Глава 65

      В последнее время я начал чувствовать себя очень странно в присутствии Розалины. И в первую очередь это касалось моего тела. Еще до этого я стал замечать, что после того, как мы начали заниматься сексом, мои нервные окончания стали какими-то уж слишком чувствительными. А все внутри как-то странно пульсировало при каждом ее прикосновении ко мне. Но даже так, за годы я научился контролировать мои чувства и тело настолько, что мог подавить любое их странное проявление. Это было необходимо для того, чтобы выполнять порученную братом работу и следить за Ватиканом.       Мой брат был необычным человеком. Уже в три года он показывал то, к чему люди стремятся годами. Простыми словами, он родился гением. Я же хоть и был старше его на двадцать лет, но не мог похвастаться чем-то подобным. Все, что я сейчас имею, я достиг упорным трудом и усердием. А когда родился младший брат, для меня это было подобно чуду, как и для наших родителей.       До встречи с Розалиной я много лет шпионил за семьей Борджиа и Ватиканом. И все с одной единственной целью — в подходящий момент разрушить папский престол, чтобы мой брат мог изменить мир, разрушив иллюзии, которые породили люди, стремящиеся властвовать над другими. Однако в один из дней, когда я проник в стены Сикстинской Капеллы, чтобы откопать что-нибудь на семью Борджиа, моему взору предстала она…       Тогда я впервые увидел Розалину. И последующая наша встреча не была случайной — я намеренно наткнулся на нее, желая узнать больше об этой женщине, которую прямо на моих глазах унижали… Она была непоколебима, с высоко поднятой головой реагировала на издевки и оскорбления слуг. Не обращала внимания на то, как о ней говорят. Точнее, лишь делала вид, что ей плевать. На самом же деле ее глубоко ранило подобное отношение. А уже потом я узнал, что она была слугой Чезаре де Борджиа, да и не только…       Сам того не осознавая, моя душа начала стремиться к этой женщине, которая была похожа на тень, что излучала тепло и свет своими прекрасными глазами. А когда я наконец встретил ее на улице, укрыл и помог улизнуть от Пьетро, она удивила меня еще больше, когда предложила мне сделку и контракт. Тогда я мыслил исключительно выгодой для себя и для брата, поэтому предложение Розалины показалось мне очень заманчивым. Да и она стремилась к тому же, что и мой брат — изменить мир и сделать его лучше для женщин. Это очень вдохновило меня.       В обмен на информацию о семье Борджиа, их грязных делишках, я помог ей основать торговую гильдию. А затем она захотела, чтобы мы с ней стали партнерами и вели дела вместе, как равные друг другу. Это было невыгодно для нее с точки зрения бизнеса, но она была благодарна мне за то, что я понял ее и помог, когда у нее не было надежды на лучшее будущее для себя и для дочери.       Розалина делилась со мной своими невероятными идеями, а я воплощал их, став ее руками и ногами, пока она жила в золотой клетке и доставала для меня информацию. И постепенно мое сердце начало меняться. Меняться и трепетать каждый раз, когда она приходила ко мне в лавку. Но я не понимал причину этих странных перемен. Меня это пугало, ведь никогда в своей жизни я не чувствовал чего-то подобного. Да и сердце дракона, которое я хранил согласно давнему обещанию, как-то странно реагировало на нее. Оно стало частью меня, когда мне было шестнадцать. Тогда я получил ранение и чуть было не умер, но дракон, которого я встретил однажды в детстве и подружился, подарил мне свое сердце и тем самым спас.       