Глава 73

      Прямо в районе близ Арконового Хребта, в километрах пяти от города Акерас, расположился подземный город Кабарэт, где царило беззаконие. Это место было самым настоящим раем для преступников всей мастей. Нелегальная торговля магическими камнями, монстрами и даже людьми. Это место было худшим из худших, которое я когда-либо посещала. Даже черный рынок, который мы обследовали с Алередом в прошлом, не сравнится с этим убогим подземельем.       Двое ублюдков, что похитили Аркона и связали его по рукам и ногам, нацепили ему на голову мешок, из-за чего он ничего не видел. Однако я все прекрасно видела и слышала, тщательно запоминая все вокруг. И как бы не было сильно мое желание убить этих гадких слизняков, я ничего не могла сделать с этим. И по-прежнему парила в воздухе, следуя за Арконом.       Тот факт, что меня все ещё, подобно магниту, тянет за Арконом, заставил меня более глубоко задуматься о причине всего происходящего со мной. Я могла бы допустить мысль, что он мой предок, но я была из другого мира, поэтому это было невозможно. С другой стороны, нет никакого закона или же правила, что при перерождении ты обязательно родишься мужчиной или же женщиной. Мог ли Аркон быть моим первым воплощением? В таком случае, в первой своей жизни я могла быть парнем…       Как же это нелепо и абсурдно. И мне не хочется верить во все это. Но доказательств у меня нет, как и уверенности в том, что все действительно так, как я думаю. Внешне с Арконом мы совершенно разные, но вот характерами мы немного похожи. Но даже это не может быть доказательством нашей связи. Среди людей нередко можно увидеть тесные пересечения, если их жизненные путь похожи. Аркон, как и я, рано лишился родителей, а затем был пленен и порабощен. Но в отличие от меня он вырос в другом мире, да и его реакция на происходящее вокруг сильно отличалась. Точнее то, что он сейчас испытывает…       Пройдя мимо шумной толпы и многочисленных торговых лавок, среди которых я разглядела людей, торгующих наркотиками и подобного рода веществами, двое ублюдков пришли в здание в виде высокой каменной башни. Она упиралась прямо в каменный потолок и напоминала тюрьму: окна были зарешётчаты, да и вид был мрачный и неприятный. А за высокими стенами я слышала крики и вопли, сотрясающие барабанные перепонки. Как и звуки паровых механизмов, словно здесь был целый завод или же фабрика.       Как оказалось, это был самый настоящий человеческий рынок, где людей выставляли на продажу и использовали подобно скотине, заставляя работать сутки напролёт. Также здесь устраивались нелегальные гладиаторские бои, на которых людей отправляли, как пушечное мясо, против пойманных демонов. Это было адское место, где можно было услышать истошные крики людей. Они были слышны повсюду…       Я машинально закрыла уши и поморщилась, однако это все равно не помогло. Мольбы о помощи были настолько громкими, как и звуки, напоминающие крик свиньи, которую ведут на убой, что меня охватил ужас от осознания, что Аркона собираются продать здесь. Это было невыносимо осознавать, как и слышать голоса людей из камер, что молили о помощи…       — Ох, это же Рикиро и Рокуро! — Двое мужчин пришли в небольшой кабинет, выглядящий более презентабельно, чем остальная часть рабского завода. — У вас новый улов?       — Аха-ха, еще какой! Этот пацан завалил волколака, — ответил толстый, доставая из кармана магический камень и кладя его на стол. — Ему на вид лет пятнадцать или около того. На лицо смазливый, так что сможет хорошо развлечь вас, господин Фасцилюм.       — Тогда посмотрим на новый товар, — мужчина, на вид лет тридцати пяти, которого назвали Фасцилюмом, поднялся из-за стола и заложил руки за спиной. На лице его была белая маска, скрывающая все лицо. А черные волосы струились до самого пояса, завязанные в низкий хвост золотой шпилькой. Он был очень высок и широк в плечах, а руки его были ухоженными, как и весь внешний вид. Судя по всему, он был ответственным за это место. Поэтому я тут же почувствовала презрение к этому человеку, какое ни к кому в своей жизни. Даже моя неприязнь к Чезаре показалась цветочками, по сравнению с этими гадкими чувствами.       Худой мужчина, которого я как-то сравнила с крысой, резко стянул мешок с головы Аркона. А Фасцилюм по какой-то причине замер, когда увидел лицо Аркона, и очень заметно напрягся.       