Глава 72

      Все вокруг было погружено в ночную тьму, однако свет свечи на подоконнике озарял прекрасное лицо юноши. На вид ему было лет пятнадцать. И он был несомненно очень красив: изящные, даже скорее феминные черты лица, волнистые светлые волосы жемчужного перелива, длинные и светлые ресницы, а также насыщенные глаза цвета тёмного оникса, что созерцали обилие парящих в небе огней. Он был похож на маленького ангела, однако взгляд его был несколько грустным и одиноким, словно он тосковал по чему-то.       Я наблюдала за всем этим со стороны. Словно смотрела на мир вокруг глазами этого прекрасного мальчика, но в тоже время находилась в стороне, паря в воздухе, подобно бестелесному призраку. Верно, я была призраком, что наблюдал за жизнью этого юноши с печальным и тоскливым взглядом.       — Аркон, еда готова! — Из глубины дома послышался нежный женский голос. Судя по всему, это была мать мальчика.       — Иду, матушка! — Он тут же соскочил с подоконника, на котором сидел, скрестив ноги и свесив одну. После чего сел за стол, накрытый на двух персон. Из небольшого глиняного чайника в очаге поднимался запах душистых трав, приятно щекочущий ноздри. А прямо перед мальчиком стояла тарелка с ароматным овощным рагу. Во сне тоже чувствуют запахи? Это, наверное, все один большой сон, но почему же он такой реалистичный?       — Арко, родной, сходишь завтра набрать дров? — Женщина протянула ему корочку хлеба с зерновыми отрубями, который на вид выглядел очень аппетитно. У меня самой слюнки потекли при созерцании трапезы этих двоих.       На вид женщине было лет тридцать. У нее были такие же красивые глаза, напоминающие чёрные цветы, прямо как у мальчика. А волосы были светло-русые, убранные в высокий пучок.       — Я могу и рыбу поймать на ужин, — предложил мальчик, ложкой зачерпнув рагу и дуя на него, чтобы немного охладить. И что-то мне показалось странным в этом сне. Этого мальчика зовут Аркон? Это очень созвучно с моей фамилией. Даже сокращение звучит почти также. Это почему-то показалось мне очень милым совпадением.       — Будет здорово, — мать погладила сына по голове, пока он с умиротворенной улыбкой поглощал рагу. — Я завтра схожу в Акерас, чтобы купить овощей и продать лишнюю кабанину, которую ты поймал. Ты у меня такой умничка. Сильный и проворный~       Женщина явно была с юмором, да и добрая. А сын у нее трудолюбивый и рукастый, раз в таком юном возрасте смог завалить кабана.       — Тогда я поймаю рыбу, и заодно наберу трав для тебя, мама, — Аркон доел и сложил руки вместе, благодаря за еду. Судя по одежде, они были навийцами, однако простыми крестьянами. Дом у них был немного ветхий, но уютный. Сразу видно, что в нем не один год живут.       — Тогда ложись сегодня спать пораньше, — женщина широко улыбнулась, подперев голову рукой о стол, пока ее сын взял прихватки и поднес к столу чайник, наливая в два глиняных стакана горячую, красную жидкость, аромат которой насыщал похлеще овощного рагу, которое они съели недавно.       — Но мама, сегодня День Памяти Былого. Я хочу сходить посмотреть на фонари-мемории, — мальчишка поджал губы, уставившись на отражение в стакане. — Нужно почтить наших предков.       — Тогда не задерживайся допоздна, — женщина в ответ посмотрела на него теплым взглядом и материнской улыбкой. И это заставило мое сердце по-странному забиться. — Будет нехорошо, если мой единственный сын наткнется на демонов.       — Твой сын раскидает их, — Аркон широко улыбнулся, залпом выпил чай и взял в руки меч, что стоял у входной двери, прислоненный к стене. Он напоминал цзянь, но был простым и небольшим, однако идеально подходил Аркону по размеру. — Все демоны падут передо мной на колени!       Какой самоуверенный! Я невольно усмехнулась, ведь выглядел мальчонка очень напыщенно. Да и его матушка не сдержалась и рассмеялась, наблюдая, как ее сын надевает на ноги старые кожаные ботинки, которые были немного велики ему по размеру.       — Не засиживайся допоздна! — Крикнула ему напоследок мать, помахав рукой в дверном проеме. И что самое странное, когда Аркон покинул дом, меня словно как магнит потянуло за ним. Я не понимала почему так, но мне самой было интересно, куда именно направился паренёк. Поэтому я просто последовала за ним, повинуясь этой странной силе.       