Я решил отправиться на войну в десять лет, чтобы принести пользу своей стране и семье. Да и просто, чтобы понять, что такое война. Я считал, что люди, которые только и могут, что набивать свои рты и просиживать зад в безопасности, разглагольствуя о том, что война — дело благое, самые настоящие идиоты. Ведь они никогда там не были. Не видели, как легко люди отдают жизнь. Не рисковали всем, чтобы одержать победу и выжить.       Мне было очень скучно сидеть в четырех стенах, а сражаться у меня получалось куда лучше, чем разглагольствовать. Поэтому меня легко отпустили. Ведь это был первый раз, когда я что-то попросил у отца. И он был горд, что его старший сын решил пойти воевать на благо страны. Мир не всегда можно достичь мирными средствами. Особенно, когда твою страну считают колыбелью дьяволов и пытаются завоевать ее, разрушая при этом деревни и города. Убивая невинных людей и грабя их, как варвары. И это мы дьяволы и язычники? Именно за это я так презираю Ватикан, который уничтожил за все время своего существования столько людей, всего лишь из-за различия в вероисповедании. И не только я…       Так я и прослужил шесть лет. А после ранения вновь встретил дракона, который подарил мне свое сердце и все свои сокровища. Вернулся я, конечно же, героем войны. Ведь я принес с собой не только сердце дракона и его магический камень. То сражение против войск Ватикана мы выиграли, потому что именно я разработал стратегию, благодаря которой мы обошлись минимальными потерями. Но больше я не хотел воевать и видеть, как на моих глазах умирают знакомые люди, с которыми я делил кров и еду. Поэтому я ушел в отставку. Однако даже так, я не потерял желания служить на благо моей страны и просто сменил род деятельности. А уже спустя четыре года родился мой младший брат, и жизнь стала совершенно другой.       Конечно, нехорошо было врать Рози насчет того, что я служил под началом Папы Римского. Но тогда я не мог быть точно уверен в том, какой будет ее реакция, когда она узнает, что я на самом деле с востока. Да и по поводу дезертирства я тоже соврал, но уже было поздно что-либо менять. Это было моим решением утаить правду, но сейчас я даже не знаю, как подвести ее к разговору о моем происхождении. Потому что она слишком чувствительная ко лжи. И я не хочу видеть ее расстроенной.       Меня всегда считали молчаливым и скучным, даже бессердечным человеком. Даже мой брат часто так говорил. Это относилось и к женщинам. Меня попросту не интересовал брак, отношения, да и в целом женщину я никогда не хотел и не желал. Однако, чем дольше я с Розалиной, тем больше перемен происходит со мной. И ее благополучие странным образом стало для меня целью более высокой, чем все остальное.       Она стала частью меня. Розалина разделила свою жизнь со мной и подарила столько незабываемых моментов. И в какой-то момент во мне загорелось желание навсегда остаться с ней, даже если придется навсегда покинуть моего брата и остаться там, куда укажет она. Теперь я не могу представить свою жизнь без нее. А ее прикосновения стали все больше влиять на мой разум и тело. Это началось недавно, но эта странная перемена стала мешать мне находиться рядом с ней.       Я боялся, что из-за этого я могу в какой-то момент просто взять и накинуться на нее, причинив боль. Поэтому я избегал ее какое-то время, но старался быть на виду, чтобы ей было спокойнее. Так и прошла неделя, пока я размышлял о своих чувствах к ней, а сегодня…       — Давно не виделись…       Я уже давно знал, что это когда-нибудь произойдет, но было неожиданно увидеть его прямо во время нашего танца. Именно поэтому мне пришлось оставить Розалину на Ивана и Айзека, и уйти подальше от людских глаз, где наш разговор никто не сможет подслушать…       — И правда давно, старший брат.