Стоило мешку слететь с головы парня, и Аркон ударил крысомордого со всей силы ногой, разорвав верёвки, что были на них, пытаясь вырваться и освободиться. Мужчина тут же подскочил и запрыгал, морщась от боли. А другой схватил Аркона за волосы, словно собирался вырвать их все с корнем. Попутно он извинялся, говоря, что в хороших руках он станет покладистым.       — Какой энергичный, — мужчина в маске усмехнулся, касаясь своего подбородка. — И вы были правы, такое лицо дорого стоит. Дам за него два теритума.       — Ого! А вы сегодня щедры, господин! — Лица обоих мужчин просияли, несмотря на недавнюю сцену. Из их краткого разговора я поняла, что теритумы — это навийская валюта. А реакция мужчин говорила о том, что это было много по меркам их времени. Хотя я не была уверена насколько. Однако больше меня занимало состояние Аркона…             Ониксовые глаза мальчика, что напоминали бездонные темные омуты, пылали ненавистью и злобой, какой я никогда не видела в его взгляде. Это уже был не грустный и одинокий мальчик, которого я знала несколько дней назад. Теперь на его место пришел дикий, ненавидящий все живое маленький человек, горем которого воспользовались, чтобы поймать и продать его.       — Посмотрим, чего стоит эта мордашка, — Фасцилюм обхватил подбородок Аркона, во рту которого был кляп. — Сегодняшний бой будет весьма захватывающим. Будет грустно, если эти два теритума так легко умрут.       — О, он вас не разочарует, — довольно сказал худой, предвкушено потирая руки. — Так-с, что насчет…       Не успел он договорить, как произошло нечто, что заставило меня в ужасе и непонимании округлить глаза, как и Аркона, который взирал на все происходящее вокруг в немом шоке. Мужчина, что еще недавно лучился радостью от того, что смог так дорого продать парня, вдруг упал на пол замертво. Из его шеи лилась кровь, обагрив холодный каменный пол. И когда я присмотрелась, заметила на его шее аккуратный, словно хирургический надрез.       В следующий миг его толстый спутник упал на пол, весь потный и бледный от страха. На штанах выступило соответствующее темное пятно, когда он обмочился. А его глаза, дрожащие от ужаса представшей перед ним картины, обратились на мужчину, в руках которого был аккуратный серебряный нож, напоминающий врачебный.       — Г-господин?!       — Думаю, вы немного забыли свое место, грязные свиньи, — после этих слов в глазах толстого оказалось два таких же ножа, а он завопил как свинья, когда из его глазниц хлынула кровь. Он корчился на полу, пока Аркон попятился от него назад, в ужасе наблюдая, как мужчина в маске убивает тех, кто похитил его. И во взгляде его определенно мелькнуло некое довольство, что эти двое ублюдков умерли, а один еще и так жестоко.       В комнату вошли двое громил, лица которых также были скрыты масками. Затем их глава приказал им убрать мусор и уйти, оставив его наедине с мальчиком, который сидел на пол со связанными за спиной руками, не сводя с него злобного взгляда.       — Ты ведь сын Рейны? — Его внезапный вопрос застал врасплох не только меня, но и Аркона: он удивленно округлил глаза, а мужчина на это лишь усмехнулся. — Верно, ты ее сын. Ты похож на ее покойного мужа. Кто бы мог подумать, что ты вот таким удачным образом попадешь прямо ко мне в руки… Аркон, кажется?       Аркон на это отвел взгляд, не зная, что и думать обо всем происходящем. Ему было противно и мерзко, но в тоже время он был рад, что эти двое сдохли. Однако человек перед ним был ничуть не лучше этих ублюдков, что я прекрасно видела и чувствовала, как и Аркон…       — Сейчас я развяжу тебя, а ты не кинешься на меня, — властным голосом заговорил мужчина, опустившись перед ним на одно колено. — Я хочу узнать, как же так вышло, что тебя поймали и решили продать. И что с твоей матерью?       Фасцилюм разрезал веревки тем же ножом, которым убил недавно двоих похитителей. Затем развязал узел сзади и вытащил изо рта парня кляп. Однако Аркон тут же ринулся в сторону, напоминая дикого зверя, загнанного в угол.       — Не шипи на меня, котеночек, — крайне ласково произнес мужчина, поднимаясь с пола и подбрасывая в воздух нож. — Я тебя пока что не съем. Так что случилось с милашкой Рейной?       — Кто ты такой, раз знаешь имя моей матери?! — Глаза Аркона пылали злобой и недоверием, а руки были готовы кинуться на человека и придушить. Однако он был не настолько безрассуден и прекрасно понимал, что сейчас у него нет ни шанса на победу. Еще недавно этот человек убил двух людей, причем так, что разглядеть что-то было невозможно. Его движения были слишком резкими и неуловимыми, словно он вообще с места не сдвинулся. И он был куда опаснее двух убитых им же людей…       — Я дружил с ней, когда был моложе.       — Ложь, я не верю тебе. Ты работорговец, а вы все куски дерьма, — резко бросил Аркон, а Фасцилюм рассмеялся.       — М-да, сквернословишь ты прямо, как твой папаша, — отметил он, а уши Аркона дернулись. — Мы дружили втроем, а потом твоя мать вышла за него замуж и ушла. Я тогда еще не был торговцем людьми.       — Мама никогда не стала бы дружить с отбросами. А ты мусор, — продолжил бросать оскорбления Аркон, а в следующий миг рука мужчины метнулась к его горлу и сдавила. Парень схватил ее, сдавив, что есть сил, однако этот ублюдок даже не шевельнулся на это, насмехаясь над его тщетной попыткой.       — Ты прав, так что не думай, что я собираюсь отпустить тебя, — его лицо, скрытое маское, склонилось к носу Акрона, пока он пытался вырваться и хватал ртом воздух. — С этого дня ты будешь сражаться на арене от моего имени, пока не сгинешь. Ну либо же не станешь сильнее и не вознесешь меня, своего хозяина. Теперь ты мой раб, Аркон.       — Сука, да чтоб ты сдох в муках, — взгляд Аркона начал меркнуть, пока он задыхался от удушья. А в следующий миг Фасцилюм отпустил его, и Аркон упал на пол, жадно хватая ртом воздух и пытаясь надышаться. Однако не успел он прийти в чувство, как мужчина ударил его с такой силой, что он потерял сознание и распластался на полу у его ног.       Этот человек с самого начала мне не понравился. Он излучал опасную энергетику, а его действия только подкрепляли это. Если он был другом родителей Аркона, то почему он так повел себя с ним? Рейна была доброй и сердечной женщиной, помогающей другим. Но возможно, это было лишь то, что я видела. Сразу пришла мысль, что все это не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Она жила в лесу и воспитывала Аркона одна, без мужа. А значит с ним что-то случилось. В тоже время этот человек точно не был добрым и не испытывал каких-то теплых чувств к Аркону только по тому, что он был ее сыном. Может ли быть, что они поссорились с его отцом? Или мои доводы ошибочны? Но такое часто бывает. Мужчины очень часто ссорятся из-за женщин, и даже самой крепкой дружбе приходит когда-то конец. А светлый человек легко может обратиться во тьму…       После того, как Аркон потерял сознание, его отнесли в темную и мрачную камеру. Всюду чувствовался запах сырости, плесени, и воняло так, что в носу все свело от омерзения. Здесь было пусто и затхло. А на полу валялась какая-то тряпка, вся грязная и противная, очень вонючая. Из единственного окна с решеткой, увитой засохшим плющом, лился не менее мрачный свет снаружи. А я сидела рядом с несчастным мальчиком, ожидая, когда он наконец придёт в сознание...       Проснулся Аркон спустя час или около того, пока я парила рядом, пытаясь хоть что-то сделать со всем этим. Но все было бесполезно. Я была призраком, и это разбивало меня и мое сердце. Я хотела помочь Аркону, но я ничего не могла сделать. Почему все это обрушилось на него? Почему я могу только наблюдать за тем, как он страдает? Я хочу помочь ему! Но это невозможно… И это больно и невыносимо.       Аркон поднялся с пола и сел, сплевывая на пол. Он был покрыт грязью и засохшей демонической кровью, а взгляд его пылал ненавистью и яростью. Прекрасный мальчик, которого я встретила в один день, теперь ненавидел все вокруг. И я понимала его чувства, но в тоже время не могла сказать ему, что не все еще потеряно. Что в мире есть хорошие вещи и люди, которых он не видел и не встречал. Но его мир был слишком мал. И я могла лишь наблюдать за тем, как он постепенно теряет себя в пустоте и ненависти.       Ожидание было слишком долгим и томительным. Не счесть сколько часов прошло, пока я сидела на полу рядом с Арконом, прижав колени к груди. Мы были рядом, но были такими далекими. Но в тоже время я продолжала чувствовать свою неразрывную связь с ним, словно моя душа каким-то образом переплелась с его собственной. Как и его ненависть, которую он готов был обрушить на того, кто запер его в этой камере…       И вот спустя пять часов или около того, за дверью послышались шаги. А следом она отворилась, и Аркон презрительно посмотрел на человека в маске, который подошел к нему, заложив руки за спиной.       — Я поймал специально для тебя особого демона, Аркон, — заговорил Фасцилюм дружелюбным и противным тоном. — Посмотрим, сможешь ли ты его одолеть. Или же умрешь бесславно.       Аркон не ответил. Судя по взгляду, он собирался кинуться на него, но его тут же ухватили за шкирку и потащили по тёмному мрачному коридору, увешенному настенными факелами. Шли они минут десять, пока Фасцилюм не бросил его в клетку, стоящую посреди каменного пространства. И я заметила прямо рядом с рукой Аркона небольшой меч, однако он был старым и тупым, так что убить кого-то им было невозможно.       — Посмотрим, что ты сможешь сделать с этим, — после этих слов Фасцилюм усмехнулся, запер его и ушел, оставив Аркона одного в пугающей и ледяной тьме. Губы парня исказились в презрении и ненависти, а глаза метнулись к мечу рядом. И это было больше похоже на издевку. Что он сможет с таким тупым мечом? Такое чувство, словно он треснет от любого удара, даже прикосновения.       Я приблизилась, чтобы получше рассмотреть его. Но все равно складывалось такое впечатление, словно Фасцилюм решил поиздеваться над ним. А в следующий миг раздался оглушительный грохот, а сверху на нас полился яркий и ослепляющий свет. Клетка загремела, когда какой-то механизм пришёл в движение, поднимая ее наверх. И спустя пару мгновений, пространство изменилось, и взору предстала арена, усыпанная песком и маленькими камушками. Это точно была гладиаторская арена, похожая на ту, что была в Британии. Хотя архитектура все же была другой, характерной навийской, хотя с такими же строгими контурами.       Везде были трибуны, на которых сидели люди, лица которых были скрыты разнообразными масками. Они кричали жестокие слова и жаждали увидеть, как Аркона разорвут на части. Однако ему было плевать на все это.       На самом деле, когда посмотрела на него, на душе было такое чувство, что он в любой момент может умереть. И это не из-за происходящего вокруг. Не из-за чудовищного демона, который появился на противоположном конце арены, когда клетка волшебным образом отворилась. Нет, дело было не в прямой угрозе для его жизни…       Его мать умерла, а его похитили. И теперь его используют в качестве живого мяса для развлечения. Такая жизнь хуже грязи. Будь прежняя я на его месте, задумалась бы о том, что лучше уж умереть, чем жить вот так.       Однако я не хочу верить, что он сдастся на волю отчаяния и своей ненависти. Я хочу, чтобы он справился со всем этим и выжил, чтобы найти себя в этом мире. Чтобы найти наконец свою семью, как я нашла ее. Но сможет ли он остаться тем самым светлым юношей, когда его жизнь превратилась из мирной в полную кошмаров? В этом у меня не было уверенности…       

⸸⸸⸸

      В воздухе царили легкие пылинки, а в комнату заглядывали яркие солнечные лучи. Мое тело было тяжелым, а когда я открыла глаза, взору предстало незнакомое помещение. И было такое чувство, словно у меня сильная лихорадка: тело ныло, горло болело, а перед глазами все плыло. Но постепенно мне становилось легче, пока моя грудь медленно вздымалась…       Я лежала навзничь, прежде чем вздохнула и села, касаясь холодного лба. Затем потерла заспанные глаза, зевая и потягиваясь, прежде чем ко мне пришло осознание…       Я больше не призрак?       Взгляд метнулся к рукам, которые были теплыми и живыми. Я в самом деле наконец-то проснулась. И выбралась из власти очень долгого сна. До сих пор не могу поверить, что все произошедшее со мной — это простой сон.       Жизнь рядом с Арконом оставила на мне свой след. И тот факт, что я все прекрасно помню, оставил меня в не менее смешанных чувствах. С одной стороны, я очень не хотела забывать всего этого и была рада, что я помню Аркона. Но с другой стороны, я не могла не чувствовать себя разбитой, спустя столько лет, что я провела во сне. Это действительно был очень долгий сон…       Десять лет я провела с Арконом. Целых десять лет я наблюдала за тем, как его душу постепенно поглощает тьма, а от светлого мальчика, вместе с которым я наблюдала за мемориями когда-то, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний. Как он из прекрасного юноши с глубоким любопытным взглядом превращается в машину для убийств, способную голыми руками разорвать демона на части.       