Как оказалось, он отправился на самую высокую точку местности — гору вдалеке, которую покрывала буйная папоротниковая растительность и хвойные заросли, посреди которых были разбросаны валуны, заросшие мхом. Аркон ловко обходил все препятствия в виде поваленных деревьев, кочек и небольшого ручья. Даже небольшое болото, через которое он перебрался весьма интересным способом: парень неглубоко воткнул меч в ствол дерева, в углубление, которое там было и до него, и оттолкнувшись от земли, ловко забрался на нижние ветки. Он напоминал маленького Тарзана, который стремительно двигался сквозь лесную чащу, которая была для него родным местом.       Переправившись через болото, он двинулся дальше. Окружение сменилось, и теперь вокруг него высились заросли папоротника, который был выше него на голову. Это наверняка был какой-то реликтовый вид, однако ни в одной книге я подобного не видела. Да и где это видано, чтобы папоротник цвел?! Это точно какое-то необычное растение. Однако Аркон прошел мимо него, словно это не было чем-то удивительным. Ох, малыш, знал бы ты, что цветение папоротника это нечто сказочное, чего никогда не может быть на яву, интересно, как бы ты отреагировал? Вот я просто в шоке, ведь папоротники не цветут!       Аркон наконец достиг конечной точки своего небольшого путешествия. Он остановился на горе, с которой открывался прекрасный вид на огромную долину, холмы которой были усыпаны желтыми деревьями гинкго. Это было настолько красиво, как и прекрасное звездное небо, усеянное тысячами горящих фонариков, что устремились ввысь ярким шлейфом. Там были и желтые, и красные — каких только форм и цветов у них не было! И это было настолько волшебно, что я смотрела на это чудо завороженными глазами. Как и мальчик, что присел на самый крупный камень, обнимая свой меч.       Аркон притянул ноги к груди и любовался прекрасным ночным небом, глубоко вдыхая аромат лесной свежести. В тоже время я была рядом, сидя в похожей позе, но при этом паря в воздухе. Я действительно чувствовала себя призраком, наблюдающим за жизнью этого красивого мальчика. И что-то в его взгляде показалось мне жутко знакомым. Я бы даже сказала, родным что-ли?       — Чернеет лес~ Горят огни~       Звук его голоса, который вдруг начал петь, заставил меня вздрогнуть и замереть, не сводя с него любопытного и восхищенного взгляда. У Аркона был очень красивый голос, напоминающий пение соловья. А я так и заслушалась, очарованная его красотой.       — Интересно, как живут люди в Долине Аурум? — Заговорил он сам с собой, а я старательно запоминала все, что он говорил. Как и все, что происходило со мной в этом странном сне. Мне очень не хотелось, чтобы я забыла все это по какой-то причине. Но в тоже время я понимала, что не факт, что я вообще вспомню это ночное приключение, когда я наконец-то проснусь…

⸸⸸⸸

      Что за нелепый комплект из спутников? Я планировал отправиться в Навию один, но помимо этого ублюдочного Кардинала за мной увязались еще и эти двое…       Иван и Айзек в порту смотрели на меня глазами, полными решимости идти вместе со мной. Если второй ранее категорично выказал желание отправиться за Розалиной в Навию, то первый увязался за нами тайно. Однако я быстро его раскрыл, да и он не особо старался спрятаться. Потому пришлось смириться с нашей странной компанией, которая стала шумнее из-за Ивана. Он действительно был самым болтливым из нас. Однако это было не так уж и плохо…       Чтобы добраться до Навии, нужно для начала переплыть море и вернуться на Юг. Уже оттуда путь придется проделать на повозке или же верхом, но для этого у нас есть нерадивый Кардинал. Он позаботится о том, чтобы у нас был транспорт, который доставит нас прямиком до Арконового Хребта. Поэтому первым делом мы движемся в Романью — перевалочный пункт нашего путешествия.       Чезаре также сказал, что ему нужно уладить вопрос передачи власти в руки одному Кардиналу, которому он может доверить Романью на время своего отсутствия. После этого мы сможем двинуться в путь и отправиться в Навию. Это должно занять пару дней по прибытии…       Хотя мне очень не хочется медлить, но сам я прекрасно понимаю, что в любом случае нам придется год или около того добираться до Навии. К сожалению, как Карас использовать Лунуйю я не могу. Это объясняло, как он так быстро оказался в Британии, несмотря на то, что связь я перестал держать с ним около полугода назад. Всё дело в Лунуйе, хотя даже он не может так просто использовать её. Ведь это очень хрупкий артефакт, да и для его активации обладатель руны должен пожертвовать частичку себя…       Волны буйствовали, омывая корпус корабля, неся его в южные земли. В тоже время я курил трубку, стоя у самого борта и наблюдая, как солнце поглощают темные воды, а ему на смену приходит луна. И это очень напомнило мне, как мы с Розалиной стояли бок о бок, направляясь в Британию. Это казалось таким далёким, но в тоже время на душе было такое чувство, словно это было буквально вчера.       — Алеред, могу я с тобой поговорить? — Позади раздался голос Айзека. Хотя он не хотел разлучаться со своей женой, но жизнь Розалины имела для него такое же важное значение. К тому же Рудбекия поддержала его желание отправиться за мной в Навию, чтобы настучать по башке моему несносному брату, который наделал кучу проблем и сбежал.       — Что такое?       — Моя жена сказала, что Розалина выглядела так, словно твой брат пытался обесчестить ее, — стоило ему сказать это, и мои кулаки сжались, сдавив трубку. Однако я сдержался, чтобы не сломать её. Всё-таки это был подарок Розалины на мой день рождения. Хоть немного и запоздалый. — Путь до Навии очень долог…       — Этого я и боюсь, — отрешенно произнес я, облокотившись о борт и вздыхая, касаясь лба. — Я думал, что знаю его. Что он поймет меня и отпустит. Но он воспринял все это, как предательство…       — Если он…       — Если он тронет ее, я не посмотрю на то, что он мой родной брат и император, — в ярости процедил я, уставившись на горизонт вдали. — Но даже в нашем составе, пробраться в Навийские земли будет трудно.       — Слышал, что Ватикан как-то пытался завоевать вас, но потерпел неудачу, — Айзек облокотился спиной о борт корабля и сложил руки на груди. — Ваши земли настолько опасны?       — Ватиканские шавки все изнеженные, поэтому их поход с самого начала был обречён на провал, — я насмешливо хмыкнул, закурив. — Но они тогда сожгли деревни и города, что лежали перед Арконским Хребтом, разделяющим папские земли и Долину Аурум.       — Неужели простых людей? — Брови его изогнулись, а я нахмурился, потирая переносицу.       — В Аурум можно попасть, лишь зная тайные тропы, — я вздохнул, следом опять закурив. — Они пытали людей, чтобы узнать, где они. Но даже узнай они их местоположение, все равно бы не смогли пройти. В районе перед Хребтом куча болот, да и климат не такой простой. Это зона, можно сказать, самая настоящая природная аномалия. Погода там может из лета резко перейти в зиму, а осень в весну.       — Так вот почему у войск Папы не получилось взять Навию, — заключил Айзек, подойдя ко мне и также закурив. — В болоте сгинули? Хотя, путь в Навию долог, так что не только в этом дело, думаю.       — Я тогда сам воевал против Ватиканских рыцарей, — я пожал плечами, делая втяжку. — Мы не могли закрыть глаза на то, что они сожгли простых людей заживо. А я был молод, жаждал принести пользу семье и понять, в чем смысл войны. Однако, когда на моих глазах убили всех, кто был со мной рядом, я расхотел воевать и ушёл. И понял, что в войне нет ничего хорошего и интересного. Одно только горе…       Перед глазами мелькнула знакомая кровавая картина. Как одному из моих друзей отрубили голову, а кровь лилась на землю, обагрив мне лицо, когда брызги от клинка Ватиканского командира взметнулись в воздух. После этого моему другу выкололи глаза, а затем четвертовали. Этот кошмар мучал меня на протяжении нескольких лет, даже когда война закончилась…       Конечно, я смог убить их командира, однако был смертельно ранен и окружен рыцарями. И если бы не дракон, что появился и уничтожил остатки папского войска, я точно тогда отправился бы на тот свет. И я никогда не забуду его благородный взгляд и поступок, что вытащил меня из лап смерти.       — Так ты ушёл в отставку, — заключил Айзек, смотря в сторону Севера, где осталась ждать его возвращения беременная жена. К тому времени, как мы доберёмся до Навии, Рудбекия уже родит своего первенца. А ещё спустя год мы только вернёмся назад. Если все удачно сложится, конечно. — Знаешь, перед собранием моя жена пришла ко мне и сказала, чтобы я шел с тобой и не возвращался без Розалины обратно. Еще и пнула меня со всей дури со слезами на глазах, хотя это было не больно. Но я с самого начал думал о том, что должен помочь тебе.       — Хах, они так похожи, — я усмехнулся, наклоняя голову набок и в который раз размышляя, как же так вышло, что двое, не связанных кровно друг с другом людей, так сильно похожи. Это ли не верный признак семьи? Когда я жил в Навии, будучи мальчиком, я не видел себя настолько похожим на своих родителей, да и сейчас так думаю. Вот Карас похож на них, особенно на нашу властную мать, которая была императрицей Навии.       Именно от матери Карас унаследовал алую руну, когда уже все потеряли надежду на рождение правителя. Поэтому его появление на свет считали чудом. Ведь он родился спустя двадцать лет после меня, когда нашей матери было тридцать восемь, прямо как Розалине сейчас…       Но я и подумать не мог, что Карас причинит ей вред. Что мой родной брат попытается убить дорогую мне женщину. Это было не похоже на моего рассудительного брата, который ко всем относился открыто и добродушно. Он был прирожденным лидером и правителем, которого любит народ. Но при этом всем он был жёстким, когда дело касалось государственных дел. Поэтому его поступок не может не тревожить меня, как и эта странная перемена. Он мог просто наказать лично меня, а не угрожать Розалине. Это было странно… И я не до конца уверен, что будет, когда я вернусь в Навию. И как встретят меня мать и отец, которых я столько лет не видел.       Что Касар скажет им насчет Розалины, также было за гранью моего понимания. Я не могу быть уверен после всего произошедшего, что он скажет им по поводу неё. И расскажет ли он вообще о том, что мы с ней состоим в особых отношениях. Мысли об этом не покидают меня ни на секунду. А беспокойство продолжает расти…       — Не факт, что она будет жива, когда мы прибудем на место…       Мы одновременно обернулись, когда на палубу вышел Кардинал, одетый в простую белую рубаху, вид которого был усталым и меланхоличным. В руках он держал бокал вина, а его темно-синие волосы выглядели небрежно. Под тканью рубахи виднелись бинты, которые скрывали ранение, полученное им в схватке с Касаром. И судя по всему, не только я много размышлял над тем, что нас ждет по прибытии в Навию.       — Однако у меня на душе такое чувство, словно этот человек не станет убивать ее, — продолжил Чезаре, устроившись от нас в отдалении.       — Свой своего видит издалека? — Айзек саркастично улыбнулся, пока я едва сдерживал гневный порыв. Мне уже давно хотелось свернуть шею этому ублюдку, но желание Розалины направить его на путь искупления останавливало меня каждый раз. Хотя он все еще был отбросом, однако даже я не мог не видеть перемены в этом человеке. Хотя моего презрения к нему это не отменяло.       — Возможно, но мне показалось, что он смотрел на нее с интересом, — тихо пробормотал он, делая глоток вина. — Если так, то он может сделать с ней что угодно. Я не говорил этого ранее, но я разглядел на ее теле след от укуса… И это точно не твоё.       Стоило ему сказать это, и мое лицо почернело от ярости. Да и Чезаре был в таком же состоянии. В порыве он невольно разбил бокал, когда допил его содержимое. А осколки выбросил в море, которое жадно их поглотило.       — Год слишком большой срок, однако мы могли бы…       — Даже не думай о том, чтобы использовать черное колдовство, — резко бросил я, подойдя к нему на расстояние полуметра. — Розалина не оценит, что ради нее кого-то принесут в жертву.       — Так ты знаешь, что есть способы переместиться куда быстрее, чем плыть на корабле и ехать верхом? — Уголки губ Чезаре дернулись вверх. — Это могло бы ускорить процесс, но как ты и сказал, ей это не понравится. Но если она умрет, то какая разница, как именно ее спасать?       — Она не умрет, — уверенно заявил я. — Мать не позволит ему убить женщину. Даже если брат действительно задумал что-то на её счёт, в нашей семье уважают женщин.       — О-о, разве его остановил тот факт, что Розалина встречается с тобой, когда он забрался ей под юбку?! — Голос его сорвался, а на лице выступили вены. — Ему плевать на то, что ты с ней в отношениях. Неужели ты этого не понимаешь? Для него ты пешка, не более.       — И что с того? Я всегда жил с мыслью, что однажды буду служить моему брату или сестре, — я схватил его за рубаху, не сводя полного ненависти взгляда. — Но я бросил все ради неё и её счастья. И прямо скажу об этом семье в лицо. И убью его, если он тронет её.       Я резко отдернул руку, отвернувшись от него и вновь закурив.       — Насколько сильна навийская армия? — С нажимом спросил Чезаре, повернувшись ко мне боком и скрестив руки на груди.       — Ваша ей в подметки не годится.       — Неужели? Так вы собирались напасть на нас? Ты ведь шпионил за Ватиканом, а затем и Розалина тебе в этом подсобила? — Стоило ему наговорить все это, и Айзек сузил глаза, не сводя с нас пристального взгляда. Он просто слушал, как мы ссоримся, но это уже не первый раз, когда происходит подобное. И этот синеглазый ублюдок был прав, когда однажды сказал, что мужчины часто ссорятся из-за женщин…       — Ты сам допустил оплошность, когда доверил ей документы, — я с насмешкой посмотрел на него, откидывая голову назад. — Розали знает, как использовать ситуацию себе на пользу. И использовала твою одержимость не один раз, чтобы добиться желаемого.       — Думаешь, что я этого не понимаю? Я прекрасно знаю, что она использовала меня, еще до встречи с тобой. Когда знаешь, чего хочет человек, легко можно добиться желаемого.       — Да, вот только ее сердце ты так и не получил, — лицо его исказилось, когда я сказал это. — Ты и тот парень из ее прошлого только и делали, что внушали ей чувства, заставляя думать, что она любит вас. Но это было не так. Ни тебя, ни Реми она не любила. В случае Реми, она видела в нем потерянного отца, а в твоём — ребенка, которого недолюбили и бросили. Поэтому ей так жаль тебя, ведь она сама была брошена всеми, а потому понимает тебя. И ты не заслуживаешь ее сочувствия после того, как годами пытал ее и запирал, насилуя и шепча ей о безумной любви.       — Думай, что хочешь… — Сухо и резко бросил он, двинувшись в сторону кают. — Даже если понимание любви в ее голове не такое, какое было раньше, факт остается фактом, она любила меня как мужчину. Просто ты этого не хочешь признавать.       — Что за вздор? Она не могла любить тебя. Не после того, что ты сделал!       — Она сама сказала это, — слова Чезаре отозвались горечью в сердце, но я понимал, что верить этому ублюдку нельзя. Он мог специально наговорить мне все это, чтобы посеять между нами раздор. — Когда люди напиваются, порой говорят очень интересные вещи, — с ухмылкой на губах продолжил он, отпирая дверь и не смотря на меня. — И Розалина сказала, что я был вторым человеком, которого она полюбила.       Он с грохотом закрыл за собой дверь, оставив нас вдвоем. А я в ярости сдавил борт, из-за чего по нему разошлись трещины.       — Его слова… — Мрачно начал Айзек, который все это время молчал. — Думаешь, он не соврал?       — Все возможно, но нужно спросить об этом у Розалины, когда…       — Ты ведь помнишь, что произошло в Колизее? — Спросил он, подойдя ко мне и не сводя с меня обеспокоенного взгляда. Я же рукой обхватил голову, кусая губы от злости.       — Как я могу забыть, как эта скотина коснулась её, а она сидела у него на коленях…       — Я спросил у жены и сестры насчёт этого, пока было время, — судя по тону, новости были не очень радужные. — Она с ним довольно хорошо общалась. И Розалина постоянно сквернословила в его сторону. Но ты сам знаешь, что она так часто делает.       — Они говорили о чем-то важном?       — Кардинал предложил Розалине стать Папой Римским…       Что за бред? У этого пацана совсем мозг протух? Как у него духу хватило на такое? Розалина никогда не согласилась бы на что-то подобное.       — Он сбрендил…       — Это еще не все. Они сказали, что Розалина в первый день турнира выпила и провела ночь с ним, — стоило ему сказать это, так все внутри у меня похолодело, а взгляд обратился к нему сам собой. — Конечно, подробности знает только Кардинал. Руби сказала, что Розалина не помнит, что произошло между ними. Но то, что они были вместе — это факт. Даже отец подтвердил это, но он сказал мне, что Кардинал вышел ночью, взял из своей гостевой комнаты сверток и отнес его обратно в комнату, где была она. И больше оттуда не выходил до самого утра. Ещё сестра отметила, что Розалина стала вести себя с ним куда сноснее, чем было раньше.       — Черт, этот ублюдок раздражает, — я крепко сжал зубы, чувствуя, как все внутри горит, а сердце дракона пульсирует. — Это будет очень долгое и изматывающее путешествие…       — Тебе нехорошо? Ты вдруг побледнел. Очень непохоже на тебя, — Айзек скрестил руки на груди, не сводя с моих золотых глаз пристального взгляда. — Это связано с твоими глазами? Они часто так меняются? Или это навийская особенность?       — Нет, моя личная. Но она доставляет иногда проблемы, прямо как сейчас, — я поморщился, чувствуя, как тело бросило в жар. — Я какое-то время побуду в каюте. Можешь заходить, если я вдруг понадоблюсь. Но вероятно, какое-то время я буду в отключке.       — Я тебя понял, — Айзек кивнул, похлопав меня по плечу. — Ты в свою очередь можешь звать меня. И что насчет спарринга в будущем? — Его саркастичная улыбка немного подняла мне настроение. — Ты обещал, когда отобрал у меня главный приз. Он кстати с тобой?       — Само собой. И у нас будет много возможностей для этого, — я кивнул ему, после чего ушел, желая отлежаться и отдохнуть после всего накопившегося на душе. Да и теперь, когда выяснилось, что эти двое были ночью вдвоем, я не мог не волноваться…

⸸⸸⸸

      Не знаю, сколько уже длится этот странный сон, но у меня сейчас такое чувство, словно я на полном серьезе стала призраком.       Прошел уже ни один день, как я стала привязана к мальчику Аркону и наблюдаю за его жизнью. Она была обычной, но спокойной и мирной. И судя по всему, его это не очень-то и устраивало.       За горным хребтом, в честь которого назвали мальчика, лежала золотая долина, которая, как оказалось, была самым настоящей империей. И что самое удивительное — это и была та самая Навия, о которой я столько слышала.       Аркон с матерью жили на границе, что разделяла основную часть Навии — Долину Аурум, и земли, граничащие с территорией Папы Римского. Хотя временные рамки моего сна я так и не смогла установить. Все-таки эти двое были крестьянами, да и жили бедно. Ни о какой учебе не могло быть и речи.       Ох, как же мне хочется поговорить с Арконом! Рассказать ему кучу интересных вещей, чтобы ему не было грустно и одиноко.       Как бы сильно не любила его мать, ему не хватало общения со сверстниками, да и подходящего наставника, который показал бы ему мир и научил многому. И я прекрасно видела его тоску по этому поводу. Аркон всегда с такой завистью наблюдал за Долиной Аурум, ходя на Замшелую гору, которая получила такое название из-за обилия там больших валунов, заросших мхом и лишайником, которые были окружены цветущими волшебными папоротниками, из которых, — как выяснилось, — матушка Аркона готовила лекарства и снадобья. У этой сердечной женщины просто золотые руки! Я очень многое для себя почерпнула, наблюдая за ней, пока Аркон был дома.       Жизнь как-то незаметно стала проходить в таком темпе. Я все еще не знала, сон это или же реальность, но быть с Арконом было не скучно. За ним интересно следить, как и слушать его болтовню. Он часто говорил сам с собой, когда был один, а мне очень хотелось составить ему компанию и ответить на вопросы, которые его так волнуют. Ему были интересны звезды, другие страны, культура, но он не мог узнать ничего, так как у него не было возможности учиться. И это наполняло меня тоской и грустью. И я загорелась идеей что-то сделать для похожих на него детей, когда я проснусь…       Сегодня Аркон впервые за то время, что я с ним в качестве попутчика, отправился в город по просьбе матери. Она плохо себя чувствовала, поэтому он вызвался пойти и продать её чудодейственные лекарства, которые очень ценились среди людей на рынке. Я сама была удивлена, когда увидела, как она готовит их. Это было похоже на магию или алхимию!       Город Акерас был небольшим, и жило здесь не так уж и много людей. Домики были максимум двухэтажными, с изогнутыми крышами, крытыми чёрной черепицей. Увидеть навийскую архитектуру своими глазами было невероятно! Я была поражена её схожестью с восточными замками. Хотя здешние домики были простыми, да и были выполнены в основном из дерева, за исключением дома старосты, который был построен из округлого камня.       Все в городе друг друга знали, как и сына лесной знахарки, поэтому у Аркона не было проблем с тем, чтобы продать снадобья и при этом раздобыть что-нибудь вкусное. Да и девушки вокруг него толпились, хотя его подобное очень напрягало. Аркон явно из тех, кого шлейфы дам раздражают. Но он был красивым, и вырастет красавчиком, в чем я была железно уверена. А если накачает мышцы, так вообще станет алмазом! От девушек отбоя не будет.       Будь моя воля, забрала бы его к себе вместе с матерью, чтобы показать мир за пределами этой маленькой земли. Да и она не менее талантливая, как и её сын! Это даже слепой увидит. У Аркона определённо талант к фехтованию, хотя отсутствие наставничества и опыта видно сразу. Но я верила, что однажды он станет прекрасным мечником!       