⸸⸸⸸

      Настроения у меня не было от слова совсем. Так и хотелось устроить погром или разбить чье-нибудь убогое лицо. Хотя я и понимала, что нехорошо срывать свою злость на ком-то. Верно, я сейчас настолько расстроенная и злая, что не хочу в порыве задеть кого-то. Особенно Руби или же Лию…       Стоило мне одной вернуться в банкетный зал, и все взгляды устремились в мою сторону. Быстро найдя Алереда, разговаривающего о чем-то с Иваном, я тут же подошла к нему, неловко ухватив за край темной накидки.       — Госпожа? — Алеред обернулся, заметив признаки усталости на моем лице. Как и мои дрожащие руки, хотя я старалась как могла, чтобы не дать волю эмоциям.       — Наше обещание… — Пробормотала я, отведя взгляд в сторону. — Пойдем?       — Уже? — Алеред повернулся ко мне лицом, поправляя прядь моих волос. — Так рано? Но раз так, то желание госпожи закон.       — Каков льстец, — хмыкнул Иван, также заметив мое странное поведение. — Я вам нужен?       — Не стоит, — Алеред улыбнулся уголком губ, похлопав его по плечу. — Не оставляй даму своего сердца одну. Меня будет вполне достаточно. Поэтому иди к Эллен и проведи с ней время, как полагается. Она ждет тебя.       — Эй, медведь, завязывай подтрунивать надо мной! — Иван грязно выругался, почесав макушку. — Удачного свидания вам, что еще скажу.       — Хах, пойдем? — Алеред подставил мне локоть, после чего мы попрощались с Руби и остальными. Конечно, она и Лия расстроились, что мы уже уходим, но у нас давно уже были планы на этот день. Поэтому мы спокойно двинулись к выходу…       Однако краем глаза я вдруг заметила на себе чей-то любопытный взгляд. И как оказалось, на меня смотрел восточный делегат: это был мужчина на вид лет двадцати пяти, не старше, с очень приятной внешностью, загорелый, с черными как воронье крыло волосами и глазами персикового цвета. Стоило мне повернуть голову в его сторону и заметить его взгляд, так он улыбнулся, неожиданно подмигнув мне.       — Кто это? — Спросила я у Алереда, идя с ним под руку.       — Посол Навии, восточной империи, — пояснил он, почему-то нахмурившись. — Ты хотела как-то съездить туда.       — Ох, так он оттуда! — Глаза мои просияли, когда Алеред рассказал об этом. Все-таки Навия очень сильно интересовала меня. В новелле о ней не было ни одного упоминания, поэтому, когда я узнала, что на Востоке есть государство-империя, объединившая в себе несколько стран, я так и загорелась идеей узнать о ней больше.       Но как бы сильно мне не хотелось наладить связи с Навией и посетить ее, после моего отказа сотрудничать с храмом не обошлось без некоторых последствий. Навия была империей, однако некоторые из ее стран придерживались иного вероисповедания, потому всех навийцев считали язычниками. Однако на мой взгляд это было не так. В Навии не поклонялись божествам, но там ценилась духовность и почитали своих предков, веря, что после смерти человек может переродиться и начать жизнь заново. Поэтому увидеть здесь посла Навии было неожиданно.       — Думаешь, это твой шанс? — Спросил Алеред, помогая мне сесть в карету и подавая руку.       — Ну, для обычной женщины вроде меня, встреча с императором Навии была бы подарком небес, — я усмехнулась, однако Алеред почему-то посерьезнел. — Что такое?       — Может ты когда-нибудь встретишься с ним, кто знает… — Он как-то загадочно посмотрел на меня, сев рядом со мной и касаясь моего подбородка. — Может император сам ждет не дождется встречи с тобой.       — Что за чушь? Он меня не знает… — Я покраснела, когда Алеред наклонился к моему уху, слегка дуя в него. — Эй, ты что делаешь?       — Соблазняю тебя, — он вдруг обхватил мои ноги руками, уместившись между ними и прижимая меня к стене кареты. Мои глаза расширились от неожиданности, а пульс участился от столь вызывающих действий.       — Ал, это из-за него?       — Причем тут этот поганый молокосос? — Тихо произнес он рядом с моим лицом, облизав мочку моего уха. — Ты на меня плохо влияешь.       — Не притворяйся!       — А если я серьезно, что тогда? — Продолжил он, расстегивая ширинку моих брюк и запуская туда руку. — Розали, люди ведь меняются. Ты сказала, что изменилась из-за меня. Но тоже самое относится и ко мне…       Я не понимаю, что вдруг нашло на него. Это правда не из-за ревности? Алеред очень сдержанный, да и сексом мы занимаемся исключительно из-за моей инициативы. И если это не из-за Чезаре, то в чем причина его такого поведения?       — Что с тобой происходит? Ты последнюю неделю какой-то странный…       — Возможно, я сам с самого начала не знал, что способен на такое… — С некой тоской произнес он, прильнув к моей шее губами, кусая ее вместе с одеждой. — А может дело в том, что это ты. Потому что только с тобой я занимался чем-то подобным. И ты говорила, что это нормально — желать близости с тем, кого любишь. А я люблю тебя и твои глаза. Как ты дуешься на меня и ругаешься отборным матом. Как ты краснеешь и… Стонешь, когда я касаюсь тебя в сокровенных местах… — Стоило его пальцам коснуться моего нижнего белья, и я тихо застонала. — Это так прекрасно и… Я думаю, что стал наслаждаться этим.       — Ал, прекрати делать это в карете… — Я была на пределе, и он прекрасно видел это, хотя все равно продолжил целовать меня и ласкать мою промежность пальцами. — Ты уже второй раз так, и…       — Хочешь меня сейчас? Знаешь, а ведь я сейчас испытываю тоже самое…       Глаза мои на лоб полезли, а лицо побагровело. Одна только мысль, что Алеред сейчас желает меня, как и я, и все внутри меня рухнуло. В тот же миг я схватила лицо Алереда и страстно поцеловала, впиваясь в его губы и желая проглотить их. И даже мысли не допустила, что все это неправильно. И мне было уже абсолютно плевать на рамки приличия. Благо кучер был моим человеком...       Алеред быстро расстегнул мой жакет и рубаху, словно ненасытный, а затем коснулся моей груди рукой, задирая бюстгальтер наверх.       — А-ах, Ал… — Я прикусила нижнюю губу, подавляя стоны, что были готовы сорваться с моих губ, когда он прильнул к моей груди губами. — Когда ты начал чувствовать это?       — Недавно, — ответил он, целуя меня так, как никогда ранее. Видимо, если раньше он подстраивался под меня, то теперь вся инициатива была полностью у него. И он властвовал надо мной, не сводя с моих алых щек пронзительного взгляда. — Желать тело любимой не равнозначно желанию обладать ею. Я желаю тебя любить. Любить и быть рядом. И чтобы только я видел тебя такую и целовал.       — Ну вот до дома было не потерпеть? — Я пискнула, когда кончик его языка коснулся моего соска, а глаза запылали раскаленным золотом. — А это не из-за…       — Нет, оно тут не при чем, — он на секунду оторвался, затем обхватил мою грудь своим ртом, посасывая ее так интенсивно, что я изогнулась назад, головой вжимаясь в преграду. Рука его тем временем нащупала мой клитор и надавила на него, заставив меня тихо простонать. Я тут же протянула руку к лицу, укусив себя так сильно, что на ней остался красный след. Однако Алеред тут же перехватил ее и завел мне за голову, приблизившись к моему лицу и тяжело дыша.       — Это так незнакомо… — Тихо ответила я, пока она кусал и целовал мои губы, облизывая их.       — Мне тоже. Никогда я не чувствовал того же, что рядом с тобой.       — Но мне нравится это, Ал…       — Как и мне, моя Рози…       В таких коротких разговорах мы делали передышки, пока я окончательно не расслабилась в его руках. Карету трясло из стороны в сторону, пока мы ехали, однако времени было достаточно, чтобы уделить время друг другу.       Алеред не стал медлить и приспустил мои штаны и трусы, следом доставая свой член, который увеличился в размерах. А мне стало дурно от мысли, что все это время он занимался со мной сексом, не испытывая при этом возбуждения. Хотя при этом у него не было с этим никаких проблем: дружочек у него всегда был, словно раскаленный камень. Однако нынешний размер его пениса заставил все внутри у меня сжаться.       Получается, что я ошибочно приняла Алереда за асексуала. Ведь раз он сейчас желает меня, значит в нем что-то очень изменилось за эту неделю. Хотя нет, за все это время. Для подобного должно произойти что-то очень весомое. Например, сильная эмоциональная привязанность? Может ли быть, что дело в этом? Мы больше месяца встречаемся, хотя сексом занимаемся не каждый день. А Алеред всегда просто наблюдал за тем, как я наслаждаюсь от его ласк, да сама ластюсь к нему. Неужели в какой-то момент все изменилось, и он сам начал получать удовольствие? Если так, то можно ли считать это новым этапом в наших отношениях?       — Рози, в этот раз все будет по-другому… — Язык Алереда обжигал мою шею, а затем он сел на сиденье, а его руки подняли меня наверх за бедра, раздвигая их. — Думаю, наслаждаться этим не так уже плохо. На самом деле, я избегал тебя последнюю неделю, потому что боялся этой моей перемены.       Когда моего клитора коснулась головка его набухшего от возбуждения члена, по моим бедрам разлилась знакомая, белесая полупрозрачная жидкость, отчего мое лицо покраснело еще больше, чем раньше.       — Ал, что ты со мной сделал? — Я положила руки ему на плечи, чувствуя себя совершенно иначе, после осознания того, что он теперь хочет меня. Мне было грустно, что раньше он не испытывал этого ко мне, но сейчас все по-другому. И это делает меня по-настоящему счастливой.       — Полюбил и буду любить, — дыхание Алереда участилось, а щеки порозовели. И видеть его таким было настолько непривычно, что в голове у меня что-то щелкнуло, а мои половые губы раскрылись его члену навстречу, подобно лепесткам.       Однако стоило ему вогнать свой агрегат до упора, воткнув его головкой в самую мою глубину, и мне показалось, что меня разорвет на части. Его член и так был длинным и толстым, а сейчас он стал еще больше, отчего столь резкое проникновение отозвалось болью внутри. Однако вместо крика я застонала, совсем позабыв, где мы находимся. Это было очень больно, а стенки влагалища гудели и пылали, пока огромный пенис пульсировал внутри меня.       Мое нижнее белье и штаны валялись на полу небольшой кучкой, вместе с обувью. И мне было немного стыдно, что нижняя моя половина полностью голая.       — Розали… — Язык Алереда блуждал по моему телу, касался затвердевших сосков и ребер, оставляя за собой тонкую, влажную полосу слюны. Одна его рука сжимала мое бедро, запрокинув ногу себе на плечо. А другая придерживала меня за поясницу, не давая упасть. Свободная же моя нога упиралась в сиденье, крепко обхватив талию Ала. — Я не хочу делать тебе больно, но мне так хочется тебя.       — Тогда продолжай, — я прикусила губу, расплакавшись от боли и эмоций. Мне было больно и хорошо одновременно, а взгляд Алереда только усилил мои чувства, возбуждая с новой силой.       — Тогда все узнают, что мы с тобой не просто воркуем, — он ухмыльнулся, соблазнительно кусая мой сосок. — Что я твой мужчина.       — Об этом и так все знают… И уже поздно думать об этом.       — Тогда я буду трахать тебя, как захочу.       После этих вульгарных слов, он вновь прижал меня к стене и начал с остервенением двигаться внутри меня, вытаскивая свой член полностью, а затем снова входя им в горячую плоть. Стенки влагалища пульсировали, а я плакала от наслаждения и стонала, утопая в руках Алереда, который в один миг преобразился, испытав самое поразительное чувство на свете — желание предаваться сладострастию с тем, кого любишь. Для всех, это может быть и грех, но мне плевать, ведь мы не святые с ним. И я люблю Алереда больше всего на свете. Его тепло, руки, глаза… Как он смотрит на меня и дразнит. Я люблю его и не могу думать о чем-либо другом, кроме него.       Спустя какое-то время я перестала чувствовать боль, и на смену ей пришло удовольствие от осознания, что такой огромный член двигается внутри меня. Алеред трахал меня довольно долго и разнообразно, меняя позиции. Это было жестко, быстро и сильно, но мне это нравилось. Иногда он вытаскивал свой пенис наружу и его головкой поглаживал истекающие соком края половых губ, а затем резко вгонял его внутрь, заставив меня изгибаться и кусать губы от наслаждения.       Меня накрыли умиротворение и благодать, а сердце билось так быстро, что казалось выпрыгнет наружу и побежит. Я ощущала в себе горячий половой орган, чувствовала его огромные размеры, вибрацию и движения, и это очень нравилось мне. И на каждый резкий толчок я отвечала благодарным вскриком, который превратился в эротичные вздохи и выдохи, получающей удовольствие женщины. Такого наслаждения я точно еще не испытывала. Ведь Алеред всегда сдерживал себя, но сегодня он этого не делал. А тот факт, что мы занимаемся сексом в карете, только добавляет пикантности.       