Глава 18

      За окном шел дождь, а небо над Римом было покрыто плотной пеленой дождевых облаков. Хотя обычно светило солнце, но на протяжении нескольких дней шли дожди.       Взгляд мой был пуст, а на душе было крайне тоскливо и уныло. М-да… Одно только радовало, осталось немного до конца моего рабства. Три года прошло, и уже завтра Руби уедет в Британию.       — Доми?       Услышав стук в дверь, я спрятала золотую монету в ящик стола и встала. Чезаре, как обычно, открыл дверь моей комнаты еще до того, как я успела ответить ему.       — Чезаре… Ты вернулся? — я подошла к нему, посмотрев прямо в пронзительные синие глаза. Он на это улыбнулся, беря в руки локон моих распущенных волос, целуя их и вдыхая аромат.       Чезаре был одет в черный фрак, который носил и обычно. В тоже время его черно-синие волосы были убраны назад, а темно-синие глаза пылали, пожирая меня. Он наверняка уже давно мысленно раздел меня, в чем я не сомневалась.       — Ты выглядела расстроенной чуть раньше… Ты рада, что я вернулся? — Чезаре коснулся моего лица обеими руками, поглаживая мои щеки. — Я беспокоился и пришел проведать тебя.       Я решила подыграть ему.       — Дождь идет без остановки, вот мне и грустно. Это странно?       — Тогда я должен поднять тебе настроение, — он взял меня за руку и повел к себе в покои, явно чем-то взволнованный. Вот только я его энтузиазма не разделяла. А когда мы пришли к нему в комнату, я так и округлила глаза при виде красивого темно-синего платья на его кровати: обилие черных кружев, драгоценных камней и длинный роскошный подол, что напоминал собой звездное небо. Плечи его были открыты, как и спина, а вверх был обрамлен черным мехом. В то время длинные обсидианово-черные рукава напоминали воздушные ленты.       — Что это? — я нахмурилась при виде этого роскошного платья, вопросительно посмотрев на Чезаре. Однако он просто взял и начал стягивать с меня мою одежду, пока я не осталась полностью голой, — даже нижнее белье снял. Затем взял в руки платье, приказав мне надеть его. А мне только и оставалось, что послушно сделать это.       Чезаре помог мне застегнуть его, не сводя с меня довольной улыбки. А когда я наконец закончила, он взял меня за руку, проведя к напольному зеркалу, что стояло в углу комнаты.       — Доми, ты такая красивая… — Чезаре обнял меня за талию одной рукой, а другой коснулся волос, зарываясь в них носом. — Как тебе?       — Дорого… И мог бы на мне хоть нижнее белье оставить.       — Моя любимая женщина должна носить только самое лучшее, — он прильнул к моей шее, целуя ее и лаская. — И белье тебе не к чему. Подними подол, будь добра.       Я послушно сделала это, краснея от каждого его обжигающего прикосновения. А затем руки Чезаре обхватили мои бедра, слегка раздвигая их. Я тут же вжалась спиной в его тело, откинув голову на его широкое плечо, когда его пальцы коснулись моей промежности, а губы поцеловали шею, всасывая кожу.       — Где твои стоны? — шепотом произнес он, резко войдя двумя пальцами внутрь, заставив меня заскулить и ахнуть.       — Чезаре, это слишком резко… — я прикусила нижнюю губу, еще больше краснея.       — Но тебе это нравится, — тот в ответ усмехнулся, поцеловав меня в щеку. — Посмотри в зеркало, Доми.       Я не хотела делать этого, но Чезаре просто взял меня одной рукой и развернул лицо прямиком в сторону зеркальной поверхности. Вид моего пылающего лица и тяжело вздымающейся груди, заставил меня еще больше покраснеть. Не говоря уже о пальцах Чезаре, которые продолжили входить и выходить из моего лона, пропитанные моей смазкой, которая все текла и текла. Я чувствовала ее на бедрах. Как она поглощает пальцы этого ненормального, а мое тело сгорает от желания, что поглощает остатки сознания.       — Чезаре, я…       — Что? — его сладкий шепот будоражил. А нежные движения внутри еще больше. — Скажи мне, чего ты хочешь, Доми?       — Я… тебя.       — Повтори, — он коснулся моего алого уха языком, лаская его.       — Я хочу тебя.       — Ох, какая грязная женщина, — после этих слов пальцы Чезаре опять очень резко вошли в меня, а из моего горла вырвался стон. — Давай, стони громче. Чтобы каждый знал, что ты моя женщина, Доми.       — Прекрати… — на глаза невольно навернулись слезы. Однако я тут же проглотила их, схватив Чезаре за руку, что так резко буйствовала внутри моей вагины. — Ты выбрал неудобное положение.       — А я хочу тебя в этом положении, — после этих слов он притянул меня к стене, за бедра приподнимая вверх. Я машинально обхватила его за плечи, затем слегка приобнимая за шею, позволив ему поцеловать меня в грудь. А затем мои ноги сплелись вокруг его талии, пока он приспустил штаны, чтобы наконец слиться со мной.       — Это неудобно, — я тяжело задышала, а изо рта моего вырвался пар, когда Чезаре резко вошел в меня. — Ну что за…       — Доми, ты такая сексуальная в этом платье. Ты бы знала, как это заводит… — он начал двигаться внутри меня, заставив меня застонать от резкой боли.       — Прекрати, это больно! — я сжала его шею, ногтями впиваясь в кожу. — Будь помягче, пожалуйста.       — Хорошо, — Чезаре послушно замедлился, лаская мою обнаженную кожу. Губы его целовали мою шею и плечи, покуда руки гладили бедра и ягодицы. Постепенно боль начала проходить, а из моего горла начали вырываться протяжные вздохи, полные удовольствия.       — А-ах, ха-а… — пар вырывался из моего рта, пока Чезаре входил и выходил из меня, крепко сжимая мои бедра. В тоже время мои руки сплелись вокруг его шеи, прижимая его к груди.       — Доми… — лицо Чезаре покраснело, пока его глаза не сводили с меня полного желания взгляда. — Какая же ты прекрасная.       — М-м… Чуть-чуть побыстрее, можно?       — Конечно, — он прислушался ко мне, целуя в губы. — Я люблю тебя.       — Ум… — я поджала губы, позволив ему в следующий миг углубить поцелуй. — Правда?       — Да, — Чезаре томно вздохнул, дыша часто и при этом ровно. — Только тебя я люблю, Доми.       Я ещё крепче обняла его вокруг шеи, щекой прислоняясь к его щеке. Грудь в который раз переполнили противоречия. И мне стало очень интересно, как он отреагирует, когда узнает о моей «смерти»? Хотела бы я посмотреть на его лицо, искаженное в гримасе, когда он узнает об этом. Мне даже стало очень жаль, что не смогу лицезреть этого, учитывая, что в этот самый момент я буду уже очень далеко отсюда.       Осталось немного… И я наконец освобожусь от его оков и этого места.       Верно…       «Доминика» умрёт и освободится, разрушив этот порочный и грязный круг. И тогда Розалина А’рко явит себя этому миру во всей красе.       И когда мы с ним вновь встретимся, — это несомненно произойдет, — я покажу тебе истинную себя, Чезаре. Ту отвратительную часть себя, которую ты пробудил во мне. И я заставлю тебя пожалеть об этом…

⸸⸸⸸

             — Добро пожаловать…       Алеред вяло обернулся, натянув на лицо улыбку. Однако заметив меня, тут же посерьезнел, а брови его сдвинулись к переносице. И я прекрасно понимаю почему…       Он все еще не мог поверить, что вскоре я навсегда уеду в Британию, покинув Романью и Рим. Поэтому уже на протяжении какого-то времени настроение у него было ниже плинтуса. Да и наши встречи стали довольно краткими, из-за преследования Пьетро. Увиливать от него действительно стало непросто…       — Все готово? — я тут же достала из кармана письмо, протянув ему.       — Да, — Алеред взял его в руки, вздохнув. — Ты уверена? Стоит ли разыгрывать свою смерть? Зачем тебе это, госпожа Розалина?       — Трагедия на то и трагедия, что у нее должен быть плачевный конец, — я закрыла глаза, невольно погрузившись в раздумья. — И я хочу обрушить человека, заставившего меня страдать, прямиком в глубины ада. А это самый прекрасный способ из возможных.       — Рози… — взгляд Алереда вдруг посуровел. А затем он подошёл ко мне, неожиданно положив большую и шершавую ладонь мне на голову. — Мы уже столько лет знакомы и…       — И?       — Могу я… — Алеред плотно сжал губы, а в глубине его бронзовых глаз блеснули полные решимости огни. — Могу я отправиться в Британию с тобой?       — Что? — я изумленно посмотрела на него, не в силах сдержать своего удивления. — Ты хочешь уехать вместе со мной?       — Верно. Рози, я… — он осторожно взял меня за руку, неожиданно склонившись на одно колено. — Мы с тобой партнеры в первую очередь. Начали с этого. Но сейчас я хочу стать тебе больше, чем просто партнёром по бизнесу. Хочу стать тебе другом, который сможет подставить свое плечо. И я уже очень давно хотел сказать тебе это.       — Алеред, я… — я неловко поджала губы, тепло улыбнувшись ему. — Мне очень приятно, что ты так думаешь. Спасибо.       — Бизнес и деньги — это конечно хорошо, — он поднялся и выпрямился во все свои сто девяносто сантиметров. — Но дружить с самой богатой женщиной Романьи и Британии куда круче, не находишь?       Я невольно рассмеялась, взлохматив его темно-каштановые волосы, которые и так пребывали в полном беспорядке. А затем мое лицо растянулось в злорадной ухмылке.       — Отлично, тогда пора устроить шоу для Кардинала Валентио…       

⸸⸸⸸

             Вернувшись в Сикстину, я тут же направилась к Руби. Оставалось всего ничего до ее отправления в Британию, как и до конца этой чёртовой пытки, длиной в тринадцать лет…       Я постучала в дверь, и в ответ послышался весёлый голос Рудбекии, приглашающий войти.       — Доминика, ты пришла… — она обернулась, а я так и просияла при виде ее красивого свадебного платья. — Как тебе?       — Ангел во плоти, — я подошла к ней, поправив фату и украшения. — Твой муж тебя обязательно полюбит, Руби. Ты такая очаровашка.       — Ты в этом так уверена? — в ее глазах читалась неуверенность, и я прекрасно понимала почему.       — Руби… — я наклонилась к ее уху, обнимая за плечи. — Айзек любил Рудбекию в изначальном романе.       — Что? — Руби удивленно посмотрела на меня, побледнев.       — Помнишь, что я говорила тебе об этом месте? Это ад на земле, что скрывается под фасадом лжи и святости. Самый настоящий «сад жестокости». И Рудбекия из первоначальной истории выросла в этой жестокой среде, полностью скрыв свою боль под этой маской. Но появилась я… И я одарила ее заботой и теплом, упрятав от этой самой жестокости. Руби… — я заботливо коснулась ее лица, улыбнувшись. — Ты и есть Рудбекия. Не убегай от себя. Для Айзека ты станешь колыбелью, как и он для тебя. Будь с ним настойчива, и не бойся ничего.       — Доминика… — она поджала губы, резко обнимая меня, сдерживая слезы. — Ты правда собираешься сделать это?       — Ты помнишь, о чем мы говорили?       — Прекрасно… Я все помню.       — Тогда прощай, — я напоследок погладила ее по голове, чувствуя, как в носу защипало. Однако я не дала волю слезам, в тот же миг отстранившись от нее.       Я быстро развернулась, покинув комнату Руби и направившись к себе. Вот только прямо по пути меня остановил Чезаре, довольно резко схватив за руку. Взгляд его был холоден, как лед. А судя по сильной хватке, он определенно был зол. И я прекрасно знала почему…       — Ты…       — Пойдем ко мне? — я посмотрела ему прямо в глаза, взяв его за руку и носом утыкаясь в его ладонь. — Мне нужно поговорить с тобой.       Чезаре удивленно посмотрел на меня, однако быстро взял контроль над собой.       — У меня тоже есть разговор.       — Тогда пошли, — я потянула его за руку за собой, и он двинулся за мной следом, переплетая пальцы вместе. Стоило нам прийти, и я развернулась, собираясь привести свой «план» в действие.       — Давай сначала я? — Чезаре улыбнулся, однако улыбка эта по какой-то причине заставила все внутри у меня сжаться. Да и на сердце закралось дурное предчувствие. Однако я лишь послушно кивнула, вызвав на его лице легкий румянец. — Доми, мы знакомы чуть больше тринадцати лет, — как-то таинственно начал он, притянув мою правую руку к губам и поцеловав ее в галантном жесте. — И уже восемь, если не девять из них мы с тобой состоим в отношениях.       «Как же мне смешно с этого…» — внутренне я рассмеялась, хотя на моем лице не отразилось не единой эмоции. За эти годы я научилась ещё более умело скрывать их. А кто-то даже начал называть меня ледяной статуей без грамма чувств.       — Доми… — и тут Чезаре вдруг достал из внутреннего кармана маленькую коробочку из темно-синего бархата. В душе у меня закрался червячок, а лицо еще больше побледнело, стоило мне понять, что именно он собирался сделать. А увидев внутри обручальное кольцо, я так и сжала губы, подавляя желание закричать от грязного чувства внутри. — Доми, отцу недолго осталось, — несколько зловеще произнес он, надевая на мой безымянный палец красивое и изящное кольцо с ярко-синим камнем и гравировкой. — И тогда я сделаю тебя официально моей женой, моя Доминика.       — Женой, значит… — я не сводила взгляда с кольца на моем пальце, все еще пребывая в смешанных чувствах со всей этой ситуации. — И как давно ты планировал это?       — Доми, с самого начала наших отношений, я только и грезил об этом, — Чезаре обхватил мое лицо руками, целуя в щеки, спускаясь все ниже и ниже. — Осталось немного, и мы обвенчаемся, как и положено.       — Ты… — я пристально посмотрела ему прямо в глаза, касаясь его щеки. А затем я взяла его за руку, потянув в сторону кровати.       — Доми, ты… — не успел он среагировать, и я завалила его прямо на нее, поцеловав в шею. — Ты что делаешь?       — Хочу тебя.       Брови Чезаре взметнулись вверх, и он удивленно округлил глаза, не сводя с моего лица ошеломленного взгляда. Вот только я изо всех сил сохраняла бесстрастный вид. Была невероятно спокойна, не позволяя эмоциям завладеть собой.       — Доми, ты решила оседлать меня? — на его прекрасном лице выступил румянец, а руки сжали мои бедра.       — Посмотрим, — ответила я, ловко расстёгивая его черную одежду, пуговка за пуговкой. А оголив шею и ключицы, я склонилась к нему, глубоко поцеловав в зону сонной артерии.       — Эй, ты совсем страх потеряла, — Чезаре схватил меня за затылок, пытаясь оттянуть от себя.       — Ты сделал мне предложение, — я коснулась его руки, что так сдавила меня. А затем притянула к своему лицу, поцеловав его горячую ладонь. — Должна же я сделать приятно моему господину.       — Доми… — лицо его побагровело, стоило мне укусить его за безымянный палец, лаская его своим языком. — Ох… А это неплохо. Мне нравится.       — Господин, может мне как-то еще приласкать вас? — стоило мне сузить глаза, томно посмотрев на него, так снизу почувствовалось движение. — Вам нравится, когда я такая?       «Грязный ублюдок, тебя это возбуждает?» — мысленно мне хотелось вырвать ему волосы, а лицо вдолбить в землю. Однако я продолжила эту игру. Все-таки это последний раз, который я проведу с ним. А он должен хорошенько запомнить его. Настолько, что воспоминания обо мне тяжким грузом должны давить на него изо дня в день, пока мы не встретимся вновь.       — Доми, продолжай, — Чезаре вызывающе посмотрел на меня, а я вновь прильнула к его руке, целуя ее и лаская языком. А затем рукой коснулась его поалевшей щеки, проведя по ней кончиками пальцев. Он в этот момент вздрогнул, а следом дыхание его участилось. Глаза Чезаре смотрели на меня, как на самое прекрасное существо во Вселенной. Однако для меня он был не более чем мусором, который мне изо дня в день хочется растоптать. Хотя при этом же, мне невероятно хочется его ласк и тепла. И из-за кого я стала такой? Из-за него…       Я опустилась к его шее, опаляя ее своим дыханием. Поцеловала ее с особой нежностью, втягивая и посасывая его медную кожу, которая пульсировала от возбуждения. Тем временем руки Чезаре сжимали мои ягодицы, пытаясь стянуть с меня нижнее белье.       — Не торопись, — прошептала я ему на ухо, поглаживая щеку.       — Доми, что это с тобой такое стряслось? — он прикусил нижнюю губу, не сводя с меня полного желания взгляда. — В тебя вселилась фурия?       — Ты ее во мне разбудил, — я укусила его за челюсть, впиваясь в нее губами. — Ты ведь завелся.       — Хах, — Чезаре усмехнулся, а его дыхание становилось все чаще. — Кто бы мог подумать, что моя Доми когда-нибудь станет такой. Такую тебя я еще больше люблю.       «Не сдалась мне твоя любовь…» — я опять укусила его, спустившись ниже. А затем рукой коснулась его члена, выпирающего из-под одежд.       — Доми, ты что творишь?       — Нужно же его успокоить, — губы мои растянулись в ухмылке, а лицо Чезаре исказилось от эмоций. И как же мне было забавно видеть его таким. Даже подумать не могла, что когда-нибудь смогу лицезреть что-нибудь подобное на его лице. Ведь обычно Чезаре скрывает свои чувства под маской. И нельзя сказать, что правда, а где ложь.       Я слегка надавила на его возбуждённый пенис пальцами, вырвав из его груди вздох.       — Нравится?       — Сними с меня одежду, — глаза его сверкнули страстью, и я ненадолго слезла с него, расстегивая штаны и приспуская их.       — Как изволит мой господин, — я улыбнулась, касаясь его горячего члена кончиками пальцев. — Господину сейчас хорошо?       — Ты издеваешься?       — Вы тоже любите делать это, — я игриво сощурила глаза, прежде чем склонила голову к его половому органу, облизнув его языком.       — Д-Доми, — Чезаре поморщился, однако судя по румянцу на его шее и щеках, ему это явно понравилось. — Я тебя подобному не учил.       — Я сама об этом подумала. У нас будет еще очень много времени, — я продолжила ласкать его пенис языком, целуя его со всех сторон. Хотя внутренне я хотела проблеваться от отвращения и растоптать его.       — Доми… — он начал повторять «это» проклятое имя без остановки, покуда я ласкала и посасывала его член ртом. А в какой-то момент он начал стонать, да так, что я невольно подивилась столь незнакомым звукам. Все-таки впервые я видела его настолько возбужденным, да и стоны его очень редкое явление. Если Чезаре и стонал, то делал это очень тихо. Даже удивительно, что я смогла настолько завести его…       Я наконец отстранилась, когда во рту почувствовался тошнотворный привкус его семени. Лицо мое покрыла сперма, а следом я выпрямилась, снимая с себя одежду.       — Доми…       Взгляд его пылал огнем. Пожирал меня, но я стойко встретила его, не сводя своих глаз, что наверняка также горели желанием. Все-таки секс с ним всегда окрылял меня.       И тут в голову пришла мысль, что мне очень даже нравится видеть его такое перекошенное пунцовое лицо. Интересно, при взгляде на меня он чувствует себя также? Каждый раз, когда мы с ним занимаемся сексом, я также выгляжу? Если все так, то теперь я немножко понимаю его… Это действительно прекрасное зрелище.       Я быстро стянула с себя одежду, отбросив ее в сторону, оставшись в одном нижнем белье.       — Господин, можете ли стянуть с меня это? — я немного оттянула трусы, бросив на него кокетливый взгляд. Чезаре прикусил губу, следом ловко стягивая их с меня. Таким образом на мне остался лишь черный кружевной лиф, и небольшая цепочка на шее с ярко-синим кулоном, который он подарил мне когда-то.       — Доми, я так сильно…       — Я тоже хочу тебя… — после этого я забралась на него сверху, почувствовав, как все внутри наконец заполнилось, а его член свободно вошел в меня. — О-ох, это…       — А-ах, ха-х… — с его губ сорвались вздохи, а я громко простонала, чувствуя себя невероятно. Меня так и накрыло волной эйфории, а все внутри затрепетало от эмоций. Кто бы мог подумать, что быть сверху оказывается так захватывающе. Чертовски!       Чезаре обхватил меня за бедра, и я начала двигаться в такт его движениям, громко вздыхая и ахая, специально растягивая вздохи, заведя его ещё больше.       — Господин, вам нравится так меня? — я вызывающе посмотрела на него, а вид его искусанной в клочья губы говорил за себя. — А-аах, господин, почему бы не ускориться?!       — Ты меня решила с ума свести? — и тут руки его сжали мои ноги, и Чезаре резко сел, опрокинув меня на кровать. А следом как зверь начал вдалбливаться в мое тело, словно желал поглотить его. Я еще громче застонала, зовя Чезаре по имени, чередуя его с очевидно любимой фразочкой про «господина». Видимо, я смогла разгорячить его до максимума, как того и планировала. Ну, пусть сходит с ума и наслаждается, пока может...       «Верно, ты должен желать меня до безумия…» — губы мои растянулись в лукавой улыбке. А грудь переполнило странное чувство… Кто бы мог подумать, что стоит мне принять свою нечестивую сторону и использовать ее, так жизнь моя и сознание вот так сильно перевернутся. А ведь я столько страдала из-за неё в прошлом. Видимо, влияние Чезаре на меня оказалось слишком велико. Теперь даже не знаю, проклинать его или же благодарить за это.       Ох... Но как же мне хочется увидеть его искаженное от ярости и боли лицо, когда он поймёт, что навеки потерял меня. Это ведь так тяжело, когда ты не можешь коснуться объекта своего желания. А Чезаре желает меня больше всего на свете. И именно это ввергнет его в пучину ада.       «Я стану твоим дьяволом, Чезаре… Дьяволом, которого ты создал своими руками…»