Я не могла не думать о том, что все происходящее со мной странно. Время текло также, как и обычно. Но больше меня напрягало то, что в моем состоянии я не могла ни спать, ни есть, но в тоже время мне это совсем не требовалось. Я просто парила в воздухе, продолжая крутиться вокруг Аркона. Даже когда он спал, я просто наблюдала за ним со стороны. И я не могла уйти куда-то, пока он не проснётся. И каждый раз меня это пугало до мурашек, хотя тела у меня по сути не было. Но спустя столько дней, я к этому несколько привыкла…       Закончил Аркон со всеми делами только к вечеру, когда солнце окрасило небо в алые краски. Именно тогда он наконец направился в сторону дома, неся за спиной корзину с овощами и фруктами, которые ему подарили жители. Что-то подсунули девушки, а отказаться было невежливо, поэтому он все любезно принял. Он был очень вежливым, хотя наедине с собой мог ругаться, как исчадье ада. В этом мы были очень похожи. Раньше я тоже держала себя в руках, а потом перестала строить из себя святошу. И жизнь после этого стала гораздо легче. Жаль только, что я не могу поделиться с ним своим опытом.       Меч также был при нем, как и небольшой амулет, который сделала ему мать: это был желтый камень с голубыми и синими прожилками, прикрепленный алой нитью к эфесу меча. Два дня назад матушка подарила ему этот камень на день рождения. Аркону исполнилось четырнадцать лет, причём день рождения у него был в тот же самый день, что и у меня. Очень забавное совпадение? Или же все, что я вижу в последние несколько дней, происходит не просто так?       В честь дня рождения Аркона, его матушка устроила ему небольшой праздник. Это было очень мило созерцать со стороны. Особенно когда Рейна, — так зовут маму Аркона, — приготовила ему пирог из лесных ягод, и они съели его за душистым чаем. После этого, вечером, они запустили небесный фонарик, который сделали вместе. И это было не менее волшебно, чем запуск фонарей во время Дня Памяти Былого — это был национальный праздник Навии, в честь предков и героев прошлого. А фонари здесь называли мемориями — воспоминаниями былого…       Двигался Аркон по лесу, как и всегда ловко, как проворный кот, при этом не выронив и не повредив не единого продукта. А я, как и обычно, плелась следом, пытаясь хоть как-то взаимодействовать с ним, но все было тщетно: он никак не реагировал, даже когда моя рука проходила его тело насквозь.       Однако в какой-то момент Аркон остановился и замер. А выражение лица его сделалось, как у фарфоровой куклы. И стоило мне обернуться, так я поняла почему…       В той стороне, где был дом Аркона, поднимался густой черный дым. Он очень контрастировал на фоне алого неба, а все внутри у меня похолодело от одной мысли, что могло произойти что-то ужасное в его отсутствие.       Аркон ринулся в сторону дома, бледный до ужаса. И когда он наконец вернулся, взору его предстала по-настоящему адская картина: прямо на крыльце его дома, который был поглощён страшным огнем, лежала его мать в луже крови, которая стекала по ступеням вниз. Лицо женщины было пустым, как и взгляд, который ясно дал понять, что она умирала в страшных муках. Но самое ужасное заключалось в другом…       Здесь была только верхняя половина ее тела. Нижней нигде не было, а прямо рядом с домом тянулись обглоданные кишки, вид которых заставил меня схватиться за горло, в ужасе округлив глаза. Я не знала почему, но даже пребывая в таком бестелесном состоянии, я четко могла чувствовать все вокруг: запахи, тепло и чувства. И сейчас мне казалось, что меня вывернет наружу. А что уже говорить о маленьком мальчике, который впервые увидел что-то настолько жестокое и ужасное?       — Мама! — Аркон ринулся к ней, бросив корзину в сторону. Однако в следующий миг что-то огромное и страшное ринулось из объятого огнем здания, прямо на него. Конечно же, он был напуган. Но Аркон схватил меч и полоснул им по чудищу, которое источало трупный смрад и зловоние. От него несло кровью, которая протухла, а из пасти, полной острых зубов, свисала чья-то лодыжка. И не составило труда догадаться, что нижняя половина несчастной женщины сейчас была в желудке этого грязного демона.       