Аркон рос не по дням, а по часам. Фасцилюм использовал его как раба и бросал в безумные битвы. Не раз Аркон находился на грани жизни и смерти, но он всегда побеждал и со временем стал любимцем извращенной толпы. Стал чемпионом Кабарэта, прославившись и за его пределами.       Но не только в этом заключалась трагедия его жизни. В какой-то миг извращения Фасцилюма перешли грань моего понимания. А его внимание к Аркону стало нездоровым, и действия приняли развратный характер. Одно дело, когда тебя использует в качестве воина на ринге и пускают в бой, чтобы рубить демонов. Другое, когда тебя домогаются и пытают, используя как игрушку для постельных утех. И когда Фасцилюм снял маску, под которой было прекрасное лицо, и впервые коснулся губ Аркона, прильнув к ним, все внутри у меня рухнуло. Как и у Аркона, который подобного от своего поработителя совсем не ждал.       Но самое противное заключалось в том, что Фасцилюм с помощью странной силы наложил на Аркона заклятье, которое не позволяло ему сопротивляться всему этому. Он буквально стал заклейменным рабом, не способным ослушаться. Поэтому, когда этот ублюдок поцеловал его несмотря на то, что Аркон был мужчиной, он не мог ничего сделать с этим…       Видеть все это было самой настоящей пыткой. И мне хотелось стереть весь этот кошмар из своей памяти. Однако в тоже время я не хотела забывать Аркона и его жизнь. Я очень привязалась к этому парню за все время, что провела с ним, будучи призраком и наблюдателем. И мне очень хотелось узнать, существовал ли он когда-то на самом деле, или же все это было порождением моего собственного сознания…       Легкое дуновение тёплого ветерка заставило меня обернуться. И тут ко мне вновь пришло осознание, что лежу я не у себя в комнате, в моем любимом Карно, а в совершенно незнакомом помещении. Это ведь навийская архитектура?!       Черт, что это такое? Где я вообще нахожусь?!       Многочисленные вопросы сыпались на меня, подобно граду. Однако я была в комнате одна, поэтому узнать, что со мной произошло на самом деле, я не могла.       Поднявшись с кровати, я оглядела свой внешний вид. На мне была белая ночная рубаха, с золотой вышивкой в виде хризантий, выполненная в навийском стиле. Помимо этого, руки мои стали тоньше, а ощупав лицо, я поняла, что очень сильно похудела.       Тело было очень слабым, однако я все равно встала и обошла комнату, рассматривая ее убранство. Кровать, на которой я лежала, имела навес и белый балдахин, закрепленный золотистыми лентами с кисточками на конце. Вся мебель была из светлого дерева, украшенная узорами из хризантий, хотя вот стены были темнее, увешанные восточными картинами. С потолка свисали белые гобелены, закрепленные деревянными украшениями в виде цветов. А еще я заметила, что кровать находилась на некотором возвышении, по краям которого стояли стойки с изогнутыми светильниками и изящные вазы с цветами, которые внешне напоминали хризантии.       На низком столике у круглого окна, рядом с которым на полу были расстелены шкуры белого животного и лежали мягкие разноцветные подушки, стоял фиал в виде чаши лотоса, от которого поднимался легкий дымок и запах гибискуса. А на дальней стене у шкафа висела картина с изображением танцующего божества на фоне черной ветви дерева гинкго. Это определенно был кто-то великолепный, напоминающий божество, да и надпись на навийском языке только подтверждала это: «Наш милостивый покровитель, хранитель императорской семьи и божество Памяти, Юмин». Во сне я довольно много слышала о нем, хотя изображений, конечно же, не могла видеть.       Навия…       Как я могла забыть. Это было так очевидно, но сон длиной в десять лет заставил меня позабыть обо всем, что произошло со мной ранее. Меня ведь усыпил и похитил младший брат Алереда. А еще угрожал и попытался убить, при этом еще и наплел всякой чепухи. Этот сумасбродный парень оказался тем еще…       — Доброе утро!       — А-а-а! Твою мать!       Я подскочила как ужаленная, дернувшись в сторону, когда прямо за моей спиной оказался тот, кого я только что вспоминала. И этот ублюдок как из-под земли вырос!       — Ты наконец-то проснулась, невестка. Я так рад, — его беззаботный тон сразу начал действовать мне на нервы. Особенно это чувство усилилось, когда он приблизился ко мне, наклоняясь к моему лицу. Я тут же попыталась увильнуть в сторону, однако его моя попытка убежать, вероятно, лишь позабавила и раззадорила.       — Ублюдок, у тебя нет стыда! Какого черта ты притащил меня в Навию?!       — О, как быстро сообразила, — мужчина, который излучал фибры добродушия и явно насмехался надо мной, резко приблизился ко мне, перекрыв пути к отступлению. С одной стороны мне мешал стол, а с другой полка с декором. И я чувствовала себя загнанной в угол этим ублюдком.       — Почему ты не убил меня? Зачем было похищать? — Мои глаза пылали яростью, однако я не теряла надежды держаться от него как можно дальше. Вот только я как назло, споткнулась о подушку, что лежала на полу, да так и упала на их гору, недовольно сдувая с лица волосы.       — Какая неуклюжая, — Аль-Касар поймал мою руку, следом подхватив меня на руки и прижимая к себе. — Набегалась, голубка?       — Сученыш, отпусти меня, — я ударила его по лицу, но его это нисколько не смутило. Улыбка на его прекрасном лице лишь стала шире. А когда его рука впилась в мое бедро, а другая в ребра, я поморщилась и еще раз ударила его в ответ.       — Какая ты буйная, — в его голосе слышалась насмешка. — Ты первая женщина, которая так со мной. Но мне это нравится.       — Извращенец, — мои ногти впились в его челюсть, пока я смотрела на него взглядом, полным презрения. — Поставь меня.       — Ну-ну, не кипятись так сильно. У нас полно времени, чтобы узнать друг друга, — Аль-Касар двинулся к кровати, уложив меня на нее. — Брат еще нескоро здесь объявится. Восемь месяцев его ждать, а мы пока можем притереться друг к другу.       — В смысле восемь месяцев? — Брови мои изогнулись, когда он сказал это. А следом я поморщилась, когда этот парень забрался на меня сверху и приблизил свое лицо к моему носу, лукаво улыбаясь.       — Ты два месяца была без сознания, — развязно начал он, касаясь моего подбородка и качнув головой. — Я даже забеспокоился, что ты так легко копыта отбросишь, кобылка. Но ты наконец-то очухалась.       — Ублюдок, закрой рот, — я ударила его щеке, из-за чего она покраснела.       — Ты видимо еще не поняла этого, но тебе лучше следить за тем, что ты говоришь, — рука Аль-Касара схватила мою исхудавшую руку, а его глаза приблизились настолько, что меня охватило еще большее отвращение. — Я Касар Аль-Навия, император Навии и ее правитель. А ты теперь моя наложница и невестка.       — Что ты только что выплюнул, грязный ублюдок? — Мое лицо превратилось в каменную маску. Не столько от того, что он оказался императором Навии, сколько от того, кем именно он меня назвал.       — Повторять я не буду, — Касар схватил меня за ребра, надавив на них, а я в ответ опять ударила его в грудь, схватив за волосы и пытаясь оттянуть от себя.       — Убери от меня руки, убогое величество, — саркастично ответила я, приблизив свое лицо к нему поближе. — Я тебе не наложница, и никогда ею не стану. Не дорос ты, чтобы на меня заглядываться.       — Ты в этом уверена? — Касар вновь прижал меня к себе за лопатки, поднимая в воздух. Затем встал вместе со мной и двинулся в сторону смежной комнаты, которая оказалась умывальной, разделенной на две зоны. В одной было огромное зеркало в человеческий рост и стол, а еще небольшая тахта и полочки с различными маслами и прочими гигиеническими принадлежностями.       Однако когда я увидела свое отражение в зеркале, моя душа ушла в пятки, а лицо побелело. И мне было уже не до разглядывания окружающего интерьера…       — Что ты со мной сделал?       — Тебе интересно?       — Отвечай на вопрос, ублюдочный император! — Я схватила его за шею, сдавив ее со всей силы, что у меня была.       — Ты действительно все больше и больше напоминаешь мне дикого зверя, — Касар усмехнулся, вдруг поднимая меня выше, на уровень своей груди и ключиц. — Видимо, наш Бог тебя очень любит, — в его голосе слышался сарказм, да и говорил он, судя по всему, не серьёзно. — Помолодела ты знатно, даже не знаю, кто из нас теперь старше.       