Алеред двигался внутри меня ритмично и методично, не заботясь особенно о том, как именно он это делал. Он был полностью сконцентрирован на ощущениях, которые доставлял ему процесс совокупления — скольжения, обжимания наших тел и теплоты.       Меня накрыла приятная волна, и желая ускорить её движение и силу, я начала активно подмахивать своим задом навстречу его пенису, от чего, наши тела начали биться друг об друга, издавая шлепки. От этих неприличных звуков я пришла в экстаз, а все внутри излилось.       Мое тело напряглось, а стенки влагалища сжались, обхватив член Алереда. И судя по всему, это так сильно понравилось ему, что у меня защекотало в промежности, а его член стал просто каменным. Он вновь вонзил его во всю длину, и я почувствовала, как в ответ внутри меня разлилась горячая и приятная жидкость.       И не знаю почему, но от осознания, что впервые Алеред кончил в меня, меня накрыло еще сильнее. Никогда бы не подумала, что это может быть настолько хорошо — чувствовать, как все внутри горит от потока спермы, а мужчина перед тобой смотрит на тебя не менее обжигающе.       Возможно, время, что мы провели вместе, сделало нас такими чувствительными друг к другу. И это делало меня еще более счастливой в руках человека, который любит меня и заботится обо мне, словно кроме меня для него не существует никого другого.       — Что ты чувствуешь? — Устало спросила я, все еще отходя от недавнего оргазма, который мы словили почти одновременно.       — Хочется тебя еще…       — Так ты теперь понимаешь меня? — Я усмехнулась, а Алеред вытащил из меня член, пропитанный нашими телесными соками, от которых поднимался по-настоящему эротический аромат. Он заботливо погладил меня по щеке, после чего вернул на место нижнее белье и мои брюки с обувью, застегнул мою рубаху, да и в целом привел нас в порядок. Теперь мы сидели рядом, и Алеред притянул меня за затылок к своей шее, так, что я носом уткнулась в нее.       — Фестиваль будет длиться всю ночь… — Прошептал он, распуская мои и так взлохмаченные волосы. — Давай проведем ее с пользой. Только вдвоем.       — Ал, я… Это было незабываемо.       — Так понравилось? Мне тоже… Это впервые, когда я испытал нечто подобное. Так вот что ты чувствуешь.       — Единение — это так здорово… — Я подняла голову и поцеловала его в челюсть, прикрывая веки. — Благодаря твоей заботе, мне стало лучше. Даже цикл стал нормализоваться.       — Имеешь ввиду, что месячные стали чаще? — Спросил он, обнимая меня и прижимая к себе.       — Вчера закончились и длились всего пять дней, — сказала я с усталой улыбкой на губах. — А до этого они были в декабре и длились семь дней. Видимо, я смогу поправиться и укрепить свое здоровье, если буду стараться. Карл сказал, что по сравнению с прошлым, мое тело стало лучше.       — Это хорошо, — Алеред поцеловал меня в щеку, улыбаясь и кладя свою голову мне на макушку. — Кстати, ты обмолвилась, что хочешь попутешествовать?       — Ну да, я очень хочу посетить Дориас и Рембрандт, а также Навию, — начала я с энтузиазмом, загибая пальцы. — Бизнес процветает, так почему бы не устроить «небольшой» отпуск?       — Тогда давай обсудим это еще раз, когда закончится фестиваль и турнир?       — Хорошо~       Мы вернулись в Карно, чтобы переодеться для нашей прогулки по праздничному Элендейлу. Я ловко выскользнула из кареты первой, не дав Алереду подать мне руку. Он на это лишь улыбнулся и покачал головой, подхватив подмышку мою же трость, которую он эксплуатировал весь день.       И впереди нас ждал незабываемый вечер и свидание. Что может быть прекраснее? И я так счастлива, что дожила до этого момента…

⸸⸸⸸