Аркон крепко сжал меч обеими руками, ожидая нападения монстра. Он плакал, но в тоже время ясно понимал, что, поддавшись эмоциям и ярости, он обречен быть сожранным также, как и его мать.       В тот самый миг, когда монстр проглотил ногу женщины, он ринулся на Аркона, но тот ловко увернулся, нанеся ответный удар по его гнилой лапе. Этот монстр определенно было нежитью высокого уровня. Он напоминал волколака — волка-оборотня, но был каким-то не таким. Скорее уж он был мертвым волколаком, что восстал в качестве нежити. И теперь желал поживиться живой плотью невинных людей.       Волколак наконец кинулся на Аркона, но он вновь увернулся и нанес новый удар по другой лапе монстра. Так продолжилось до тех пор, пока он не повредил все важные суставы, тем самым обездвижив чудовище. И это был его шанс нанести удар в самую его сердцевину, ведь демон явно ослаб после такого обилия метких ударов.       Мысленно я молилась за него, желая, чтобы Аркон вырвал этой твари его ядро. И как же я была счастлива, когда Аркон ринулся на него, извернувшись от когтей и острых зубов, вонзив меч в самое сердце демона. Волколак издал предсмертный вопль, после чего шумно упал на бок. Его тело начало тлеть, когда Аркон, покрытый кровью чудовища, яростно вырвал камень из груди чудища. Однако довольным он не выглядел. И я понимала почему…       Взгляд Аркона упал на труп матери, что валялся неподалеку. Сил после борьбы с монстром у него не осталось, поэтому каждый шаг давался ему с большим трудом.       Аркон обессиленно упал на колени прямо перед лицом Рейны, плача и проклиная эту жуткую тварь, что убила ее. Впервые я видела его в таком отчаянии. Настолько сломленным и разбитым. Слезы стекали по его искаженному эмоциями лицу. А в груди поселилось гадкое чувство. Смерть отобрала у него единственного дорогого ему человека. У него больше не было ни дома, ни матери, которая улыбалась ему и заботилась о нем. А прекрасные глаза парня были пусты и бездонны, лишившись всякой жизни и стремления жить. Он был опустошен также, как я, когда моя жизнь превратилась в ад. И я понимала, что он чувствовал в этот самый момент. Испытывала его агонию всем своим естеством. Хотя и не понимала, как именно чувства Аркона стали моими собственными.       Поглощенный своим горем, он не заметил, как сзади послышался треск. Однако я услышала его и обернулась, увидев двух высокорослых мужчин. У одного в руках была дубинка, и он почесывал толстый и противный живот, оглядывая горящее здание. Другой же его спутник был наоборот худощав, да и на лицо противен, как крыса. И его взгляд метнулся к Аркону, который плакал у трупа матери.       Грудь заполнило нехорошее предчувствие, когда эти двое ухмыльнулись при виде трупа волколака, что почти исчез.       — Эй, почему бы не забрать этого пацана? — Противный на рожу мужчина двинулся к Аркону, схватив его за шиворот. Мальчишка его, конечно же, не сразу заметил из-за кошмара, что разрушил его мирную жизнь. Он был слишком поражён случившимся. Да и сражение с волколаком совсем истощило его, поэтому вырваться из хватки взрослого мужчины было невозможно. А меч валялся слишком далеко, чтобы вернуть его.       — Продать его может? — Предложил ему спутник, сплюнув на землю. — О, или отдать на гладиаторские бои! Смотри, такой мелкий, а волколака завалил. За него много дадут.       — Отпустите, ублюдки! — Завопил Аркон, пытаясь вырваться, однако в тот же миг ему по затылку прилетел резкий удар, из-за чего голова его повисла, а тело размякло.       — Эй, ты же его не убил?       — Просто вырубил, чтобы не брыкался. Пошли посмотрим, сколько предложат за эту смазливую мордашку… — Бросил ему напарник, посмеиваясь от предвкушения и прибыли. — И камень возьми, хотя не факт, что поверят, что именно он волколака завалил. Но его в любом случае кто-нибудь да купит. С таким-то личиком, — мужчина обхватил щеки Аркона, довольно оглядывая его лицо. — За него точно много получим!       Это было ужасно…       И я могла лишь в ярости наблюдать, как двое грязных свиней связали и потащили Аркона куда-то, собираясь продать его, словно какого-то раба. Сердце кричало о том, что все это неправильно. Мне хотелось вбить эти самодовольные рожи в грязь, безжалостно растоптать их, но я была лишь призраком, наблюдающим со стороны за всеми этими зверствами и жестокостью.       Но даже так, это было лишь началом долгого кошмара, который мне ещё предстояло узреть…