Мое лицо действительно стало более молодым, чем я себя помнила. Да и я не сразу обратила на это внимание, но я несколько уменьшилась в росте и комплекции. Сейчас я выглядела примерно также, как в свои двадцать лет. И это не могло не беспокоить меня. Такое просто так не происходит! И наверняка это со мной этот ублюдок что-то сделал! Просто притворяется, что не в курсе.       — Верни все, как было!       — С чего бы это? Это не я тебе годики скинул, — Касар вернулся в комнату, ложа меня обратно на кровать и садясь рядом. — Ты сейчас похожа на куклу. Такая маленькая крохотулька. Это тебя так года состарили? Ты была высокой и сексуальной женщиной. Кто бы мог подумать, что в юности ты оказывается такая козявка.       — Замолчи, или я вырву тебе язык, сученыш, — мое лицо исказилось, а губы превратились в кривую линию. — Если…       — Ты ведь прекрасно понимаешь, что сейчас не в том положении, чтобы качать права? — Касар схватил мой подбородок, большим пальцем касаясь нижней губы.       — Раз ты не убил меня, значит тебе полезнее держать меня живой. А раз ты не собираешься меня убивать, я буду вести себя так, как хочу. И мне плевать, кто ты там и какое положение имеешь! Для меня ты ублюдок и грязный кусок мусора, которому я хочу свернуть шею.       Лицо Касара приобрело задумчивый вид, когда он потер мою нижнюю губу пальцем.       — Действительно не женщина, а демоница, — стоило его руке хлопнуть меня по бедру, и я укусила его за палец, зубами впиваясь в него. — О, так ты любишь кусаться? Эй, ты мне его так откусишь.       Ублюдок, ты мне за это ответишь…       — Эти восемь месяцев будут веселее, чем я полагал, — его палец коснулся кончика моего языка, пока моя хватка лишь усилилась. И я машинально дернула язык назад, не позволив ему и дальше его изучать. — Тебе нравится делать мне больно? Это действительно больно. Почему бы не отпустить мой несчастный палец?       Стоило ему схватить меня за талию, выдёргивая палец из моего рта, и я ногтями впилась в его руку, что прижала мое тело к груди. Его хватка была очень сильной, как и руки. Однако я сопротивлялась как могла, делая ему больно и царапая его.       — Чтоб ты сдох!       — Я тоже люблю кусаться, — после этих слов он отпустил меня, и я попыталась ускользнуть. Однако в тот же миг Касар схватил меня сзади за талию и вновь прижал к себе. Моего затылка коснулись нежные губы, а вместе с ними горячий и влажный язык. И все внутри в меня свернулось от отвращения, когда он сделал то, что сделал. Я чувствовала, как Касар кусает меня, очень болезненно, словно желая откусить каждый кусок моей плоти. Однако я в ответ все равно пыталась вырваться, избивая его руки и ноги, пылая от ярости и злости.       — Бесстыдный!       — Ты первая укусила меня.       — Это был ты!       — О, так ты помнишь? — Касар усмехнулся, продолжив кусать мой затылок, словно желал его заклеймить. — Это было два месяца назад.       — Какого хрена ты все это делаешь? Почему ты вытворяешь это со мной, зная, что я встречаюсь с твоим братом? — Злость во мне кипела все сильнее и сильнее, с каждым новым укусом.       — Ты стала моложе, а значит и невинность к тебе вернулась?       Конечно, на мой вопрос он не ответил. Однако ко мне пришла мысль, что он таким образом хочет отомстить Алереду. И сейчас проверяет меня и изучает. Вот же…       — Мстишь ему?       — Брат предал меня и ушел к тебе. Почему я не могу отобрать тебя у него, чтобы он заплатил за это сполна?       — Кто бы мог подумать, что император Навии оказывается такой ущемленный ребенок, — я злобно посмотрела на него, а он наконец перестал мучить мой затылок и наклонился к моему уху, не сводя с меня гневного взгляда.       — А ты знаешь, как манипулировать человеческим эго, — прошептал он мне на ухо, а я вцепилась в его шею, извернувшись спиной. Мои глаза пылали яростью, однако этот ублюдок лишь улыбнулся.       — Если ты думал, что все это ударит по мне и моей гордости, то вынуждена разочаровать, — ледяным тоном произнесла я, схватив его за подбородок. — У злодеев нет чести. И меня подобным не смутить!       — Ты считаешь себя злодейкой?       — Я — это я. Для кого-то я зло во плоти, а для кого-то богиня. И даже не имея чести, есть люди, которые всегда будут любить меня такой, какая я есть.       Рука, что придерживала меня все это время за талию, ослабила хватку. Благодаря этому у меня получилось вырваться, завернув руку Касару за спину. Однако судя по внешнему виду и взгляду, он просто позволил мне сделать этого.       — Мне нравится играть с тобой, — его голос был беззаботен, а я вцепилась в его затылок, вдавив ногти в кожу так, что она начала кровоточить. Я специально толкнула его на кровать, из-за он теперь лежал на животе. — Обычно предпочитаю не иметь дел с умными женщинами. Но ты исключение, потому что ты забавная.       — А ты больной на голову, — прошипела я ему на ухо, сжимая его руку. — Посмотрим, кто кого.       — Долго ли сможешь сопротивляться? — Касар чуть приподнялся, однако я села на него сверху, придавив своим весом, из-за чего он рухнул обратно. — Я конечно могу подыграть тебе. Но так будет скучнее…       — Тебе весело? Весело издеваться над другими?       — Нет, но мне понравилось, когда ты укусила меня, — я едва сдержалась, чтобы не блевануть прямо тут. — Нравится быть сверху?       — Не нравится, когда мной пытаются помыкать, — я продолжила давить на его затылок ногтями, пока мои пальцы не окрасились в алый.       — Эй, это правда больно!       — Тогда почему ты улыбаешься? Ты мазохист?       — Нет, но приручить тебя очень хочется, — в следующий миг свободная рука Касара схватила меня за ногу, скидывая с себя, однако я в ответ ногой зарядила ему прямо по подбородку. — Тебя Алеред этому научил?       — Кто знает, — я фыркнула и закатила глаза, отбиваясь от его попыток вновь поймать меня в свои цепкие руки. — Отвали!       — Не-а, ты ранила императора, так почему бы не ответить за это?       — От похитителя и мазохиста слышу!       — Не брыкайся, — мои попытки избить его обвенчались полным провалом, когда Касар схватил меня за ногу и потянул на себя. Его колено прижало мое бедро к кровати, а другая нога раздвинула мои ноги, пока руки сжимали мою талию. Я вновь попыталась ударить его, но этот очевидно сумасшедший человек зубами схватил мою руку, кусая ее.       — Это не игра…       Он на это усмехнулся, ухватив меня за запястье, следом облизывая след от своего же укуса.       — А мне вот нравится играть с тобой в «Кто кого больше перекусает или исцарапает»… — Его лицо склонилось к моему. — Покусаешь меня еще?       — Обойдешься, упырь…       — Ох, ты меня расстроила, — его грустная мина только сильнее начала выводить меня из себя. — Мы с братом часто друг друга били, когда тренировались. Так почему бы не побить друг друга?       — ЭТО НЕ ИГРА!       — Ты так сильно разозлилась, — его руки коснулись моего лица, обхватив его ладонями. — Ладно, завтра еще поиграем. А сегодня я устрою тебе экскурсию!       Вид его довольного лица бесил и раздражал. А мне хотелось вырвать ему глаза вместе с языком за все, что он только что устроил. Однако он наконец слез с меня, поправляя королевские одежды и поднимаясь с кровати.       — Для всех, ты моя наложница и невестка, — с нажимом сказал он, заложив руки за спиной. — Так что играй эту роль. Ты ведь справишься?       — С чего ты взял, что я буду тебе подыгрывать?       — Брат предатель. Как думаешь, что будет, когда вскроется, что ты причина его отступничества? Но если будешь послушной, я буду молчать об этом… — Голос его был добродушным, а я прикусила губу и цыкнула. — Люди все равно будут молвить всякое о том, что я привел тебя прямиком с Севера. Хотя ты и не северянка. Поэтому, если не хочешь, чтобы тебя забили где-нибудь в коридоре, веди себя прилично.       — Это кто кого изобьет, — я не скрывала своего презрения, однако ему было все равно, что я думаю обо всем этом.       — Ты рассудительная, хотя и дикая, — он усмехнулся, двинувшись в сторону двери. — Поэтому уверен, что ты примешь верное решение…       После этих слов этот сумасшедший наконец-то ушел, оставив меня одну. А я не могла не бить подушки кулаками, представляя вместо них лицо этого больного ублюдка.       — О, раз ты решил играть по-грязному, то я опозорю тебя так сильно, как тебе и не снилось. И втопчу твою репутацию в грязь…       Лицо растянулось в злобной ухмылке от одной только мысли, что я собираюсь сделать. Не факт конечно, что это сработает, но другого выбора у меня нет. Алеред приедет сюда только через восемь месяцев, и за это время мне нужно выжить и постараться обуздать императора, что свалился мне на голову.       Да, я сделаю все, чтобы насолить ему и не дать использовать меня в своих грязных интригах. И заставлю его горько пожалеть, что он связался с хозяйкой Карно…