      Чем дольше я думаю об этом, тем сильнее меня разрывает на части. Видеть Розалину с этим зверем было противно настолько, что я не сдержался и сорвался. И теперь я не могу просто подойти к ней, ведь она четко дала мне понять, что если я сделаю это, то горько пожалею.       Сейчас она была совершенно другой, по сравнению с тем, какой была в нашу первую встречу. И чья же в этом вина? Верно, это из-за меня она стала такой. Я извратил ее, сделал жестокой и бессердечной, холодной и неприступной женщиной для всех, кроме близких людей.       Я хотел сделать из нее послушную мне женщину, готовую быть со мной несмотря ни на что. Но по итогу я такой же неудачник, как и отец. И именно я взрастил в ней столько порочных черт. Осознание этого только сильнее подкосило мое и так нестабильное состояние. Я старался изо всех сил не показывать своих чувств, скрывать их. Но теперь они не повинуются мне, готовые выйти из-под контроля в любой момент.       Из-за этого пришлось покинуть прием сразу же и отправиться в храм, списав все на одно срочное дело. Кое-кто заподозрил что-то неладное, учитывая, что вернулся я с балкона спустя почти двадцать минут после Розалины. Однако мне было плевать и просто хотелось убраться из этого поганого места куда-нибудь подальше.       Дорога в храм заняла немного времени. Мне очень хотелось развеяться, поэтому я переоделся в монашеское одеяние, скапулярий и вышел в город в сопровождении одного из моих людей. Хотя я сразу приказал «ему» держаться подальше, так как я хотел побыть исключительно один.       Гулять было скучно. Даже еда особо не привлекала моего внимания. Хотя обычно мне нравилось проводить время на фестивалях. Я тут же вспомнил, как гулял с Розалиной в Романьи, покупал ей все, на что она смотрела и пробовал вместе с ней. И грудь тут же сдавило, а сердце сжалось от одного только воспоминания о тех далеких днях…       Стоило мне только подумать о Розалине, и я неожиданно увидел ее, проходящую всего в десяти метрах от меня. Облаченная в черную одежду, в черном парике, с простым макияжем на лице, который делал ее моложе и проще на вид, она шла рядом с высоким мужчиной, который был одет почти также, во все темное. Держась за руки, они гуляли по городу, а Розалина покупала все, что видела, и ела, набивая рот знакомой мне едой. Она всегда была падка на мясо, и сейчас это не поменялось.       — Рози, Рози, ты немного ли ешь? — Мужчина коснулся ее носа, ущипнув за него, на что она поджала блестящие от жира губы. — А, красавица моя?       — Мне полевно мново куфать! — Пробубнила она с набитым ртом, гордо вздернув нос. — А ты тиво не ефь?       — Тобой любуюсь, — он наклонился к ней и поцеловал в щеку, а затем облизал ее губы, из-за чего лицо Розалины побагровело, и она судорожно проглотила кусок мяса.       — Ты меня так до приступа доведешь, фух…       — До какого?       — До серде-дечного, балда! — Розалина ударила его по ноге, но Алеред над этим лишь посмеялся. — Не целуй меня, когда я ем. Мешаешь!       — Тогда может сейчас? — Не успела она ответить, и он притянул ее к себе за талию, глубоко целуя и проникая в ее рот языком. Больше минуты они обменивались поцелуями, а все внутри у меня сжалось от созерцания столь мерзкой картины. Мне хотелось взять и сломать шею, вырвать этот самый язык этому ублюдку. Переломать ему руки, что посмели касаться ее тела. Но что-то по-прежнему останавливало меня, а я мог просто наблюдать, как эти двое предаются греху.       — Ал, хах, давай…       — Что-что, моя любимая Розали?       — Хочу теперь чего-нибудь сладкого и попить, — она подняла голову, поджав губы и не сводя с мужчины напротив теплого взгляда. — А ты?       — Я лучше поем твою готовку, если госпожа позволит мне ей немного помочь? — Алеред погладил ее по щеке, а она так и прильнула к ней, словно кошка, которая так и ластится к теплу человеческих рук.       — Возьми меня в дыму~ Вдохни мой запах и заполни меня собой~ В эту самую прекрасную и темную ночь будь только моим~       — Тебе так нравится петь мне серенады? — Мужчина рассмеялся и подхватил ее на руки, закружившись вместе с ней на месте.       — Какая я романтичная, — смешным тоном ответила она, кривляясь как маленький ребенок. — Я же писатель, что ты хотел?       — А я твой рыцарь? А ты моя принцесса?       Розалина обняла его за шею, улыбаясь и окинув его лицо любовным взглядом.       — Руби принцесса, а Айзек ее рыцарь, — сказала она с широкой ухмылкой на губах. — А я твоя злодейка, а ты мой сообщник. И ты продал мне душу~       — Аха-ха, душу и сердце за твою улыбку, — он поцеловал ее, обхватив обеими руками за ноги и не выпуская ее из своих рук. — У меня не так хорошо с рифмами и пением, но зато я могу поцеловать тебя.       — Хи-хи, спой со мною песню любви, что прошла сквозь сталь и огонь~ Я украду твою душу и заберу в глубины преисподней~ Ба-бам! — Розалина выскользнула из его рук и побежала по улице от него, смеясь во все горло и напевая строчки. — И что ты со мной сделаешь, злодей?       — Негодяйка! А ну верни мне золотое яйцо, которое украла, — мужчина кинулся за ней, однако Розалина спряталась за фонтаном, убегая от него и широко улыбаясь.       — Нет, нет, шалтай мой золотой, яйцо теперь мое! Но ты можешь обменять его на свои прекрасные глаза, они ведь такие же золотые. Ты знал, что вороны падки на золото? А я ворона!       — Ворона-воришка, я готов отдать тебе свои глаза, — Алеред неуловимо оказался у нее за спиной, обхватив сзади за талию. — Попалась, несчастная воришка!       — Ах, меня поймали! Теперь меня запрягут в тюрьму и казнят, вырвут все перышки, плак-плак, — она наигранно коснулась лба тыльной стороной рукой, расстроенно поджав губы. — Ох, мой господин, помилуйте эту несчастную ворону.       — Мне кажется, или ты вошла во вкус, играя с детьми, — Алеред сел на край фонтана, усадив Розалину рядом и смеясь вместе с ней. — Тебе надо в театре работать, актрисулька.       — Лия и Ари такие милашечки, прямо как Руби в детстве, — прощебетала она, игриво болтая ногами. — Так бы и съела их милые щечки.       — Эй, ты что-ли людоедка? Детей есть собралась?       — А ты не знал? Я ведь люблю детишек, они ведь посочнее, — Розалина рассмеялась, продолжив отшучиваться.       — Аха-ха, лучше мои щеки съешь, — он наклонился к ней, подставляя свое лицо. — А детей пощади.       — Эй, у тебя твердые щеки, как и бедра, — Розалина лукаво сузила глаза, ухмыляясь во все лицо. — Самые шикарные бедра во Вселенной.       — Извращенка ты моя, тебе только мое тело и нравится? — Их пальцы переплелись вместе, пока они смотрели на друг друга взглядами, полными любви.       — Пресс, пресс, пресс~       — Так нравится?       — Ты самый шикарный и незабываемый, каждая твоя часть, — она усмехнулась, тыкая Алереда в грудь несколько раз, пальцами поднимаясь выше. — А та штука, которую ты надел так вообще! Грешно быть таким красивым и соблазнять эту злодейку.       — О, тебе так понравилось? — Мужчина обнял ее, положив голову ей на плечо. — Надо почаще надевать ее.       — Сексуально настолько…       — Что слюной давишься?       — Ох, ты меня раскусил~       Они продолжили сидеть и шутить, иногда целуясь и обнимаясь. И спустя какое-то время Алеред поднялся, потянув Розалину за собой. Их прогулка возобновилась, а я продолжил тайно идти за ними, пытаясь понять, за что же она так полюбила этого человека.       Хотя все это и было глупо, смешно до абсурда, но мне хотелось также разговаривать с Розалиной, но… Я не могу быть с ней таким же, как этот человек. Я по природе другой. И теперь, понаблюдав за ними, я прекрасно понимаю, почему она выбрала его…       Его слова и действия были направлены только на нее и ее счастье, чтобы вызвать у нее смех и улыбку. Он не делал того, что могло ранить ее. Заботился, но в тоже время не принуждал ее к чему-либо. Она сама льнула к нему и ластилась, как кошка. И ее улыбка была настолько завораживающей и незнакомой, что я не мог не чувствовать себя еще более виноватым перед ней.       Я действительно мусор… И не заслуживаю ее даже пальцем касаться. Хотя все равно стремлюсь к ней, ведь именно она открыла мне глаза на многие вещи. Мои желания, которые никого никогда не волновали. Моя свобода, которой никогда не было. Моя жизнь, которая ничего не стоит. Я стал таким не потому, что в этом кто-то виноват. Просто я сам по себе не хотел понимать этого и смирился с этим. И отказывался признавать, что я ошибался…       Сестра сказала, что Розалина ценит людей, которые признают свои ошибки и меняются. Если я изменюсь и стану достойным человеком… Смогу ли я когда-нибудь вновь коснуться тебя, Розалина? Ты четко дала мне понять, что никогда не простишь меня. И никакие слова не исправят того, что я сделал с тобой. Однако даже так, я хочу надеяться, что спустя пару лет, ты позволишь мне вновь смотреть на тебя. И почувствовать твое тепло…