее холодной сдержанностью, которая при этом все равно излучала невиданное мною доселе тепло.       Хотя, это вообще нормально, когда ты вот так сильно покоряешься человеку, которого видишь впервые в жизни? Мне это показалось очень странным. Но, что вполне вероятно, дело может быть во влиянии моего нового тела на меня. А может просто все из-за её таинственной ауры и ореола вокруг? Все-таки она мало того, что очень красивая, так еще и чувствуется в ней некая загадка, которую так и хочется раскрыть.       Но вместе с ее появлением в моей жизни, мне пришлось познакомиться и с новообретённой «семьёй». Доминика сразу сказала моему старшему «брату», что у меня частичная потеря памяти, и что мне нужен отдых и забота. И что самое неожиданное, тот послушался ее и позволил остаться со мной, хотя она и была для меня по сути посторонним человеком. И при этом, я уловила между ним и Доминикой нечто странное…       Каждый раз, когда брат касался ее, она вздрагивала и несколько бледнела. Обычно, когда мы были наедине, Доминика так и лучилась при мне, словно самое настоящее солнце. Но стоило появиться Чезаре, так взгляд ее мерк и тускнел, переполняясь неким холодом. Если быть точнее, весь её вид говорил о том, что её переполняет скука и апатия.       Само собой, я прекрасно помнила еще из новеллы, каким злодеем был Чезаре. Вот только каждый раз, когда видела их вместе, на душе было как-то странно… И мне было по какой-то причине очень страшно за Доминику, хотя она всегда говорила, что все хорошо и не о чем переживать.       Лгунья…       Я прекрасно видела, что она лжет мне. Но в тоже время, я также и понимала, что вероятно она просто не хочет, чтобы я беспокоилась за нее и переживала. Однако это странное и горькое чувство внутри каждый раз росло, а в один из дней я вообще невольно услышала, как слуги шепчутся и говорят всякое о ней…       Каков был мой шок, когда они сказали, что Доминика любовница моего брата…       Я хотела спросить ее при случае, правда ли это, но каждый раз, когда я настраивала себя на этот разговор, следом приходил Чезаре и не давал нам поговорить. Он быстро уводил Доминику, которая каждый раз выглядела так, словно ее ведут на смертную казнь. Ну либо оставался с нами вдвоем. В последнем случае Доминика становилась очень молчаливой и угрюмой, говорила редко и коротко, пока в конце концов не уходила вместе с ним.       В любом случае, этот человек, который стал моим старшим братом, несомненно был очень странным. И взгляд его на Доминику был каким-то уж больно зверским, на мой взгляд: словно он собирался сожрать ее и вытянуть из нее душу. А затем в какой-то момент…       Брак.       Чезаре «неожиданно» поднял данную тему на ужине, и отец полностью поддержал его идею выдать меня замуж.       Только я свыклась с тем фактом, что стала пятнадцатилетней Рудбекией, а тут уже подъехали проблемы.       Речь шла о герцоге Рембрандте. И позже этот человек должен будет стать ключевой фигурой в гибели моей семьи. Поэтому я аннулировала наш брак прямо перед тем, как должна была состояться свадьба, используя унизительный предлог «физической несовместимости».       И это стало моей роковой ошибкой…       Я хотела сделать все, что в моих силах, чтобы защитить свою новую семью, однако…       Как только я выразила свое нежелание выходить замуж за герцога, обычно теплое выражение лица отца сменилось ледяным хмурым взглядом, который заставил мое тело дрожать от страха.       В тот день я впервые увидела Чезаре в такой ярости… В ту же ночь он запер меня в моей комнате, собираясь избить за непослушание и сорванную свадьбу.             Однако, в самый последний момент, от его плети меня спасло неожиданное появление Доминики, которая закрыла меня собой, не позволив ему сделать этого.       Никогда мне не было так страшно… И я была поражена до глубины души, когда Доминика бесстрашно смотрела этому жестокому человеку в глаза, осыпав его самыми разными ругательствами. Некоторых я раньше вообще никогда не слышала! И была очень удивлена, что такая сердечная женщина как Доминика вообще может вот так сильно и грязно ругаться. Ещё и на самого Чезаре…       После этого брат схватил ее за руку и увел куда-то, а меня посадили под домашний арест. И какое-то время я не виделась с Доминикой, и могла только гадать, в порядке ли она, или же вместо меня брат решил наказать ее…       Верно, я могу лишь молиться, чтобы с ней было в все в порядке…